Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Э. С. Мугуревич.   Восточная Латвия и соседние земли в X-XIII вв.

Орудия труда, оружие, украшения

Анализ предметов украшения эпохи раннего феодализма показывает, что для их изготовления применялись главным образом сплавы, в составе которых доминировала медь. Обычно это сырье условно обозначают как бронзу. В Латвии до сих пор проведено мало анализов бронзовых-латунных древностей.123)

Ввиду того что количественный и качественный состав каждого предмета можно определить только в результате соответствующего анализа, мы не располагаем точными данными относительно примеси олова и цинка к меди в огромном археологическом материале Латвии. Поэтому мы придерживаемся общепринятого термина и все предметы украшения из металла характерного красноватого или желтоватого цвета называем бронзой, несмотря на то что чаще всего встречается четырехкомпонентный сплав из меди — олова — свинца — цинка.

За последние годы с помощью спектрального анализа удалось определить качественный состав большого количества бронзовых изделий. Результаты этой работы показывают, что латвийская бронза эпохи раннего феодализма сходна с бронзой из Литвы и Восточной Пруссии. Такой же состав в основном имеют изделия из бронзы в русском археологическом материале.124)

Некоторые качественные и полуколичественные спектральные анализы латвийской бронзы, найденной в Асоте, Тервете, Нукши, на Кентескалнсе, Олинькалнсе и в других местах, также показывают, что помимо меди, цинка, олова и свинца в состав сплава входят в незначительном количестве (десятые и сотые доли процента) в качестве случайных примесей никель, мышьяк, сурьма, висмут и железо. Иногда можно установить наличие кобальта, золота и германия. Почти всегда обнаруживается серебро, алюминий, марганец, магний, кремний, кальций, в отдельных случаях — индий. Такой именно состав сплава бронзы, судя по данным И. Дайги,125) не характерен для археологического материала других территорий.

Так как анализ бронзовых изделий свидетельствует о наличии в составе сплава сурьмы, мышьяка, висмута и особенно индия, можно предположить, что руда для латвийских изделий поступала из одного источника. Интересно отметить, что два изделия радимичей, обнаруженных на Олинькалнсе, — височное кольцо (табл. XXXII : 4) и перстень (табл. XXXII : 1), — имеют тот же состав, что и остальные изделия того же памятника, безусловно латгальского происхождения. Это говорит о том, что области к востоку от территории Латвии могли получать бронзу из того же источника.

Бронза поступала в Латвию в виде слитков. Такие слитки обнаруживались во многих местах республики. В Лубанас Эргали найден клад бронзовых слитков126) (табл. IV : 2). В фондах музеев127) хранятся 52 бронзовых слитка из этого места. Слитки имеют сегментное сечение, вес их колеблется от 164 до 256 г. Сходные с ними слитки поступили из окрестностей Вентспилса,128) из Дунтес Стиебри, из развалин замка Саласпилс (1 экз.), с Даугмальского городища (1 экз.). Такие же слитки бронзы [34] обнаружены во многих местах в Литве,129) а также в странах к западу и северу от Прибалтики.130)

До сих пор остается невыясненной хронология этих и других бронзовых слитков. Судя по топографии клада из Лубанас Эргали, можно предполагать, что они связаны скорее с поселениями эпохи неолита и бронзы у рек Аборы и Найниексте, чем с населенными местами периода раннего феодализма.

Вопрос о том, откуда в Латвию поступала бронза, все еще не разрешен. Археологический материал предыдущего периода заставляет искать источник в южном направлении, в бассейне Дуная. Повсеместно признано, что нынешняя Венгрия в древности была значительным поставщиком меди.131) Наряду с Венгрией упоминаются также месторождения меди в Волжской Болгарии.132) Однако следует учесть, что бронзовые слитки могли поступать и из Западной Европы, ибо количественный состав сплава слитков из Лубанас Эргали и Дунтес Стиебри очень сходен с составом финских слитков. Такие слитки встречаются также на острове Готланд и предположительно поступили из Западной Европы.133) Для того чтобы окончательно выяснить происхождение бронзы, найденной в Латвии, необходимы дополнительные исследования.

Розовый шифер. Изделия из розового шифера настолько широко распространены и многочисленны в русских городах и деревнях XI—XIII вв., что с полным основанием рассматриваются в качестве характерной особенности материальной культуры древнерусских земель.134) Шиферные пряслица распространялись русскими торговцами и за пределами своей страны. Из Киевской Руси они проникли в Волжскую Болгарию, Польшу,135) Швецию,136) Пруссию137) и на другие территории.

Изделия из розового шифера встречаются также и в Прибалтике.138) В Латвии они обнаружены в инвентарях погребений и на городищах.139)

По существующим в настоящее время данным, в Латвии добыты всего 101 шиферное пряслице и бусина более чем из 30 мест140) (см. рис. 6). Среди этих изделий встречаются экземпляры различных размеров, формы и расцветки.

Рассматриваемые пряслица и бусы по своей форме подразделяются на биконические, бочонковидные, дисковидные и с овальным поперечным сечением.

Размеры биконических пряслиц (рис. 5 : 3, 5, 6) колеблются в следующих пределах: высота — 7-26 мм, диаметр — 16-30 мм, диаметр отверстия — 6-12 мм. Биконическую форму следует признать наиболее рациональной.141)

Упрощенным вариантом биконических являются бочонковидные пряслица, у которых острые концы сглажены. Их размеры следующие: высота —  6-22 мм, диаметр — 19-34 мм, диаметр отверстия — 6-14 мм.

Дисковидные пряслица (рис. 5 : 2) значительно ниже бочонковидных; их высота равна 7-10 мм, края закруглены и напоминают диски. Диаметр дисковидных пряслиц колеблется в пределах 22-27 мм, диаметр отверстия — 7-13 мм.

Пряслица с овальным поперечным сечением (рис. 5 : 1) отличаются от предыдущих большей высотой (9-14 мм) и имеют овальное сечение по диаметру. Диаметр их колеблется в пределах 18-26 мм, диаметр отверстия — 6-8 мм.

Находки наиболее ранних изделий из розового шифера в Латвии относятся к концу X или к началу XI в.

Одним из самых древних является, по-видимому, пряслице из розового шифера, найденное в 18-м погребении могильника в Саласпилс Лауксколас. Оно было обнаружено вместе со скандинавской скорлупообразной фибулой X в.142) Самые поздние пряслица — конца XIII в. — были добыты в кургане Циблаского могильника и в замках Кокнесе и Локстене (XIV в.).

Материалы, найденные на территории Латвии, позволяют сделать предположение, что пряслица бочонковидной и вообще округлой формы относятся к более раннему периоду, чем биконические.

Сравнительно недавно было высказано интересное предположение о том, что при датировке шиферных пряслиц следует исходить из их внутреннего диаметра.143) У более ранних пряслиц (XI в.) внутренний диаметр несколько больше  (10-12 мм), чем у поздних (5-7 мм). Эти наблюдения отчасти подтверждаются также латвийскими материалами, в особенности в отношении более ранних пряслиц, внутренний диаметр которых действительно колеблется от 9 до 14 мм (Саласпилс Лауксколас, некоторые экземпляры с Лудзас Одукалнса, из Вишкю Маскавасциемса, с городищ Даугмальского и Олинькалнса). Некоторые недатированные пряслица с большим внутренним диаметром из Айзкраукле, Турайды и с Даугмальского городища, по-видимому, также относятся к X—XI вв., так как известно, что они входили в комплекс предметов, относящихся к этому периоду. В Латвии в культурном слое XI в. встречаются также пряслица с маленьким внутренним диаметром (Асотское городище, Кокнесе). Хронология пряслиц из розового шифера, добытых на территории Латвии, соответствует их хронологии в землях восточных славян, что неоднократно подтверждалось археологическими материалами.144)

В связи с неблагоприятными политическими обстоятельствами поступление шиферных пряслиц [35] в Латвию прекращается, по-видимому, во второй половине XIII в. Однако отдельные экземпляры, попавшие сюда раньше, могли находиться в употреблении еще в XIV в.


Рис. 5. Розовые шиферные пряслица:
1 — 3-е погр. в Скайстас Стирнас Краславского р-на (CVVM 63137 PV 24556); 2 — Скрудалиенас Витанишки Даугавпилсского р-на (CVVM 63048 PV 23744); 3 — замок Кокнесе, Огрский р-н, раскоп VII, слой 11 (VI Кокнесе 3628); 4 — замок Кокнесе, Огрский р-н, раскоп VII, 9-й слой (VI Кокнесе 3564); 5 — Даугмальское городище, Рижский р-н (CVVM 63901 G 4394); 6 — Даугмальское городище. Рижский р-н (CVVM 63901 Е 4116); 7 — 10-е погр. в Вишкю Маскавасциемсе Даугавпилсского р-на (CVVM 62954 PV 21470); 8 — 18-е погр. в Саласпилс Лауксколас Рижского р-на (CVVM 62940 PV 21333).

Чтобы судить об участии представителей различных слоев населения в культурных и торговых связях, необходимо выяснить социальное положение владельцев шиферных пряслиц и бус, найденных в Латвии. Как указывает Б. А. Рыбаков, шиферные пряслица получили в землях восточных славян такое широкое распространение, что встречаются повсюду, начиная с крупных городов и кончая деревнями самых отдаленных княжеств; их находят как в кладах вместе с драгоценностями, так и в избах простых посадских людей.145) По инвентарю погребений, в которых были обнаружены пряслица из розового шифера, можно судить, что многие пряслица найдены в богатых погребениях.146)

Большая часть (70 из 101) пряслиц и бус из розового шифера была найдена на городищах, которые с XI до середины XIII в. являлись опорными пунктами и местом жительства феодальных владетелей округов. Наибольшее количество шиферных пряслиц (22 экз.) найдено на Даугмальском городище, бывшем в X—XII вв. крупным торговым центром. [36]

Таблица 2. Находки розового шифера (см. рис. 6)147)

№ пп. и на карте рис. 6 Местонахождение Инвентарный номер Обстоятельства находки Описание Размеры в мм (высота, Ø внешн. и отверстия) Датировка
1 Раунас Викснас Капусилс Цесисского р-на EAI 1239 II : 2a Бик. светло-розовое 15; 23; 7
2 Галгаускас Тицены Гулбенского р-на CVVM 64671 DM I 1308S 2-е погр. Бик. розовое с темными и светлыми прожилками 13; 22; 8 XII в.
3 Селпилс Леясдопелес Екабпилсского р-на CVVM 64898 DM II 273 1-й кург., 2-е погр. Боч. темно-розовое —; 28; 8 XII в.
Там же (ИИЛ) 2-й кург., 9-е погр. Боч. красное 9; 18; 6 XII в.
Там же (ИИЛ) 3-й кург., 2-е погр. Бик. светло-розовое с царапинами 11; 21; 7 Кон. XII в.
4 Цибла Лудзенского р-на CVVM 60960 A 7781 : 12 Погр. Бик. светло-розовое с фиолетовым оттенком 13; 23; 8 XIII в.
5 Лудзас Одукалнс Лудзенского р-на CM (A 7706 : 13) 1 погр. Бик. серовато-розовое 12; 24; 8 XI в.
Там же ГЭ 800/292 Погр. I, 31 Бик. красноватое с полосками цвета глины 18; 31; 9 XI в.
Там же ГИМ 17/21а Погр. II, 7
Там же ГИМ 17/24а Погр. II, 25
Там же IEM 1629 Погр. III, 16 Бик. розовое 11; 23; 7 XI в.
6 Капиню Кристапены Прейльского р-на CVVM 60255 A 7068 : 4 5-е погр. Бик. темно-розовое 10; 24; 7 XI, XII вв.
7 Мердзенес Дзервес Лудзенского р-на CVVM 61369 A 8210 : 18 7-е погр. Бик. темно-коричневое 13; 22; 7 Кон. XI в.
8 Раунас Леясруньги Цесисского р-на CVVM 63349 PV 26007 1-е погр. Боч. темно-розовое со светло-коричневой полосой 16; 25; — XII в.
Там же CVVM 63349 PV 26070 Случ. находка Бик. красноватое 13; 22; 7 XI—XII вв. 
9 Саласпилс Лауксколас Рижского р-на CVVM 62940 PV 21333 18-е погр. Боч. серо-коричневое 22; 34; 14 Кон. X в.
10 Вишкю Маскавасциемс Даугавпилсского р-на A 9451 : 24 10-е погр. Бик. красноватое 26; 30; — XI в.
Там же CVVM 62500 A 9464 : 13 24-е погр. Боч. светло-коричневое со следами обточки 17; 29; 12 Нач. XI в.
Там же CVVM 62954 PV 21470 35-е погр. Боч. темно-коричневое 14; 23; 8 XII в.
11 Скайстас Стирнас Краславского р-на CVVM 63137 PV 24556 5-е погр. О. красноватая бусина 9; 18; 7 XII в.
Там же CVVM 63140 PV 24562 6-е погр. Бик. темно-коричн. бусина 11; 19; 6 XII в.
12 Калупес Лазданы Даугавпилсского р-на CVVM 63721 PV 33712 1-е погр. Боч. темно-розовое с коричневатыми светлыми полосками 20; 29; 9 XI—XII вв. 
13 Даугавас Оглениеки Екабпилсского р-на (ИИЛ) 3-е погр. Бик. светло-розовое 12; 24; 8 XII в.
Там же (ИИЛ) 5-е погр. Бик. темно-розовое 15; 24; 8 XI—XII вв. 
14 Марциенас Олини Мадонского р-на MM 183 Клад у 3-го погр. Бик. темно-красновато слоистое 13; 23; 6 XII в.
Там же MM 184 Там же Д. светло-розовое цвета глины 9; 22; 7 XII в.
15 Яунпиебалга Цесисского р-на CM 1661 4-е погр. Бик. серовато-розовое 7; 21; 7 XI—XII вв. 
16 Кримулда Рижского р-на CVVM 64831 DM I 1032 Случ. находка Бик. темно-розовое 16; 26; 12
17 Турайда Рижского р-на CVVM 64954 Случ. находка Бик. коричневое 14; 23; 9
18 Скрудалиенас Витанишки Даугавпилсского р-на CVVM 63048 PV 23744 Случ. находка Д. красноватое 7; 24; 8 XI—XII вв. 
19 Ерсика Прейльского р-на CVVM 63488 PV 28691 Случ. находка Боч. красноватое 17; 29; 10
20 Даугмальское городище, Рижский р-н CVVM 63901 : 8377 Раскоп A Боч. красноватое 14; 21; 9
Там же CVVM 63901 : 5012 Раскоп A Бик. темно-серое с алым оттенком 17; 25; 8
Там же CVVM 63901 : 5387 Раскоп A Бик. красноватое 6; 20; 9
Там же CVVM 63901 : 5112 Раскоп A Боч. серовато-алое 9; 26; 12
Там же CVVM 63901 : 5741 Раскоп A Бик. серовато-алое 9; 16; 8
Там же CVVM 63901 : 8375 Раскоп A Боч. темно-розовое 15; 27; 10
Там же CVVM 63901 : 1304 Раскоп C Бик. красноватое 6; 25; 9
Там же CVVM 63901 : 1198 Раскоп C Бик. красноватое 11; 21; 10
Там же CVVM 63901 : 3036 Раскоп E Д. темно-розовое с полосами 11; 27; 12
Там же CVVM 63901 : 8376 Раскоп E Боч. темно-розовое 14; 24; 8
Там же CVVM 63901 : 7213 Раскоп E, случ. находка Боч. розовое 15; —; 10
Там же CVVM 63901 : 3651 Раскоп E Бик. темно-розовое с фиолетовым оттенком 10; 17; 10
Там же CVVM 63901 : 4116 Раскоп E у подножия городища Бик. светло-розовое 14; 24; 7
Там же CVVM 63901 : 4307 Раскоп E, случ. находка Д. темно-розовое 12; 22; 7
Там же CVVM 63901 : 6324 Раскоп I Боч. красноватое 16; 26; 13
Там же CVVM 63901 : 6519 Раскоп I Бик. красноватое 15; 23; 11
Там же CVVM 63901 : 6650 Раскоп I Бик. темно-розовое —; 25; 9
Там же CVVM 63901 : 7015 Раскоп I Боч. розовое 17; —; 8
Там же CVVM 63901 : 4394 Раскоп G Бик. серовато-розовое 12; 18; 8
Там же CVVM 63901 : 7497 Случ. находка Д. темно-коричневое 11; 22; 10
Там же CVVM 63901 : C715 Раскоп C Д. темно-розовая бусина 8; 24; 13
Там же CVVM 63901 : 5850 Раскоп G Бик. темно-серое с алым оттенком —; 25; 7
21 Талсинское городище CVVM 56171 BI : 20 Раскоп B О. серовато-алое 12; 24; 7 XIII в.
22 Ерсикское городище, Прейльский р-н PV 26393 Раскоп A 1-я пол. XIII в.
Там же PV 26918 Раскоп A 1-я пол. XIII в.
Там же PV 27300 Раскоп A XII в.
Там же PV 27302 Раскоп A XII в.
Там же PV 27328 Раскоп A XI в.
Там же PV 27950 Раскоп B XII в.
Там же PV 27965 Раскоп B XII в.
23 Асотское городище, Крустпилсский р-н VI Асоте 1949/532 Раскоп A Бик. красноватое 10; 23; 7 XIII в.
Там же VI Асоте 1949/282 Раскоп A Бик. серовато-алое светлое 10; 22; 7 XII в.
Там же VI Асоте 1950/600 Раскоп A О. серовато-алое темное 14; 26; 6 XII в.
Там же VI Асоте 1951/50 Раскоп A О. красноватое 12; 22; 7 XI в.
Там же VI Асоте 1951/12 Раскоп A О. темно-розовое 15; 27; 9 XI в.
Там же VI Асоте 1952/218 Раскоп B О. светло-розовое с темными прожилками 13; 23; 8 XIII в.
Там же VI Асоте 1953/222 Раскоп B Бик. темно-розовое с красноватым оттенком 13; 21; 7 XI, XII вв.
Там же VI Асоте 1953/364 Раскоп C Боч. темно-розовое с красноватым оттенком 11; 20; 6 XI в.
Там же VI Асоте 1953/270 Раскоп C Д. светло-розовое 10; 27; 8 XII в.
Там же VI Асоте 1953/363 Раскоп C Боч. темно-розовое 13; 26; 8 XI в.
Там же VI Асоте 1953/10 Раскоп C Д. темно-розовое со светлыми полосками 7; 21; 7 XI в.
24 Городище Олинькалнс, Екабпилсский р-н VI Олинькалнс 1 Раскоп I Бик. светло-розовое коричневатое 13; 22; 8 XI, XII вв.
Там же VI Олинькалнс 82 Раскоп V Боч. светло-розовое коричневатое 12; 22; 9 XI в.
Там же VI Олинькалнс 152 Случ. находка О. розовое 9; 23; 9 XI, XII вв.
Там же VI Олинькалнс 452 Раскоп XXV Боч. светло-розовое 14; 23; 8 XI в.
Там же VI Олинькалнс 475 Раскоп XXVIII Боч. темно-розовое 13; 26; 9 XI в.
Там же VI Олинькалнс 483 Раскоп XXVIII Бик. темно-розовое —; 21; 8 XI в.
25 Городище Кишукалнс, Лудзенский р-н (ИИЛ) Случ. находка Боч. темно-розовое 9; 19; 6
Там же VI Кишукалнс 143 Раскоп Bв Бик. темно-розовое 11; 23; 7 XIII в.
Там же VI Кишукалнс 279 У печи № 1 Бик. светло-розовое с коричневатым оттенком 13; 23; 8 XIII в.
26 Айзкраукле Огрского р-на CVVM 64713 DM I 705 Случ. находка Бик. светло-розовое с коричневым оттенком 17; 26; 8
Там же CVVM 64713 DM I 705 Случ. находка О. темно-красное 15; 25; 12
27 Пилдас Силавциемс Лудзенского р-на CVVM 63387 PV 26261 Случ. находка Темно-розовое красноватое —; 26; 10
28 Резекнес Батыри Лудзенского р-на ГИМ 80135 Случ. находка Бик. розовое 20; 25; —
29 Приекулю Кампи Цесисского р-на EAI 3011 : 1 Случ. находка Бик. розовое
30 Рига VRVM 41145/723 Случ. находка Бик. розовато-сероватое —; 19; 6
31 Замок Кокнесе, Огрский р-н VI Кокнесе 2106(373) 1-й раскоп Бик. темно-розовое 16; 19; 7 Конец XIII в.
Там же VI Кокнесе 2420(687) 1-й раскоп Бик. светло-розовое 11; 17; 6 XII в.
Там же VI Кокнесе 2422(689) 1-й раскоп Бик. светло-розовое 9; 22; 7 XII в.
Там же VI Кокнесе 1820(87) 2-й раскоп Бик. темно-розовое 9; 18; 6 Начало XIII в.
Там же VI Кокнесе 1899(166) 2-й раскоп Бик. красноватое 13; 21; 8 XII в.
Там же VI Кокнесе 1918(185) 2-й раскоп Бик. красноватое 14; 22; 6 XII в.
Там же VI Кокнесе 2031(298) 2-й раскоп Бик. красноватое 13; 20; 7 XI в.
Там же VI Кокнесе 2032(299) 2-й раскоп Боч. темно-красное 12; 23; 7 XI в.
Там же VI Кокнесе 2058(325) 2-й раскоп Бик. светло-красное 10; 20; 7 XI в.
32 Каугуру Бейтес Валмиерского р-на (Валмиерский краеведч. музей) 3-е погр. Бик. розовое 14; 21; 6 XIII в.
33 Замок Локстене, Екабпилсский р-н VI Локстене 1137 7-й раскоп Бик. розовое 14; 21; 5 XIV в.
34 Латгале (Речисково?) IEM 21603 Случ. находка Бик. розовое 13; 21; 6
Там же IEM 21604 Случ. находка Бик. розовое 7; 17; 6
35 Видземе (ГИМ) Случ. находка Бик. розовое — [37-40]


Рис. 6. Распространение шиферных пряслиц на территории Латвии (места находок см. в табл. 2).

Не следует, однако, преувеличивать значение шиферных пряслиц в хозяйственной жизни. На всех городищах, где они были обнаружены, преобладают местные пряслица, изготовленные из известняка, песчаника, глины, кости или янтаря. Это также подтверждает наше предположение, что шиферные пряслица употреблялись только среди более состоятельного населения. В то же время на Руси бытовали почти исключительно шиферные пряслица и поэтому их находки на отдельных объектах несравненно более многочисленны. Исключение составляет, например, Райковецкое городище,148) раскопки которого дали только 23 пряслица. Даже Даугмальское городище может с успехом соперничать в этом отношении с Райковецким, так как оно исследовано примерно на 1/3, в то время как Райковецкое городище исследовано полностью. Кроме того, следует принять во внимание, что расстояние от Овруча до Даугмальского городища в шесть раз больше, чем до Райковецкого.

Характерно, что большое количество пряслиц было найдено именно по Даугаве или неподалеку от нее. Эти находки несомненно связаны с использованием водного пути по Даугаве в торговых связях обитателей территории Латвии с восточными славянами.

Шиферные пряслица, найденные в окрестностях Турайды и Рауны, также, по-видимому, попали сюда водным путем по Даугаве, так как по ней и далее по Гауе можно было достичь этого района. Далее через Рауну шла сухопутная дорога вдоль Гауи на Псков. Маловероятно, чтобы шиферные пряслица могли попасть в бассейн Гауи из Пскова, так как он лежал в стороне от торгового водного пути по Днепру.

Так как на Даугмальском городище было найдено большое количество импортных изделий, можно предположить, что Даугмале служило некогда перевалочным пунктом для торговцев на их дальнейшем пути по бассейну реки Гауи.

Шиферные пряслица, найденные в окрестностях Лудзы, возможно, проникли сухопутной дорогой, которая пересекала водный путь по Даугаве в районе Даугавпилс — Краслава.

Рассматривая карту распространения шиферных пряслиц на территории Латвии, следует признать, что водный путь по Даугаве имел решающее значение. Поэтому пряслица встречаются главным образом в археологическом материале латгалов и ливов, живших по берегам Даугавы (рис. 6). До сих пор известно лишь одно пряслице, найденное в Курземе (Талсинское городище); ни одного нет в бассейне Лиелупе, хотя и там проведены обширные раскопки на Межотненском и Терветском городищах. Редко встречаются они в Эстонии,149) чаще — в Литве.150) [41]


Рис. 7. Распространение шиферных пряслиц в Восточной Европе (по Б. А. Рыбакову с дополнением автора):
1 — отдельные находки; 2 — массовые находки.

Карта распространения пряслиц в Восточной Европе показывает (рис. 7), что в Прибалтике находки их сосредоточены главным образом в восточной части Латвии и Литвы. Отдельные шиферные пряслица встречаются и в Западной Литве, где они составляют одну группу с пряслицами, найденными на территории древних пруссов.151)

Находки шиферных пряслиц в Восточной Латвии сосредоточены в основном на территориях, входивших в XI—XIII вв. в сферу влияния русских княжеств.

Оружие. Исследуемый период представлен топорами двух типов: узколезвийными и широколезвийными. Анализ формы и структуры показывает, что большинство из них представляет собой типичные местные изделия. Найденные на территории ливов и латгалов в большом количестве, они подразделяются на рабочие и боевые. Последние более интересны, так как среди них встречаются формы, отличные от местных. [42]


Рис. 8. Распространение двойных топоров и чеканов в Северной и Восточной Европе (по П. Паулсену):
1 — двойные топоры; 2 — чеканы.

Большой интерес представляют чеканы, отличительной чертой которых является цилиндрический или четырехугольный молоткообразныи выступ над обухом.

Так, топор, найденный в 194-м погребении Нукшинского могильника (табл. V : 5), длиной 16,3 см имеет лезвие средней ширины и характерный молоткообразный четырехугольный выступ высотой 5 см над круглым проухом. По инвентарю погребения Э. Шноре датирует этот топор примерно 1000 г.152)  С этим топором в известной степени сходен топор из археологических фондов ИЭМ.153) Относительно места его находки подробные данные отсутствуют, но кажется, что он поступил из Речишковского могильника. Молоткообразный выступ над обухом этого топора достигает высоты лишь 2 см. Выступ над обухом у топора второй половины X в., найденного в Саласпилс Лауксколас (табл. V : 4), упрощен; ширина лезвия у этого топора такая же, как у двойных топоров.

Топорами этого типа богаты курганы русских дружинников, где встречаются несколько вариантов чеканов.154) Так, например, в Гнездовских курганах обнаружено несколько экземпляров чеканов X в.,155) очень сходных с найденными на территории Латвии. Ареал распространения чеканов охватывает главным образом среднее и нижнее течение Волги. Эту область считают родиной топоров данного типа.156) Отсюда они распространились на довольно большую часть территории Руси; встречаются они также в Польше, Венгрии и Скандинавии (рис. 8).

Судя по форме топоров, найденных в Латвии, они были завезены из России.157) [43]

Среди чеканов встречаются экземпляры с очень широким лезвием, которые носят название двойных топоров.158) Для них характерны широкие щеки, делающие лезвие топора в два раза шире обычного. К числу этих топоров относится экземпляр, найденный в Сигулдском могильнике и украшенный с обеих сторон полосками цветного металла (табл. V : 3). Сигулдский топор можно датировать XI— XII вв. Двойной топор, найденный в 3-м кургане могильника в Звиргзденес Иснауде, отличается особенно широкими щеками. Очень своеобразен двойной топор, найденный в Ликснас Яунушаны (табл. V : 2): вместо молоткообразного выступа он имеет удлиненную в обе стороны спинку обуха. Эта особенность характерна для многих широколезвийных топоров в Прибалтике и поэтому можно предполагать, что упомянутый топор изготовлен на месте.

В целом двойные топоры, как и чеканы, не типичны для Прибалтики. Они встречаются у восточных славян,159) в Венгрии (3 экз.), Польше (3 экз.), бывшей Восточной Пруссии (2 экз.) и в Швеции (4 экз.).160) Это — типичные боевые топоры, которые в восточно славянском материале датируются X в.161)

Найденные на территории Латвии чеканы и двойные топоры датируются X—XI вв., что подтверждается также находками в хорошо датированных погребениях Саласпилс Лауксколас и Нукшинского могильника.

На территории Восточной Латвии встречаются также и другие топоры, формы которых свидетельствуют о проявлении чужого влияния. Так, широколезвийный топор, найденный в Вецпиебалге, имеет на лезвии круглый выступ. Украшенные таким образом топоры встречаются на острове Готланд во второй половине X — начале XI в.162) Вецпиебалгский топор имеет обух с удлиненной в обе стороны спинкой, встречающейся в Прибалтике, и это заставляет думать, что топор изготовлен на месте по готландским образцам.

В восточной части территории латгалов — в Прейли,163) Шкилбены164) и на Лудзас Одукалнсе — найдены 4 узколезвийных топора с коротким обухом и с языкообразными выступами по бокам проуха. Эта форма, редко встречающаяся в Латвии,165) характерна для Восточной Литвы VIII—X вв.166)

Археологический материал позволяет установить влияние формы топоров прибалтийского происхождения на форму топоров с других территорий. Здесь следует остановиться на характерных для Прибалтики широколезвийных топорах с удлиненной в обе стороны спинкой.

На территории Восточной Латвии найдено несколько не характерных для нее широколезвийных топоров с лезвием, расширенным в обе стороны:167) например, в Кокнесес Пастамуйже,168) Лаункалнес Яунпиенены (табл. V : 6), Ерцану Кейжу Кумпас169) и Таурупес Адеркаши.170) Эти топоры довольно часто встречаются на территории, которую населяли курши, так что, по-видимому, их ввозили оттуда.

Таким образом, находки топоров X—XIII вв. на территории Восточной Латвии представлены в основном экземплярами местного происхождения. Среди импортированных здесь преобладают топоры восточного происхождения.

Наряду с топорами копья были наиболее распространенным оружием латгалов и ливов в эпоху раннего феодализма. Почти в каждом мужском погребении среди инвентаря встречаются железные наконечники копий, как втульчатые, так и черенковые, причем первые значительно чаще. На территории ливов бытовали почти исключительно втульчатые наконечники. Многие из них украшены инкрустацией из серебра, хотя такой способ украшения вообще не характерен для ливских древностей. Несмотря на это, можно утверждать, что некоторые инкрустированные топоры из окрестностей Турайды были изготовлены на месте.171)

Рассмотрим несколько характерных экземпляров этой группы.


Рис. 9. Наконечник копья с втулкой, инкрустированной серебром, из Турайды Рижского р-на (по М. Эберту). [44]


Рис. 10. Наконечник копья с втулкой, инкрустированной серебром, из Кримулды Рижского р-на (по М. Эберту).
Рис. 11. Наконечник копья с втулкой, инкрустированной серебром, из Кримулды Рижского р-на (по М. Эберту).

Железный втульчатый наконечник из Турайды украшен серебряной и золотой инкрустацией в виде сложного переплетения восьмерок172) (рис. 9). Другой втульчатый наконечник из Кримулды (рис. 10) украшен вертикально расположенными листьями, соединенными между собой горизонтальным переплетением, которые образуют таким образом посередине пальметку.173) Втульчатый наконечник копья из Кримулды (рис. 11) покрыт инкрустацией в североирландском стиле типа Йеллинге.174)

На территории Латвии найдено всего 22 железных втульчатых наконечника копий, украшенных серебряной и золотой инкрустацией.175) Они поступили из Турайды (6 экз.), из Саласпилсского (5 экз. — рис. 12, 13), Кримулдского  (5 экз. — рис. 14) могильников, по одному из Сигулды, Лиепкалнес Кестери, Каздангас Рони, Пасилциемса и 2 из неизвестного места на территории Латвийской ССР.

За пределами Латвии втульчатые наконечники копий с инкрустацией, по сведениям Б. Нермана, были найдены в Эстонии (10 экз.), Швеции (по крайней мере 30 экз., из которых 14 — на острове Готланд), несколько экземпляров поступили из Финляндии, России, Англии и Северной Германии.176)

В результате анализа наконечников копий из фондов латвийских музеев А. Антейн установил, что все наконечники с серебряной инкрустацией (за исключением одного из Саласпилс Лауксколас177)) изготовлены из дамасцированной стали. Всего на территории Латвийской ССР до 1964 г. было обнаружено 180 наконечников копий, перо которых изготовлено из дамасцированной стали (рис. 15).178) [45]

       
Рис. 12. Наконечник копья с инкрустированной втулкой и дамасцированным пером из Саласпилс Яунземьи Рижского р-на (CVVM 64843 DM I 905).
Рис. 13. Наконечник копья с инкрустированной втулкой и дамасцированным пером из Саласпилс Яунземьи Рижского р-на (CVVM 64843 DM I 907).

В зависимости от узора стали, из которой изготовлено перо наконечника копья, и вместе с тем от сложности технологии и трудоемкости процесса изготовления А. Антейн подразделил рассматриваемые наконечники копий сначала на 7,179) а затем на 12180) групп. Наконечники копий, найденные на территории Латвии, относятся главным образом к следующим группам: I — 27 экземпляров, IV — 24 экземпляра, V — 33 экземпляра, VIII — 13 экземпляров и XI — 55 экземпляров.

Втульчатые наконечники копий с инкрустацией по данной классификации подразделяются следующим образом: I группа — 2 экземпляра, поступили из Курземе (тип G по Петерсену)181) и из Саласпилс Лауксколас182) (тип Е по Петерсену).183) Из числа втульчатых наконечников копий с инкрустацией наиболее многочисленна VIII группа дамасцированных наконечников (по Антейну) — 6 экземпляров: [46] из Саласпилс Яунземьи184) (рис. 12), из Кримулды185) (рис. 14) — с примесью никеля в сплаве, из Кримулды,186) Кримулдас Лиепенес187) (тип G по Петерсену),188) Лиепкалнес Кестери189) (тип G по Петерсену), Каздангас Рони190) (тип G по Петерсену) — также с примесью 0,1% никеля в сплаве. Один экземпляр наконечника — из Турайдас Путели191) — принадлежит к XI группе и содержит примесь 0,1% никеля в сплаве, один из Саласпилса192) (рис. 13) — к XII группе. Дамасцированная сталь этого наконечника имеет особенно сложный рисунок — по обе стороны оси симметрии в пере видны две крученые полосы и полоса с зубчатым краем.

      
Рис. 14. Наконечник копья с инкрустированной втулкой и дамасцированным пером из Кримулды Рижского р-на (CVVM 64831 DM I 1004).

Таким образом, для разрешения вопроса об инкрустированных втульчатых наконечниках прежде всего необходимо заняться проблемой наконечников из дамасцированной стали на территории Латвийской ССР. Металлографический анализ наконечников из дамасцированной стали193) показывает, что у 22 из 68 наконечников легирующие элементы отсутствовали, 21 наконечник имел ничтожную примесь никеля, 20 наконечников (из Айзкраукле, Лимбажи, Тервете, Турайды, из озера Вилкумуйжа в Талсы, Тукума, Икшкиле, Лимбажи, Казданги, Катвари, Гренчи, Дзервес и Саласпилс Мартыньсалы) имели 0,1% примеси никеля, а 4 наконечника (из Лиепкалне, Маткуле, Горбуновой горы и Валгалес Веги) содержали 0,2% никеля.

Анализ шлака и железных изделий, найденных на территории Латвии, показывает, что местное железо почти не имеет примесей никеля, хрома, а отдельные изделия содержат всего лишь 0,01% этих элементов. На основании этих данных А. Антейн делает вывод, что дамасцированные наконечники копий с примесью 0,1-0,2% никеля являются привозными, остальные же дамасцированные наконечники могут быть местными изделиями. Он указывает на окрестности Талсы, Ранкю Капениеки и Балтинаву как на предположительные места изготовления дамасцированных наконечников.

Интересно отметить, что наконечники, сходные с балтинавским экземпляром, были найдены близ Балтинавы — в Маркалне и Даниловке.

На территории Восточной Латвии встречаются дамасцированные наконечники копий, завезенные с территории куршей, например, наконечник копья из Рауна194) (IV группа по Антейну) сходен с найденными в Ранку Капениеки и в Алсунге.

Наконечник копья из Калснавас Дактыни195) (IV группа по Антейну) имеет много общего с наконечниками из Лиелварде и озера Вилкумуйжас. Из Курземе были, очевидно, привезены и наконечники копий из Макашену Грейвули,196) Вишкю Шпоги197) и Дзелзавас Стругукалнса198) (IX группа по Антейну),199) — сходные с ними экземпляры были в большом количестве найдены на территории Курземе. Характерно, что все перечисленные наконечники копий, найденные на территории латгалов и, очевидно, завезенные из Курземе, принадлежат именно к группам, охватывающим наибольшее количество экземпляров дамасцированных наконечников. Несколько дамасцированных наконечников копий, найденных в Эстонии (IV (II) и V (III)200) группы по Антейну), также являются импортом из Курземе.

Вопрос о месте изготовления втульчатых наконечников копий с инкрустацией намного сложнее.

Орнамент многих втульчатых наконечников, несомненно, очень сходен с украшениями некоторых рунических камней на острове Готланд.201) Некоторые наконечники копий, найденные в Латвии, имеют много общего с наконечниками с острова Готланд [47] и из Восточной Швеции.202) Хорошо датируемые шведские рунические камни с орнаментом, близким к узору инкрустации втульчатых наконечников копий, относятся к первой половине XI в.203) Судя по форме наконечников (типы Е и G по Петерсену), рассматриваемые нами экземпляры также можно отнести к концу X — началу XI в.


Рис. 15. Распространение дамасцированных и инкрустированных наконечников копий на территории прибалтийских республик (по А. Антейну):
1 — дамасцированные; 2 — дамасцированные с инкрустацией.

Современный технологический анализ наконечников копий также не может окончательно решить вопрос об их происхождении, так как мы не располагаем данными анализа наконечников, найденных за пределами Прибалтики. Одним из критериев при выяснении этого вопроса является определение легирующих элементов. Почти все инкрустированные втульчатые наконечники копий, взятые для анализа, имеют в сплаве никель. Иными словами, все они являются привозными. Однако встречаются также инкрустированные втульчатые наконечники копий с едва заметными следами никеля (Кримулда, рис. 14) или же без примеси никеля (Саласпилс Яунземьи, рис. 13). Если считать сопутствующие элементы абсолютно достоверным критерием при определении импортных предметов, а отсутствие их — доказательством местного производства, то можно принять, что находки из Саласпилс Яунземьи [48] и из Кримулды были изготовлены на месте. Это подтверждается и довольно простым орнаментом наконечников. Кроме того, упомянутые копья представляют именно ту группу узора дамасцирования, которая чаще всего встречается в Прибалтике. Предполагаемым центром производства этих наконечников копий можно считать район Турайды — Кримулды на территории ливов, где встречаются также и другие изделия с инкрустацией.

Мечи на территории Восточной Латвии не были столь распространенным видом оружия, как топоры и копья. Это объясняется тем, что последние являлись неотъемлемой принадлежностью каждого воина, в то время как мечи были собственностью лишь представителей социальной верхушки — феодалов и их дружинников.204)

Найденные на территории Восточной Латвии мечи IX—XI вв. принадлежат к так называемому каролингскому типу. Мечи этого типа встречаются на обширной территории всей Европы, однако это не означает, что существовал какой-то единый центр их производства. По форме и орнаменту крестовины и навершия можно определить отдельные местные варианты.

Характерные признаки куршских мечей описал Э. Штурмс.205) Тем не менее, при определении места изготовления каждого меча приходится сталкиваться с большими трудностями.

Самые ранние двулезвийные мечи, найденные на территории Латвии, представляют чужеземные формы. Меч, добытый Ф. Крузе во время раскопок 1838 г. в Айзкраукле, имеет округлое навершие, разделенное на 3 звена и инкрустированное серебряными нитями, и круглую крестовину.206) Этот меч датируется IX в. Родственные экземпляры до сих пор известны лишь в Скандинавии — в Норвегии и в Швеции. По мнению Б. Нермана, из Скандинавии вывезены мечи, найденные в Дурбес Сауслаукас, Циемалде и Вирцаве, которые также относятся к IX в.207) Известное сходство с этими мечами IX в. имеет экземпляр, найденный на Лудзас Одукалнсе.208) Необычную для древней Латвии форму имеет найденный в Айнажи двулезвийный меч, навершие которого изогнуто полукругом.209) Сходные с ним мечи найдены в Норвегии, где соответствующий экземпляр датируется второй половиной X в.210)

А. Антейн в последние годы констатировал среди латвийских древностей VI—XIV вв. 53 меча, клинки которых изготовлены из дамасцированнои стали или же имеют различные надписи.211) Из них 11 мечей относятся к рассматриваемым нами территории и периоду212) и подразделяются на несколько групп.

На территории Латвии найдено 4 меча IX—XI вв. с надписью из дамасцированнои стали (Саласпилс,213) Межотне,214) Айзкраукле,215) Чапаны216)), изготовленные в Северной Франции и в Прирейнской области.217) К этой же группе следует, по-видимому, причислить еще 2 меча (Саласпилс,218) Латвия219)), хотя надписи на них фрагментарны и весьма неясны, а отдельные их элементы совпадают с надписями на мечах Ульфберхта. Надпись «Ulfberht» из дамасцированной стали имеет клинок меча X— XI вв., обнаруженный в Айзкраукле;220) клинок меча IX—X вв. из Айзкрауклес Леясбитены221) украшен орнаментом из дамасцированной стали, элементы которого состоят из вертикальных штрихов и треугольников.

Другая группа мечей в количестве 11 экземпляров имеет на клинке надписи из железа. Известные до сих пор мечи этой группы датируются XI— XIII вв. Они встречаются в Латвии только в Курземе, куда они поступили из Западной Европы.

Еще одну группу составляют мечи XI в. с надписями из цветных металлов. К типу «Т» (по И. Петерсену222)) следует отнести двулезвийный меч с серебряной плакировкой на крестовине и навершии, найденные в Риге на правом берегу Даугавы против дома № 88 по ул. Маскавас.223) Орнамент этого меча очень своеобразен: поверхность покрыта продольными желобками, поверх которых вдавлены кружки, волнистые линии, полумесяцы и циркульный орнамент. По форме и технологии этому мечу близок меч, найденный в Ранкю Капениеки,224) однако сходный орнамент до сих неизвестен. Обнаруженный в 1-м погребении Сайкавского могильника клинок меча украшен крестами и перекладинами и с квадратом в центре.225)

На территории Латвии найдены также мечи другой группы — с гравированными надписями, которые датируются в основном XII—XIV вв. Девятнадцать мечей этой группы найдены в Курземе, и пока только один экземпляр известен в Восточной Латвии (Смилтенес Лаздукалнс).226) По-видимому, мечи этой группы попали на территорию латгалов из Курземе, что подтверждают и другие находки куршского происхождения. Так, в Лаздукалнском могильнике был обнаружен лентовидный куршский браслет (табл. XXV : 1), а в Сайкавском могильнике — шейная гривна куршского типа (табл. XXVIII : 4). [49]

Исследования куршского оружия показали, что в XI в. в Курземе возникает местное производство мечей, о чем явно свидетельствует орнамент наверший и крестовин.227) Сомнение вызывают лишь клинки, которые в некоторых случаях могли быть привозными.

На территории турайдских ливов во второй половине XI в. также возникает местное производство двулезвийных мечей. Судя по их нижнему изогнутому перекрестию, на развитие мечей данного типа сильное влияние оказала восточная сабля.228)

Установлено, что меч-сабля с изогнутым навершием и перекрестием получил развитие в Киевской Руси229) в X—XI вв. и появление его в Прибалтике объясняется тесными связями со средним Приднепровьем. В Латвии обнаружено 9 мечей этого типа, главным образом в бассейне Гауи — в Кримулде и Турайде.230)

На территории латгалов находки двулезвийных мечей редки, так как здесь в употреблении были главным образом мечи однолезвийные. Найдены лишь фрагменты двулезвийных мечей. Один железный двулезвийный меч с тройным навершием и слегка изогнутым нижним перекрестием найден в могильнике на территории Резекне по ул. Гравью, № 6. По классификации И. Петерсена,231) он принадлежит к типу «Т». На территории Латвии, главным образом в Курземе, найдено более 20 таких мечей. Меч, найденный в Резекне, имеет большое сходство с мечом из Иванде.232) Родиной резекненского меча, по всей вероятности, является Курземе. Мечи группы «Т», найденные в Прибалтике, можно датировать первой половиной XI в.233)  Фрагмент меча из Асотского городища представляет собой многочленное навершие куршского меча.234) На территории ливов также встречаются куршские мечи. Так, например, в Кримулде найден железный двусторонний меч с куршским орнаментом на верхнем и нижнем перекрестиях (XII в.).235) Изготовленные куршами мечи и их фрагменты встречаются не только на всей территории Латвии, но также и за ее пределами. Их находят в Эстонии,236) особенно на острове Сааремаа,237) а также на острове Готланд238) и даже в Приднепровье.239) Эти находки свидетельствуют о том, что куршские мечи ценились не только на их родине, но были известны и соседним народам.

С конца X в. в археологическом материале Латвии появляются наконечники ножен мечей своеобразной формы. Они представляют собой ажурные или закрытые со всех сторон V-образные колпачки, длина которых редко превышает 10 см. С XI в. такие наконечники зачастую встречаются в погребениях куршей, ливов и земгалов вместе с железными двулезвийными мечами.

Один из самых древних наконечников такой формы в Латвии найден в Саласпилсе.240) Наконечники этого типа встречаются главным образом в Скандинавии в X—XI вв. В Латвии саласпилсский экземпляр, датируемый второй половиной X в., пока остается единственным и, по-видимому, является привозным.

К началу XI в. относятся ажурные наконечники ножен мечей с изображением птицы в центре, найденные на Терветском241) и Асотском242) городищах. В Восточной Европе известно 50 экземпляров оковок такого типа.243) Более половины из них найдено в Скандинавии. Во время раскопок в Бирке (Швеция) была найдена литейная формочка наконечника этого типа.244) Такие наконечники изготовлялись в Швеции в течение недолгого времени и относятся ко второй половине X в.245)

Если для этих двух типов наконечников ножен мечей за пределами Латвии можно найти родственные экземпляры и вместе с тем получить представление о возможном месте их изготовления, то отлитый из серебра наконечник ножен меча,246) найденный в 22-м погребении (трупосожжение) могильника в Турайдас Путели (рис. 16 : 1), вызвал в свое время большие споры. Он имеет длину 22 см, снизу к нему припаян отлитый отдельно ажурный колпачок, покрытый плетеным орнаментом. Наконечник украшен рельефным орнаментом. Верхний край наконечника также отделан оковкой с литым орнаментом и стилизованной головкой дракона. Наконечник из Турайдас Путели отличается необычной длиной и своеобразным орнаментом. Раскопки 1939 г. в киевской Десятинной церкви дали первый родственный ему экземпляр серебряного наконечника ножен (рис. 16 : 2).247) Г. Ф. Корзухина отмечает, что между обоими наконечниками много общего.248) Несмотря на известное сходство наконечников ножен, некоторые особенности оказались достаточными для заключения, что каждый наконечник был изготовлен там, где он был найден.249) Такого же мнения придерживается П. Паулсен, отмечающий, что данный тип наконечника ножен мечей первоначально возник в Приднепровье, но в результате культурных связей стал известен также [50] турайдским ливам, которые могли изготовить путельский наконечник в одной из своих мастерских.250)


Рис. 16. Серебряные наконечники ножен мечей:
1 — из Турайдас Путели Рижского р-на (CVVM 58166 DM I 471-а);
2 — из киевской Десятинной церкви (по М. К. Каргеру).
Рис. 17. Серебряный наконечник ножен меча из Кримулдас Лиепенес Рижского р-на (CVVM 162629 А 11771 : 69).

Дополнительный материал по этому вопросу дали раскопки 1960 г. в Кримулдас Лиепенес под руководством Э. Тыниссона и Я. Граудониса.251) Там в 4-м кургане был найден серебряный наконечник ножен меча длиной 20,6 см (рис. 17), который по своим размерам занимает среднее место между турайдским и киевским наконечниками. По технике изготовления и орнаменту рассматриваемый наконечник также является как бы промежуточным между двумя предыдущими. Так же как турайдский и киевский экземпляры, кримулдский наконечник литой. Стилизованная фигурка птицы на верхнем ободке сходна с соответствующей фигуркой киевского наконечника, однако обрамляющий орнамент (спиральки, расположенные в ряд) почти такой же, как на верхнем ободке турайдского наконечника. Остальное оформление у обоих наконечников разное. Если у турайдского фигурки птиц, расположенные друг против друга, отлиты отдельно и затем припаяны, то на кримулдском экземпляре фигурка стилизованной птицы выгравирована. Общим моментом у всех трех наконечников является отдельно отлитый колпачок. Если между колпачками турайдского и киевского наконечников можно наблюдать известную разницу в ажурном орнаменте, то орнамент колпачков кримулдского и киевского наконечников почти не отличается. Все же у кримулдского экземпляра нет пальметки, выгравированной по нижнему краю, которая имеется у двух остальных. Судя по инвентарю кургана в Кримулдас Лиепенес, погребение можно датировать второй половиной XI — началом XII в., в то время как турайдский и киевский наконечники относятся к началу XI в. Единственная особенность, которая выделяет кримулдский наконечник и не имеет аналогии, — это гравированное изображение стилизованной птицы. Принимая во внимание сказанное, следует присоединиться к мнению исследователей, которые считают родиной каждого наконечника место его находки. В пользу местного происхождения турайдского и кримулдского экземпляров наконечников говорит еще и широкое распространение в Прибалтике оковок ножен мечей с восточной пальметкой.252)

Мотивы орнамента на наконечниках ножен, несомненно, указывают на тесные двусторонние культурные связи Турайды и Приднепровья.

Гораздо богаче в латвийском археологическом материале представлены короткие V-образные наконечники ножен мечей, у которых в овальном вырезе с одной стороны в виде украшающего элемента имеется крестик или пальметка. На оковках наконечников ножен с крестиком под последним обычно [51] есть характерный элемент — две спиральки, соединенные двумя поперечниками. Это — излюбленный мотив орнамента, встречающийся также на скандинавских наконечниках копий. Два таких наконечника найдены на территории, населенной даугавскими ливами — в Айзкраукле и Икшкилес Кабелес, 2 — на территории земгалов — Баускас Чапаны и Терветском городище (табл. VI : 4). Первые три, по П. Паулсену, следует отнести к концу XI — началу XII в., найденный же на склоне Терветского городища в 1958 г., судя по стратиграфии слоев, относится к концу XII в. Три наконечника этого типа найдены в Эстонии253) (2 — на острове Сааремаа, 1 — на северном побережье Эстонии). По П. Паулсену, этот тип встречается в Финляндии (2 экз.), Швеции (2 экз.), в Исландии (4 экз.), в Шлезвиг-Гольштейне (1 экз.) и на острове Готланд (8 экз.).254) П. Паулсен высказывает мнение, что эти наконечники изготовлялись на острове Готланд. Короткие V-образные наконечники ножен меча с пальметкой посередине выреза также являются чуждым элементом в археологическом материале Латвии. Всего в Латвии известны 3 наконечника этого типа: 1 — из Пасилциемса в Курземе и 2 — из Турайды. Они датируются второй половиной XI в.255)  Этот тип наконечников также более богато представлен в Скандинавии (Швеция, остров Готланд), что заставляет искать их родину именно здесь (рис. 18).256)


Рис. 18. Распространение узких наконечников ножен меча (по П. Паулсену):
1 — с крестиком; 2 — с пальметкой; 3 — без пальметки и крестика.

Своеобразный наконечник ножен был найден во время раскопок 1960 г. в Кримулдас Лиепенес в 13-м кургане.257) Длина его 5,7 см, ширина верхнего края — 3,45 см. Это — литой бронзовый наконечник ножен меча со своеобразным гравированным орнаментом (рис. 19), у которого верхний край окантован гравированой пальметкой, а в центре выгравированы стилизованные листья и головы неких мифических существ. Из числа известных наконечников этого типа наиболее близок кримулдскому экземпляру наконечник, найденный в Джвиногроде на Украине,258) который отличается от кримулдского меньшей шириной и расположением пальметок. На кримулдском наконечнике пальметка тянется кверху, на джвиногродском боковые листья опущены вниз. [52]


Рис. 19. Бронзовый наконечник ножен меча из Кримулдас Лиепенес Рижского р-на (CVVM 162629).


Рис. 20. Распространение куршских наконечников ножен меча (по П. Паулсену с дополнениями автора):
1 — куршско-восточнопрусский тип; 2 — скандинаво-прибалтийский тип.

Методом сравнения форм и картографии находок П. Паулсен пришел к правильному выводу, что большая часть наконечников ножен, найденных в Прибалтике, изготовлена на месте. Он выделяет несколько групп наконечников ножен мечей куршей и пруссов. Выяснено, что некоторые из этих наконечников, изготовленные куршами или пруссами, встречаются на территории ливов и латгалов. Этот факт представляется весьма важным в исследовании взаимосвязей местных народностей. Одну из наиболее обширных групп наконечников ножен образуют наконечники, найденные на территории куршей — восточных пруссов,259) для которой типичен орнамент пальметки и креста. Из 58 известных П. Паулсену находок в Восточной Европе 24 были обнаружены в Курземе, 21 — в бывшей Восточной Пруссии и лишь отдельные экземпляры — в Норвегии (1 экз.), Финляндии (1 экз.), Эстонии (5 экз.), [53] Литве (1 экз.), России (3 экз.), Польше (2 экз.).260) Это указывает на то, что центр производства наконечников ножен находился, по-видимому, в Курземе — Восточной Пруссии (рис. 20).

Интересно рассмотреть некоторые наконечники XI—XII вв., найденные в Восточной Латвии, например, в Лиелварде у переправы (табл. VI : 1), на Ерсикском городище261) (табл. VI : 5), на городище Мукукалнс в Кокнесе (табл. VI : 2), в Айзкраукле (табл. VI : 3), в форбурге замка Кокнесе (см. рис. 44 : 4). Родственные им экземпляры были найдены в Ранкю Капениеки, Пасилциемсе, Пузе и в других местах Курземе. Вероятно, упомянутые находки из Восточной Латвии также попали сюда из Курземе.

На территории Восточной Латвии встречается еще одна категория оружия — бронзовые и железные булавы. Навершия бронзовых булав обычно литые и украшены рельефным фигурным орнаментом. В Латвии до сих пор известны находки 3 целых и 2 фрагментарных наверший бронзовых булав из Риги и с Асотского городища.

Рижские находки представляют два типа булав, из них одна — с 12 шипами,262) а вторая — только с 4.263)

В феврале 1957 г. в Екабпилсский краеведческий музей поступило бронзовое навершие булавы, найденное в могильнике у Асотского городища. Во время раскопок 1949 г. на Асотском городище264) было найдено 2 фрагмента бронзового навершия булавы, по-видимому, принадлежавшие одному экземпляру. За пределами территории Латвии больше всего бронзовых наверший булав найдено на Украине, особенно в окрестностях Киева — на Райковецком городище265) (5 экз.), в Киеве.266) Всего в восточнославянском материале известно более 100 булав.267)

Очевидно, не может быть сомнения, что этот вид оружия изготовлялся в Киеве и в других городах Южной России. Булавы такого типа, найденные на территории Восточной Пруссии, также считаются импортом с Руси.268)

Заканчивая обзор импортного оружия, найденного на территории Восточной Латвии, следует отметить, что его ввоз становится понятным, если представить себе конкретно историческую ситуацию изучаемых территорий в IX—XIII вв. Такие письменные источники, как скандинавские саги и рунические камни, повествуют, что скандинавы в это время совершали частые набеги на побережье Курземе, проникали в Земгале, их корабли заходили в Даугаву. В свою очередь, курши и ливы совершали походы через Балтийское море. Письменные источники XII в. упоминают о нескольких военных походах русских против латгалов и земгалов, а в начале XIII в. русское войско вместе с латгалами и ливами борется против немцев. Эти обстоятельства побуждали совершенствовать оружие и делать его более боеспособным. Неудивительно поэтому, что некоторые типы оружия противника перенимались для улучшения собственного вооружения. Большинство известного нам привозного оружия поступало в результате торговых сношений. Хронологически наиболее раннее иноземное оружие рассматриваемого периода появляется в IX—X вв. в основном с запада. С конца X — начала XI в. усиливаются связи с востоком. Прилив иноземного оружия, наблюдавшийся еще в начале XI в., к концу столетия уменьшается. Это объясняется, очевидно, возникновением производства местного оружия (мечей), что прежде всего относится к землям куршей и ливов. Начиная с XI в. мечи куршей и особенно наконечники ножен встречаются также на территории Восточной Латвии.

Анализ инвентаря погребений, в которых было обнаружено иноземное оружие, позволяет высказать предположение, что владельцами привозного оружия являлись наиболее зажиточные члены общества. Возможно, что некоторые феодалы или бояре получали иноземное оружие в дар и носили его как символ военной и политической власти или как отличительный знак. Рассматриваемый инвентарь показывает, что погребения с импортным оружием принадлежат знатным ливам и лагталам. На территории Восточной Латвии не обнаружено ни одного погребения чужеземного воина этого времени, поэтому совершенно необоснованными являются утверждения некоторых буржуазных археологов-норманистов, будто находки скандинавского оружия намечают область, подчиненную викингам.269) Советские археологи на основании новых материалов опровергли эти построения норманистов.270)

Топография находок импортного оружия, в том числе оружия, попавшего на территорию Восточной Латвии из Курземе, показывает, что эти изделия найдены непосредственно в крупных политических центрах того времени — городищах или поблизости от них.

Раковины каури (Cypraea moneta). Раковины каури относятся к той категории археологических находок, форма и место добывания которых строго определены. Благодаря этому находки их имеют огромное значение для изучения торговых связей и древних путей сообщения.

Как украшение, а также в качестве денежной единицы эти раковины были известны на обширной территории Азии, Африки и Европы еще за несколько тысячелетий до нашей эры.271) Наиболее широкое распространение раковины каури получили в Азии и Африке. Здесь они использовались не только как украшение, но и в качестве разменной монеты. На территории Латвии раковины каури встречаются в археологических памятниках VII/VIII—XVIII вв. н. э.272) [54]


Рис. 21. Ожерелье и нагрудные украшения VIII в. из 24-го погр. в Звиргзденес Кивты Лудзенского р-на (ИИЛ). [55]


Рис. 22. Ожерелье из раковин каури и стеклянных бус XII в. из 4-го погр. в Яунпиебалге Цесисского р-на (СМ 1645).

Чтобы проследить изменения интенсивности импорта раковин каури и обычаев их ношения, мы подразделили латвийские находки по периодам: с VII по X в., с XI по XIII в. и с XIII по XVIII в.

Топография 14 мест находок раковин каури VII—X вв. (см. рис. 25) указывает на то, что в этот период они группируются в восточной части территории Латвии, главным образом в районе Латгальской возвышенности. В общем следует признать, что находки раковин каури этого периода в Латвии очень редки и весьма незначительны (общее количество не превышает нескольких сотен).

В последующий период раковины каури исчисляются несколькими десятками в каждом погребении, в то время как в VIII—X вв. их количество в большинстве случаев не достигает десяти.

Ожерелья VIII в. состоят из раковин каури вперемежку с бусами (Na — Са — Mg — Si) или же с бронзовыми колокольчиками и пронизками (рис. 21).

Раковины каури X—XI вв. обнаружены почти во всех местах находки предыдущего периода. Начиная с XI в. раковины каури встречаются также и в других районах Латвии. Их находят не только в могильниках, но и на городищах — в культурных слоях, относящихся к XI—XIII вв.

Наибольший наплыв раковин каури на территории Латвии, особенно в местностях, населенных латгалами, наблюдается в XII—XIII вв. В это время раковины каури редко встречаются в восточной части Латгале (Латгальская возвышенность), чаще они обнаруживаются в западных районах территории, населявшейся латгалами (Видземская возвышенность). В отдельных неполностью исследованных могильниках количество найденных раковин каури исчисляется сотнями.


Рис. 23. Ожерелье из раковин каури и стеклянных бус XII—XIII вв. из 8-го погр. в Даугавас Оглениеки Екабпилсского р-на (ИИЛ).


Рис. 24. Ожерелье из раковин каури, стеклянных бус и бронзовых бубенчиков из 1-го погр. в Таурупес Вецмуйжниеки Рижского р-на (CVVM 59317 А 2522).

В XII—XIII вв. сильно возросло количество раковин каури, входящих в инвентарь погребений. Известны погребения, где количество их превосходит 100 штук (рис. 22). В отдельных случаях раковины прикреплялись шерстяными нитками к бронзовому [56]


Рис. 25. Распространение раковин каури на территории Латвии в VIII—XVII вв.:
1 — Берзаунес Пакалниеши Мадонского р-на; 2 — Дзелзавас Стругукалнс Мадонского р-на; 3 — Эрглю Индраны Мадонского р-на; 4 — Галгаускас Тицены Гулбенского р-на; 5 — Калснавас Дактыни Мадонского р-на; 6 — Лиезерес Палеяс Мадонского р-на; 7 — Лизере Мадонского р-на; 8 — Лубанас Личагалс Мадонского р-на; 9 — Лубея Мадонского р-на; 10 — Метриена Мадонского р-на; 11 — Вецгулбене Гулбенского р-на; 12 — Тирза Гулбенского р-на; 13 — г. Цесис; 14, 15 — Яунпиебалга Цесисского р-на; 16 — Айнава Цесисского p-на; 17 — Раунас Леясруньги Цесисского р-на; 18 — Лаункалне Цесисского р-на; 19 — Ленчу Стрики Цесисского р-на; 20 — Лиелстраупе Цесисского р-на; 21 — Приекулю Кампьи Цесисского р-на; 22 — городище Сарумкалнс, Цесисский р-н; 23 — Яунпиебалгас Пукюсилс Цесисского р-на; 24 — Раунас Капусилс Цесисского р-на; 25 — Тауренес Лаздыни и Некене Цесисского р-на; 26 — Аллажу Сакнитес и Атваситес Рижского р-на; 27 — Плявниеккалнс Рижского р-на; 28 — Меньгеле Огрского р-на; 29 — Нитаурес Аннасмуйжа Цесисского р-на; 30 — Плявиню Раздес Екабпилсского р-на; 31 — Плявиню Калнапельни Екабпилсского р-на; 32 — Виеталвас Гривас Екабпилсского р-на; 33 — Саласпилс Резнес Огрского р-на; 34 — Скривери Огрского р-на; 35 — Таурупес Вецмуйжниеки Огрского р-на; 36 — Заубес Берзмуйжа Цесисского р-на; 37 — Светциема Приецумс Лимбажского р-на; 38 — Турайда Рижского р-на; 39 — Турайдас Путели Рижского р-на; 40 — Мадлиенас Верене Огрского р-на; 41 — Алсвики Гулбенского р-на; 42 — Алсвикю Пудики Гулбенского р-на; 43 — Аннас Бундзены Гулбенского р-на; 44 — Беяс Бункас Гулбенского р-на; 45 — Циргалю Яунбембери Валкского р-на; 46 — Карвас Лейшкапи Гулбенского р-на; 47 — Маркалне Гулбенского р-на; 48 — Триката Валкского р-на; 49 — Зелтыни Гулбенского р-на; 50 — Иванде Кулдигского р-на; 51 — озеро Вилкумуйжас, Талсы; 52 — Берзмуйжас Дидули Добельского р-на; 53 — Ислицес Яун-земьи Бауского р-на; 54 — Маткулес Тояты Тукумского р-на; 55 — Элкшню Упелниеки Екабпилсского р-на; 56 — Селпилс Леясдопелес Екабпилсского  р-на; 57 — Балтинавас Пунцелева Балвского р-на; 58 — Перконю Салмини Балвского р-на; 59 — Берзгале Резекненского р-на; 60 — Тилжас Рускулова Балвского р-на; 61 — Лудзас Одукалнс; 62 — Истрас Шилки Лудзенского р-на; 63 — Мердзенес Дзервес Лудзенского р-на; 64 — Мердзенес Ченчева Лудзенского р-на; 65 — Наутрену Смилтайне Резекненского р-на; 66 — Нирзас Буллиши Лудзенского р-на; 67 — Пилдас Брадайжи Лудзенского р-на; 68 — Пилдас Юзефинова Лудзенского р-на; 69 — Иснауда Лудзенского р-на; 70 — Калупе Даугавпилсского р-на; 71 — Капиню Огуречкас Прейльского р-на; 72 — Капиню Кристапены Прейльского р-на; 73 — Рыбаки Екабпилсского р-на; 74 — Ерсика Прейльского р-на; 75 — Випес Скудраи Екабпилсского р-на; 76 — Вишкю Шпогуциемс Даугавпилсского р-на; 77 — Вишкю Маскавасциемс Даугавпилсского р-на; 78 — Вишкю Путануциемс Даугавпилсского р-на; 79 — Андрупенес Куликова Краславского р-на; 80 — Каунатас Рикополе Резекненского р-на; 81 — Каунатас Шлякатуциемс Резекненского р-на; 82 — Макашену Грейвули Резекненского р-на; 83 — Резнас Герердова Резекненского р-на; 84 — Сакстагала Айзэзери Резекненского р-на ; 85 — Балтинавас Чилипина Балвского р-на; 86 — Шкилбену Логини Балвского р-на; 87 — Скайстас Стирнас Краславского р-на; 88 — Вишкю Вецступелишки Даугавпилсского р-на; 89 — Айзкалне Прейльского р-на; 90 — Нукши Лудзенского р-на; 91 — Пилдас Силавасциемс Лудзенского р-на; 92 — Резекне; 93 — Макашану Макаровка Резекненского р-на; 94 — Малтас Гиневичи Резекненского р-на; 95 — Варакляну Шкелюкапи Мадонского р-на; 96 — Плани Валкского р-на; 97 — Сикшни Валкского р-на; 98 — Вецатес Риннюкалнс Валмиерского р-на; 99 — Веселава Цесисского р-на; 100 — Икшкильская церковь, Огрский р-н; 101 — Карздаба Мадонского р-на; 102 — Алуксне; 103 — Аугстрозес Туталас Валмиерского р-на; 104 — Билскас Скуини Валкского р-на; 105 — Бломе Валкского р-на; 106 — Цесвайне Мадонского р-на; 107 — Даугмальское городище, Рижский р-н; 108 — Друсты Цесисского р-на; 109 — Кейпенес Салиняс Огрского р-на; 110 — Мадона; 111 — Малупес Копмани Гулбенского р-на; 112 — Цесвайнес Калнапаукши Мадонского р-на; 113 — Мазсалацас Вецдангени Валмиерского р-на; 114 — Сайкава Мадонского р-на; 115 — Ерсикское городище, Прейльский р-н; 116 — Асотское городище, Екабпилсский р-н; 117 — Межотненское городище, Бауский р-н; 118 — Талсинское городище; 119 — Терветское городище, Добельский р-н; 120 — замок Турайда, Рижский р-н; 121 — Селпилс Екабпилсского р-на; 122 — Сесава Бауского р-на; 123 — Абелю Приедниеки Екабпилсского р-на; 124 — Айзупе Тукумского р-на; 125 — Цераукстес Подыни Бауского р-на; 126 — Скрудалиенас Витанишки Даугавпилсского р-на; 127 — Дигнаяс Страутмали Екабпилсского р-на; 128 — Кандава Тукумского р-на; 129 — Мисас Клявас Бауского р-на; 130 — Сабиле Талсинского р-на; 131 — Ванес Берзкалны Тукумского р-на; 132 — Вирбу Зуннас Талсинского р-на; 133 — Калвенес Сермули Лиепайского р-на; 134 — Сецес Саласанчи Екабпилсского р-на; 135 — Кивты Лудзенского р-на; 136 — Шкилбену Даниловка Балвского р-на; 137 — Даугавас Оглениеки Екабпилсского р-на; 138 — Балтинавас Дуксте Балвского р-на; 139 — Берзпилс Бонифацева Балвского р-на; 140 — Трепес Екабпилсского р-на; 141 — Стирниенес Капиниеки Мадонского р-на; 142 — Салдус; 143 — Рига; 144 — замок Кокнесе, Огрский р-н; 145 — Айзкрауклес Леясбитены Огрского р-на; 146 — Абелю Боки Екабпилсского р-на; 147 — Айзкалнес Лудвигова Прейльского р-на; 148 — Скриверу Лиелрутули Огрского р-на; 149 — Скривери Огрского р-на; 150 — Виетавас Битес Екабпилсского р-на; 151 — замок Локстене, Екабпилсский р-н; 152 — Каугуру Бейтес Валмиерского р-на; 153 — Синолес Вигуби Гулбенского р-на; 154 — Межотнес Кугрены Бауского р-на; 155 — Каугуру Драньки Валмиерского р-на. [57]

нагрудному украшению из цепочек, состоявших из колечек круглого сечения. Однако большей частью они нанизывались на льняную нитку вперемежку с желтоватыми стеклянными (Рb — Si, K — Рb — Si) бусами и другими подвесками (рис. 23).

В погребениях ливов, куршей и земгалов XI— XIII вв. раковины каури встречаются очень редко, и количество их по сравнению с латгальским материалом ничтожно.273)

Раковины каури встречаются в погребениях и в поселениях после XIII в. В это время они были распространены по всей территории Латвии, но их общее количество значительно меньше, чем в XI—XIII вв. В погребениях этого периода встречаются ожерелья из раковин каури вперемежку с бусами состава Pb — Si, K — Pb — Si или K — Mg — Ca — Si (рис. 24), а иногда и с монетами. Насколько можно судить по рисунку и описанию народного женского костюма Вилякского района, сделанного И. Бротце, раковины каури носились вперемежку со стеклянными бусами еще в конце XVIII в.274)

Количество раковин каури, ввезенных в Латвию на протяжении более чем тысячелетия, безусловно превышает несколько десятков тысяч. Судя по материалам, имеющимся в нашем распоряжении, в Латвии до настоящего времени в 155 местах найдено более 7000 раковин каури (рис. 25).

На городищах, в замках и поселениях находки раковин каури немногочисленны. Так, на Даугмальском городище найдены 22 раковины каури, на Ерсикском — 20, на Асотском — 83, на Межотнинском — 12, на Талсинском — 16, на Терветском — 35, на Сарумскалнсе — 4, в форбурге замка Кокнесе — 97, Локстене — 13, Турайде — 4. Это количество настолько ничтожно, что его хватило бы только на одно ожерелье на каждом объекте. На нескольких городищах территории латгалов находки раковин каури до сих пор отсутствуют (Олинькалнс, Танискалнс, Шелупинку Кишукалнс, Каугуру Пекаскалнс). Возможно, что часть раковин погибла во время пожаров, так как все деревянные постройки на городищах пострадали от огня. Небольшое количество раковин каури на городищах может объясняться и социальным составом жителей городища. Поэтому интересно проследить, какую роль играют раковины каури в инвентаре погребения различных социальных слоев.

В женских погребениях латгалов XII—XIII вв. раковины каури являются почти неотъемлемой составной частью ожерелий. Трудно найти погребение этого периода, где бы они отсутствовали. В то же время подсчеты показывают, что с IX по XII в. только треть женских погребений имела ожерелья из раковин каури.

Надо полагать, что широко распространенные в Восточной Латвии раковины каури в представлении их обладателей символизировали голову змеи — обожествлявшегося существа. Этим в известной степени можно объяснить широкое использование каури в качестве украшения.275)

О том, что раковины каури имели хождение наряду с монетами, сообщают арабские географы X—XI вв. и европейские путешественники XVI— XVII вв.276) Еще в XX в. раковины каури являлись признанной денежной единицей повсеместно в Юго-восточной Азии и Западной Африке.277) Надо полагать, что в древности они иногда имели такое же значение и в Европе.278) Однако, как показывают исследования, значение раковин каури как денежной единицы довольно далеко от значения денег в современном понимании.279)

Исполняли ли раковины каури функции денег на территории Латвии, сказать трудно. Однако находки раковин на городищах (Даугмальское, Межотненское, Талсинское, Терветское) и одновременно почти полное отсутствие их в инвентарях окрестных могильников заставляют предполагать, что раковины каури все же имели какое-то значение в торговых отношениях.

Важно выяснить вопрос, какими путями раковины каури проникали в Латвию, в каких точках между местом их добывания и территорией Латвии концентрация их наиболее велика.

Находки раковин каури в Евразии довольно многочисленны. Ниже рассматриваются некоторые районы их обнаружения, на основании которых можно примерно указать торговые пути, по которым они переправлялись (рис. 26).


Рис. 26. Возможные пути проникновения раковин  каури в Восточную Европу. 
1 — места находок; 2 — районы добычи.

Находки раковин каури и письменные источники о торговле ими в Индии и Персии в X—XIII вв.280) [58] свидетельствуют о том, что путь их в Европу пролегал через Индию или Персию. Большую роль играл Персидский залив, являвшийся удобным водным путем. Дальше при посредничестве арабских купцов раковины могли следовать через Персию в Среднюю Азию или на Кавказ. В Средней Азии они были известны уже в I тысячел. до н. э.281) Раковины каури обнаружены в могильнике VII—VIII вв. в Центральном Тянь-Шане,282) а в Средней Азии — в памятниках X—XII вв.283) (показательно, что здесь же был найден янтарь, поступивший, возможно, с побережья Балтийского моря).

Из Средней Азии раковины каури могли попасть на Волгу. Второй путь мог пролегать через Кавказ. В Грузии раковины каури обнаружены в могильнике XII в.284) На Северном Кавказе,285) в Азербайджане286) и в Дагестане287) они встречаются уже в VII— IV вв. до н. э. С Кавказа они могли попасть в Латвию по Волге или по Днепру. Однако в славянских областях Приднепровья находки раковин каури довольно редки (в погребениях IX—X вв. в Киеве).288) Этот путь, очевидно, не имел большого значения. С другой стороны, в археологических памятниках финно-угорских племен Поволжья289) отмечается значительная концентрация раковин каури. Здесь украшения из них, по-видимому, очень древние и встречаются местами даже в XX в.290)

Количество находок раковин велико и в северозападной части Новгородской земли,291) причем они характерны для области, населенной водью, и не встречаются в славянских древностях. Находки раковин каури редки и в Финляндии.292) Отдельные раковины поступают с территории, населявшейся вятичами,293) из могильников Западной Белоруссии IX—X294) и  XIII—XIV вв.295) и из Гродненского могильника XIII в.296) В Литве раковины каури также обнаружены лишь в нескольких местах.297)

Так как в верховьях Зап. Двины и Днепра раковины каури встречаются очень редко, а большинство их обнаружено в северо-западной части России и Эстонии,298) можно сделать вывод, что они поступали по Волге и ее притокам через территорию, населенную водью и эстонцами, попадая в Латвию с северо-востока. Это предположение подтверждается топографией находок раковин каури в Латвии. Возможно, что большая часть раковин каури поступала через Новгородскую землю и Псков по системе реки Великой и сухопутным путем в направлении Лудзы.

Начиная с XII в., судя по топографии находок, важное значение приобретает торговый путь Псков — Алуксне — Рауна и далее вдоль Гауи. Примечательно, что особеннотысячел. много находок раковин каури XII—XIV вв. группируется в окрестностях Алуксне. Большую роль продолжает играть сухопутный путь Цесвайне — Мадона — Плявиняс, тогда как дорога в направлении Лудзы потеряла свое прежнее значение в импорте раковин каури.

Вдоль Даугавы раковин каури найдено мало. Это доказывает, что в их импорте Даугава не играла такой роли, как в импорте других изделий IX—XIII вв.

Янтарь. Если янтарные изделия ранних периодов в Латвии обращали на себя внимание исследователей, то янтарь эпохи раннего феодализма как-то выпал из поля зрения археологов,299) хотя он зачастую мимоходом упоминается как один из эквивалентов при меновой торговле.

По имеющимся в нашем распоряжении данным, на территории Латвии известно более 1000 янтарных изделий рассматриваемого периода примерно из 62 мест. Изделия из янтаря позднего железа отличаются от изделий предыдущего периода более поверхностной обработкой. Янтарные подвески за немногими исключениями (бусы, топорики, крестики и прочие) не имеют строгой формы, поверхность их шероховатая, и зачастую лишь высверленное отверстие свидетельствует об обработке.

Янтарные изделия раннего феодализма можно подразделить на несколько групп.

Среди изделий из янтаря преобладают бусы разной величины и формы (табл. VII : 1-9). Вторую категорию изделий из янтаря составляют крестики (табл. VII : 26-29). Судя по другим находкам, они датируются XII—XIV вв. Во время раскопок в Риге на площади Альберта300) было обнаружено много полуобработанного янтаря, в том числе и полуфабрикаты крестиков (XIII в.).

Среди других изделий из янтаря более тщательной обработкой и каким-то подобием определенной формы отличаются маленькие широколезвийные топорики (табл. VII : 15—21), размеры которых всего 18—28 X 12 мм. По форме они напоминают широколезвийные топоры, бытовавшие на территории куршей, ливов и земгалов, к тому же один топорик из Талсы301) является полуфабрикатом. Все это доказывает, что они изготовлялись на месте. Следует отметить, что янтарные топорики встречаются и в других местах, например на острове Готланд (VII—VIII вв.),302) в Бирке (X в.),303) а также в Литве в Тельшяй.304) Эти топорики миниатюрны и различаются по форме. По-видимому, они изготовлялись и бытовали на довольно [59] обширной территории. Наряду со тщательно обработанными янтарными подвесками, они являлись мужскими предметами украшения или же амулетами.

Изредка среди латвийских древностей встречаются янтарные пряслица (табл. VII : 30). Так, грубо обработанные янтарные пряслица найдены во время раскопок последних лет в Риге и Кокнесе, а также в кладе древностей в Басу Целмини.

Янтарные подвески представлены большим разнообразием форм (табл. VII : 10-1422-25). Подвески встречаются на территории куршей, земгалов, ливов и латгалов и датируются X—XIII вв.

Если в погребениях рассматриваемого периода обнаружен только обработанный янтарь, то в поселениях этого времени представлен янтарь как обработанный, так и необработанный, причем последний обычно преобладает. Так, например, на Даугмальском городище из 153 находок янтаря 86 не были обработаны. В Риге в культурных слоях XII—XIII вв. также в большом количестве обнаружены куски необработанного янтаря. Это свидетельствует о том, что в X—XIII вв. янтарь ввозили в необработанном виде и на месте изготовляли поделки из него. Такое предположение подтверждают находки полуфабрикатов не только на территории Латвии (Даугмальское и Талсинское городища), но и в районах, весьма отдаленных от Балтийского моря.

Как свидетельствуют находки изделий и сырья в погребениях и поселениях, использование янтаря в Латвии в X—XIII вв. для предметов украшения было очень ограниченным. Распределение находок янтаря на отдельных объектах по столетиям представлено в таблице 3.

Таблица 3.
Находки янтаря на латвийских городищах (из датированных слоев)

Наименование городища

Века

X

XI

XI—XII

XII

XIII

Асотское

1

4

1

4

Ерсикское

1

3

2

Талсинское

8

2

6

15

Терветское

24

7

4

Кокнесское (1961—1962 гг.)

24

13

Всего

8

4

52

30

25

Количество находок янтарных изделий на территории Латвии стремительно возрастает в XI—XII вв. и продолжает расти до XIII в. включительно. Это же явление можно проследить на обширном новгородском археологическом материале, содержащем около 500 янтарных изделий.305) При этом характерно, что начиная со слоев X в. находки янтаря обнаруживаются довольно равномерно до слоев начала XIII в. В слоях XIII в. в Новгороде янтарь отсутствует и снова появляется в XIV в. Отсутствие янтаря в слоях XIII в. логично объясняется политическими условиями.306) В период вторжения немецких крестоносцев на берега «Янтарного» моря торговля янтарем, естественно, заглохла.

Главным районом добычи янтаря принято считать южное и восточное побережье Балтийского моря.307) В Латвии природный янтарь встречается на Курземском побережье, а также у некоторых озер в Курземе и на западе Видземе.308) Несмотря на то что без данных химического анализа трудно установить связь изделий из янтаря, найденных на Восточноевропейской равнине, с Балтийским морем, мы все же попытаемся наметить ареал распространения янтаря. Если янтарь, найденный в Центральной Европе, происходил, вероятно, из богатых залежей в Сембии (Калининградская область) или в Ютландии, то часть янтаря, распространявшегося в северном и восточном направлении, шла с Курземского побережья.

Родиной янтаря, найденного в Новгороде,309) а также в курганах у Ладожского озера,310) безоговорочно считается восточное побережье Балтийского моря. Восьмигранная янтарная бусина была найдена также в Белоозере.311) Установлено, что как в Новгороде, так и в Старой Ладоге312) некоторые изделия из янтаря были изготовлены на месте из привозного сырья.

Очевидно, часть янтаря, найденного в северозападной части восточнославянских земель, шла через территорию Латвии, о чем могут свидетельствовать находки янтаря в Пскове.313) В культурном слое IX—X вв. в Псковском Кремле была найдена шестигранная янтарная бусина.314) Янтарные изделия, найденные в Пскове,315) свидетельствуют о том, что связь с Прибалтикой не прекращалась и в X—XI вв. Здесь уместно привести также некоторые лингвистические данные, которые в значительной мере могут подтвердить выводы, сделанные на основании археологических материалов. Исследования Я. Эндзелина показывают, что слово «dzintars» (янтарь) известно в латышском языке задолго до XII в.,316) другими словами, в период раннего феодализма. Б. А. Ларин, основываясь на обширном материале сравнительного языкознания, доказал, что в северорусских диалектах слово «ентарь» заимствовано [60] из языков балтийских народностей, скорее всего латышских, не позднее IX—X вв.317)

Таким образом, можно сделать вывод, что в результате торговых сношений северной ветви восточных славян с местными торговцами, по-видимому, в основном по Гауе и далее по Псково-Новгородскому пути, славянское население не только получало балтийский янтарь, но вместе с ним переняло также и его местное название. Изделия из янтаря обнаружены вдоль дороги по Даугаве, в Полоцке318) и Смоленске,319) а также в Белоруссии — Минске320) и Волковыске.

Гораздо труднее доказать то, что янтарь, найденный в Белоруссии и на Украине — в Киеве,321) на Райковецком322) и Колодяжинском323) городищах, а также в Саркеле324) и др., поступил из Прибалтики, или то, что эти янтарные украшения были изготовлены из сырья, добытого на месте.

Янтарь в обработанном и необработанном виде найден также и в Рязани.325) Здесь обнаружена даже мастерская, изготовлявшая в XII в. янтарные бусы. Возможно, что янтарь поступал сюда по водному пути Зап. Двина — притоки Волги, по которому через Рязань шли в Волжскую Болгарию.326)

Персидско-арабский ученый Бируни около 1040 г. говорит о Балтийском море как о месте добычи янтаря, а арабский историк и географ Мукадеси среди товаров, поступавших из Волжской Болгарии, называет янтарь. В связи с приведенными сведениями арабских ученых о значении пути сообщения между Балтийским морем и Волгой Я. Миккола327) высказывает предположение, что литовское слово «gintaras» и латышское «dzintars» заимствованы из языков иранской группы (jama — стекло). Необходимо отметить, что проблема возникновения первоначального обозначения янтаря до сих пор не разрешена языковедами. Однако в любом случае языковая родственность слов «dzintars» — «янтарь» — «jama» указывает на возможность поступления янтаря — продукта побережья Балтийского моря — на территорию Средней Азии через земли восточных славян.

Основываясь на приведенных фактах о распространении янтаря в северных и центральных районах территории, населенной восточнославянскими племенами, а также учитывая языковые данные, можно смело утверждать, что и в раннем средневековье прибалтийский янтарь (в том числе и курземский) входил в число товаров и изделий, служивших местным торговцам эквивалентом в торговых сношениях с иноземными торговцами.

В период раннего феодализма янтарь играл известную роль также и в местной торговле. Взглянув на карту находок янтаря этого периода (рис. 27), мы видим, что на территории куршей их 16,328) на территории видземских ливов — 19, земгалов — 10, латгалов — 15 и селов — 2. Если янтарь, найденный на территории куршей и отчасти ливов, можно рассматривать как местное сырье и местное изделие, то к земгалам, латгалам и селам он несомненно поступал в результате межплеменной торговли. Значение Курземе как поставщика янтаря для всей Латвии подтверждается также топонимикой и фольклором. Из 13 географических наименований, связанных со словом «dzintars», 10 относятся к Курземе, 2 — к Земгале и 1 — к Видземе.329) Несмотря на то что слово «dzintars», в соответствии с исследованиями Ф. Якобсона,330) не часто встречается в народных песнях (19 песен, 56 вариантов), картач их распространения наглядно показывает, что составители песен о янтаре, как и древние владельцы янтарных изделий, жили в западной части Латвии. Только две песни без вариантов были сложены на востоке Видземе (Тирза и Лубана), причем в одной из них вместо латышского обозначения янтаря употребляют куршское слово. Совпадение мест, в которых слагались песни о янтаре, с топографией археологических находок янтаря X—XIII вв. наблюдается не только в Курземе, но также в Земгале и Видземе. Почти во всех 22 районах Латвии, где янтарь упоминается в народных песнях, констатирован янтарь X—XIII вв.

Находки янтаря на территории ливов, латгалов, земгалов и селов не только свидетельствуют о межплеменной торговле, но дают также представление и о более важных торговых путях. Топография находок янтаря, песен о янтаре и названий мест, связанных с янтарем, позволяет высказать предположение, что янтарь поступал на рассматриваемую территорию по трем направлениям (см. рис. 27): из окрестностей Лиепаи по территории Южной Курземе в направлении Ауце — Тервете — Межотне или же через Центральную Курземе (Айзпуте, Кулдига, Сабиле) к Рижскому заливу. Вполне вероятно, что часть найденного в Латвии янтаря шла через литовские земли из населенной пруссами территории — Сембии — наиболее богатого из всех известных до сих пор мест добычи янтаря в районе Балтийского моря.

О размерах торговли янтарем до XIII в. свидетельствует и тот факт, что после покорения Восточной Пруссии Тевтонский орден сразу же установил, [61]


Рис. 27. Распространение янтаря на территории Латвии X—XIV вв.:
1 — Айзвику Тилтыни Лиепайского р-на; 2 — Бункасмуйжа Лиепайского р-на; 3 — Дурбе Лиепайского р-на; 4 — Равас Абрами Лиепайского р-на; 5 — Ташу Ячи Лиепайского р-на; 6 — Вергалю Араи Лиепайского р-на; 7 — Попе Талсинского р-на; 8 — Злеку Приедниеки Талсинского р-на; 9 — Скрундас Гобзини Салдусского р-на; 10 — Алсунгас Калныни Кулдигского р-на; 11 — Талсинское городище; 12 — Пузе Талсинского р-на; 13 — Басу Целмини Кулдигского р-на; 14 — Сабилес Криевукапи Талсинского р-на; 15 — Добеле; 16 — Терветское городище, Добельский р-н; 17 — Вецауцес Лосберги Салдусского р-на; 18 — Чункани Бауского р-на; 19 — Баускас Дреньгери Бауского р-на; 20 — Вецсаулес Чапаны Бауского р-на; 21 — Межотне Бауского р-на; 22 — Яунсвирлаукас Циемалде Бауского р-на; 23 — Сесавас Пуяс Бауского р-на; 24 — Дундагас Лаукмуйжа Талсинского р-на; 25 — Медзе Лиепайского р-на; 26 — Калнмальское городище, Лиепайский р-н; 27 — Маткулес Тояты Талсинского р-на; 28 — Рига; 29, 30 — Аллажи Рижского р-на; 31 — Долее Вампас Рижского р-на; 32 — Икшкилес Кабелес Рижского р-на; 33 — замок Кокнесе, Огрский р-н; 34 — Саласпилс Лауксколас Рижского р-на; 35 — Саласпилс Яунземьи Рижского р-на; 36 — Даугмальское городище, Рижский р-н; 37—39 — Кримулда Рижского р-на; 40 — Скривери Огрского р-на; 41 — Скриверу Лиелрутули Огрского р-на; 42 — Заубес Берзмуйжа Цесисского р-на; 43 — Эргли Мадонского р-на; 44 — замок Локстене, Екабпилсский р-н; 45 — Малпилс Идини Рижского р-на; 46 — Сигулда Рижского р-на; 47 — Карлю Айнава Цесисского р-на; 48 — Турайдас Путели Рижского р-на; 49 — Вайдавас Каулены Валмиерского р-на; 50 — Мазстраупе Цесисского р-на; 51 — Вайнижи Валмиерского р-на; 52 — городище Сарумкалнс, Цесисский р-на; 53, 54 — Рауна Цесисского р-на; 55 — Селпилс Леясдопелес Екабпилсского р-на; 56 — Плявиню Калнапельни Екабпилсского р-на; 57 — Асотское городище, Екабпилсский р-н; 55 — Абели Екабпилсского р-на; 59 — Ерсикское городище, Прейльский р-н; 60 — Капиню Кристапены Прейльского р-на; 61 — Шкяунес Латишонки Краславского р-на; 62 — Нирзас Буллиши Лудзенского р-на. [62]

что 33% добытого янтаря следует отдавать епископу; в XIII в. орден полностью монополизировал всю добычу и торговлю янтарем, считая ее важным источником дохода.331)

Из Латвии янтарь мог идти далее по Даугаве и Гауе как водным, так и сухопутным путем. Последний имел важное значение как путь, по которому янтарь доставлялся в северную часть восточнославянской территории (Псков, Новгород, Ладога). Находки янтаря на водоразделе между Даугавой и Гауей (Аллажи, Малпилс, Эргли, Заубе) свидетельствуют о значении сухопутных дорог в доставке янтаря в районы, находившиеся в стороне от водных и сухопутных магистралей оживленной транзитной торговли.

Предметы культа. Самую большую группу предметов культа составляют бронзовые крестики, найденные как на городищах и селищах XI—XIII вв., так и в могильниках этого времени.

По своей форме крестики делятся на несколько групп. Самую значительную и количественно довольно крупную составляют крестики, покрытые эмалью. На территории Латвии найдено 72 крестика с эмалью из 30 местонахождений. По форме их можно разделить на 4 подгруппы.

Больше всего найдено так называемых трехлопастноконечных крестиков, украшенных выемчатой эмалью (табл. VIII : 1, 2).

Размеры их колеблются в следующих пределах: длина — 34-41 мм, ширина — 28-34 мм, толщина — 2 мм. Крестики с эмалью этого вида найдены вдоль Даугавы, вдоль дороги Псков–Рига, в районе между Даугавой и Гауей, а также вдоль Лиелупе и ее притоков: на Межотненском (табл. VIII : 1), Терветском городищах (13 экз.) и в Вецсаулес Чапаны (см. рис. 29). В Курземе обнаружено пока всего два крестика этого типа (в Пасилциемсе и на Талсинском городище).

Большая часть крестиков в Латвии датируется XII в. За пределами Латвии подобные крестики встречаются на обширной территории восточнославянских земель.332) Они найдены в окрестностях Смоленска и Киева, в костромских, владимирских и ладожских курганах и относятся главным образом к XII в., хотя встречаются и в археологических памятниках XI в.333) Значительно реже крестики встречаются в Эстонии (3 экз.)334) и Литве (1 экз.).335)

Б. А. Рыбаковым составлена карта распространения предметов украшения, покрытых выемчатой эмалью (в том числе и крестиков), причем в качестве места их производства принят Киев.336)

Часть найденных в Латвии трехлопастноконечных крестиков поступила из Приднепровья по водному пути (Днепр — Зап. Двина). Возможно, что эти крестики, найденные в Бирке, на острове Готланд337) и в Лапландии,338) также проходили через территорию Латвии. Большое количество (26) мест находок крестиков этого типа в исследованных археологических памятниках Латвии, по сравнению с незначительным количеством их (по Б. А. Рыбакову — 20) в восточнославянских землях, позволяет предполагать, что часть крестиков с эмалью была изготовлена на месте по образцам приднепровских мастерских. Трехлопастноконечные крестики из Латвии (особенно земгальские и латгальские) выделяются своими крупными размерами.

Второй тип крестиков с эмалью представляют круглоконечные крестики (табл. VIII : 3).

Размеры их обычно следующие: длина — 32-36 мм, ширина — 26-28 мм, толщина — 2 мм. Почти все крестики этого типа поступили с территории, населенной земгалами и селами, и датируются XII в. Очень интересен крестик этого типа, найденный на Даугмальском городище (табл. VIII : 3). По краям его заметен шов литейной формочки, и вообще крестик производит впечатление незаконченного изделия. Поэтому не исключена возможность, что на Даугмальском городище крестики этого типа изготовлялись на месте. За пределами Латвии аналогичные крестики встречаются только во владимирских курганах339) и в Киевской области.340)

На территории Латвии изредка встречаются крестики с прямыми концами (см. рис. 23, табл. Х : 3).

Их поверхность с обеих сторон разделена на пять четырехугольных углублений, наполненных зеленоватой эмалью. Размеры этих крестиков обычно следующие: длина — 32-33 мм, ширина — 19-22 мм. Крестики этого типа были найдены на Терветском городище (3 аналогичных экземпляра)341) и Даугавас Оглениеки (1 экз.).342) В отличие от терветских, у этого экземпляра в центре с одной стороны кружок, с другой — крест. Эти крестики датируются XII в. Крестики, аналогичные терветским, встречаются в археологических памятниках в окрестностях Киева343) и в Новогрудке.344) [63]

Наконец, можно отметить крестик с Даугмальского городища с овальными концами, с девятью круглыми и продолговатыми углублениями, наполненными зеленоватой эмалью с обеих сторон (табл. VIII : 4). Размеры его следующие: длина — 26 мм, ширина — 18 мм. Аналогичные крестики нам пока неизвестны.

Приведенный материал о крестиках с эмалью позволяет предполагать, что один из центров их изготовления следует искать в Латвии (возможно, на территории земгалов), которая поддерживала сношения с приднепровскими центрами изготовления крестиков с эмалью.

В восточнославянском археологическом материале к крестикам с эмалью обычно причисляют также овальноконечные крестики. В отличие от упомянутого даугмальского экземпляра, они крупнее размером и на овальных концах имеют изображение стилизованных пальметок (табл. VIII : 5).


Рис. 28. Полуфабрикат бронзового крестика с Талсинского городища (CVVM 65171 А II 159).

В славянском археологическом материале эти крестики имеют углубления, наполненные желтой эмалью, в то время как на крестиках, найденных в Латвии — на Даугмальском, Терветском и Ерсикском (табл. XXX : 9) городищах, которые относятся к XII—XIII вв., эмаль ни разу не была констатирована. Овальноконечные крестики имеют следующие размеры: длина — 32-36 мм, ширина — 24-27 мм. Обычно крестики этого типа имеют одинаковый орнамент с обеих сторон (только у экземпляра из Саласпилс Лауксколас одна сторона гладкая). Таким образом, либо у латвийских экземпляров эмаль выпала (хотя никаких признаков ее нет), либо эти крестики были отлиты там, где производство эмали не было известно. В остальном овальноконечные крестики в Латвии не отличаются от опубликованных Б. А. Рыбаковым крестиков с эмалью, отлитых в одной форме (вероятно, в Киеве).345) Эти крестики находят в окрестностях Киева, в Костромской, Черниговской и Калининской областях и обычно датируют XI—XII вв.346) Судя по топографии находок, овальноконечные крестики поступили в Латвию по Даугаве.

Овальноконечные крестики служили образцом для упрощенных местных изделий347) и, очевидно, явились прототипом некоторых форм ажурных крестиков. Прежде всего следует упомянуть ажурные крестики со стилизованным изображением каких-то растений (табл. VIII : 11), датируемые концом XII — началом XIII в.

Размеры их следующие: длина — 62-64 мм, ширина — 49-50 мм. Крестик, найденный на Талсинском городище, отличается весьма упрощенными формами, растительные мотивы здесь отсутствуют, поверхность крестика украшена обычным циркульным орнаментом348) (табл. VIII : 16). О том, что талсинский крестик, несомненно, был изготовлен на месте, свидетельствует факт находки на том же городище полуфабриката крестика (рис. 28), отлитого в той же форме, что и рассматриваемый экземпляр. За пределами Латвии крестики такого типа неизвестны. Нет никаких сомнений, что они изготовлялись на месте, в западной части Латвийской ССР.

Для ажурных крестиков другого вида характерны четырехугольные округлые концы с вырезанным крестом в центре (табл. VIII : 12, 13).

Поверхность крестика украшена либо циркульным орнаментом, либо глазками с несколькими маленькими круглыми отверстиями. Размеры крестиков следующие: длина — 42-53 мм, ширина — 35-42 мм. Крестики этого типа (17 экз.) были найдены в Земгале, а также вдоль Даугавы и вдоль дороги Рига—Псков. Отсутствие находок крестиков этого вида вне пределов Латвии позволяет предположить их возникновение на месте в XII в. В Латвии они бытовали еще в XIII в, а за пределами Латвии аналогичные крестики неизвестны.349) Известное сходство по форме с этими крестиками наблюдается у крестообразных бляшек для нагрудных украшений из цепочек, найденных в Финляндии.350)

Ажурные крестики с неровными краями и с четырьмя овальными отверстиями образуют новую группу (табл. VIII : :14). На некоторых крестиках эти отверстия окружены орнаментом. Другая сторона крестика обычно гладкая.

Размеры крестиков следующие: длина — 46-54 мм, ширина — 40-47 мм. В количестве 15 экземпляров были найдены в памятниках XIII в. вдоль дороги по Даугаве и ее ответвлениям в северном направлении. Помимо Латвии крестики этого типа встречаются в Эстонии351) и Финляндии,352) где их следует рассматривать как импорт из Латвии или как подражание латвийским образцам.

Крестики с утолщенными профилированными концами благодаря своей численности — 121 экземпляр (различные варианты) из 35 мест — составляют наиболее значительную группу крестиков, найденных в Латвии.

Среди них различают несколько видов. Примечательны крестики с утолщенными концами, у которых в круглом или ромбическом центре имеется изображение святого (табл. XXX : 1; VIII : 10). Все крестики литые, бронзовые. Их размеры следующие: длина — 33-37 мм, ширина — 24-28 мм. Известно 15 таких крестиков из 12 мест, расположенных вдоль крупных путей сообщения на территории ливов, латгалов и земгалов. Датируются они XI—XIII вв. За пределами Латвии крестики аналогичной формы встречаются в Эстонии,353) в Новгороде354) и Киеве.355)

Для второго вида крестиков с утолщенными концами характерно изображение косого крестика в центре (табл. XXX : 3, 4; VIII : 6, 7). Размеры этих крестиков: длина — 32-38 мм, ширина — 25-27 мм. Они были найдены в археологических памятниках XII—XIII вв. вдоль Даугавы. Сходные экземпляры были обнаружены при раскопках на Райковецком городище.356) Надо предполагать, что крестики обоих упомянутых типов были импортированы по водному пути Днепр—Зап. Двина (Даугава).

Крестики третьего вида — гладкие с утолщенными концами — встречаются в памятниках XI—XIII вв., главным образом на землях латгалов, а также на территории ливов и земгалов. Размеры этих крестиков близки размерам описанных (XXX : 5, 6; VIII : 8).

Ареал распространения крестиков с утолщенными профилированными концами весьма обширен. Прежде всего следует отметить, что литейные формочки для их отливки неоднократно находили в Киеве,357) известны они также на Райковецком городище.358) К тому же в славянских областях (больше всего в Киеве и его окрестностях),359) а также в костромских курганах360) известно много крестиков, сходных с найденными в Латвии. Такие крестики встречаются также в Швеции на территории, населенной лапландцами.361) Некоторые из крестиков, найденных в Латвии, безусловно, были отлиты в литейных формочках, обнаруженных в восточнославянских областях. Тем не менее, крестики, дающие точный отпечаток литейной формочки, встречаются очень редко. В большинстве случаев как по размерам, так и по форме найденные в Латвии крестики, особенно гладкие, отличаются от восточнославянских. Это дает основание предполагать, что гладкие крестики с утолщенными концами также были изготовлены на месте. В противоположность рассмотренным ранее, крестики этого типа были найдены в районах, удаленных от крупных путей сообщения. Следует отметить, что многие крестики, найденные в Эстонии,362) весьма сходны с латвийскими. Это наводит на мысль, что эстонские крестики завезены из Латвии.

Бронзовые крестики с расширенными концами, украшенными тремя маленькими выступами (табл. IX : 1-4), имеют несколько вариантов. По своим размерам они крупнее крестиков с утолщенными концами — длина отдельных достигает 51 мм, ширина — 41 мм. Такие крестики были найдены в нижнем течении Даугавы и вдоль дороги Рига — Псков.

Отдельные крестики с расширенными концами, украшенными тремя маленькими выступами, были найдены в Киевской области,363) в Липляве,364) на Западной Украине,365) в Саркеле,366) на территории, населявшейся радимичами,367) в кладе неподалеку от Пскова368) и в Литве.369) По сведениям М. Стенбергера, такие крестики были найдены в кладах на острове Готланд (конец XI в.), а также в женских погребениях IX—XI вв. на острове Готланд, в Швеции;370) в Финляндии371) они были обнаружены в мужских погребениях. Упомянутый автор считает местом возникновения этого типа крестиков северо-запад России. Так как самые ранние из рассматриваемого вида крестиков (X—XI вв.) действительно встречаются в этой области,372) а также в Финляндии,373) а в более поздние (XII—XIII вв.) — в областях к югу от нее, можно считать, что в Латвию крестики также были завезены с северо-востока, со стороны Пскова. Крестики эти известны в Эстонии — в Ранну и Пилиствере,374) а в Латвии — в Рауне,375) Кримулде,376) Даугмале,377) в Айзкраукле378) и Андрупенес Куляково379) — встречаются в археологических комплексах XII в.

Крестики с перекладчатыми концами образуют отдельную группу, которую можно подразделить на несколько типов.

Одни из них составляют крестики с имитацией филигранной работы, причем «гранулы» на крестике расположены таким образом, что самые крупные по обе стороны концов имеют форму капли и образуют утолщение в виде перекладины. Эти крестики датируются XII—XIII вв. и найдены в Карлю Айнава (табл. IX : 7), в Ливанском могильнике,380) Плявиню Радзес381) и в Пасилциемсе.382) Известны литейные формочки для отливки подобных крестиков. Они найдены в Киеве.383) Параллели латвийских крестиков известны в Новгороде384) и во владимирских курганах.385)

Самым распространенным в Латвии типом крестиков с перекладчатыми концами являются [65] крестики с циркулярным орнаментом (табл. IX : 8; XXX : 8).

Крестики этого типа, по-видимому, изготовлялись по образцу крестиков с имитацией филигранной работы, однако значительно более упрощены. Вместо «гранул» поверхность крестика украшена циркульным орнаментом. Размеры крестиков следующие: длина — 34-38 мм, ширина — 29-31 мм. Крестики датируются XII —XIII вв. и встречаются на территории как латгалов, так и селов и земгалов (20 экз.). За пределами Латвии они представлены несколькими экземплярами на территории восточных славян,386) в Эстонии387) и Швеции.388)

Возможно, что этот тип крестиков возник на месте в Латвия и в результате культурных сношений проник в соседние области (в пользу этого предположения говорят также близкие размеры этих крестиков).

Помимо упомянутых бронзовых крестиков, составляющих значительные группы, имеется ряд типов крестиков, представленных в Латвии в меньшем количестве экземпляров.

Отметим некоторые из них: бронзовые крестики с трилистными концами, найденные в замках Саласпилс Мартыньсала (табл. IX : 5-6) и Локстене389) (2 экз.). За пределами Латвии такие крестики были найдены в бывшем Ельнинском уезде Смоленской губ.390) и в Киевской области.391) Ввиду того что хронологически более ранние находки крестиков этого типа известны на восточнославянской территории,392) следует полагать, что в Латвию они попали по водному пути Днепр–Даугава.

Родину крестиков с сердцевидными концами и пальметкой (табл. IX : 11) также следует искать в Приднепровье.393) На территории Латвии такие крестики были найдены в Айзкраукле,394) в Яунсвирлаукас Циемалде395) и в Галгаускас Тицены.396) Возможно, что эти крестики были изготовлены по приднепровским образцам на месте, о чем свидетельствует несколько видоизмененный крестик этого типа, найденный в форбурге Кокнесе в культурном слое начала XII в.397) Бронзовый крестик с ромбовидными концами, обнаруженный в Карлю Айнаве, является импортом из Эстонии398) или же изготовлен по эстонским образцам (табл. IX : 9). Сравнительно редко встречаются крестики формы, изображенной на табл. XXX : 7, IX : 10, 12, 13.399)

На территории Восточной Латвии обнаружено также несколько энколпионов.

Четыре бронзовых энколпиона были найдены в 1-м кургане Яунпиебалгского могильника (табл. X : 5) и датируются XII в. Все они отлиты в одной формочке, формы и размеры их полностью совпадают. По размерам и орнаменту с ними сходны энколпионы из окрестностей Киева,400) из Польши (Дрохичин, Грудек и Обровец).401) Остальные три энколпиона, найденные на территории Латвии — на Ерсикском городище (табл. X : 2), в Резекнес Клокоцки (табл. X : 4) и на Шелупинку Кншукалнсе (табл. X : 1), — не имеют до сих пор аналогий. Отдаленное сходство наблюдается с энколпионами и с литейными формочками для их отливки, найденными в окрестностях Киева.402)

На основании обширного археологического материала Б. А. Рыбаков пришел к выводу, что главным центром распространения энколпионов было среднее Приднепровье, т.е. область Киева.403) К такому же выводу пришла и Г. Ф. Корзухина.404)

На основании аналогий можно предполагать, что энколпионы, найденные в Латвии, также поступили из этого района по Днепру — Зап. Двине или непосредственно через восточную часть Польши.

В историографии высказано мнение, что крестики являются религиозными символами и появление их относится к IX в. — к тому времени, когда местное население познакомилось с христианством.405) Распространение его связывается с деятельностью скандинавских торговцев. Обзор различных групп крестиков, как мы уже видели, показывает, что влияние Запада было весьма слабым (причем проявилось только в конце XI и в XII в.). Если к тому же учесть, что в Швеции, например, христианская религия (католичество) укрепилась только в конце XI в., так как распространение христианства в IX— X вв. потерпело неудачу,406) то можно считать, что деятельность отдельных западных проповедников христианства на территории Латвии до XI в. не имела осязаемых успехов.

Что же касается восточнославянской территории, то население южной ее части уже в конце X в. приняло православие из Византии. В первой половине XI в. христианство достигло Новгорода.407) В восточной части территории Латвии в конце XI в. также ощущается влияние православия. Новая идеология прежде всего пустила корни, очевидно, среди социальной верхушки, ибо самые древние находки крестиков констатированы на Ерсикском, Асотском [66]

Таблица 4.
Находки крестиков на территории Латвии

(см. рис. 29)


№ пп. и по карте
на рис. 29
Место находки Условия находки Количество крестиков по их видам
с выемчатой эмалью овальноконечные с пальметкой ажурные четырехугольные ажурные округлые с утолщенными концами с расширенными концами с перекладчатыми концами разные
1 Галгаускас Тицены Гулбенского р-на 1-е погр. 1 1
2 Калснавас Дактыни Мадонского р-на 1 1
3 Сесава Бауского р-на 1
4 Раунас Викснас Капусилс Цесисского р-на 1
5 Цесис 3 2
6 Карлю Айнава Цесисского р-на 2-е погр. 1
5-е погр. 1 1
7-е погр. 2 2
7 Лаункалне Цесисского р-на 1
8 Ленчу Стрики Цесисского р-на 1
9 Приекулю Кампьи Цесисского р-на 11-е погр. 3
10 Городище Сарумкалнс, Цесисский р-н 1
11 Скуенес Кайве Цесисского р-на 1
12 Раунас Странте Цесисского р-на 5 1 3
13 Икшкильская церковь, Огрский р-н 3 1 1
14 Икшкилес Кабелес Огрского р-на  1 1 1
15 Раунас Калнаруньги Цесисского р-на 1
16 Замок Локстене, Екабпилсский р-н 3
17 Виеталвас Гривас Екабпилсского р-на 2
18 Замок Саласпилс Мартыньсала, Рижский р-н 1 3 1 4
19 Саласпилс Лауксколас Рижского р-на 1 1
20 Айзкраукле Огрского р-на 1 1 7 2 1
21 Скайстас Стирнас Краславского р-на 1-е погр. 1
3-е погр. 4
22 Алсвики Гулбенского р-на 1
23 Аннас Бундзены Гулбенского р-на 1
24 Трикатас Лубумуйжа Валкского р-на 1
25 Саласпилс Яунземьи Рижского р-на 1
26 Медзес Страутыни Лиепайского р-на 1
27 Алсунгас Калныни Кулдигского р-на 1
28 Аулеяс Эгли Краславского р-на 1
29 Алсунгас Кантыки Кулдигского р-на 1
30 Маткуле Тукумского р-на 1 2
31 Селпилс Леясдопелес Екабпилсского р-на 2 1 7 4 2
32 Сецес Саласаньчи Екабпилсского р-на 1
33 Цибла Лудзенского р-на 1
34 Пилдас Ругайши Лудзенского р-на 2
35 Капиню Кристапены Прейльского р-на 1 2
36 Крустпилс Рыбаки Екабпилсского р-на 1
37 Вишкю Путануциемс Даугавпилсского р-на 2
38 Андрупенес Кулякова Краславского р-на 1
39 Букмуйжас Нипери Краславского р-на Погр. А 2 2 1
40 Каунатас Рикополе Резекненского р-на 16-й кург. 2
41 Макашану Грейвули Резекненского р-на 6
42 Яунсвирлаукас Какужены Бауского р-на 1
43 Межотненские городище и могильник, Бауский р-н 1 3
44 Медзес Капседе Лиепайского р-на 1
45 Даугмальское городище, Рижский р-н 9 1 1 16 7 4 10
46 Асотское городище, Екабпилсский р-н 2 2 6 1 5
47 Элкшню Илдзи Даугавпилсского р-на 1
48 Яунпиебалга Цесисского р-на 2 1 1
49 Ерсикское городище, Прейльский р-н 1 1 1 8 3 1
50 Лудзас Одукалнс Лудзенского р-на 1 4 3
51 Медзулас Гулбере Мадонского р-на 1
52 Даугавас Оглениеки Екабпилсского р-на 8-е погр. 1
53 Терветское городище, Добельский р-н 21 2 7 4 3
54 Пилтенес Пасилциемс Кулдигского р-на 1 1 2
55 Вецсаулес Чапаны Бауского р-на 1
56 Вилякас Сауцини Балвского р-на 1
57 Талсинское городище 1 1 1
58 Яунсвирлаукас Циемалде Бауского р-на 22-е погр. 3 1
27-е погр. 1
59 Кримулда Рижского р-на 1 1 1
60 Трепе Екабпилсского р-на 1 5
61 Стирниенас Капениеки Резекненского р-на 3 1
62 Озеро Вилкумуйжас, Талсы 1
63 Вишкю Вецступелишки Даугавпилсского р-на 5 1
64 Букайшу Атвасес Добельского р-на 4-е погр. 1 3
65 Аглонас Ардаука Прейльского р-на 1
66 Карсдаба Мадонского р-на 2
67 Лиезеерс Салнаскрогс Мадонского р-на 1
68 Ливаны Прейльского р-на 3
69 Лубанас Личагалс Мадонского р-на 2-е погр. 6
70 Вишкю Кусини Даугавпилсского р-на 2
71 Плявиню Радзес Екабпилсского р-на 5
72 Яунгулбенес Пукюсилс Цесисского р-на 1
73 Леясциема Крампаны Гулбенского р-на 1
74 Цераукстес Подини Бауского р-на 2
75 Виесиена Мадонского р-на 1
76 Калнмальское городище, Лиепайский р-н 1
77 Замок Кокнесе, Огрский р-н 1
78 Плявиню Калнапельни Екабпилсского р-на 1
79 Рига 1 3
80 Цодес Стуриши Бауского р-на 1
81 Турайдас Путели Рижского р-на 1 [67-69]

и Даугмальском городищах, а также в богатых погребениях того времени.

Тот факт, что крестики на городищах появляются раньше (в XI в.), чем в могильниках, и главным образом в богатых погребениях (в XII в.), возможно, объясняется тем, что господствующий класс феодалов первым принял христианство с целью укрепить свое политическое положение. Среди простого народа еще долго сохранялись старые языческие верования. При этом следует учесть, что наличие крестика в погребении не обязательно указывает на христианское вероисповедание умершего. Чаще всего крестики в погребениях находят нанизанными в одном ожерелье с бусами, раковинами каури и различными амулетами.


Рис. 29. Распространение крестиков на территории Латвии в XI—XIII вв.
(места находок см. в табл. 4).

Так, например, три крестика в 7-м погребении в Карлю Айнавас были найдены вместе с круглым языческим амулетом — символом солнца. Амулеты, отличавшиеся богатством форм, имели в различных верованиях магическое значение. Амулеты крестообразной формы бытовали на севере восточнославянской территории в XI в., когда язычество еще играло здесь большую роль.408) Уже один этот факт позволяет утверждать, что многие крестики не имели ничего общего с исповеданием христианской веры. Интересно отметить, что в Латвии при археологических раскопках крестики находят почти исключительно в женских погребениях и редко — в мужских. Это доказывает, что крестики часто выполняли ту же роль, что и стеклянные бусы, раковины каури, бубенчики и т.п. подвески. О том, что часть крестиков носила характер обыкновенного украшения, свидетельствует также их изготовление на месте в Латвии (табл. Х : 6), где была заимствована только форма, которую применительно к художественному восприятию населения изменяли в соответствии с местными традициями.

На территории Латвии были очень популярны имитации крестиков. Ранее уже высказывалось мнение, что часть крестиков изготовлялась на месте,409) но никто не подозревал, в каких крупных масштабах это делалось. Массовые измерения позволяют констатировать, что размеры латвийских крестиков только в редких случаях совпадают с размерами крестиков, найденных на территории восточных славян, — латвийские крестики, как правило, крупнее [70] восточнославянских. Это, очевидно, объясняется тем, что они отливались по восковым моделям древнерусских образцов в формочках, благодаря чему изделия были несколько большего размера, чем оригинал.

Топография находок крестиков (рис. 29, табл. 4) указывает на первоначальные районы распространения православия в Латвии и основные направления, по которым оно сюда проникло. Крестики XI в. встречаются только у Даугавы, к XII в. отмечается наиболее широкое их распространение (вдоль Гауи, па территории как лпвов, так и латгалов). В первой половине XIII в. находки восточнославянских крестиков становятся реже, что, очевидно, объясняется распространением католичества немецкими крестоносцами. В это время даже письменные источники подтверждают распространение православия у латгалов и ливов. Они сообщают, что в начале XIII в. псковитяне все еще продолжали распространять христианство в Талаве.410) В свою очередь, идумейцы колебались, принять ли им вместе с жителями Талавы православие или же католическую веру от немцев. В то же время новгородцы и псковитяне крестили эстонцев.411) Между русскими и немцами возник спор о крещении турайдских ливов,412) а в 1214 г. сыновья Таливалда перешли из православия в католичество.413)

Находки крестиков в замке Локстене и Саласпилс Мартыньсала свидетельствуют о том, что местные жители носили православные религиозные символы еще в XIV в.

Связь латгалов, ливов и земгалов с православием в XII—XIII вв. подтверждается и другими религиозными символами. Такова, например, позолоченная фигурка ангела с нимбом, крыльями, скипетром и державой (табл. IX : 14). Возможно, что она поступила по пути Днепр — Зап. Двина (Даугава).414) Сходное изображение ангела было найдено также в Саласпилс Эзеркаулены.415)

По водному пути Днепр — Даугава в городища Даугмальское (табл. XIII : 1, 2) и дальше в Межотненское (табл. XIII : 3) поступили покрытые эмалью киевские писанки, фрагменты которых найдены на этих городищах. По всей вероятности, по пути Новгород — Псков — Рига в Латвию проникли крупные бронзовые подвески с изображением св. Георгия верхом на коне, поражающего дракона копьем. Отметим, что культ св. Георгия был особенно развит в северо-западной части России в XII416) и XIII417) вв.

Круглые подвески с изображением св. Георгия были найдены в Латвии в Шкилбену Даниловке,418) Яунпиебалге,419) на Ерсикском городище420) (табл. XXX : 11), в женском погребении XII в. (3 экз.) в Раунас Капусилсе421) (рис. 30), Вецпиебалгас Вецраскуми422) и на Асотском городище.423) Таким образом, из 8 подвесок 6 было найдено вдоль дороги Псков—Рига; это позволяет предполагать, что они скорее всего были завезены по данной дороге. За пределами Латвии такие подвески были найдены в Новгороде (XI—XII вв.),424) Рязани425) и Смоленске.426)


Рис. 30. Медальон с изображением св. Георгия из Рауны Цесисского р-на (CVVM 64638 DM I 1283).

Важнейшую роль в распространении христианства в форме православия среди ливов и латгалов играл все же путь по Даугаве. На берегах Даугавы находились самые достоверные до сих пор центры православия XI—XIII вв. — Ерсика и Кокнесе. Известно, например, что в Ерсике немцы разграбили православные церкви — увезли колокола, иконы и проч.,427) а в Кокнесе жил русский священник Степан, доверенное лицо полоцкого князя.428) Приведенные примеры показывают, что на территории латгалов в бассейне Даугавы православие пустило более глубокие корни, чем в бассейне Гауи, где еще в начале XIII в. русские продолжали развивать миссионерскую деятельность. Кроме того, христианство в форме православия, как показывают находки крестиков, достигло по Даугаве также земель, населенных земгалами и куршами.

Стеклянные бусы.429) Найденные на территории Латвии стеклянные бусы изучены сравнительно мало. В соседних областях исследованием стеклянных бус также стали заниматься сравнительно недавно.

Общепринята точка зрения, согласно которой найденные в Латвии бусы не являются местным изделием.430) Однако вопрос об их происхождении оставался невыясненным. Предполагалось, что они [71] поступали с Востока. Однако формальное сходство, как мы увидим в дальнейшем, не могло служить достаточным обоснованием для серьезных выводов.


Рис. 31. Распространение стеклянных бус на территории Латвии в X—XIII вв.

Широкие возможности в области изучения стеклянных бус открылись лишь в последние годы, когда в исследовании стали применять химическо-технологический и спектральный анализ.431)

В настоящее время имеется около 6000 стеклянных бус различной формы, найденных в средней и восточной части территории Латвии (на древних территориях латгалов, ливов, селов и земгалов) и поступивших из 130 мест (рис. 31). По своей форме они подразделяются на несколько групп, согласно классификации А. В. Арциховского.432) Анализу подверглись всего 142 стеклянные бусы, найденные на территории Латвии.

Из числа рассматриваемых стеклянных бус следует выделить кольцеобразные, или зонные, которые составляют примерно 50% общего количества находок бус IX—XIII вв. в Латвии. Бусы — одинарные, двойные, тройные и даже из четырех звеньев — имеют различную расцветку: желтую, синюю, зеленую, красную, фиолетовую, а также неопределенную.

На территории Латвийской ССР найдено всего 579 синих зонных стеклянных бус из 39 мест.

Хронологически более ранними являются мелкие (высота — 2-6 мм, диаметр — 6-10 мм, диаметр отверстия — 2-6 мм) синие стеклянные бусы, которые представляют первый тип (табл. XI : 4, 6, 10, 23). Они изготовлены из стекла темного оттенка и имеют гладкую поверхность. Технологический анализ показывает, что для изготовления бус от стеклянной трубочки отделялся отрезок — образцом может служить кольцеобразная бусина интенсивно синей окраски (анализ № 269 : 1) (табл. XI : 4). Окраска ее получена с помощью окиси кобальта, но в составе присутствуют медь и марганец в количестве, достаточном для окрашивания стекла в такой же синий (ультрамарин) цвет. Эта бусина, как и бусина, изображенная на табл. XI : 6, изготовлена из стекла группы Na—Са—Mg—Si. Синие бусы такого типа могут быть изготовлены путем навивки,433) как например бусина с городища Олинькалнс (табл. XII : 9). Последняя, по данным полуколичественного спектрального анализа,434) имеет следующий состав в процентах: Si — 64; Na — 20; Са — 8; Mg — 2; Al — 2; Fe — 1,5; K — 1; Mn — 0,7; Cu — 0,3; Ti — 0,3; Co — 0,1.

Синие кольцеобразные бусы принадлежат также и к группе стекла Na — Si, как например бусина из Саласпилс Лауксколас (табл. XI : 23). [72]

Упомянутая группа стеклянных бус, в основе которых, по-видимому, стекло Na—Са—Si, поступила из Даугмальского городища, Долес Вампениеши, Икшкилес Фреймани и др. Эти бусы датируются X—XI вв. и встречаются главным образом вдоль Даугавы.

За пределами Латвии синие зонные стеклянные бусы встречаются в смоленских, тверских, киевских, приладожских и др. курганах.435) Они датируются X—XI вв. и, как правило, привозились в эти районы скорее всего из Византии.

Встречаются также зонные ярко-синие стеклянные бусы, образующие второй тип. Их диаметр превышает 10 мм, но диаметр отверстия гораздо меньше. Технологический анализ показывает, что основная масса их изготовлялась путем навивки, после чего зачастую бусина подправлялась. В результате на поверхности бусины не заметно никаких следов обработки. Эти бусы изготовлены из стекла Pb—Si или K—Pb—Si.

Ярко-синие зонные стеклянные бусы поступили с городища Кишукалнс и с Асотского, Дигнайского, Даугмальского, Талсинского, Терветского, Межотненского и Кокнесского городищ, а также из 27 могильников в различных местах Латвии. Они датируются XII—XIII вв. В России такие бусы датируются в основном так же, а самые ранние образцы относятся ко второй половине XI в. и встречаются почти в каждом могильнике.

Количество зеленых кольцеобразных бус значительно меньше (286 из 25 мест). Обычно зеленые стеклянные бусы встречаются вместе с желтыми, реже — с синими, причем на десять желтых приходится всего несколько зеленых. Зеленые бусы также изготовлялись путем навивки. Все найденные в Латвии зеленые кольцеобразные бусы, подвергавшиеся до сих пор анализу, изготовлены из свинцового стекла (табл. XI: 13, 17), в которое для окраски введена окись меди. Зеленые стеклянные бусы встречаются главным образом в археологических памятниках XII—XIII вв., хотя известны некоторые бусины, относящиеся к X—XI вв. Зеленые стеклянные бусы были найдены в курганах бывших Петербургской, Смоленской, Черниговской и Калужской губерний.436)

Значительную часть всех стеклянных бус составляют бусы желтые (1400 экземпляров из 47 мест). Их размеры приблизительно такие же, как синих и зеленых кольцеобразных бус: высота — 2,5-4; диаметр — 5-7; диаметр отверстия — 1,5-3 мм (табл. XI : 18, 21). Они изготовлены путем навивки и прессования. На многих бусах заметны следы их изготовления: неравномерное утолщение стенок, следы оборотов полосы, концы оборванных нитей. Желтые бусы состоят из стекла K—Pb—Si или Pb—Si. Для получения окраски специальный краситель в них не добавлялся, так как желтый цвет они приобретали от присутствия большого количества окиси свинца в стекле. Археологические памятники Латвии XII—XIV вв. очень богаты желтыми кольцеобразными бусами (см. рис. 31).

За пределами Латвии желтые кольцеобразные бусы часто встречаются в археологическом материале кривичей, вятичей437) и радимичей.438)

Зеленые, фиолетовые и красные бусы в латвийском материале встречаются редко. Они найдены на Асотском439) и Даугмальском городищах, а также на городище Олинькалнс. Красные бусы, найденные на городище Олинькалнс (табл. XII : 5, 8), изготовлены из свинцового Pb—Si стекла путем навивки. Красный цвет является результатом введения в состав стекла окиси меди, в стекле заметна примесь окисей серебра и титана. Аналогичные бусы встречаются в Смоленской земле.

Среди зонных стеклянных бус встречаются в могильниках XIII—XIV вв. также темные бесцветные бусы (табл. ХI : 8, 44). На изготовление этих бус было употреблено стекло K—Са—Mg—Si. Техника их изготовления с трудом поддается определению, но вероятнее всего — это навивка. Эти бусы имеют большое сходство со средневековыми немецкими изделиями.440)

Около 30 цилиндрических стеклянных бус из 15 мест были найдены вдоль Даугавы (Асотское, Дигнайское, Даугмальское городища — табл. XI : 19; городище Олинькалнс — табл. XII : 10, могильники в Скриверу Лиелрутули, Саласпилс Лауксколас, Випес Скудраи), в бассейнах Лиелупе (Межотненское и Терветское городища), Гауи (могильник в Карлю Айнаве) и в окрестностях Лудзы (Нукшинский могильник и могильник Наутрену Смилтайне — табл. XI : 9).

Цилиндрические стеклянные бусы подразделяются по химическому составу и технологии. Желтоватая, полупрозрачная бусина из стекла K—Са—Si (табл. XII : 10) изготовлена путем навивки по усложненной технологической системе. Печеночно-красная бусина (табл. XI : 46) из Шкяунес Волкорезы изготовлена из трубочки стекла Na—Mg—Са—Si. Красный цвет ей придала окись меди.

Одна из двух цилиндрических бусин, найденных на Асотском городище, была подвергнута анализу.441) Она ярко-синяя, окрашена окисью меди и принадлежит к группе стекла K—Pb—Si.

Интересен состав цилиндрических бус, найденных на Терветском городище.442) Синяя цилиндрическая бусина имеет такой же состав, как и асотская, желтые же цилиндрические бусы отличаются от остальных худшей сохранностью и более низким качеством изготовления. По составу они принадлежат к группе стекла Pb—Са—Si, в котором в качестве красителя использована окись серебра. Бусы с таким составом больше нигде пока не встречались и являются на территории республики довольно большой редкостью. На Терветском городище их найдено всего лишь 7-8 экземпляров из общего количества 120 бус. Цилиндрические бусы в Латвии можно датировать XI—XII вв. Хронологически более ранними (VII—VIII вв.) являются лишь бирюзовые и зеленые цилиндрические бусы [73] (высота — 7 мм, диаметр — 5 мм) из стекла Na—Mg—Са—Si, найденные в погребениях VII—VIII вв. в Наутрену Смилтайне (табл. XI : 9), Плявиню Межмали и других местах.

Для археологического материала восточных славян цилиндрические бусы не типичны.443) Они встречаются в Новгороде, в слоях X—XII вв.,444) в бывшей Петербургской губернии и в других местах в сравнительно небольшом количестве.

В Латвии насчитывается более 200 битрапецоидных стеклянных бус из 23 мест находки. Преимущественно они синие, реже — зеленые и желтые; цвет многих битрапецоидных бус вообще определить трудно.

Размеры этих бус следующие: высота — 4-15 мм, диаметр — 8-20 мм, диаметр отверстия — 3-6 мм. Так как колебания в размерах этих бус довольно велики, то многие исследователи подразделяют битрапецоидныебусы на две подгруппы: 1) бусы диаметром, примерно равным высоте и 2) бусы с диаметром в два раза больше высоты.445) Эта систематизация вполне приемлема, так как данные группы различаются как по составу, так и по хронологии.

Результаты анализа битрапецоидных бус, высота которых относится к диаметру как 1 : 2, показывают, что они изготовлены или путем навивки из стекла Na—Са—Mg, окрашенного окисью кобальта (табл. XI : 5), или из отрезка стеклянной трубочки Na—K—Mg—Si, дополнительно обкатанной (табл. XI : 12).

В археологическом материале Латвии битрапецоидные бусы датируются X—XII вв., причем большинство их относится к XI в. Две бусины, найденные на Олинькалнсе (табл. XII : 15, 17), изготовлены путем навивки из стекла Na—Si.

Битрапецоидные синие и зеленые стеклянные бусы восточных славян датируются X—XI вв.446) и обнаружены в бывших Петербургской, Владимирской, Костромской, Смоленской, Ярославской губерниях, а также в Новгороде,447) Эстонии448) и др.

Битрапецоидные стеклянные бусы (1 : 1) хронологически более поздние и относятся к XI—XIII вв. В их составе преобладает стекло K—Pb—Si, реже — Na—Са (табл. XI : 11). Интересно отметить, что битрапецоидные бусы первой подгруппы чаще встречаются вдоль дорог в бассейне Даугавы и в районе Лудзы на территории как ливов, так и латгалов. Бусы же второй группы встречаются почти исключительно на территории ливов и земгалов (см. рис. 31).

Бусы второй подгруппы найдены в бывших Петербургской, Тверской, Смоленской, Рязанской, Витебской, Пермской и Московской губерниях в археологических памятниках XII—XIII вв.449)

Около 20% стеклянных бус рассматриваемого периода составляют бусы с металлической прокладкой. В зависимости от металла прокладки, речь идет о стеклянных бусах с золотой или серебряной фольгой.450) В литературе они известны под названием золоченых и серебреных стеклянных бус. Нам известно около 900 золоченых и серебреных стеклянных бус из 40 мест.

Судя по результатам анализов золоченых бус, в Латвии бусы с золотой фольгой встречаются весьма редко (табл. XI : вв.449)

Около 20% стеклянных бус рассматриваемого периода составляют бусы с металлической прокладкой. В зависимости от металла прокладки, речь идет о стеклянных бусах с золотой или серебряной фольгой.450) В литературе они известны под названием золоченых и серебреных стеклянных бус. Нам известно около 900 золоченых и серебреных стеклянных бус из 40 мест.

Судя по результатам анализов золоченых бус, в Латвии бусы с золотой фольгой встречаются весьма редко (табл.24, 25, 29).

Для получения золотистого оттенка большинства бус, которые мы называем золочеными, употреблялось серебро или желтое стекло, окрашенное окисью серебра.451)

По форме все золоченые и серебреные бусы можно подразделить на бочонковидные и цилиндрические. К бочонковидным относятся 90% золоченых и 25% серебреных стеклянных бус, остальные имеют цилиндрическую форму.

Весьма редко среди латвийских древностей встречаются ребристые стеклянные бусы, так же как и бусы с рельефным глазком, поверхность которых покрыта металлической пластинкой (могильники в Скривери, Турайдас Путели, на Лудзас Одукалнсе, а также на Асотском и Даугмальском городищах).

Бóльшая часть золоченых и серебреных стеклянных бус была изготовлена из стекла K—Pb—Si (из 8 асотских бусин, подвергавшихся анализу, 6 относятся к этой группе,452) из 2 терветских — 1, бусина из Стирниенес Капениеки также изготовлена из стекла K—Pb—Si). Гипотеза, связывающая центр изготовления золоченых и серебреных бус из стекла K—Pb—Si с окрестностями Смоленска,453) плохо подтверждается другими данными.454)

В Латвии бусы этого типа получили широкое распространение во второй половине XI и первой половине XII в. Большая часть золоченых и серебреных стеклянных бус была найдена на территории ливов в археологических памятниках по Даугаве и Гауе (см. рис. 31). Встречаются они также на водоразделе между этими двумя реками (Аллажи). Реже такие бусы встречаются на территории латгалов, однако в археологических памятниках вдоль Даугавы и в бассейне Гауи (Приекулю Кампи, Триката, Раунас Капусилс, Галгаускас Тицены), а также в районе со смешанным населением ливов и латгалов (Мазстраупе). Больше всего находок бус такого типа дало Даугмальское городище (45 экз).

Бисер в 20 из 27 мест находок был найден вместе с зонными стеклянными бусами поздней формы (XII—XIII вв.). Иногда он встречается вместе с золочеными и серебреными стеклянными бусами. В 22-м и 24-м погребениях могильника в Наутрену Смилтайне бисер был обнаружен вместе с предметами VIII в. Интересно, что [74] находки этого времени поступают также со Старо-Ладожского городища.455) Они встречаются и в других археологических памятниках X в. у Ладожского озера, а также в Новгороде, в слоях X—XII вв.456)

Поскольку в латвийских археологических памятниках этого периода бисер встречается очень редко, следует предполагать, что более ранний бисер (Наутрену Смилтайне, 215-е погребение Нукшинского могильника, 1-е погребение могильников в Цесисе и в Трикатас Лубумуйже попал в Латвию с северо-востока. В более поздний период бисер встречается по всей рассматриваемой территории (см. рис. 31). Желтый бисер бытовал в Латвии вплоть до XVI в.

Технологическому исследованию подверглись 2 асотские и 1 олинькалнская бисерины из слоев XI и XII вв. Они изготовлены из стекла Pb—Si, которое благодаря наличию окиси олова непрозрачно.457) К сожалению, мы не располагаем технологическим анализом бисера более раннего времени.

Лимоновидные бусы (лимонки) на территории Латвии встречаются очень редко. В Латвии найдены желтые, сероватые, золоченые и полосатые лимонки. В восточнославянском археологическом материале лимонки всех типов точно датируются X — началом XI в.458) Самые древние лимонки с золотой фольгой встречаются в Латвии уже в погребениях II—IV вв. (Салениеки, Мазкатужи и др. — табл. XI : 26). Результаты анализа этих бус показывают, что они изготовлены из стекла Na—Са—Mg—Si или Na—Si. Лимонки раннего феодализма поступают с городищ Даугмальского, Асотского, Терветского и Олинькалнса (табл. XII : 16) и из могильников в Саласпилс Лауксколас, Кримулдас Приедес (табл. XI : 1), Раунас Капусилсе и Сабилес Криевукапи. Все эти находки относятся к X —XI вв.

Лимоновидные золоченые бусы II—IV вв., как и бусы X—XI вв., изготовлены путем прессования двухслойных трубочек в форме (табл. XI : 1, 26; приложение II, анализы № 269 : 16-18).

Из стекла Na — Si, отличающегося от других очень низким содержанием щелочноземельных элементов (магния, кальция), изготовлены 3 золоченые и 1 серебреная лимоновидная бусины II—IV вв. Все они производились из трубочек, которые покрывались фольгой, затем тонким защитным слоем стекла и обжимались в щипцах (табл. XI : 26 — 2 экз.; приложение II, анализы № 269 : 6, 7, 19, 20, 21).

Бусы, родственные лимоновидным по форме и технологии изготовления, были найдены в Салтовских и Владимирских курганах.

Ребристые, или рубчатые, стеклянные бусы, образующие в поперечном сечении розетку, можно разделить по их продольному сечению на цилиндрические и эллипсообразные.

Цилиндрические ребристые стеклянные бусы в Латвии встречаются довольно редко. В нашем распоряжении имеются сведения примерно о 50 экземплярах из 17 мест, расположенных вдоль Даугавы (табл. XI : 31, 32) и Гауи. Ребристые бусы были найдены на водоразделе между обеими реками, а также в восточной части территории латгалов. Отдельные экземпляры обнаружены на территории земгалов и куршей (см. рис. 31).

Эллипсообразные ребристые бусы встречаются среди латвийских древностей еще реже, причем они встречаются чаще на территории ливов (табл. XI : 39), чем на территории латгалов (табл. XII : 19, 20, 34, 38), земгалов (табл. XI : 33, 42) и куршей (табл. XI : 37, 41).

В археологическом материале восточных славян ребристые стеклянные бусы датируются X—XI вв.459) Большинство находок в Латвии также относится к этому периоду, но следует отметить, что имеются и более поздние — XII—XIII вв.

Результаты спектрального анализа показывают, что ребристые бусы имеют различный состав. Более ранние — X—XI вв. (табл. XI : 31, 32, 40) — состоят из стекла Na—Mg—Са—Si и Na—Si, более поздние — XII — начало XIII в. (табл. XI : 33, 41, 42;460) XII : 19, 20) — из стекла Pb—Si, K—Pb—Si или же K—Si (табл. XI : 35). Этот вид бус, судя по форме, очень часто встречается в литовском археологическом материале IX—XI вв.,461) но состав их нам, к сожалению, не известен.

В славянском археологическом материале ребристые бусы представлены богато462) и по своему составу сходны с бусами из Латвии.

В латвийском археологическом материале имеется более 200 экземпляров инкрустированных бус. Они весьма разнообразны — отдельные экземпляры сильно отличаются друг от друга.463) Поэтому для обзора всех групп инкрустированных бус в Латвии необходимо специальное исследование. Принимая во внимание, что из 200 стеклянных бус рассматриваемого периода анализу подверглось всего несколько экземпляров, приводить подробный обзор этих бус преждевременно.

В обзор не вошли также несколько других групп цветных стеклянных бус — призматических, спиралевидных и др., которые на территории Латвии встречаются редко.

Результаты последних анализов инкрустированных бус показывают, что хронологически более ранние — III—XI вв. (табл. XI : 50, 51, 57) — изготовлены из стекла группы Na—Са, а более поздние — XI—XIII вв. — главным образом из Pb или K—Pb (табл. XI : 34, 52).

Ниже приводятся результаты спектрального анализа некоторых инкрустированных стеклянных бус. [75]

Темно-коричневая непрозрачная, почти черная, бусина (Na—Са—Mg—Si стекла) изготовлена, видимо, путем навивки. Окраска получена с помощью окиси марганца. Узор в виде волнистой линии нанесен жидким стеклом, проникшим в тело бусины на 0,1—0,5 мм (приложение II, анализ № 268 : 2).

Совершенно одинаково изготовлены две глазчатые бусины (из стекла Na—K—Mg—Са—Si), относящиеся к типу глазчатых рельефных. Бусы украшены глазками (черно-бело-синими), которые расположены в петельках, имеющих вид трехчленной восьмерки (рис. 32 : 3). Глазки иногда почти не выступают над поверхностью бусины — видимо, бусина подверглась дополнительной обработке (табл. XI : 57; приложение II, анализ № 267 : 14), а зачастую сильно выдаются (табл. XI : 56; анализ № 268 : 22). Эта бусина исполнена менее тщательно, после всех орнаментальных операций форма ее не исправлена. Петельки нанесены белым и голубым непрозрачным стеклом.


Рис. 32. Технологическая схема изготовления стеклянных бус:
1 — битрапецоидная; 2 — инкрустированная; 3 — глазчатая.

Зеленая бусина, датируется II—III вв., с красно-желтым пояском посередине (табл. XI : 50; приложение II, анализ № 270 : 2, 3, 4) необыкновенно интересна по технике изготовления. В продольном ее разрезе видно, что наружный слой закреплен на бусине, находящейся внутри (рис. 32 : 2). Бусы такого типа, по мнению К. Зелигмана и Г. Бека, исходят с Ближнего Востока.464)

От предыдущих инкрустированных сильно отличаются три зонные бусины из стекла Pb—Si (приложение II, анализы №№ 267 : 16, 268 : 2, 268 : 21), окрашенные окисью меди в красный цвет. Одна из них (анализ № 268 : 2) имеет следы глазков, другая украшена одним зеленым и двумя желтыми глазками, наложенными тонким слоем на поверхность (табл. XI : 52), третья украшена тремя выпуклыми двухцветными слоистыми глазками: желтый ободок, зеленый зрачок (табл. XI : 55).

Технология изготовления глазчатых бус может быть восстановлена по следам, имеющимся на них (табл. XI : 52, 55). Они изготовлены из отрезка трубочки, форма которой подправлена дополнительным окатыванием. Глазки нанесены на поверхность бусины жидким стеклом, но скреплены с основой недостаточно прочно, иногда они легко отделяются от нее.

Цилиндрическая бусина (табл. XI : 48; приложение II, анализ № 267 : 9) изготовлена из стекла, окрашенного смесью окиси меди и окиси железа путем навивки. Бусина покрыта навитой желтой спиралью шириной до 2 мм из непрозрачного стекла.

Почти невозможно определить способ изготовления овальной черной бусины с желтой волнистой спиралью на теле и желтыми ободками вокруг устья (табл. XI : 53; приложение II, анализ № 269 : 2). По внешним признакам черное стекло сходно со стеклом рубчатых черных бус. Столь же неясна техника изготовления зонной черной бусины с рельефной волнистой инкрустацией (табл. XI : 34; анализ № 267 : 15), состав ее стекла такой же, как у предыдущей зонной черной бусины. Из стекла Pb—Mg—Са—Si изготовлена маленькая зонная черная бусина с желтыми глазками (табл. XI : 51; анализ № 267 : 19).

Что касается бус из различных видов стекла Na—Са—Si, то их, без сомнения, следует считать импортными. Место их изготовления трудно конкретизировать, так как производство этого стекла было известно на Востоке на обширной территории. Большая часть бус из стекла Na—Са—Si поступила в Латвию с Ближнего Востока. Однако не исключена возможность, что отдельные стеклянные бусы VIII—IX вв. могли попасть также с Запада.465)

Топография находок стеклянных бус различных периодов (см. рис. 31) позволяет констатировать, что хронологически более ранние экземпляры (IX—XI вв.) связаны с крупнейшими торговыми магистралями и сосредоточены у важнейших торговых центров. Бусы этого периода очень редко встречаются в стороне от торговых путей. Бусы же XII—XIII вв. обнаружены не только у крупнейших торговых магистралей, но сравнительно равномерно по всей территории ливов и латгалов.

Стеклянные бусы в Латвии употреблялись главным образом как предмет украшения, поэтому их находят почти исключительно в женских погребениях. В хронологически более ранних погребениях встречаются обычно лишь отдельные экземпляры, в погребениях же XII—XIII вв. — целые ожерелья из стеклянных бус. В мужских погребениях стеклянные бусы встречаются редко (2-е погребение в Саласпилс Лауксколас, 9-е погребение Межотненского могильника и др.) и, как правило, всегда вместе с богатым инвентарем. Это наводит на мысль, что в отдельных случаях стеклянные бусы могли исполнять функции денег.466) Подобные случаи наблюдаются и в восточнославянском археологическом материале.

Продолжавшие бытовать в X—XII вв. глиняные бусы (табл. XII : 1-4), сходные по форме со стеклянными, являются местными изделиями.

Другие изделия из стекла в латвийском археологическом материале рассматриваемого периода встречаются значительно реже. До сих пор известны находки их всего лишь в 5 местах: в Риге, на Асотском городище, в Турайде и в замке Кокнесе (стеклянные браслеты), а также на Даугмальском городище, в Сигулде, Риге и в замке Кокнесе (стеклянные перстни).467)

До сих пор самое большое количество стеклянных браслетов найдено в Риге. Во время раскопок 1938 г. обнаружено 7 фрагментов стеклянных браслетов 4; раскопки 1959—1963 гг. на площади Альберта дали несколько сот фрагментов браслетов (табл. XIII : 4-10);468) 4 фрагмента стеклянных браслетов были [76] найдены на Асотском городище в слоях XII—XIII вв.469) Во время раскопок в 1961—1963 гг. в посаде Кокнесе470) также было найдено 12 фрагментов стеклянных браслетов (табл. XII : 36, 37).

Результаты анализов стеклянных браслетов показывают, что они так же, как бусы, изготовлены из стекла группы Pb —Si и K—Pb—Si. Такой же состав стекла дают химические471) и спектральные472) анализы браслетов восточнославянского археологического материала.

По сравнению с восточнославянским археологическим материалом, число стеклянных браслетов, найденных в Латвии, до сих пор ничтожно. В остальной Прибалтике они встречаются также весьма редко. Нам известно лишь об одном фрагменте стеклянного браслета с городища Отепя.473) Топография находок показывает, что стеклянные браслеты обнаружены лишь в более поздних слоях (XII—XIII вв.) укреплений городского типа. Этому полностью соответствует предположение Б. А. Рыбакова, что стеклянные браслеты служили предметом украшения горожан.

Находки стеклянных перстней в Латвии — редкое явление. Они были найдены во время раскопок И. Бэра в Сигулде,474) В. Гинтера на Даугмальском городище,475) в ходе раскопок 1960 г., М. Вилсоне в Риге и А. Стубава в Кокнесе.

Фрагмент перстня, найденный в Риге, имеет круглое поперечное сечение и изготовлен из черного стекла K–Mg–Са–Si (табл. XIII : 4). Прозрачный голубой стеклянный перстень, найденный в 1962 г. в форбурге замка Кокнесе (табл. XII : 32), имеет сегментообразное поперечное сечение, гладкую блестящую поверхность, диаметр — 2,2 см и датируется XI—XII вв.

Стеклянные перстни редко встречаются также в восточнославянском археологическом материале. Несравненно больше (в процентном отношении) таких перстней на Западе.476) Поэтому можно предположить, что стеклянные перстни поступали в Латвию с территории западных славян или германцев, вместе с тем не исключается возможность их привоза с Руси.

Во время раскопок А. Стубава в 1962 г. в форбурге замка Кокнесе был найден необычный предмет из желтого стекла в виде звездочки, у которой одна сторона гладкая, а другая украшена наклеенными глазками (табл. XII : 33). Звездочка датируется XIII—XIV вв.


123) Kruse, 1842, Beil. F, стр. 7; Sb. Estn., 1871, стр. 38-39; Sb. Riga, 1877, стр. 38-39; Sb. Estn., 1888, стр. 100-101. Автор использовал данные анализов 26 бронзовых предметов, произведенных в XIX в., и трех предметов, — произведенных в 30-х гг. XX в. Анализ 116 бронзовых предметов, найденных за последние годы на территории Латвийской ССР, был произведен в лаборатории технологии Института археологии Академии наук СССР в Ленинграде (см. приложение). Данные анализа 79 бронзовых предметов приводит И. Дайга (Daiga, 1962, стр. 62-65).

124) Каштанов, 1954, стр. 108-116.

125) Daiga, 1962, стр. 51.

126) Sb. Estn., 1871, стр. 38-40.

127) МИЛ (CVVM 60626, 61199) и ИИЭ (EAI 1053).

128) CVVM 62055 А8906 : 1-6.

129) Kulikauskas, 1959, стр. 6. Здесь, как и в Восточной Пруссии, такие слитки датируются бронзовым веком.

130) В Финляндии найден клад X в. с 1718 бронзовыми слитками. В состав сплава входит 79,2% меди, 13% цинка, 7% свинца. Интересно отметить отсутствие олова (Salmo, 1953, стр. 10-12). Судя по форме и составу, автор предполагает, что слитки привезены из бассейнов Рейна и Мааса.

131) Götz, 1922, стр. 334; Чайльд, 1949, стр. 114.

132) Воронин, 1954, стр. 200; Рыбаков, 1951, стр. 329.

133) Salmo, 1953, стр. 10-12.

134) Рыбаков, 1948, стр. 468.

135) Hensel, 1952, стр. 313, рис. 316. В крупных городах Польши шиферные пряслица обнаруживаются часто, но к западу от Одера они попадаются значительно реже (Hermann, 1961, стр. 145).

136) Arbman, 1948, стр. 435, 438.

137) Antoniewicz, 1955, стр. 243, рис. 6.

138) Антоневич, 1960, стр. 172-180, рис. 1; Antoniewicz, 1961, стр. 10-19.

139) Mugurevičs, 1960, стр. 17-31, рис. 1.

140) Более подробные сведения о найденных на территории Латвии пряслицах и бусах из розового шифера дает таблица 2.

141) Рыбаков, 1946, стр. 21.

142) Эта черепаховидная фибула сходна с фибулой из Ужавы, которая датируется X в. (Nerman, 1929, стр. 134, рис. 138).

143) Розенфельд, 1957, стр. 97; Равдина, 1963, стр. 99.

144) Mugurevičs, 1960, стр. 26-27.

145) Рыбаков, 1946, стр. 26.

146) Mugurevičs, I960, стр. 27-28.

147) За немногими исключениями, пряслица перечислены по порядку в зависимости от времени обнаружения. Применены следующие сокращения: бик. — биконический, боч. — бочковидный, д. — дисковидный, о. — с овальным поперечным сечением.

148) Гончаров, 1950, стр. 144.

149) Автору известно только одно пряслице с овальным поперечным сечением темно-розового шифера (размеры — высота, диаметр и диаметр отверстия — 10; 21; 9) из Кулламаа Лаукна, хранится в ИИЭ (EAI 3789 : 406).

150) В Литве насчитывается 16 мест находок, в которых всего обнаружено 37 экземпляров (Navickaite-Kunciene, 1964, стр. 117).

151) Antoniewicz, 1955, стр. 244, рис. 6.

152) МИАЛ, 1957, стр. 17, 28, табл. IX, 1.

153) IEM 21629. В настоящее время этот материал находится в МИЛ.

154) Алешковский, 1960, стр. 72.

155) Сизов, 1902, рис. 25; Авдусин, 1952, рис. 27 : 1.

156) Paulsen, 1956а, стр. 47.

157) Кирпичников, 1963, табл. 2. — По классификации А. Н. Кирпичникова, эти топоры относятся к I и II типу и датируются X—XI вв.

158) Paulsen, 1956а, стр. 35-36.

159) Алешковский, 1960, стр. 71 (до 1959 г. в России насчитывалось 18 экз.).

160) Paulsen, 1956а, стр. 36-37.

161) Алешковский, 1960, стр. 72.

162) Paulsen, 1956а, стр. 63.

163) CVVM 64932.

164) CVVM 62124.

165) Atgāzis, 1964, стр. 111.

166) Таутавичюс, 1959, стр. 140, рис. 9.

167) Atgāzis, 1964, стр. 117.

168) CVVM 64829.

169) CVVM 58857.

170) CVVM 58714.

171) Paulsen, 1956а, стр. 149-151.

172) Ebert, 1914, стр. 121, рис. 5.

173) Ebert, 1914, стр. 130, рис. 6.

174) Ebert, 1914, стр. 132, рис. 7.

175) Личное сообщение А. Антейна.

176) Nerman, 1929, стр. 113-116.

177) CVVM 62092 А 8943 : 1.

178) Личное сообщение А. Антейна.

179) Anteins, 1962, стр. 36.

180) Антейн, 1963, стр. 168.

181) Petersen, 1919, стр. 29, рис. 17, 18.

182) CVVM 62091.

183) Petersen, 1919, стр. 26, рис. 12, 13.

184) RK, 1896, табл. 23 : 6.

185) Nerman, 1929, рис. 101; RK, 1896, табл. 23 : 2.

186) Nerman, 1929, рис. 102.

187) Раскопки ИИЛ и ИИЭ в 1960 г. под руководством Я. Граудониса и Э. Тыниссона; CVVM 11771 А 1960 : 87.

188) Petersen, 1919, стр. 29.

189) CVVM 61441 А 8284 : 1.

190) Anteins, 1962, стр. 40.

191) CVVM 64869 DM I 475-c; Anteins, 1962, стр. 40-41, рис. 22а.

192) CVVM 64843 DM 907; Nerman, 1929, стр. 108, рис. 100.

193) Anteins, 1962, стр. 44-45.

194) Anteins, 1962, стр. 38.

195) CVVM 58978 А 1048.

196) CVVM 62142 А 8963 : 3.

197) CVVM 60780 А 7599 : 5.

198) CVVM 60567 А 7383.

199) Антейн, 1962, стр. 360-361.

200) В скобках указана группа по старому подразделению.

201) Ebert, 1914, стр. 134.

202) Nerman, 1929, стр. 116.

203) Ebert, 1914, стр. 136.

204) Медведев, 1959, стр. 122; Кирпичников, 1961а, стр. 180.

205) Šturms, 1936, стр. 106-116.

206) Кruse, 1842, табл. V : 2.

207) Nerman, 1929, стр. 64-65.

208) Спицын, 1893, табл. XV : 9.

209) Nerman, 1929, стр. 86.

210) Petersen, 1919, стр. 135.

211) Anteins, 1964. Автор статьи приводит полное описание и изображение всех латвийских мечей из дамасцированнои стали и с надписями.

212) По мнению А. Антейна, это количество может быть и бóльшим, так как сомнительными являются еще 6 экземпляров из Кримулдас Лиепенес, Турайды и Леясдопелес. Эти мечи, сильно поврежденные коррозией, сходны по форме с многими мечами с надписями.

213) CVVM 64843 DM I 906.

214) CVVM 64609.

215) CVVM 64713 DM I 2956.

216) Хранится в МИЛ, КРМ 1328.

217) Чернышев, 1963, стр. 212.

218) CVVM 64843 DM I 903.

219) Хранится в МИЛ, RLB 121.

220) CVVM 64713 DM I 2898.

221) Раскопки МИЛ в 1963 г. под руководством В. Уртана.

222) Petersen, 1919, стр. 150-153.

223) Хранится в МИРМ.

224) Anteins, 1960, стр. 47, рис. 145-149; Anteins, 1964, рис. 4 : 2.

225) CVVM 63230 А 7344 : 10.

226) CVVM 61975 А 8824 : 1.

227) Šturms, 1936, стр. 112.

228) Paulsen, 1956б, стр. 124; Кирпичников, 1961а, стр. 190.

229) Корзухина, 1950, стр. 82; Кирпичников, 1961а, стр 192.

230) Paulsen, 1956б, стр. 123-124.

231) Petersen, 1919, стр. 150-153.

232) Šturms, 1936, рис. 4в.

233) Nerman, 1929, стр. 81.

234) Шноре, 1961, табл. X : 18. Судя по стратиграфии, эта находка относится ко второй половине XIII в.

235) RK, 1896, табл. 24 : 2.

236) Хранящийся в ИИЭ фрагмент бронзового перекрестия меча, украшенный мотивами косого креста и кружков (EAI 4133 : 1527), найден во время раскопок 1957 г. в Лыхавере под руководством X. А. Моора.

237) Кустин, 1962, стр. 16.

238) Nerman, 1929, стр. 175, рис. 190.

239) Один из этих мечей (КДIМ 19339) найден в бывшей Полтавской губернии. Верхнее перекрестие его украшено орнаментом, типичным для куршских мечей, — косыми крестами и кружочками. Сходные мечи найдены по крайней мере еще в двух местах на территории нынешней Украины (Кирпичников, 1961а, стр. 13-14, рис. 7 : 2).

240) Paulsen, 1953, стр. 53.

241) Раскопки ИИЛ в 1957 г. под руководством Э. Бривкалне.

242) Шноре, 1961, стр. 27, рис. 34.

243) Paulsen, 1953, стр. 142.

244) Аrnе, 1913, рис. 18. стр. 381.

245) Strömberg, 1950—1951, стр. 238.

246) Hausmann, 1908, стр. 23-25.

247) Каргер, 1940, стр. 12-20.

248) Корзухина, 1950, стр. 72.

249) Корзухина, 1950, стр. 74.

250) Paulsen, 1953, стр. 95.

251) Тыниссон, Граудонис, 1961, стр. 48-49, рис. 7-8.

252) Paulsen, 1953, табл. VIII.

253) Nerman, 1929, стр. 100.

254) Paulsen, 1953, стр. 142.

255) Nerman, 1929, стр. 101.

256) Paulsen, 1953, стр. 131-132.

257) Тыниссон, Граудонис, 1961, стр. 41-45, рис. 4.

258) Paulsen, 1953, рис. 124.

259) Paulsen, 1953, стр. 107-124.

260) Paulsen, 1953, стр. 142.

261) Balodis, 1940, табл. III : 7.

262) RK, 1896, табл. 26 : 17 (найдена во время земляных работ на углу ул. Горького и Палидзибас).

263) RK, 1896 табл. 26: 18 (случайная находка).

264) Шноре, 1961 стр. 46, табл. X : 17, 19.

265) Гончаров, 1950, стр. 95, табл. XI : 7-8.

266) Каргер, 1958, стр. 379, рис. 82.

267) Кирпичников, 1963, стр. 6.

268) Antoniewicz, 1955, стр. 272, рис. 2. Э. Штурмс предполагает, что эти булавы древнепрусского происхождения (Šturms, 1938, стр. 107-108, рис. 5).

269) Paulsen, 1938, стр. 148.

270) Арциховский, 1946; Колчин, 1953, стр. 130-132; Кирпичников, 1963.

271) Reallexikon, 1926, стр. 10.

272) Мугуревич, 1962а, стр. 37-51. Предположение, что раковины каури поступали на территорию Латвии с побережья Атлантического океана или Средиземного моря, не подтвердилось (Schilder, 1952, стр. 21-22).

273) Мугуревич, 1962а, стр. 42.

274) Brotze, стр. 128.

275) Мугуревич, 1962а, стр. 45-47.

276) Reallexikon, 1926, стр. 210.

277) Schilder, 1952, стр. 44-45.

278) Спасский, 1962, стр. 60-62.

279) Равдоникас, 1957, стр. 82-83.

280) Schilder, 1952, стр. 41.

281) Гамбург, Горбунова, 1957, стр. 80-86.

282) Бернштам, 1952, стр. 84.

283) МИА, XIV, 1950, табл. XIII : 3, стр. 155.

284) Ломтатидзе, 1957, стр. 285.

285) Крупнов, 1947, стр. 101, 102.

286) Халилов, 1960, стр. 75.

287) Атаев, 1963, стр. 152, 153.

288) Голубева, 1949, стр. 111. Раковины каури вместе с янтарными бусами найдены в Житомире в комплексе X в. (экспозиция КДIМ); раковины каури найдены в Полтавской губ. (Ханенко, Ханенко, 1907, табл. XXX : 1316) и на Княжей Горе (Беляшевский, 1892, стр. 38). В небольшом количестве их находят также в могильниках Черняховской культуры в междуречье Прута и Днестра (Федоров, 1960, стр. 147).

289) Смирнов, 1952, стр. 132.

290) Крюкова, 1956, стр. 131-139.

291) Седов, 1953, стр. 198.

292) Kivikoski, 1962, стр. 257. В Финляндии имеются только четыре места находок раковин каури VII—XIII вв.

293) Арциховский, 1930, стр. 100.

294) Гуревич, 1962, стр. 124.

295) Гуревич, 1958, стр. 63. Одна раковина каури, по информации А. Г. Митрофанова, обнаружена в раскопках Полоцка и относится к середине XIII в. В раскопках города Смоленска найдена одна раковина каури, которая датируется XIII в. (экспозиция СОКМ).

296) Воронин, 1954, стр. 179, 180.

297) По материалам КДIМ и ИЭМ.

298) Судя по материалам фондов ИИЭ, на территории Эстонии раковины каури обнаружены более чем в 20 местах.

299) Jākobsons, 1929, стр. 473.

300) Вилсоне, 1960, стр. 34.

301) Karnups, 1938, стр. 110, рис. 12 : 1.

302) Fornvännen, 1909, стр. 40, рис. 1, 2.

303) Fornvännen, 1909, стр. 41, рис. 4.

304) Paulsen, 1956 a, стр. 203, рис. 100 м.

305) Колчин, 1958, стр. 103, рис. 7.

306) Колчин, 1958, стр. 106.

307) Кларк, 1953, стр. 261.

308) LKV, 1929—1930, стр. 6501-6502.

309) Арциховский, 1956, стр. 28.

310) Гуревич, 1950, стр. 182.

311) Голубева, 1960, стр. 182.

312) Гуревич, 1950, стр. 183.

313) Помимо янтарных изделий, найденных во время раскопок С. А. Таракановой и частично ею опубликованных, можно отметить находки янтаря в ходе раскопок ГЭ в 1955—1961 гг. под руководством Г. П. Гроздилова. Особенно следует отметить крестики с прямыми концами (ГЭ Пс 286 и ), продолговатую янтарную бусину (ГЭ), круглую янтарную бусину (ГЭ), цилиндрическую бусину (ГЭ) и 5 необработанных кусочков янтаря.

314) Тараканова, 1947, стр. 142.

315) Тараканова, 1949, стр. 106.

316) Endzelīns, 1951, стр. 171.

317) Ларин, 1959, стр. 165.

318) Во время раскопок ИИБ в 1960—1961 гг. под руководством А. Г. Митрофанова были найдены 4 янтарные бусины — граненые и овальные, два крестика с прямыми концами, янтарная палочка и фрагментарный перстень, а также 5 кусочков необработанного янтаря. Эти находки датируются XI—XIV вв.

319) Во время раскопок МГУ в 1957 г. под руководством Д. А. Авдусина был обнаружен кусок янтаря в виде пластинки, отшлифованной с двух сторон ().

320) Во время раскопок ИИБ в 1958—1959 гг. под руководством Э. М. Загорульского янтарь был обнаружен в культурных слоях XI—XII вв. Среди находок имеются 4 крестика XII в. с прямыми концами.

321) Каргер, 1958, стр. 473.

322) Гончаров, 1950, стр. 145.

323) Раскопки ИАУ в 1948—1953 гг. под руководством В. К. Гончарова.

324) Артамонов, 1952, стр. 59.

325) Монгайт, 1955, стр. 131.

326) Монгайт, 1955, рис. 121, стр. 156. В археологических памятниках Волжских Болгар X—XII вв. янтарь был обнаружен неоднократно, например на городище у села Балимеры (Ефимова, 1962, стр. 39-47).

327) Mikkola, 1938, стр. 34-37.

328) Находки не дают полного представления о количестве янтаря в Курземе, так как в эпоху раннего феодализма курши сжигали своих умерших вместе с сопровождающими предметами.

329) Endzelīns, 1956, стр. 259.

330) Jākobsons, 1929, стр. 484.

331) Bubnys, 1957, стр. 33.

332) Седов, 1957, стр. 112.

333) Журжалина, 1961, стр. 132.

334) По данным ИИЭ, из Экси (3357 : 286), Кодавере (3356) и Мярьямаа (3710 : 26).

335) Из Нартаучюса близ Ионишкиса (KVIM 837:21).

336) Рыбаков, 1948, стр. 124. По имеющимся у автора сведениям, из Приднепровья поступили следующие крестики этого типа: Киевская область, КДIМ;  ; ; ; Княжа Гора ГЭ 828/13; 828/7; Липлява ГЭ 741/661; 741/323; 741/319-320; 741/321; 741/322; 741/344; 741/345; 791/318. Из окрестностей Киева, по-видимому, поступили также многочисленные трехлопастноконечные крестики с выемчатой эмалью, опубликованные Б. и В. Ханенко (Ханенко, Ханенко, 1899, табл. XII : 137), Н. Леопардовым и Н. Черневым (Леопардов, Чернев, 1890, табл. VI : 12) и Н. Леопардовым (Леопардов, 1893, табл. 1 : 9). В свое время существовало мнение (Рыбаков, 1948, стр. 394), что литейная формочка крестиков этого типа была найдена на Княжей Горе, однако проверка показала, что в этой формочке (КДIМ 65760 и 30842) отливались крестики совсем другого типа.

337) Stenberger, 1958, стр. 178.

338) Serning, 1956, табл. 19 : 3.

339) Спицын, 1905, № 208; Даркевич, 1960, рис. 1 : 5.

340) Ханенко, Ханенко, 1899, стр. 17, табл. VI : 82; КДIМ; 14 975.

341) Раскопки ИИЛ в 1955 и 1957 гг. под руководством Э. Бривкалне. Размеры крестиков: длина — 33, 33, 34 мм, ширина — 22, 22, 22 мм.

342) Шноре, 1961, рис. 75 : 7. Длина крестика — 32 мм, ширина — 19 мм.

343) КДIМ в 1451 — размеры: длина 33 мм, ширина — 21 мм; КДIМ в 1451 — размеры: длина 33 мм, ширина — 21 мм; КДIМ— размеры: длина — 33 мм, ширина — 22 мм.

344) Раскопки ЛОИА в 1957 г. под руководством Ф. Д. Гуревич. Размеры: длина — 34 мм, ширина — 22 мм; датируется XII в.

345) Рыбаков, 1951, рис. 215.

346) Журжалина, 1961, стр. 132.

347) Balodis, 1936, стр. 136.

348) Balodis, 1936, стр. 136.

349) Исключение пока составляет крестик этого типа, найденный в Литве в Нарвайшяй (Шяуляйский музей, № 1433). Однако это место находилось в пределах территории земгалов или поблизости от них.

350) Ажурные крестообразные бляшки для нагрудного украшения из цепочек с орнаментом в виде витой ленты обычны для материальной культуры карелов  1100—1300 гг. (Kivikoski, 1951, стр. 35, рис. 1036, 1042; Salo, 1957, стр. 42, рис. 8-9.

351) Пейде (EAI, K 48 : 2); Виру-Яагупи (EAI 3745 : 6); в Эстонии (EAI 2513:4).

352) В Финляндии известен лишь 1 крестик этого типа (Kivikoski, 1951, рис. 1043).

353) Вилтина (EAI 3884 : 5161).

354) Седова, 1959, стр. 234.

355) Ханенко, Ханенко, 1900, табл. XVII; КДIМ.

356) Гончаров, 1950, табл. XXII : 10.

357) Каргер, 1958, табл. XLIX и др.

358) Гончаров, 1950, табл. XVII : 1.

359) Ханенко, Ханенко, 1900, табл. XVII : 184, 188.

360) Материалы по археологии восточных губерний, табл. VI : 6.

361) Serning, 1956, табл. XLIV : 12.

362) Kustin, 1962, табл. IX : 9.

363) КДIМ — размеры: длина — 4,15, ширина — 3,25; КДIМ 15446; .

364) Ханенко, Ханенко, 1900, табл. XVII : 198; XXI : 254.

365) Antoniewicz, 1955, стр. 270, рис. 24 : 2.

366) Артамонов, 1952, рис. 13.

367) Спицын, 1896, табл. III : 13, стр. 19; Рыбакоў, 1932, стр. 93.

368) Корзухина, 1954, табл. XXVI : 1.

369) Daugudis, 1961, рис. 10 : 2.

370) Stenberger, 1947, табл. 255 : 2; 256 : 1; 260 : 1; 1958, стр. 178-180.

371) Cleve, 1947, 1948, рис. 5, 6; Kivikoski, 1957, рис. 1069, 1070.

372) Журжалина, 1961, стр. 132.

373) Cleve, 1947, 1948, стр. 77.

374) Ранну — размеры: длина — 4,5, ширина — 4,0 (EAI 2670 : 12); Пилиствере — размеры: длина — 4,5, ширина — 4,0 (EAI 2670 : 12).

375) EAI 1239 II : 4.

376) CVVM 58749.

377) CVVM 63901 : С 809; 63901 : 3610; 63901 : 6760; 63901 : В 292; 63901 : 2059.

378) Kruse, 1842, табл. 19 : 9; Bähr, 1850, табл. XII : 11.

379) CVVM 62106 А 8957 : 3.

380) Раскопки ИИЛ в 1957 г. под руководством Ф. Загорского.

381) CVVM 63589.

382) ГИМ 35129.

383) Каргер, 1958, табл. XLVI и LVII. Точности ради следует отметить, что только первая из указанных литейных формочек для отливки крестиков близка типу крестиков, найденных в Латвии.

384) Седова, 1959, рис. 4 : 18.

385) Спицын, 1905, рис. 467.

386) Приднепровье (Киевская область) — КДIМ; ; 15441; .

387) Лыхавере (EAI 3517 : 1766).

388) Serning, 1956, стр. 54-55.

389) Раскопки ИИЛ в 1962—1963 гг. под руководством Э. Мугуревича. Оба локстенскнх крестика датируются XIV в. К тому же времени, по-видимому, относятся экземпляры, найденные в Саласпилс Мартыньсала (Sb. Rig., 1904, стр. 221).

390) ГИМ 78607. Отдаленное сходство с латвийскими имеет крестик, найденный в Эстонии (EAI 2471 : 5).

391) КДIМ.

392) Булычов, 1913, стр. 33; Даркевич, 1960, рис. 1 : 11.

393) Подобный крестик, только меньшего размера, был найден в Липляве (ГЭ 741/348).

394) Kruse 1842, табл. 17 : 9.

395) JM II 1820.

396) CVVM 64 672 DM I 1308.

397) Раскопки ИИЛ в 1963 г. под руководством А. Стубава.

398) Отдаленное сходство имеют с ним крестики из Отепя (EAI 4036 : III 034) и неизвестного места (EAI 2643 : 204), изготовленные в той же технике, что и импортированные из областей води ажурные подвески.

399) Два одинаковых крестика найдены при археологических раскопках МИРМ в 1962 г. под руководством М. Вилсоне в Риге (см. рис. 38 : 2). Фрагментарный крестик этого типа найден на Асотском городище (Шноре, 1961, табл. V : 10). Все упомянутые крестики датируются XIII в.

400) Ханенко, Ханенко, 1900, рис. 205, 206; КДIМ; ; 14077; ; Княжа Гора ГЭ 828/10; Липлява ГЭ 74/66Э и 665.

401) Antoniewicz, 1957, стр. 368-369; Gajewski, 1959—1960, стр. 345.

402) Энколпион из Резекнес Клокоцки имеет сходство с энколпионом с Княжей Горы (ГЭ 828/12), а также с экземпляром XII—XIII вв., изготовленным русскими ремесленниками и найденным в Херсонесе (Корзухина, 1958, табл. 11 : 26). Энколпион с Шелупинку Кишукалнса также сходен с русскими энколпионами из Херсонеса (Корзухина, 1958, табл. III : 1,4), которые датируются второй половиной XII в.

403) Рыбаков, 1948, стр. 454-456.

404) Корзухина, 1958, стр. 133.

405) Boy, 1895, стр. 123.

406) Андерсон, 1951, стр. 50.

407) Лавров, 1951, стр. 94.

408) Даркевич, 1960, стр. 58.

409) Balodis, 1936, стр. 136.

410) ГЛ, XI, 7.

411) ГЛ, XIV, 2.

412) ГЛ, XVI, 2.

413) ГЛ, XVIII, 3.

414) Balodis, 1936, стр. 136.

415) CVVM 64434.

416) Каргер, 1951, рис. 174 и 175.

417) Янин, 1960, стр. 240. рис. 1 : 3.

418) Раскопки ИИЛ в 1951—1952 гг. под руководством Э. Шноре.

419) CVVM 59589 А 3969.

420) Balodis, 1940, табл. VI : 1.

421) CVVM 64638 DM I 1283; EAI 1239 : 14.

422) Раскопки ИИЛ в 1948 г. под руководством Э. Шноре.

423) Шноре, 1961, рис. 135.

424) Седова, 1959, стр. 237, рис. 3 : 18.

425) Монгайт, 1955, табл. 138 : 12.

426) ГЭ 812/644.

427) ГЛ, XIII, 4.

428) ГЛ, X, 3-4.

429) Раздел о стеклянных бусах написан совместно с Ю. А. Щаповой, которая осуществила анализ технологии изготовления стеклянных бус и их состава, а также привела аналогии с территории за пределами Латвии.

430) Kruse, 1842. Beilage С, стр. 29; Bähr, 1850, стр. 4; Харузин, 1894, стр. 177; Balodis, 1940, стр. 48, 66 и 73; Ģinters, 1936б, стр. 48.

431) Безбородов, 1956; Щапова, 1956, 1960, 1962; Львова, 1961; Щапова, Дайга, 1961, стр. 185-189.

432) Арциховский, 1930, стр. 28-35.

433) Щапова, Дайга, 1961, стр. 112.

434) Анализ произведен в лаборатории археологической технологии Института археологии АН СССР (Ленинградское отделение) в 1961 г. Аналитик — В. И. Сидоров.

435) Щапова, 1956, стр. 166-167.

436) Щапова, 1956, стр. 169.

437) Арциховский, 1930, стр. 28-29.

438) Рыбакоў, 1932, стр. 95.

439) Щапова, Дайга, 1961, стр. 187.

440) Geilman, Jenemann, 1953.

441) Щапова, Дайга, 1961, стр. 193.

442) Щапова Ю. Л. Стеклянные бусы городища Тервете (раскопки 1955—1958 гг.). Машинопись хранится в архиве сектора археологии и этнографии ИИЛ.

443) Арциховский, 1930, стр. 33.

444) Щапова, 1956, стр. 171.

445) Щапова, 1956, стр. 214-215; Фехнер, 1959, стр. 171.

446) Фехнер, 1959, стр. 170.

447) Щапова, 1956, стр. 170.

448) EAI, 3884 : 2822.

449) Щапова, 1956, стр. 170.

450) Результаты спектрального анализа часто показывают, что отдельные золоченые бусы не содержат золотой фольги, а покрыты серебром (Безбородов, 1959, стр. 232). Без спектрального или химического анализа трудно определить, к какой группе принадлежит соответствующая бусина. Поэтому авторы руководствовались внешними приметами и наименования «золоченые» и «серебреные» стеклянные бусы употребляют условно.

451) Щапова, Дайга, 1961, стр. 193.

452) Щапова, Дайга, 1961, стр 193.

453) Фехнер, 1959, стр. 165.

454) Щапова,  1962.

455) Гуревич, 1950, стр. 173.

456) Щапова, 1956, стр. 173.

457) Щапова, Дайга, 1961, стр. 194.

458) Щапова, 1956, стр. 174-175; Фехнер, 1959, стр. 171.

459) Щапова, 1956, стр. 176.

460) Щапова, Дайга, 1961, стр. 194.

461) Kulikauskiene, Rimantiene, 1958, рис. 391.

462) Щапова, 1956, стр. 175, 176.

463) Чтобы рассмотреть все типы, часть которых представлена в Латвии лишь несколькими экземплярами, потребовалось бы перечислить большое количество групп. Так, например, 26 инкрустированных бус с Асотского городища образуют 12 групп (Щапова, Дайга, 1961, стр. 191, 192).

464) Seligman, Beck, 1938, стр. 9-10.

465) Arbman, 1937, стр. 252-254. Автор приводит близкие друг другу результаты анализов стекла VIII—IX вв., найденного в некоторых прирейнских провинциях и в Бирке. Это послужило основанием для предположения, что стекло, найденное в Бирке, было изготовлено на Рейне. В свою очередь, некоторые бусы, обнаруженные в Бирке, имеют много общего с латвийскими.

466) Янин, 1956б, стр. 179; Stenberger, 1958, стр. 222.

467) Вилсоне, 1952, стр. 124, рис. 42.

468) Раскопки ГРИМ под руководством М. Вилсоне.

469) Щапова, Дайга, 1961, рис. 3 : 1-4.

470) Раскопки ИИЛ под руководством А. Стубава.

471) Безбородов, 1956, стр. 202.

472) Щапова, 1960, стр. 93.

473) EAI 4036 : II 971.

474) Bähr, 1850, стр. 9, табл. VI : 20.

475) CVVM 63901 : 6788, раскоп I.

476) Ольчак, 1959, стр. 85.

загрузка...
Другие книги по данной тематике

С. П. Карпов.
Трапезундская империя и Западноевропейские государства в XIII-XV вв.

Марджори Роулинг.
Европа в Средние века. Быт, религия, культура

Жан Ришар.
Латино-Иерусалимское королевство

А. А. Зимин, А. Л. Хорошкевич.
Россия времени Ивана Грозного

Иван Клула.
Екатерина Медичи
e-mail: historylib@yandex.ru
X