Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

А. Ю. Тюрин.   Формирование феодально-зависимого крестьянства в Китае в III—VIII веках

Социальная дифференциация внутри цзун

Сообщение источников о «системе покровительства со стороны главы цзун» свидетельствует о том, что байсин (минь) подвергались эксплуатации со стороны «сильных» в рамках называемого им «покровительства».

К тому же отношения «покровительства» между «сильными» и байсин были составной частью «покровительства», осуществившегося главами цзун, иными словами, частью социальных отношений внутри цзун. А значит, существовавшие внутри цзун отношения эксплуатации облекались в форму «покровительства», что было обусловлено самой социальной сущностью цзун как объединений, основанных на кровнородственных связях. В этих условиях отношения между верхушкой цзун и его низами неизбежно должны были принимать форму «покровительства», оказываемого «старшими» членами цзун «младшим».

В этой связи уместно вспомнить об исследованиях цзун в Китае в XIV-XVI вв. до н. э., проведенных советским историком М. В. Крюковым. Им было установлено, что в то время цзун объединяли родственные семьи, стоявшие на разных ступенях социальной лестницы, и верхи эксплуатировали низы. Это было тесно связано с действовавшей в то время системой социальных рангов. Согласно господствовавшему в то время принципу первородства только старший сын сохранял за собой социальный ранг своего отца. Социальный статус младших сыновей был на один ранг ниже отцовского.

Поскольку всего социальных рангов было пять — от вана до шу жэнь — «простолюдина», то уже в пятом поколении представители боковых ветвей основателя цзун, а также и все их потомки превращались в «простолюдинов». Но при этом как простолюдины», так и представители высших социальных рангов оставались объединенными в рамках одного цзун [67, с. 85-91]. Иными словами, результаты исследования М.В. Крюкова показывают, что основными, характерными чертами цзун хэк социальной организации, основанной на отношениях кровного родства, были неоднородность социального состава и существование отношений господства и подчинения между верхами и низами цзун. Эти основные черты цзун сохранились, очевидно, и в Китае V в. н. э.

Дополнительным косвенным свидетельством сохранения в то время цзун как формы социальной организации может служить тот факт, что в материалах по истории Северного Вэй упоминается о существовании в начале VI в. «цзу простолюдинов — сыновей и младших братьев» (шу цзу цзы ди) [7, цз. 4, с. 136] (о цзу известно, что они являлись частью цзун и представляли собой однотипные цзун — объединения родственных семей, ведущих свое происхождение от общего предка [67, с. 84-86, 91]). По данным М. В. Крюкова, все члены цзун по традиции разделялись на две категории: «отцы и старшие братья» (фу сюн) и «дети и младшие братья» (цзы ди), и при решении многих вопросов глава цзун должен был советоваться с «отцами и старшими братьями», причем слово последних в ряде случаев было решающим [67, с. 89].

Очевидно, это было связано с группировкой семей, входящих в состав цзун, по линиям родства. Как пишет М. В. Крюков, «прямые потомки предка-основателя составляли большую линию" (да цзун), боковые отпрыски — „малую линию" (сяо цзун)» [67, с. 90]. В таком случае в пределах двух поколений главы семейств, принадлежавших к да цзун, были отцами или старшими братьями семей, принадлежавших к соответствующим сяо цзун.

Но, по-видимому, со временем деление на «отцов и старших братьев», продолжавших да цзун, и «сыновей и младших братьев», основывавших новые сяо цзун, помимо своего первоначального буквального значения приобрело еще и нарицательное, символическое: все семьи, принадлежавшие к сяо цзун, в том числе те, которые возглавлялись представителями старшего поколения, по отношению к семьям, принадлежавшим к да цзун (даже если во главе их стояли представители младшего поколения), называли себя «сыновьями и младшими братьями», и наоборот, все семьи да цзун считались «отцами и старшими братьями» в отношении всех семей сяо цзун. Иными словами, термины «отцы и старшие братья» и «сыновья и младшие братья» стали символами, отражавшими социальные отношения иерархического соподчинения между семьями да цзун и сяо цзун независимо от действительных степеней родства между теми и другими.

Очевидно, название «сыновья и младшие братья» со временем распространилось и на целые цзу, объединявшие семьи одной сяо цзун (можно предположить, что в цзу входили семьи одной сяо цзун), и так появились «цзу сыновей и младших братьев».

Как мы уже говорили, максимум в пятом поколении представители боковых ответвлений основателя цзун — сяо цзун и все их потомки оказывались «простолюдинами». Как семьи сяо цзун, они должны были называться «сыновья и младших братья», так же как и их цзу. Но поскольку эти семьи были еще и «простолюдинами», полное название их цзу было, повидимому, «цзу простолюдинов — сыновей и младших братьев». Поэтому упоминание о таких цзу в период Северного Вэй может свидетельствовать о том, что и в то время эти цзу рассматривали себя как часть цзун, куда помимо них должны были входить и цзу «отцов и старших братьев», не являющий простолюдинами.

Правда, в источниках не удалось найти данных о существовании таких цзу. Но известно, что в период Северных и Южных династий противопоставлялись «цзу знати» (ши цзу) или «наследственные цзу» (ши цзу) и «цзу простолюдинов» (шу цзу) [31, цз. 12, с. 229; 9, цз. 12, с. 16а; 163, с. 95]; при этом «цзу знати» и «наследственные цзу» считались «благородными» (гуй), а «цзу простолюдинов» — «низкими» (цзянь) [31, цз. 12, с 229].

Мы также не располагаем прямыми данными об объединении «цзу знати» и «цзу простолюдинов» в рамках одного цзун. Однако, как сообщают источники, в то время в Северном Китае нередко складывалась ситуация, когда между сыновьями одного отца от первого и последующих браков возникали споры по поводу того, кто из них должен был считаться «знатным» (ши) и «благородным» (гуй), а кто «простолюдином» (шу) и «низким» (цзянь) [34, цз. 1, с. 4]. По-видимому, эти споры были связаны с действовавшей в цзун системой наследования социальных рангов, при которой в древности, как уже говорилось, лишь старший сын наследовал социальный ранг своего отца.

К тому времени, о котором повествуют указанные источники, эта система, конечно, должна была претерпеть значительные изменения. Тем не менее ее основной принцип, как можно предположить, оставался в силе. И в данном случае согласно этому принципу сыновья одного и того же отца должны были оказаться на разных полюсах социальной системы, поскольку социальный ранг отца (принадлежавшего, очевидно, к «знатным» — ши и «благородным» — гуй) могли унаследовать только некоторые из них, а другие должны были стать «простолюдинами».

Таким образом, ситуация, с которой мы познакомились, возникала, по-видимому, в рамках определенной социальной организации, в которой действовал принцип наследования социальных рангов, лежавший, как уже известно, в основе функционирования цзун. Это дает определенные основания отождествить данную организацию с цзун. И поскольку в таком цзун объединялись «знатные» и «простолюдины», можно предположить, что существовавшие в то время «цзу знати» и «цзу простолюдинов» также входили в один цзун.
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Э. О. Берзин.
Юго-Восточная Азия в XIII - XVI веках

М. В. Воробьев.
Япония в III - VII вв.

Л.C. Васильев.
Древний Китай. Том 3. Период Чжаньго (V-III вв. до н.э.)

Леонид Васильев.
Древний Китай. Том 2. Период Чуньцю (VIII-V вв. до н.э.)

Леонид Васильев.
Проблемы генезиса китайского государства
e-mail: historylib@yandex.ru