Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Loading...
под ред. В.В. Фомина.   Варяго-Русский вопрос в историографии

Культурно-историческая обстановка, обусловившая возникновение утопий шведского готицизма и рудбекианизма

Воззрения, повлиявшие на формирование мифотворчества в шведской историографии XVI-XVII вв., выступали, как было сказано выше, под именем готицизма. Важно подчеркнуть, что это идейно-политическое течение сложилось в Германии и скандинавских странах как реакция на антиготскую пропаганду итальянских гуманистов. Поэтому становым хребтом готицизма и выступила изначально идея возвеличивания исторического прошлого народа Германии и скандинавских народов в форме прославления древних готов как предков этих народов. Как сложилось это историческое противостояние?
Стремление изображать прошлое своей страны и народа в сугубо позитивном ракурсе с целью создания здоровой историософии и искренней веры, необходимых для морального здоровья нации, уходит своими истоками к началу эпохи, которая получила название эпохи Возрождения. Общеизвестны её характеристики, сформировавшиеся в течение XVIII-XIX вв. и получившие распространение в мировой общественной мысли, в том числе благодаря и работам Ф. Энгельса и К. Маркса как «...величайший прогрессивный переворот из всех пережитых до этого времени человечеством»15. В числе характеристик эпохи Возрождения принято называть появление таких новых тенденций в развитии западноевропейского общества как усиленное развитие товарно-денежных отношений, появление ранней буржуазии и соответствующее этим социально-экономическим переменам изменение общественного сознания. Лейтмотивом Возрождения называется гуманизм, под которым понимается интеллектуальное движение, направленное на «признание самодовлеющей значимости, неувядаемого достоинства человека, всего богатства творческих проявлений индивида в качестве высшего жизненного блага»16. По покровом этих обобщающих описаний почти скрылись конкретные действия конкретных людей, которые привели в действие процесс, вызвавший вышеозначенный «переворот». В контексте данной работы важно частично восстановить реально существовавшие факты. Конкретное место и время действия известны - это Италия XIV-XV веков. Первыми гуманистами называют Ф.Петрарку (1304-1374) и Дж.Боккаччо (1313-1375) - эти великие итальянцы были первыми, кто обратился к изучению античности и стремился в наследии античных авторов найти идеалы, нужные для их современников. «С наибольшим рвением предавался я изучению древности, ибо время, в которое я жил, было мне всегда так не по душе...», - писал Петрарка17. Чем было вызвана устремлённость в древнюю историю своей страны? Поиски ответа на этот вопрос приводят к некоторым корректировкам в общем мажорном ладе, доминирующем в создании образа эпохи Возрождения. Дело в том, что первая страна Возрождения Италия в XIV-XV вв. представляла собой жалкую картину политического разлада и общественной деморализации при интенсивном экономическом и культурном развитии.

Вот что мы видим, например, в очерке о жизни Савонаролы: «...Во всей Италии было полное отсутствие общего национального духа, и даже само слово "Италия", не исчезнувшее из народного языка, в действительности не представляло никакого определённого понятия. Стремление к разрозненности не ограничивалось нескончаемыми спорами с близкими или дальними соседями... Постоянное желание захватывать в свои руки власть возбуждало отдельные партии к взаимной вражде... Одерживая верх, победители пускали в ход кровавую расправу... Резня шла открытая и тайная, убивали на улицах среди бела дня и предательски, из-за угла. ...Тщеславие побуждало отдельных правителей щегольнуть перед врагами не только внешним могуществом, но и развитием в своих областях наук и искусств, которые были доведены в Италии до процветания, неизвестного в остальной Европе... сами преемники св. Петра на папском престоле больше врагов христианства и католичества способствовали умалению значения папства... никогда так низко не падал авторитет папской власти, как в пятнадцатом веке, хотя ещё предательства и алчность папы Павла II... набросили достаточную тень на папство. Он сам мучил римских академиков, заподозренных в уважении к учениям Платона, и один из них даже умер от пытки в его руках. ...За Павлом II явился Сикст IV, и весь Рим стал указывать пальцами на кардиналов, продавших в священной коллегии свои голоса за его выбор.... Дальнейший его путь был путём невообразимого разврата, алчного добывания денег всеми средствами и бешеной траты этих денег.... Его кондотьеры заливали кровью Италию.... Дело дошло до того, что в Риме насчитывалось по двести убийств в две недели.... Ни одного дня не проходило в Риме без мелких убийств, так как за деньги убийцы оставались безнаказанными. "Бог не желает смерти грешников, - глумились папские прислужники, - а пусть они платят и живут". ... После смерти Иннокентия VIII для занятия вакантного престола нашёлся Родриго Борджа, подкупивший пятнадцать кардиналов из двадцати избирателей и удостоившийся избрания под именем Александра VI. Он превзошёл всех своих предшественников не только разгулом, предательством и убийствами, но и полным индифферентизмом в делах веры, когда эти дела не сулили ему каких-либо выгод».
Не лучше были в это время и светские власти Италии - размеры их жестокости видны из многих примеров. Один из миланских правителей Галеаццо Сфорца расправлялся с виновными, приказывая зарывать их в землю по горло и кормить их нечистотами. При деморализованных правителях трудно было остаться нравственным обществу. Итальянские правители этого не понимали, бессознательно развращали народ и сами подрывали уважение к власти, подкапывая фундамент созданного ими же здания. О флорентийцах того времени, например, говорилось: «...Погрязшие в разгуле, они предавались бессменным оргиям. Они были запятнаны всякими предательствами, всякими преступлениями. Бессилие закона и отсутствие справедливости обеспечивали им полную безнаказанность. ...Они исполняли всё медленно, лениво и беспорядочно, так как лень и низость были правилами их жизни». Эти слова можно было бы отнести к любому итальянскому городу того времени18. Сходную картину находим у известного историка и философа А.Ф.Лосева, который отмечал, что всякого рода разгул страстей, своеволия и распущенности достиг в возрожденческой Италии невероятных размеров. Священнослужители содержали мясные лавки, кабаки, игорные и публичные дома. Тогдашние писатели сравнивали монастыри то с разбойничьими вертепами, то с непотребными домами. Распущенностью и развратом прославились многие известные лица - князья, купцы, церковные деятели, в том числе, и занимавшие папский престол. Центр культурной жизни Италии - Флоренция раздиралась борьбой партий. Казни, убийства, пытки, заговоры являлись здесь нормой. А.Ф. Лосев охарактеризовал всё это как «обратную сторону титанизма», из чего следует, что обрисованное падение нравов воспринималось им как прямое следствие гуманистических идей, основу которых составляла установка на индивидуалистическое самоутверждение личности19. Именно такая трактовка и закрепилась в научной литературе20.

Как бы то ни было, низкие нравы, бесчинства толпы, коррумпированность властей открывают эпоху гуманизма в Италии. Не случайно Петрарка заметил, что ему было не по душе время, в которое он жил. Но язва низких нравов точила Италию и до времени Петрарки. Старший современник Петрарки, великий автор «Божественной комедии» Данте Алигьери (1265-1321) был также изгнан из Флоренции, как и отец Петрарки, в силу политических козней и интриг. Флоренция и при жизни Данте была раздираема непрекращающейся борьбой за власть, жаждой богатства, кровавыми казнями. Этими картинами наполнена «История Флоренции» Н. Макьявелли, законченная им в 1525 г. и представлявшая обширную панораму итальянской истории от начала Средневековья и до конца XV века. Из этой работы видно, что гражданские раздоры и внутренние несогласия в Италии особенно усилились с середины XI в., когда произошёл раскол между папской и императорской властью и как следствие его - разделение общества на враждующие партии, в результате чего, по словам Макьявелли, «Италии суждено было, избавившись от варварских вторжений, остаться раздираемой внутренними смутами»21.
Папы из личного честолюбия беспрерывно призывали в Италию чужеземцев - английских, немецких, швейцарских или французских наёмников - и затевали новые войны, сменяли правителей, осыпали богатствами и почестями своих сородичей. Раздоры возбуждались и городами, выступавшими против того или другого правящего дома, кондотьеры-наёмники заливали кровью то одну, то другую часть Италии. Иногда на папском престоле оказывалось несколько пап, а в XIV в. папский престол на несколько десятилетий вообще покинул Италию. Но все эти безобразия политического развития не выливались в экономическую разруху и оскудение жизни, поскольку приток богатств в Италию в средневековый и ренессансный периоды превышал их поглощение во время войн и других бедствий. Магистральные торговые пути шли через Византию и итальянские города, которые пользовались преимуществами от торговли с Востоком и с Причерноморьем: золото стекалось сюда со всех концов известного в то время мира. Грабительские крестовые походы были дополнительным источником притекающего «золотого руна» из других стран. Тщеславие правителей и городов придавало ускорение торговому обороту, непрекращающиеся заказы на предметы роскоши стимулировали развитие ремёсел и искусств, в силу чего общество не прозябало в нищете и убогости.

Однако, как явствует из взглядов Петрарки и Боккаччо, состояние нравов итальянского общества вызывало беспокойство его интеллектуальных представителей. Жизнь в постоянном хмельном угаре греховного праздника губительно сказывалась на нравственном здоровье народа. Общество разлагалось, захваченное алчным добыванием денег и бешеной тратой этих денег. «Никогда Содом и Гоморра не были ареною таких гнусностей, которые происходят теперь»22. При жизни Петрарки и Боккаччо древний центр Рим утратил своё первенство как религиозный центр - папы покинули Рим и обосновались в Авиньоне. Именно на этом фоне в творчестве Петрарки и Боккаччо, их младших современников Колюччо Салютати (1331-1406) и Леонардо Бруни (1370-1441) получило развитие то направление итальянской общественной мысли, которое в дальнейшем стало называться гуманистическим от латинского обозначения программы гуманитарных наук studia humanitatis. Таким образом, беспокойство за судьбы своего народа и страны, прежде всего осознанное представителями образованных кругов итальянского общества, оказывается тем субъективным фактором, который породил течение гуманизма. Итальянскому обществу не хватало объединяющей идеи, которая могла бы дать людям понимание общей цели, сплотить их вокруг высоких идеалов и сделать из них нацию, способную защитить себя, если придёт такое время, а не погибнуть как скот вокруг опустевшей кормушки. Выбор таких объединяющих идей был невелик. Идея «светлого будущего» в образах райского блаженства была прерогативой церкви. Поэтому незанятой оставалась только идея «светлого прошлого», и два великих итальянца Петрарка и Боккаччо начинают возрождать перед взорами своих соотечественников величественные картины античности, а иначе говоря, картины истории предков итальянцев. Данная мысль не вполне совпадает с привычной нам социально-классовой трактовкой возникновения гуманизма как феномена, развившегося на фоне «ломки феодальных и возникновения раннекапиталистических отношений, усиления авторитета буржуазных прослоек общества...»23.

С объективной точки зрения такой подход оправдан, поскольку выявляет, какая социальная группа, в конечном итоге, получала выигрыш от развития гуманистических идейных течений. Но он закрывает от нас те конкретные, субъективные импульсы, которые вызвали конкретные действия конкретных личностей, что и послужило толчком к появлению течения гуманизма с идеями возрождения славного исторического прошлого народа. А данный ракурс имеет непосредственное отношение к теме главы, поскольку показывает, что у истоков традиции возвеличивать историческое прошлое своего народа всегда присутствовали политико-прагматические цели, и данная связь наложила свой отпечаток на всё последующее развитие западноевропейской историографии вплоть до нашего времени. Рассматривая феномен гуманизма с этой стороны, мы видим, что повышенный интерес к античной культуре у итальянских гуманистов был ничем иным, как интересом к историческому прошлому своего народа. И именно его стремился возродить Петрарка в таких сочинениях как «О славных мужах» (жизнеописание великих политических деятелей от Ромула до Цезаря, а также их исторических соперников). Или Боккаччо в его монументальном трактате по древнеримской мифологии «Генеалогия богов». Смысл? Логичным может быть только одно объяснение: использовать позитивное изображение исторического прошлого как светоч для объединения соотечественников в обстановке деморализации общества. Это много позднее античность станет рассматриваться как общеевропейское достояние, а для Петрарки и Боккаччо древнеримская античность была историческим прошлым итальянцев. Исходя из вышеописанной реальной картины жизни общества в итальянских городах, можно понять и «антропоморфизм» гуманизма: для спасения разлагающегося общества необходимо было встряхнуть человека, показать, что он - существо с великим внутренним потенциалом и безграничными возможностями к совершенствованию, что его предназначение - служение высшим целям и общему благу.

Только представив себе конкретную обстановку всеобщей неукротимой страсти к стяжательству и поголовную куплю-продажу всех и всяческих должностей в итальянских городах, можно понять призыв гуманистов к тому, что человек должен добиваться славы и богатства благодаря личным заслугам и доблести, т. е. не через непотизм или взятки. В провозглашении человека центром мироздания также явно видится попытка спасти человека в человеке в условиях всеобщей развращённости и жестокости. Направленность идей итальянского гуманизма на подрыв господствовавшего теоцентристского мировоззрения становится тоже более понятной, исходя из жизненной конкретики итальянских городов XIV-XV веков. Всё у людей было: и экономический достаток, и пресловутая свобода, когда разнузданная толпа, состоящая из различных социальных слоёв, как «толстых», так и «тощих», могла устроить любое бесчинство в городах и тем самым влиять на смену властей. Процветала торговля, ремёсла, художники и поэты наполняли города великими произведениями. Худо-бедно, но продолжал реально существовать и древний центр Рим - средоточие духовной жизни всего католичества.

И тем не менее общество в итальянских городах разлагалось, одержимое безумной алчностью и беспутством. Одним из факторов такого деструктивного развития виделась гегемония римско-католической церкви, существовавшая не только в духовной жизни, но и в политике стран Западной Европы, сложившаяся в результате приоритета римско-католической церкви над государством и как следствия - безраздельной монополии религиозных догматов в мировоззренческой системе. Но монополия чего бы то ни было никогда не способствует здоровому поступательному развитию любой системы, поскольку механизм саморазвития должен быть дуален. В духовной жизни общества религиозному учению должна обязательно противостоять стройная светская идейная система. Вот эту-то светскую систему, как видно, и пытались отыскать Петрарка и Боккаччо, а потом их последователи, предложив новый тип гуманитарного образования studia humanitatis. Ядром новой образованности была сделана история собственной страны, её великое прошлое, на прославлении славных картин которого следовало начать воспитывать общество. При этом важно отметить и ещё один факт.
Безусловно, генераторами новых идей в Италии выступили представители творческих интеллектуальных кругов, но утверждение и распространение их в итальянском обществе (а позднее, и в других западноевропейских странах) происходило при активном участии и содействии итальянской политической верхушки, как светской, так и церковной. В этом смысле, сложившийся в науке классический образ ренессансного гуманиста, как «свободного художника», на досуге предающегося вольному обмену мыслей на высокие темы с подобными себе любителями уютной беседы и знатоками древностей, избегающих тянуть лямку службы24, расходится с биографией многих реальных личностей, послуживших формированию и распространению идей ренессансного гуманизма. Решающую роль в проведении идей гуманизма в жизнь сыграли именно политические деятели. Одним из первых, кто облёк эти идеи в форму политических сочинений, был Колюччо Салютати, флорентийский политик, поклонник Петрарки и друг Боккаччо. В 1375-1405 гг. он был канцлером Флорентийской республики, т. е. главой её государственного органа управления и держал в своих руках нити внутренней и внешней политики. Естественно, он располагал реальными возможностями создавать условия для организованного внедрения в обществе воззрений, которые должны были оказать благотворное влияние на сограждан. Его собственный дом стал своеобразной школой для молодёжи, из числа которых вышли многие крупные политические деятели. В его трактатах и письмах красной нитью как раз и проходила мысль о том, что человек должен служить на благо своего общества и государства и что только это и возвышает человека25. Таким образом, Салютати чутьём политика прозрел в поэтико-философских произведениях Петрарки и Боккаччо социально-оздоровительное содержание, которое следовало использовать в гражданственно-воспитательных целях для приостановки деморализации флорентийского общества.

Эту же линию проводил флорентийский политический деятель следующего поколения Леонардо Бруни Аретино (1370-1441), один из тех, кто был выпестован в кружке молодёжи, собиравшемся в доме Салютати. Леонардо Бруни начал свою карьеру как секретарь папской курии, а в зрелые годы занял пост канцлера Флорентийской республики. И у него мы видим прагматическое преломление идеи возрождения античного наследия для воспитания гражданственности у соотечественников. Именно с его именем связано оформление новой системы гуманистического знания studia humanitatis - он впервые и использовал этот латинский термин, от которого пошло обозначение всего интеллектуального движения эпохи Возрождения как гуманизм26. Но он не был бы политиком, если бы ограничился только реформой системы образования. Для Бруни цель новой системы заключалась в том, чтобы поставить её на службу воспитания граждан и подготовки их к политической жизни27. Освоение античной философии молодыми итальянцами, согласно Бруни, должно было сочетаться с изучением творчества великих итальянцев Данте, Петрарки, Боккаччо, Салютати - только такое комплексное образование могло, по его мнению, подготовить подрастающие поколения для служения обществу28. Мысль, заслуживающая самого пристального внимания. Религиозное воспитание создавало чувство причастности к общеконфессиональному, т. е. интернациональному. Однако для правильного развития обществу необходимо И чувство национального. Вот эту непрерывность традиции национального и представил Бруни своим соотечественникам: у итальянцев было великое прошлое - античность, но значит есть и великое настоящее, ради чего стоит жить и творить. На мой взгляд, в работах ренессансоведов не была до сих пор вычленена эта целенаправленная работа итальянских политиков по выработке национальной светской идеологии, с помощью которой, вкупе с идеологией сакральной - христианством - они стремились создать здоровую духовную культуру для жизнедеятельности своего общества. Но именно данная часть гуманизма и оказалась самой жизнеспособной.

Общеизвестно, что большинство великих идей эпохи Возрождения о свободе, об уважении к человеческой личности и пр. потерпели фактическое крушение в XVI-XVII вв.: были погублены в процессах инквизиционных трибуналов, возрождённых с конца XV в., вымерли в ужасах и страданиях Великой крестьянской войны в Германии (1524-1526), потонули в крови религиозных войн во Франции, венцом которых стала Варфоломеевская ночь (1572), развеяны в сражениях Тридцатилетней войны (1618-1648), раздавлены в Англии деспотией Генриха VIII (1491-1547), при власти которого, по выражению Томаса Мора, «овцы съели людей», а виселицы по дорогам стали непременным условием английского ландшафта, и далее обесценены Английской гражданской войной XVII в., когда идея народоправства обернулась диктатурой Кромвеля и т. д. Однако уже при жизни первых гуманистов было очевидно расхождение их возвышенных идеалов и реальной жизни западноевропейских обществ, т. е. идеи свободы оставались чаще всего только блёстками в сплаве красноречия, если использовать характеристику известного ренессансоведа П.О.Кристеллера об этой эпохе как «сплаве красноречия и идей свободы»29. В «Истории флорентийского народа» Бруни трезво оценивал ситуацию в столь прославляемой им Флоренции: «Повертье мне, мы подавлены уже давно и сносим в действительности постыдное рабство при сохранении пустого имени прекрасной свободы»30.

Такова была ситуация в процветающих итальянских городах, пока в них не иссякли богатства с наступлением экономического упадка XVI века. У некоторых же соседей итальянцев жизнь в это время не позволяла даже и в угоду красноречию обращаться к рассуждениям о ценности человеческой личности и благости свободы. Достаточно вспомнить проходившую синхронно итальянскому Возрождению Столетнюю войну во Франции (1337-1453), когда несколько поколений жителей Франции жили в гноище и мерзости военных ужасов, что в истории запечатлелось следующими картинами: «...доныне по берегам реки Соны, на Луаре находят обширные подземелья, землянки; здесь значительную часть года проводили поселяне, скрываясь от грабителей. В селения ходили то французские, то английские воины, грабившие одинаково. ...Более страшного зрелища нельзя было и представить. Не говорим об увеличившейся грубости и жестокости нравов и суевериях. В Париже в начале XV столетия ночью нельзя было ходить по улицам от волков»31. А одновременно в лазурном краю Авиньона жизнь в папском окружении периода «авиньонского пленения» (1309-1377) проходила в блистательной роскоши, со вкусом и изящно.

Однако в североевропейских странах реакция на идеи итальянского Возрождения начала проявляться на рубеже XV-XVI вв., вкупе с протестом против католической церкви, вылившемся в идейно-политическое движение Реформации XVI века. Главной мыслью первых немецких реформаторов, которых традиционно называют также и гуманистами, был призыв к борьбе против чужеземного ига, под которым понималась власть римско-католической церкви. Так, Ульрих фон Гуттен (1483-1523), один из первых гуманистов Германии, писал: «Решительно покончим с папской тиранией.... Я готов смириться со смертью, но не с жалким рабством»32. Итак, те же призывы к свободе, как и у итальянских гуманистов, но острие их было нацелено против Рима, а не устремлено к возрождению величия Вечного города, за что ратовали итальянские гуманисты. Получается так, что гуманизм распространялся в Западной Европе не как единое течение, а как ряд противоборствующих течений. Почему? Ответ на этот вопрос тонет в обширной литературе, посвящённой Реформации, поскольку пропуская всю проблематику через призму социально-политической борьбы, мы оставили за пределами внимания так называемый человеческий фактор. А он всегда играл большую роль.

Но может всё-таки, в немецких городах было меньше свобод и денег, чем в итальянских городах, отсюда и призывы немецких гуманистов свергнуть папскую тиранию? Вовсе нет. Немецкие города были издавна объединены в союзы: Ганза, союз Рейнских городов, союз швабских городов, которые успешно защищали свои права, вольности и возможность вести прибыльную торговлю. Даже «чистотой» нравов жизнь в немецких городах была схожа с итальянской жизнью. «Каждый из значительных городов Германии, - писал Т.Н. Грановский об этом периоде, - имел свои страшные революции, в которых гибли лучшие граждане. Можно привести тому много примеров; уже в летописи города Роттенбурга видно, что с 1300 по 1450 г. этот город каждый год вел, по крайней мере, одну войну, иногда три, потом это не изменялось до конца 15 столетия; иногда бывало даже хуже, как в 1500 г.: город Нюрнберг окружен был со всех сторон хищными рыцарями, грабившими купцов городских; горожане его прославились счастливыми экспедициями против рыцарей: без суда вешали они на своих городских башнях всех попавшихся им в плен рыцарей. К началу 16 столетия относится один любопытный памятник: записки рыцаря Гетца von Berlichingen. Он описывает сам свои подвиги, большей частью заключающиеся в разбоях на большой дороге, ограблении купцов, нападении врасплох на города.... "Раз утром, - говорит он, - выехал я один в поле и подождал обоз; передо мной пробежала стая голодных волков; бог помочь, добрые товарищи, - сказал я им. - Вы отправляетесь за тем же, как и я; и это показалось мне счастливым предзнаменованием"...»33.

Откуда же у немецких гуманистов такая ядовитая злоба именно против Рима, что подогревало их призывы освободиться от «папской тирании»? Чтобы понять это, следует обратиться к феномену, который был упомянут в начале, а именно, к так называемой антиготской пропаганде. Дело в том, что в деятельности итальянских гуманистов, параллельно с возвеличиванием своего славного прошлого набрало силу очернение исторического прошлого североевропейских народов в форме поругания готского начала, как разрушителя великой античной культуры Рима. О готском периоде как «тёмных веках» писали уже и Петрарка, и его окружение. Эта мысль получила последовательное развитие в трудах итальянских политиков, занимавшихся историей. Грань между античностью, т. е. падением Римской империи и следующим за ним периодом как чужеродным античности, была впервые обозначена Леонардо Бруни в его труде «История флорентийского народа»34. Наименование этому периоду как средние века (medium aevum), т. е. нечто, не заслуживавшее даже имени, дал современник Бруни, секретарь папской канцелярии Флавио Бьондо (1392-1463), создавший несколько трудов по римской истории и археологии, в которых неуклонно проводилась мысль о том, что причиной крушения Римской империи было готское завоевание как нашествие германских варваров и что следующее за этим тысячелетие - это период упадка, а обновление начинается с современной Бьондо эпохи.

Данный исторический подход утвердился и присутствовал как общепринятый и классический у политического деятеля и историка следующего поколения, знаменитого Никколо Макьявелли (1469-1527). Его «История Флоренции» уже привычно начиналась с разрушения Римской империи вестготами и другими народами, «жившими севернее Рейна и Дуная», и тысячелетие, последовавшее за этими трагическими событиями, характеризуется им как время бедствий35. С начала XVI в. в Италии стала особо активно пропагандироваться ненависть к иноземному, в первую очередь, ко всему немецкому. Развитие этой тенденции как раз и происходило под влиянием историографической традиции, подчеркивавшей роль готов в разрушении Римской империи. «Готское» стало синонимом «варварского»36. Исследователь проблемы «готики» в историографии Иозеф Хаслаг отмечал, что итальянский гуманизм прочно связывал имя готов с крушением Римской империи и с уничтожением культуры и науки. Готы представлялись как передовой отряд варваров, который был не только разрушителем культуры, но и началом, враждебным всяческой культуре. О них писали, что они положили начало тёмному, варварскому периоду в истории Европы. Готы увязывались в единый исторический контекст с понятием «средние века», также созданным Ренессансом37. В качестве горячих проводников этой идеи Хаслаг называет, помимо Н. Макьявелли, итальянского политика и историка Донато Джанотти. В его труде «Libro de la republica de Vinitiani» (1540) красной нитью проводилась мысль о готах как разрушителях Рима и о готском периоде как нашествии варваров38.
Филология кватроченто рассматривала готов не только как разрушителей римской культуры вообще, но на них возлагалась ответственность за падение уровня латинского языка в Средневековье и за плохую сохранность древних рукописей монахами. Хаслаг называет крупного итальянского гуманиста Лоренцо Валла (1407-1457), который в своём прославленном сочинении «О красотах латинского языка» («Elegantrum Libri Sex») писал, что борьба за чистоту латинского языка - это преодоление его дегенерации, обусловленной готским влиянием39. Антиготский настрой итальянского гуманизма не миновал и готской традиции в архитектуре. Согласно шведскому историку Свеннунгу, представители итальянского ренессанса с глубоким презрением отзывались о позднесредневековой архитектуре Италии, связывая её с готами, и всячески восхваляли и любовались античными, «классическими» архитектурными формами. Так, например, флорентийский архитектор Филиппо Брунеллески (1377-1446) пропагандировал возврат к жизни доброй старой архитектуры, которая была разрушена готами, ломбардами и гуннами и подменена их варварской40. Итальянский гуманист, живописец и историк искусства, считающийся основоположником современного искусствоведения, Джоржио Вазари (1511-1574) в своём знаменитом труде «Жизнеописания наиболее знаменитых живописцев, ваятелей и зодчих» (1550) также отзывался с глубоким презрением о готической архитектуре, невзирая на то, что к его времени в традициях этой архитектуры были созданы такие шедевры, как Кёльнский собор (1248-1437)41. Эти «антиготские» идеи, как сказано выше, достигли кульминации своего развития к XVI в. и пронизывали всё творчество итальянских гуманистов от исторических до литературно-поэтических сочинений.

Антиготская направленность деятельности итальянских гуманистов, в рамках которой в течение более чем ста лет подвергалась осмеянию история и культура немецкоязычного населения Священной Римской империи, послужила эмоциональным стимулом для развития в общественно-политической жизни Германии движения Реформации, а в духовной жизни североевропейских стран вызвала к жизни ответное движение протеста, получившее название готицизма - особого идейно-политического направления, сторонники которого стремились возродить и показать великое историческое прошлое древнего народа готов, прямыми предками которого считали себя пароды Германии и скандинавских стран. Возникнув в нездоровой обстановке несправедливых обвинений и предъявления абсурдных исторических «счетов», готицизм изначально был обречен стать рассадником исторических мифов и утопических взглядов.



15Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 20. С. 346.
16Политические и правовые учения эпохи Возрождения и Реформации // История политических и правовых учений. Средние века и Возрождение. - М., 1986. С. 254-276.
17Петрарка Ф. Автобиографическая проза // Избранное. - М., 1974. С. 13.
18Шеллер А.К. (Михайлов А.). Савонарола. Его жизнь и общественная деятельность. СПб., 1893 // Будда, Конфуций, Савонарола, Торквемада, Лойола. - СПб., 1998. С. 152-155.
19Лосев А.Ф. Эстетика Возрождения. - М., 1978. С. 120-138.
20Баткин Л.М. Итальянское Возрождение: Проблемы и люди. - М., 1995; его же. Европейский человек наедине с собой. Очерки о культурно-исторических
основаниях и пределах личного самосознания. Августин. Абеляр. Элоиза. Петрарка. Лоренцо Великолепный. Макьявелли. - М., 2000; Брагина Л.М. Итальянский гуманизм эпохи Возрождения. Идеалы и практика культуры. - М., 2002; Ревякина Н.В. Гуманистическое воспитание в Италии XIV-XV вв. Иваново, 1993; её же. Человек в гуманизме итальянского Возрождения. Иваново, 2000.
21Макьявелли Н. История Флоренции / Пер. с ит. Н.Я.Рыковой. 2-е изд. - М., 1987. С. 27.
22Шеллер А.К. (Михайлов А.). Указ. соч. С. 151.
23Политические и правовые учения эпохи Возрождения и Реформации. С. 254-262.
24См. об этом, напр.: Баткин Л.М. Итальянское Возрождение: Проблемы и люди. - М., 1995. С. 61-72.
25Политические и правовые учения эпохи Возрождения и Реформации. С. 265.
26Соколов В.В. Европейская философия XV-XVII вв. - М., 1984. С. 15.
27Ракитская Н.Ф. Леонардо Бруни Аретино // «Правоведение», 1980, № 5. С. 98-105.
28Сочинения итальянских гуманистов эпохи Возрождения (XV в.) / Под ред. Л.М. Брагиной. - М., 1985. С. 311-313.
29Kristeller P.O. Renaissance thought. The classic, sholastic and humanist strains // Cultural aspects of Italian Renaissance. Assays in honor Paul Oskar Kristeller. - Manchester, 1961. P.19.
30Цит. по: Ракитская Н.Ф. Указ. соч. С. 104.
31Грановский Т.Н. Лекции по истории средневековья. - М., 1987. С. 13.
32Цит. по: Политические и правовые учения эпохи Возрождения и Реформации. С. 268-269.
33Грановский Т.Н. Указ. соч. С. 43. Приведённый Грановским источник опубликован под названием: Lebensbeschreibung des Ritter Götz von Berlichingen. - Leipzig, 1881. S. 9-10, 58-59, 110.
34Соколов В.В. Указ. соч. С. 15.
35Макьявелли Н. Указ. соч. С. 12-13.
36Latvakangas A. Op. cit. S. 95; Svennung J. Zur Geschichte des goticismus. - Stockholm, 1967. S. 56.
37Haslag J. «Gotic» im 17. und 18. Jarhundert. - Köln, 1963. S. 1, 37.
38Ibid. S. 23, 37
39Ibid. S. 38.
40Svennung J. Op. cit. S. 56.
41Frankl P. Gothic Architecture, revised by RCrossley. Yale University Press, 2000. P. 265; Хрипкова E.A. Общие вопросы изучения готического стиля. Появление понятия «готика», эволюция отношения к готическому искусству, начало его изучения и направления современных исследований // Публикация в Интернете на сайте «Слово. Православный образовательный портал». С. 1; Svennung J. Op. cit. S. 57.
Loading...
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Б. А. Тимощук (отв. ред.).
Древности славян и Руси

Мария Гимбутас.
Славяне. Сыны Перуна

Валентин Седов.
Древнерусская народность. Историко-археологическое исследование

Алексей Гудзь-Марков.
Индоевропейцы Евразии и славяне

Игорь Коломийцев.
Славяне: выход из тени
e-mail: historylib@yandex.ru
X