Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Loading...
под ред. В.В. Фомина.   Варяго-Русский вопрос в историографии

Исторический яд готицизма

В исторической науке совокупность постулатов, приверженцы которых убеждены в шведской этимологии имени Русь и в скандинавском происхождении летописных варягов, а также отрицают княжеское происхождение летописного Рюрика с братьями и уверяют, что основатель династии Рюриковичей - безродный наёмник, непонятно как ставший русским князем, известна под именем норманизма. В ряде статей мне удалось показать, что одним из источников норманизма являются античные мифы о гипербореях в интерпретации шведских литераторов XVII в., стремившихся доказать, что Гиперборея находилась на территории современной Швеции, а под именем гипербореев выступали прямые предки шведов1. Это подсоединение «гипербореады» к шведской истории открыло шведским историкам безбрежный простор для любых фантазий на исторические темы и породило манию притязать на основоположничество в создании фундамента европейской культуры. Явление шведской «гипербореады» демонстрирует известную способность человеческого сознания уходить из мира реального в мир фантазийный, что и ведёт в науке к появлению утопий. Томас Мор (1478-1535) назвал Утопией страну своей мечты, никогда не существовавшую в действительности. Утопии исторические - это картины вымышленного исторического прошлого. К Аристотелю восходит определение различия между историей и литературой как между тем, что было и тем, что могло бы быть. Утопии исторические составляют совершенно особый жанр: они рисуют то, чего не только не было, но и быть не могло в реальной жизни в силу объективных обстоятельств. Их появлению и закреплению в мире науке способствует то, что некоторые «книжные» фантазии в определённых ситуациях оформляются в своеобразный символ веры, сторонники которого начинают отстаивать его с упорством неофитов. Если новое «учение» получает поддержку политики, то псевдонаучным теориям обеспечивается долгая жизнь.

В XV-XVI вв. многие представители западноевропейских стран были вовлечены в процесс воссоздания славных картин исторического прошлого своих стран, при этом рука об руку с изучением источников шло свободное фантазирование и порождение мифов сознания, подменявших концепции, основанные на доступных фактах. Фантазиями был изначально пронизан распространившийся в XVI в. так называемый готицизм - течение в западноевропейской исторической мысли, стремившееся реконструировать историю древнего народа готов, на родство с которыми претендовали многие западноевропейские народы, в том числе народы стран Скандинавского полуострова. Мифотворчество этого периода растеклось ядовитыми струйками по исторической мысли последующих веков, и многое из наследия готицизма постепенно стало восприниматься за давностью времён, за утерянностью истоков как давно доказанные исторические истины. Подробнее эта мысль будет раскрыта ниже, а здесь, в качестве заставки к главе, проиллюстрирую её небольшим примером. Самым крупным представителем шведского готицизма был Иоанн Магнус (1488-1544), который доказывал, что прародиной готов была Швеция, и который, в подражание Иордану, написал, что готы, как рои пчёл, распространились по Европе именно с юга Швеции2.

Утверждение это вызвало насмешки у некоторых его современников, поскольку и в XVI в. Швеция была малонаселённой страной в силу природных условий, а уж в древности - и тем более. Но с течением времени как сам готицизм, так и имя его крупного представителя Иоанна Магнуса заняли прочное место в западноевропейской общественной мысли (в значительной степени, благодаря изначальной заинтересованности в нём представителей политических кругов части европейских стран). К XVIII в. готицизм овладел умами французского Просвещения, и вот уже «рои готов» от Магнуса переходят к Вольтеру в его «Истории Карла XII» (1731), трансформируясь в «полчища»: «Считается, что именно из Швеции, часть которой, по-прежнему, зовётся Гёталандией, вышли полчища готов и заполонили Европу...»3. Если кто-то думает, что ко времени Вольтера учёным удалось собрать какие-то дополнительные сведения о численности шведского народонаселения, что давало бы основание писать о полчищах из Швеции, то это - заблуждение. Как видно из цитаты, Вольтер просто опирается на общеизвестное «авторитетное» мнение: «Считается, что...», поскольку двухсотлетнее существование готицизма в идейной жизни Западной Европы сделало признанным источником сами по себе произведения его представителей. На фразу Вольтера можно было бы не обратить внимания, если бы образ «полчищ готов», начиная с XVIII в., под разными личинами не разбрёлся по российской истории. Так, у Г.Ф. Миллера мы видим «скандинавов... народ, который производя начало своё от готфов... желая всегда распространяться нападал отовсюду на соседей...»4. У О.И.Сенковского - это уже более грандиозная картина: «...вся нравственная, политическая и гражданская Скандинавия, со всеми своими учреждениями, правами и преданиями поселилась на нашей земле»5. Тот же размах и величие - у М.П. Погодина: «удалые норманны... раскинули планы будущего государства... куда хватала размашистая рука...»6. В произведениях А.А.Шахматова слились воедино и колонизационные потоки норманнов, и «полчища скандинавов»7.

У современных норманистов неувядаемый образ «полчищ» представлен большим многообразием видов: «военные отряды скандинавов» или «дружинная среда», «викингские отряды» или даже просто «фон скандинавского присутствия» у Е.А. Мельниковой; «дружины скандинавов» у В.Я. Петрухина; «норманнские дружинники» или «движение викингов» на север Восточно-
Европейской равнины у А. А. Горского; «экспансия викингов» и «норманнские каганаты-княжества», усеявшие всю Восточную Европу, у Р.Г.Скрынникова8. У Л.С.Клейна имеются и «воинские и торговые путешествия викингов в Киевскую Русь», и «экспансия на восток», и «миграция норманнов в Восточную Европу», а также - «популяция норманнов, распространившаяся по восточнославянским землям»9. Правда, Клейн, идя вразрез с собственными характеристиками массового присутствия норманнов/викингов на Руси, оговаривается иногда, что «популяция норманнов... была сравнительно небольшой, но влиятельной, захватившей власть»10. Но надо сказать, что эта оговорка имеет почтенный возраст - она зародилась в XVIII в., в попытках соединить несоединимое: приспособить фантазию о «роях» и «полчищах» из Швеции к реалиям скандинавских стран. Так, мы видим, что уже Шлёцера одолевали иногда раздумья относительно несообразностей в создаваемых им картинах древнерусской истории: «Галлия прозвалась Франциею от своих победителей германских франков; однако же побеждённые удержали свой язык, который смешался только с языком победителей. Таким же точно образом новгородские славене получили новое название от своих победителей (руссов, т. е. шведских норманов). Надобно полагать однако же, что последних было очень немного по сразмерности; ибо из смешения обоих очень различных между собою языков не произошло никакого нового наречия»11.

Этот поворот мысли также кругами разошёлся по работам российских историков. У Н. Полевого (1829) читаем: «Вероятно, что дружина Рюрика и его братьев состояла их немногих... но эти немногие, закалённые в бурях и битвах, были ужасны»12. Малочисленность «скандинавского племени» на Руси подчёркивал и С.М. Соловьёв: «...варяги не составляют господствующего народонаселения относительно славян, не являются как завоеватели последних... Варяги, составлявшие первоначально дружину князя...»13. Примеров по этому поводу можно было бы привести очень много, но в данной преамбуле подобная задача не ставится, тем более, что изображение не то полчищ, не то колонистов со Скандинавского полуострова, которые не то путём завоевания, не то мирно и тихой сапой распространились на Руси и, всё взяв в свои руки, растворились в славянах, так давно кочует из одной норманистской работы в другую, что легко воспроизводится в памяти и без подробных упоминаний. Краткий перечень примеров был приведён только для того, чтобы показать, что исходные положения норманистских построений проистекают из сугубо литературных источников, не имея никакой связи с реальной историей стран Скандинавского полуострова, конкретно - со Швецией. Следовательно, они относятся к созданному фантазией подобию живой истории, т. е. к утопиям. Развитию положения о генетической связи современного норманизма с различными утопическими концепциями западноевропейской историософии XVI-XVIII вв. и будет посвящена данная работа.

Вопрос о ненаучной гносеологии норманизма, порождённой политикой, уже неоднократно ставился в российской историографии. В частности, связь истоков современного норманизма с политической историей Швеции XVII в. полно раскрыта в работах А.Г. Кузьмина, А.Н. Сахарова, В.В. Фомина. В.В. Фомину принадлежит заслуга разработки в современной исторической науке вопроса о роли шведского дипломата и историка-любителя П. Петрея (1570-1622) как родоначальника норманской теории14. Однако представляется, что требует дальнейшего развития подход к норманизму как подобию истории, рождённому под влиянием целого ряда мифотворческих течений и утопических концепций, которые развивались в западноевропейской общественной мысли на протяжении длительного периода. Особенно влиятельными среди таких течений были готицизм и рудбекианизм. К эпохе Просвещения относится теория Общественного договора, также оказавшая существенное влияние на формирование норманистских концепций. Эти три исторических реликта и будут рассмотрены ниже.



1Грот Л.П. Начальный период российской истории и западноевропейские утопии // Прошлое Новгорода и Новгородской земли: Материалы научных конференций 2006-2007 годов. Великий Новгород, 2007. С. 12-22; её же. Гносеологические корни норманизма // ВИ, 2008, № 8. С. 111-117; её же. Утопические истоки норманизма: мифы о гипербореях и рудбекианизм // Изгнание норманнов из русской истории. Вып. 1. М., 2010. С. 321-338.
2Latvakangas A. Riksgrundarna. Varjag- problemet i Sverige från runinskrifter till enhetlig historisk tolkning. - Turku, 1995. S. 100.
3Voltaire F.M. Karl XII. - Stockholm, 1993. S. 12.
4Миллер Г.Ф. О происхождении имени народа российского // Фомин В.В. Ломоносов: Гений русской истории. - М., 2006. С. 378.
5Фомин В.В. Варяги и варяжская русь: К итогам дискуссии по варяжскому вопросу. - М., 2005. С. 121.
6Погодин М.П. Норманский период русской истории. - М., 1859. С. 70, 76, 105, 107.
7Шахматов А.А. Сказание о призвании варягов. - СПб., 1904. С. 3-7, 53-65; его же. Разыскания о древнейших летописных сводах. - СПб., 1908. С. 324-328, 338-340; его же. Древнейшие судьбы русского племени. - Пг., 1919. С. 50-51, 58-67.
8Горский А.Л. От славянского расселения до Московского царства. - М., 2004. С. 37-53; Мельникова Е.А. Укрощение неукротимых: договоры с норманнами как способ их интегрирования в инокультурных обществах // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. 2008, № 2. С. 24; её же. Рюрик и возникновение восточнославянской государственности в представлениях древнерусских летописцев XI - начала XII в. // ДГВЕ. 2005 год. - М., 2008. С. 60-61; Петрухин В.Я. Призвание варягов: историко-археологический контекст // Там же. С. 36; Скрынников Р.Г. Русь IX-XVII века. - СПб., 1999. С. 20-23.
9Клейн Л.C. Спор о варягах. - СПб., 2009. С. 223-224.
10Там же. С. 227.
11Шлёцер А. Л. Нестор. Ч. I. - СПб., 1809. С. 343, прим. *. Здесь и далее курсив авторов.
12Полевой Н.А. История русского народа.
Т. I. - М., 1997. С. 91.
13Соловьёв С.М. История России с древнейших времён. Кн. 1. Т. 1-2. - М., 1959. С. 272-273.
14Кузьмин А.Г. История России с древнейших времён до 1618 г. Кн. I. - М., 2003. С. 71-72; Сахаров А.Н. Рюрик, варяги и судьбы российской государственности // Сб. РИО. Т. 8 (156). Антинорманизм. - М., 2003. С. 11-13; Сахаров А.Н., Фомин В.В. Слово к читателю // Изгнание норманнов их русской истории. С. 6-7; Фомин В.В. Норманизм и его истоки // Дискуссионные проблемы отечественной истории. - Арзамас, 1994. С. 18-30; его же. Кто же был первым норманистом: русский летописец, немец Байер или швед Петрей? // Мир истории. М., 2002. № 4/5. С. 59-62; его же. «За море», «за рубеж», «заграница» русских источников // Сб. РИО. Т. 8. С. 146-147; его же. Варяги и варяжская русь. С. 8-57; его же. Начальная история Руси. - М., 2008. С. 9-16; его же. Варягорусский вопрос и некоторые аспекты его историографии // Изгнание норманнов из русской истории. С. 340-343.
Loading...
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Галина Данилова.
Проблемы генезиса феодализма у славян и германцев

Игорь Коломийцев.
Славяне: выход из тени

Валентин Седов.
Древнерусская народность. Историко-археологическое исследование

В.Я. Петрухин, Д.С. Раевский.
Очерки истории народов России в древности и раннем Средневековье
e-mail: historylib@yandex.ru
X