Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Жорж Дюби.   Трехчастная модель, или Представления средневекового общества о себе самом

III. Порядки

«Каждый в своем порядке»: когда слово ordo было выбрано при переводе на латинский язык Посланий апостола Павла, оно имело два значения. В Римской республике посредством ordo взрослые мужчины распределялись по различным группам, чтобы лучше исполнять свою роль1: прежде всего — сражаться (ordo — это отряд пехоты с сомкнутыми рядами, которые в битве разворачиваются); затем — заниматься делами государства (ordo — это «группа, образованная из людей, официально внесенных в список, который составляется особыми чиновниками»). Итак, изначально отнесение к какому-либо порядку — это запись. Такой законный, публичный акт, такой обряд, «чин» — это одно из значений, которые средневековая Церковь придавала слову ordo,— сообщает индивидууму некий статус, не обязательно в зависимости от его имущества или происхождения. Распределение по порядкам и собирает, и сортирует. Ordo означает привилегированный корпус, изолированный от остальных, несущий определенную ответственность, показывающий свою сплоченность, свое превосходство, свое достоинство посредством того места, которое отводится ему в религиозных, военных или гражданских процессиях2. Таково первое значение. Второе — абстрактное. Под ordo понимается справедливое и благое устройство мироздания, которое мораль, добродетель, власть имеют своей миссией поддерживать. Цицерон в своем трактате «Об обязанностях»3 говорит также о «порядке вещей», для него «сохранение порядка», modestia, есть искусство «помещать на свое место то, что делаешь, и то, что говоришь». Риторика, политика: правильно ставить слова — или людей — по отношению друг к другу, составлять части целого в местах, им отведенных, — предопределенных; ибо для такого упорядочения существует заранее созданный, неизменный, неподвижный план, и его следует обнаружить путем размышлений, чтобы с ним сообразовываться.

Таким это слово вошло в латинскую патристику, и прежде всего в мысль двух учителей, чьими наставлениями Герард и Адальберон, по их признанию, особо руководствовались, — Григория и Августина. Августин развивает абстрактное значение слова во всех своих трудах, начиная с «De ordine», «О порядке» («порядок есть то, посредством чего Бог вызывает, к жизни все существующее»), и кончая «Градом Божиим», где порядок, с одной стороны, понимается как мир («мир во всем: невозмутимость порядка»4), с другой — как путь, ведущий к Богу (добродетель называется ordo amoris, любовью согласно порядку). Из августиновской концепции вытекает вся социально-политическая мораль каролингских епископов, понятие об упорядоченном устройстве, которое «мудрость» умеет различить, устанавливая между людьми справедливые отношения власти и подчинения. К примеру, по Ионе Орлеанскому, «Начальствующим не следует полагать, будто подчиненные ниже их по природе своего существа; они таковы согласно порядку» (оппозиция ordo - natura составляет, как известно, один из стержней системы Адальберона). Порядок есть, таким образом, сакрализованное основание угнетения.

Что до конкретного значения, оно появляется вновь уже у Тертуллиана: «Властью Церкви устанавливается различие между простонародьем и порядком»5, подобно римским чиновникам, Церковь через введение порядка отделяет от толпы привилегированный корпус, духовенство. Единственный «порядок»— и таковым он остается для Адальберона. Однако очень скоро, поскольку в абстрактном смысле порядок — это расположение вещей различных, то ordo в конкретном смысле обретает множественное число, обозначая разные ступени иерархии. Для тех, чьей практической заботой была хорошая организация Церкви, — а это как раз случай Григория Великого, — ordo становится синонимом eradus, ступени, звания. Пастыри народа верных полагали, что между людьми существуют различные порядки — и не только в церковных установлениях. Следует распределять мирян по порядкам согласно их достоинству, рангу, поскольку, сообразно их заслугам, одни вознесены над другими, идя впереди их в процессии, показывая им, вслед за клириками, дорогу и пример; эти лучшие образуют «порядки» — как у Тертуллиана вдовы или единобрачные6.

Таким образом, каролингские моралисты видели в порядке христианского сообщества, ecclesia, этой армии, сражающейся со злом, на марше или на бивуаке в час перед битвой, результат сочетания многих порядков. До Хинкмара, до Льва III, до Алкуина, который этими идеями вдохновлялся, за два с половиной столетия до Герарда и Адальберона Бонифаций, англосакс и бенедиктинец, в обоих этих качествах духовный сын Григория Великого, громогласно заявил в проповеди, цитированной чуть раньше: «В Церкви лишь одна вера, которую любовь должна осуществлять повсюду, но различные чины имеют каждый свою особую обязанность: есть порядок повелевающих и порядок повинующихся, порядок богатых и порядок бедных, порядок старых и порядок молодых (порядок, вступающий в дело, чтобы откорректировать природу, вводит тройное основание превосходства — одно по власти, другое по богатству, третье по возрасту), и у каждого свой ход, как в теле у каждого члена своя обязанность». Бонифаций продолжает свою мысль, но относительно лишь одного порядка, порядка начальствующих. Слушатели его речи к этому порядку и принадлежат; следует раскрыть, как он организован, как соединяются в нем различные функции: «долг епископов в том, чтобы воспрещать зло, поддерживать слабеющих, возвращать заблудших на путь истинный; затем следуют обязанности короля, который должен быть предметом страха для народов, ибо "нет власти не от Бога"; равно как и начальствующие и судьи, поставленные королем, должны быть верными, смиренными, великодушными; они должны судить по справедливости, а не в зависимости от полученных подарков, защищать вдов, сирот, бедных, повиноваться епископам, никому не чинить насилия, не искать неправедного богатства, давать неимущим, а не отбирать у другого».

Разные порядки. Однако слово ordo обозначает не просто каждый из них, но и ту власть, которая их разделяет и упорядочивает. Для каждого порядка есть свои задачи, свои обязанности, выстроенные в иерархию. Уже вырисовывается троичность. Но в том единственном ordo, который имеет значение, в порядке правителей, епископы не смешиваются с земными князьями, безусловно им повинующимися; на линии раздела — король; Бонифаций не говорит прямо, что король тоже должен повиноваться епископам; однако он отваживается ясно указать, что король «следует затем». По обе стороны от короля уже стоят oratores и bellatores, те, кто молится, и те, кто сражается. Очевидна преемственность между тем, что заявлял около 750 г. ученик Григория Великого, реформировавший франкскую Церковь по бенедиктинскому и папскому образцу, и тем, что заявляли Герард и Адальберон. Оба они, однако, были более осторожны в употреблении слова ordo. Они относили его только к тому, что было сакрального в социальном устройстве, к служителям Божиим и к королям. Они никогда не прилагали его к тем, кто во всеобщем порядке исполняет плотские функции. Зато настаивали на распределении обязанностей. И громче говорили о трех функциях.




1 С. Nicolet, «Essai d'histoire sociale: l'ordre equestre a la fin de la republique romaine», Ordres et Classes (colloque d'histoire sociale de Saint-Cloud), 1973.
2 P. Kuhler, «Ordo», Pauly-Wissowa (новое сокращенное издание), Stuttgart, 1935, 35, 930—4.
3 De officies, 1, 4.
4 19, 13.
5 De exhortatione castilatu, PL 2, 922.
6 Ad uxorem, I, 7 (PL 1, 1398); De monogamia, XII (PL 2, 997).
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Юлиан Борхардт.
Экономическая история Германии

Жорж Дюби.
История Франции. Средние века

А. А. Зимин, А. Л. Хорошкевич.
Россия времени Ивана Грозного

Гельмут Кенигсбергер.
Средневековая Европа 400-1500 годы

под ред. А.Н. Чистозвонова.
Социальная природа средневекового бюргерства 13-17 вв.
e-mail: historylib@yandex.ru
X