Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Всеволод Авдиев.   Военная история Древнего Египта. Том 2

Система государственного управления

Развитие рабовладельческого хозяйства, связанное с этим углубление классовых противоречий и развитие военно-захватнической политики требовали значительных изменений в системе государственного управления. Для управления огромным государством, границы которого в период XVIII династии простирались на северо-востоке вплоть до берегов Евфрата, а на юге — до 4-го нильского порога, необходим был достаточно мощный и централизованный аппарат государственной власти. Этот аппарат был нужен в первую очередь для подавления народных движений, которые неизбежно возникали как результат обострения классовых противоречий. Во-вторых, этот централизованный аппарат государственной власти был необходим для управления широко разветвленной сетью искусственного орошения, организации больших торговых экспедиций и координации управления разросшимися царскими и храмовыми поместьями. Выросшее на основе систематически проводившейся военно-захватнической политики, державшееся главным образом благодаря наличию большой и сильной армии, египетское государство времени XVIII династии было типичным для древнего Востока военно-административным объединением. Поэтому высшие представители государственной власти были наделены прежде всего высшей военной властью, что должно было способствовать максимальной централизации военной власти. Поскольку во главе египетского государства стоял обоготворенный фараон, «сын солнца от плоти его», как он называется в официальных надписях того времени, постольку вся высшая военная власть и командование войсками были сосредоточены в его руках. В надписях этого времени ясно указывается, что во главе египетских войск стоит сам фараон в качестве высшего представителя военной власти. Так, например, в надписи Тутмоса I говорится: «[Он] взял границы земли в свое владение. [Он] сокрушил обе крайние части ее своим могучим мечом, ища сражения, но не нашел никого, кто противостал бы ему. Он проник в долины, которых [его царственные] предки не знали. Не видели их те, которые носили двойную диадему коршуна и змеи... Южная граница его достигает до этой земли (Нубии. — В. А.), северная же — до перевернутой воды, которая течет вниз по течению реки, идя вверх по течению. [Подвластны] ему острова великого круга (т. е. моря. — В. А.), вся земля — под его ногами».12)

Еще раз подчеркнута высшая военная власть фараона в «Анналах Тутмоса III», в которых описывается битва при Мегиддо, когда «царь сам вел свои войска, мощный во главе [83] их, подобный языку пламени, царь, работающий своим мечом. Он двинулся вперед, ни с кем не сравнимый, убивая азиатов, поражая Речену, уводя их князей живыми в плен, а также их колесницы, обитые золотом, вместе с их лошадьми».13)

Та же мысль символически изображена на южном фасаде седьмого пилона Карнакского храма. Мы видим здесь фараона Тутмоса III, который в образе юного победоносного бога избивает сирийских пленников. Помещенная тут же надпись содержит перечень завоеванных стран и областей, названия которых заключены в картуши с головами пленников. Бог Амон и богиня Аментет подводят к царю символические изображения покоренных городов.

Материальной базой древнеегипетской деспотии была земля, верховным собственником которой считался царь. Поэтому царь имел полную возможность наделять военных командиров и чиновников земельными владениями в награду за их «верную службу». Так, командир корабля Яхмос, служивший трем первым фараонам XVIII династии, сообщает в своей автобиографии, что царь щедро наградил его не только золотом, рабами и рабынями, но также «весьма многочисленными землями».14) Царский зодчий Инени, живший при Хатшепсут и Тутмосе III, с гордостью говорит, что он получал регулярное продовольственное снабжение из «амбара царского дома ежедневно» .15) Очевидно, этот «царский дом» был не чем иным, как «царским поместьем», т. е. теми земельными владениями, которыми царь распоряжался непосредственно и доходы с которых царь часто жаловал в виде награды отдельным аристократам. Этот «царский дом» упоминается, в частности, и в «Инструкции везира Рехмира» в качестве особого дворцового управления.16) Большое царское поместье изображено на стенах гробницы чиновника Менены, который носил титул «писца полей Владыки Двух Стран, Верхнего и Нижнего Египта».17) Здесь показаны самые разнообразные сельскохозяйственные работы, которые производились в этом поместье. Мы видим, как при помощи длинного землемерного шнурка обмериваются поля под руководством самого Менены, которому сопутствуют четыре чиновника дворцового управления, из чего можно заключить, что поместье занимало большую территорию и требовало для управления им значительного штата особых чиновников. Далее Менена стоит в торжественной позе под особым балдахином со знаками чиновничьей власти, с большим посохом в одной руке и скипетром в другой. К нему приплыли на лодке управляющие царскими землями и доставили дары: круглые хлебы и пучки овощей. Одних, очевидно, наиболее усердных, он награждает [84] и приказывает умастить маслом, а других, не выполнивших своих обязательств, приказывает бить палками, что тут же весьма наглядно изображено. Еще дальше представлена колесница с двумя впряженными конями, на которой прибыл Менена. Сам Менена стоит под балдахином и наблюдает за молотьбой, провеиванием и подсчетом зерна. Результат подсчета записывается писцами.

Затем мы опять видим Менену, который на этот раз сидит на маленькой скамейке, наблюдая за жатвой, вспахиванием земли при помощи плугов и мотыг, за сбором урожая. Во всех этих работах участвует около 50 человек. Можно предполагать, что изображенные люди являются рабами, так как за их работой следят надсмотрщики.18)

В периоды наивысшей централизации государственной власти фараон, возглавлявший деспотию, считавшийся неограниченным властителем всей страны, с помощью чиновников управлял не только царскими, но и храмовыми землями. Именно поэтому, когда чиновник Инени был назначен «князем и начальником двух житниц», т. е. управляющим обширными складами, в которых накапливались и хранились натуральные поступления из царских поместий, он стал в то же самое время управлять и «полями храмовых владений».19) Вполне естественно, что в распоряжении царя находились и все лесные фонды страны. Поэтому только по царскому приказу везир мог послать людей для порубки смоковниц.20) Наконец, в «Инструкции везира Рехмира» говорится о том, что даже «недоимки» в Фиванской области и в столице взимались «согласно сказанному во дворце», т. е. по прямому приказу царя. Весьма возможно, что именно в Фиванской области находился особенно крупный массив царских поместий, которыми управлял от имени царя везир юга, в данном случае Рехмира.21) Для выполнения всех этих функций центральной власти фараон имел в своем непосредственном распоряжении особую канцелярию, в состав которой входило множество чиновников, а в эпоху Нового царства, в связи с усилившейся централизацией государственного управления, — особые «доверенные» лица, которым царь давал самые разнообразные поручения и которых посылал со своими приказами к правителям областей и начальникам городов. Ближайшим помощником царя по управлению центральной царской канцелярией был везир, которому царь передоверял ряд своих функций, как это видно из «Инструкций везира Рехмира». Так, везиру следовало «докладывать о каждом просителе, [который обращается] к царю, после того, как он изложит [свою просьбу] письменно. Это он будет отправлять всех доверенных царя, посланных к правителям областей и начальникам городов. Это он будет отправлять всех путешественников [85] и все экспедиции дворца».22) «Это он будет посылать воинов и писцов округа, чтобы выполнить указания царя».23) Таким образом, особые чиновники, носившие титулы «доверенных», служили своего рода связующим звеном между органами местной власти в лице правителей областей и высшей центральной властью в лице фараона и его помощника, везира. Распоряжения центральной власти передавались правителям областей через этих «доверенных», что способствовало усилению централизации государственного управления.

Важными функциями центральной власти были: управление каменоломнями и рудниками, устройство дорог и наблюдение за ними, организация больших торговых экспедиций в соседние страны. Выполнение этих обязанностей царь возлагал на высших сановников государства. Наконец, верховная судебная власть находилась в руках царя, и его неоспоримой прерогативой было назначение наказаний для наиболее опасных преступников.24)

Но особой специфической чертой древневосточной, в частности древнеегипетской, деспотии была концентрация в руках царя высшей религиозной власти, с чем очень тесно связана идеология обоготворения царя и царской власти. В эпоху Нового царства царский культ получает очень яркое и четкое выражение. В целях укрепления стародавних традиций все еще продолжает существовать или, может быть, только принимает новые формы культ великих фараонов Древнего царства. Об этом мы узнаем из надписи на марсельской статуе Хонтутебу, в которой упоминается жрец покойного царя VI династии Тети, носивший звание «писца жертвенника владыки Двух Стран».25)

Но если в эпоху Нового царства обоготворялись цари Древнего царства, то, конечно, и власть современных фараонов постоянно подкреплялась широкой пропагандой царского культа. Именно в эту эпоху принимает отточенную форму и широко распространяется и пропагандируется в искусстве представление о том, что царь был сыном бога «от плоти его». Древний титул фараона — «сын солнца» получает яркое и наглядное обоснование как в художественных изображениях, так и в религиозных текстах, в которых бог постоянно называет царя — «сын от плоти моей».26) В храмах устраивались особые залы, посвященные царскому культу, которые назывались «великий дом» или «здание его, находящееся в храме».27) На стенах зала обычно изображались главные моменты священной жизни обоготворяемого царя: его рождение, коронация, празднование 30-летнего юбилея и т. п. Эти изображения довольно хорошо сохранились в развалинах двух храмов XVIII династии: храма царицы Хатшепсут в Дейр-эль-Бахри и храма [86] царя Аменхотепа III в Луксоре. Тот факт, что изображения в обоих храмах почти совершенно тождественны, говорит о том, что жречество выработало особую религиозную легенду и особый трафаретный тип художественной и религиозной пропаганды царского культа. Длинная серия религиозных изображений, имеющих целью доказать божественное происхождение царя и царской власти, обычно распадается на три группы: бракосочетание царицы и бога, рождение царевича (или царевны) и признание его богами в качестве своего потомка и земного воплощения божества. Священный рассказ начинается с пролога, в котором описываются события, якобы происходящие на небе. Бог солнца и верховный бог египетского государства и его столицы Амон сообщает совету девяти богов о рождении царевны и предрекает ей великое могущество.28) Далее следует довольно реалистическое изображение и описание того, как бог Амон спустился к царице, чтобы зачать ребенка. Бог Амон и царица Яхмос изображены сидящими на троне, который поддерживают богини. Помещенный тут же гиероглифический текст подробно описывает зачатие царевны и приводит речи бога и царицы. Амон предсказывает рождение царевны Хатшепсут, благословляет свою дочь и предрекает ей счастливое царствование и великое могущество.

«Соединяющаяся с Амоном, первая из достойных (Хатшепсут. — В. А.) — будет имя этой дочери, которую ты родишь, ибо так последовали слова твои. Она будет благодетельно царствовать во всей этой земле, ибо моя душа принадлежит ей, мое сердце принадлежит ей, моя воля принадлежит ей, моя корона принадлежит ей, дабы она правила над Двумя Странами, дабы она вела всех живущих...»29)

Эти слова, выражающие тесную связь между богом и царицей, должны были выразить основной догмат о божественном происхождении царя и царской власти.

Следующая группа изображений и текстов, охватывающая тему «рождение царевны», начинается с описания того, как Амон призывает бога-творца Хнума и говорит ему, что он зачал царевну. В ответ на это Хнум обещает Амону вылепить на гончарном круге ребенка и его двойника, что тут же изображено на рельефе.30) Далее художник показывает, как бог и богиня творческой силы Хнум и Хекет ведут беременную царицу в родильный покой. Царица под непосредственной охраной Амона проходит мимо богов. За этим следует сцена рождения ребенка и, наконец, важнейший для пропаганды царского культа эпизод «признания царевны богами». Бог Амон берет ребенка на руки и, как гласит текст, «сжимает, обнимает, качает ту, которую он любит больше всего» и говорит ей: «Приди, приди в мире, дочь от плоти моей, которую я люблю, Маат-ка-Ра, [87] царский образ, который будет появляться на троне Гора живых вовеки».31) В заключение приводятся сцены кормления царевны молоком богини Хатхор, изображенной в виде небесной коровы, и записи имен будущей царицы богиней истории Сафехет.

Все эти религиозные изображения и надписи должны были дать наглядное и в то же время «теоретическое» обоснование религиозной идеологии обоготворения царя и царской власти. Этим хотели показать, каким образом царь или царица «реально рождались» от божества, являясь, как гласят тексты, сыном или дочерью «от плоти бога». В этом заключался весь пропагандистский смысл изображений и надписей, целью которых было объяснить, почему фараона называли «великим богом», «благим богом» или «сыном солнца».

Но если фараон считался сыном бога, то он в качестве его преемника должен был не только наследовать его власть, но и постоянно закреплять свою связь с ним, периодически совершая особый ритуал заупокойного сыновнего культа. Торжественно выполняя важнейшие религиозно-магические обряды, принося различные жертвы богам, совершая перед статуями богов обряд «священного бега», фараон, по учению египетских жрецов, как бы постоянно магически возобновлял свою связь с богами, что давало ему право неограниченно, деспотически править всей страной и всеми людьми в качестве «сына солнца» и наследника власти богов на земле.

На «сыновнее» отношение фараона к богам боги отвечали ему чисто «отеческим отношением», даря ему жизнь, согласно учению египетских жрецов. Это наглядно показано на многих изображениях, где боги подносят к носу царя «дыхание жизни» в виде гиероглифического символа жизни «анх»,32) предварительно подвергнув царя ритуальному очищению, ибо одним из основных требований египетской религии было требование культовой чистоты.33)

Царский культ нашел внешнее выражение в ряде торжественных праздников. Среди них особенно важное значение имел праздник 30-летнего юбилея (хеб-сед), во время которого фараон во главе торжественной процессии шел к особому павильону, где он короновался и совершал обряд объединения южной и северной стран. После ритуального метания стрел и выпуска четырех птиц фараон поднимался к статуе верховного божества, где и получал свыше символы 30-летних юбилеев, где богиня кормила его своим молоком и имена царя записывались на листьях дерева «вечной жизни» (ашед). Но особенно торжественно производилась церемония коронации фараона, «когда присутствовал на заседании сам царь в приемном зале западной части дворца, в то время как эти люди были распростерты [88] на животах своих во дворе».34) Религиозно-идеологическое значение обряда коронации фараона подробно разъяснено в большой коронационной надписи фараона Тутмоса III.35) Наконец, царь в качестве земного воплощения божества лично совершал некоторые особенно важные религиозные обряды. Так, например, на одном дейр-эль-бахрийском рельефе изображено, как Тутмос III совершает обряд ритуального возлияния воды перед статуей бога Сокара.36) Тот же фараон совершал культ воды и огня перед статуей бога Амона.37) Наконец, на стэле, стоявшей между лапами большого сфинкса, фараон представлен совершающим воскурение и возлияние перед статуей сфинкса.38) Вполне естественно, что царей часто изображали в виде богов и что на головах царей часто красуются священные короны божества.39) Иногда изображение царя и точности воспроизводило облик древнего бога Озириса, сидящего на троне под балдахином. В левой руке обоготворенный царь обычно держит символы власти — бич и жезл, а в правой — символ жизни.40) Наоборот, Озириса иногда изображали в виде обоготворенного царя древности, который правит в загробном мире совершенно так же, как живой фараон правит в мире земном, что приводило подчас к почти полному отождествлению понятий «царь» и «бог».41)


12) Надпись Тутмоса II из Томбоса, 11-16 (К. Sethe. Urkunden der XVIII. Dynastie, IV, 85-86).

13) Надпись Тутмоса III в Вади-Хальфа, 12-14 (К. Sethe. Urkunden.., IV, 808-809).

14) Надпись Яхмоса из Эль-Каба, 2-3 (К. Sethe. Urkunden.., IV, 2).

15) Надпись Инени, 14 (К. Sethe. Urkunden.., IV, 58).

16) Инструкция везира Рехмира (К. Sethe. Urkunden.., IV, 1105); N. de G. Davies. The Tomb of Rekh-mi-Re at Thebes, vol. I. New York, 1943, p. 90; vol. II, pl. XXVI.

17) Надпись из гробницы Менены. Шейх-абд-эль-Гурна. № 69 (W. Wreszinski. Atlas zur altägyptischen Kulturgeschichte, Bd. I. Leipzig, 1923, Taf. 231-232).

18) W. Wreszinski. Atlas.., Bd. I, Taf. 231-232.

19) Надпись Инени, 7 (К. Sethe. Urkunden..., IV, 55).

20) Инструкция везира Рехмира, 24 (К. Sethe. Urkunden.., IV, 1113).

21) Инструкция везира Рехмира, 23 (К. Sethe. Urkunden.., IV, 1112).

22) Инструкция везира Рехмира, 21-22 (К. Sethe. Urkunden.., IV, 1112).

23) Инструкция везира Рехмира, 26 (К. Sethe. Urkunden.., IV, 1113; N. de G. Davies. The Tomb of Rekh-mi-Re at Thebes, vol. II, pl. XXVII).

24) J. H. Breasted. Ancient Records of Egypt, vol. IV. Chicago, 1906, p. 267.

25)  Ed. Naville. Le roi Teta Merenptah. ÄZ, Bd. XVI, p. 70.

26) A. Moret. Du caractère religieux de la royauté pharaonique. Paris, 1902, p. 39.

27)  или  A. Moret. Du caractère.., p. 40.

28) Ed. Naville. The Temple of Deir-el-Bahari, vol. II, pl. 46.

29) К. Sethe. Urkunden.., IV, 221; Ed. Naville. The Temple of Deir-el-Bahari, vol. II, pl. 47; A. Moret. Du caractère.., p. 52.

30) Ed. Naville. The Temple of Deir-el-Bahari, vol. II, pl. 48. [223]

31) К. Sethe. Urkunden,., IV, 229; Ed. Naville. The Temple of Deir-el-Bahari, vol. II, pl. 52.

32) Ed. Naville. The Temple of Deir-el-Bahari, vol. IV, pl. 106; vol. I, pl. 2; P. Lасau. Stèles du Nouvel Empire (Catalogue général des antiquités égyptiennes du Musée du Caire). Le Caire, 1909, pl. 70.

33) A. Moret. Du caractère.., p. 215-216.

34) К. Sethe. Urkunden.., IV, 256-257; Ed. Naville. The Temple of Deir-el-Bahari, vol. III, p. 60-63.

35) Коронационная надпись Тутмоса III (J. H. Breasted. Ancient Records of Egypt, vol. II. Chicago, 1906, p. 61).

36) Ed. Naville. The Temple of Deir-el-Bahari, vol. IV, pl. XLV.

37) Ed. Naville. The Temple of Deir-el-Bahari, vol. I, pl. XXVIII.

38) L. D., Abtl. III, Bd. 68; E. Amélineau. Histoire de la sepulture. Paris, 1896, pl. XVI.

39) L. D., Abtl. II, Bl. 2a; A. Erman. Ägypten und ägyptisches Leben im Altertum. Tübingen, 1923, S. 65, Abb. 17 c; «Medinet-Habu». Reports Orient Institute of the University of Chicago Communication, No. 10. Chicago, 1931, fig. 30.

40) N. de G. Davies. The Tomb of Huy. London, 1926, pl. IV.

41) A. Erman. und H. Grapow. Wörterbuch der Ägyptischen Sprache, Bd. II, S. 361.

загрузка...
Другие книги по данной тематике

Шинни Питер.
Нубийцы. Могущественная цивилизация древней Африки

Сирил Альдред.
Египтяне. Великие строители пирамид

Леонард Вулли.
Ур халдеев

О. Р. Гарни.
Хетты. Разрушители Вавилона

Э. Бикерман.
Государство Селевкидов
e-mail: historylib@yandex.ru
X