Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Теодор Кириллович Гладков.   Тайны спецслужб III Рейха. «Информация к размышлению»

Глава 20. Нацисты и трагедия евреев Европы

   Термин «антисемитизм» давно утратил свое первоначальное значение. В самом деле: никто заведомо плохо не относится к семитам вообще, например к арабам. Давным-давно он означает национальную и религиозную нетерпимость только к одному из семитских народов – к евреям. Доходит до курьезов – порой антисемитами называют палестинских арабов, то есть семитов, враждующих с евреями государства Израиль. Примечательно, что из-за пресловутой политкорректности евреев, населяющих Израиль, называют не евреями, а по названию государства – израильтянами. (На самом деле израильтянами, то есть гражданами Израиля, являются и проживающие в этой стране арабы.)
   Тем не менее в рамках этой главы будем все же пользоваться термином «антисемитизм» применительно только к евреям. Будем понимать под ним не просто отрицательное отношение к евреям, но агрессивную ненависть к ним, особенно остро проявившуюся в Третьем рейхе.
   Подозрительное отношение к «чужакам», нелюбовь к ним отмечается у людей всех национальностей, причем не только у маргинальных слоев. В самой этой нелюбви, как эмоционального состояния, ничего криминального еще нет. Где-то не любят евреев, где-то татар, где-то поляков, где-то армян, где-то русских. Можно перечислять до бесконечности. Где-то терпимо относятся к тем же евреям, но испытывают острую неприязнь к «черным», «желтым», вообще «цветным».
   Неприязнь становится преступной, когда начинает проявляться в активных действиях, ущемлении прав и даже насилии по отношению к «чужим».
   Сделав эти оговорки, будем придерживаться ставшей традиционной трактовки термина «антисемитизм» как относящегося только к евреям.
   Притеснениям и гонениям евреи подвергались на всем протяжении своей истории после изгнания из Палестины и рассеяния по свету. Они были вынуждены селиться в строго отведенных местах (гетто, черта оседлости), ограничивалась свобода их передвижения, им запрещалось заниматься некоторыми видами профессиональной деятельности (например, сельским хозяйством), ограничивался доступ на государственную службу и т. д. О проявлениях бытового антисемитизма уже и говорить не приходится – с ним евреям приходится сталкиваться даже в самых демократических странах, где они давно пользуются всеми политическими и гражданскими правами, а порой и огромным влиянием, особенно в деловом мире. (Например, в США.) Порой дело доходило и до вандализма и даже физического насилия: осквернялись еврейские кладбища и синагоги, случались и погромы, жертвами которых становились сотни людей, в вину которым ставилось только происхождение. Принадлежность к преследуемому народу уравнивала всех его представителей – от мелких ремесленников до миллионеров и аристократов. Даже члены семейства баронов Ротшильдов могли подвергнуться на улице оскорблениям со стороны прохожего-хулигана.
   Но в истории не было случая, чтобы в новое время, даже в стране со значительным распространением антисемитских предрассудков, само государство поставило – и вполне официально! – целью своей внутренней и внешней политики ФИЗИЧЕСКОЕ ИСТРЕБЛЕНИЕ всех евреев. Вначале собственных граждан, а затем и рассеянных по всему миру.
   Таким государством был только ТРЕТИЙ РЕЙХ.
   И в этом коренное отличие антисемитизма в гитлеровской Германии от имеющего место в любой другой стране минувшего XX века.
   Повторяем снова и снова: в нацистском рейхе имело место не просто преследование евреев, но их поголовное – от мала до велика – уничтожение в буквальном смысле слова: УМЕРЩВЛЕНИЕ. Выполнить эту задачу в Германии полностью не удалось лишь из-за значительной эмиграции немецких евреев. Это было дозволено лишь потому, что на определенном этапе было выгодно нацистам – отъезд евреев позволял захватывать «на законном основании» их имущество. К тому же нацисты были уверены, что рано или поздно они доберутся до эмигрантов в тех странах, куда они успели выехать до полного запрета на эмиграцию в 1943 году.
   Немецкий историк Хайнц Хене приводит следующие цифры.
   На 1933 год в Германии проживали 503 тысячи евреев.
   Эмигрировали – 270 тысяч.
   Убиты и замучены (в том числе эмигрировавших в страны, которые в ходе войны были оккупированы немцами) – 170 тысяч.
   Умерли своей смертью 72 тысячи.
   В 1945 году после окончания войны на территории Германии остались в живых всего-навсего 23 тысячи евреев!
   Во множестве книг о нацистских спецслужбах, в частности о гестапо, половина текста, а то и больше уделяется именно роли ведомства Генриха Мюллера в уничтожении евреев. Словно более ничем гестапо не занималось. Проводится мысль, что именно гестапо несет главную ответственность за Холокост.
   Ни в малой степени не пытаясь обелить гестапо (да это и невозможно), должен все-таки внести ясность в саму постановку вопроса: ответственность за уничтожение шести миллионов евреев Европы несет ВСЕ германское государство периода 1933–1945 годов. Гестапо в этом процессе было всего лишь одним из звеньев, хотя и очень важным.
   В процесс Холокоста были вовлечены сотни тысяч немцев: эсэсовцы из Главного административно-хозяйственного управления СС (руководитель – обергруппенфюрер СС и генерал войск СС, министериальдиректор в имперском министерстве внутренних дел Освальд Поль), строители, возводившие бараки, газовые камеры и крематории, чиновники обычной полиции, составлявшие списки евреев данного района, служащие железных дорог, перевозившие несчастных к месту их гибели, многочисленные охранники и офицеры администрации лагерей из частей СС «Мертвая голова», государственные служащие (не из числа гестаповцев), оформлявшие разного рода документацию, служащие банков, принимавшие на особые счета и в хранилища изъятые у жертв деньги и драгоценности, вплоть до вырванных изо ртов трупов платиновых и золотых зубов.
   Иначе говоря, на протяжении ряда лет функционировала хорошо отлаженная государственная машина массового уничтожения людей, где каждое звено, каждый винтик был на своем месте. К приведенному выше далеко не полному перечню можно добавить квалифицированных инженеров, конструировавших те же газовые камеры, печи крематориев, «костедробилки», «газвагены» (в России их называли «душегубками»), химиков из «ИТ Фарбен», создателей сильнейших отравляющих веществ «циклон» и «зарин», дипломированных врачей, проводивших бесчеловечные, чудовищные эксперименты на еще живых людях…
   Сотни тысяч не могли появиться на свет патологическими садистами. Совсем недавно они были обыкновенными, трудолюбивыми немецкими рабочими, крестьянами, бюргерами, мирными гражданскими специалистами.
   Как показали допросы после войны бывших сотрудников и охранников лагерей смерти, никто из них не испытывал по отношению к жертвам ни ненависти, ни сожаления. Они работали так же спокойно и деловито, как крестьяне пропалывают огородные грядки от сорняков. Потому что нацистская пропаганда сумела и успела вбить в их головы, что если, к примеру, славяне были «унтерменшами» («недочеловеками»), то евреи вообще не принадлежали к роду людскому.
   Председатель высшего партийного суда НСДАП, рейхслейтер и обергруппенфюрер СС Вальтер Бух (близкий друг Адольфа Гитлера и тесть Мартина Бормана) высказался в этой связи предельно сжато и выразительно: «Еврей – не человек, а просто некое явление, носящее характер разложения».
   Теперь понятно, что никто из сотен тысяч, причастных к убийствам евреев, не ощущал, не осознавал и тем более не признавал себя преступником. Их страшное дело было освящено нацистской партией, государством, фюрером и рейхсканцлером Адольфом Гитлером.
   О своем принципиальном антисемитизме Гитлер открыто заявил еще в программе НСДАП – пресловутых «Двадцати пяти пунктах» и развил эту тему в своей книге «Моя борьба». Разумеется, о физическом истреблении евреев в этих документах не было и намека. Пока речь шла всего лишь об избавлении Германии и немцев от «еврейского засилья» в банковском деле, торговле, иных сферах деятельности. До Освенцима и Треблинки должно было пройти время, созреть будущие исполнители кошмарного замысла. Действительно: одно дело – малевать на витринах магазинов, принадлежащих евреям, «звезды Давида» и оскорбительные надписи и совсем другое – хладнокровно убивать малолетних детей, их родителей, бабушек и дедушек.
   Необходимо сделать одно важное разъяснение, хотя для автора и малоприятное. Целые послевоенные поколения западных обывателей, особенно в США, убеждены, что чуть ли не единственным преступлением Гитлера и нацистов было «плохое обращение с евреями».
   Между тем Адольф Гитлер и его клика подготовили и развязали самое страшное побоище в истории человечества – Вторую мировую войну, которая унесла жизни, по самым скромным подсчетам, около ПЯТИДЕСЯТИ ПЯТИ МИЛЛИОНОВ человек, из которых около СОРОКА ДЕВЯТИ МИЛЛИОНОВ были не евреи. Люди всех национальностей, в том числе и несколько миллионов немцев. И большая часть из них погибла не на поле брани, а в тех же концлагерях, при бомбардировках, при массовых расстрелах мирных жителей на оккупированных немцами территориях.
   Именно это и было основным обвинением, предъявленным главным немецким военным преступникам на Суде Народов в Нюрнберге.
   Это, конечно, нисколько не уменьшает непреходящую боль еврейского народа. Но нельзя сбрасывать со счетов, что германский нацизм нес гибель от пуль палачей, голода, холода, болезней всему человечеству. По хорошо просчитанному и продуманному плану только славянское население Советского Союза должно было быть сокращено на ТРИДЦАТЬ МИЛЛИОНОВ человек. В той же Республике Беларусь каратели кроме местных евреев столь же безжалостно уничтожили каждого четвертого белоруса. Оставшиеся в живых (точнее, оставленные) должны были стать рабами новых господ – германских поселенцев, большей частью – эсэсовцев.
   …Но вернемся к еврейской проблеме. Примечательна уже сама хронология событий.
   1933 год. Первые несколько недель после назначения Адольфа Гитлера рейхсканцлером нацисты заняты реальным захватом власти и расправами над своими политическими противниками. Логично. Вроде бы им не до евреев. Действительно, не до евреев. Целых два месяца. Но уже 1 апреля мелькнула первая ласточка: нацисты успешно провели общегерманский бойкот магазинов и предприятий, принадлежащих евреям. Несколько десятков профессоров-евреев были изгнаны из университетов.
   Ровно через неделю – 7 апреля – был введен в действие «Закон о государственной службе», иначе называемый «Арийским законом». Отныне евреям не было места на государственной службе даже в качестве курьеров.
   1934 год. 15 сентября. В один день два важных события. Между собой тесно связанных.
   Как часть германского национального флага официально утверждена свастика. Отныне национальный флаг – один из символов государства – стал также и символом арийской расы.
   В тот же день были приняты Нюрнбергские законы о гражданстве и расе. Первый из них вводил различия между «гражданами рейха» и «лицами, принадлежащими к государству». Гражданами признавались только лица, способные документально подтвердить, что в их венах течет незамутненная немецкая кровь. Гражданам предоставлялись все права, которые еще сохранялись в Германии после прихода нацистов к власти. Евреи оставались «лицами, принадлежащими к государству», то есть бесправными.
   Второй закон – «Об охране немецкой крови и немецкой чести» – запрещал не только браки между немцами и евреями, но даже внебрачную интимную близость.
   На основании Нюрнбергских законов было принято множество подзаконных актов и правил, унижающих и оскорбляющих немецких евреев. Однако речи о физическом уничтожении полумиллиона человек еще не шло.
   Многие евреи, прежде всего зажиточные, уже начали покидать страну. Но не свободно, а за деньги. И немалые. Еврейские предприниматели, владельцы магазинов, какой-либо недвижимости, эмигрируя, лишались большей части своего имущества. Оно безвозмездно «огосударствливалось».
   Главные события стали разворачиваться в последние месяцы 1938 года. В приграничных с Польшей районах Германии издавна проживало довольно много польских евреев, в основном мелких ремесленников и торговцев. В октябре польское правительство издало постановление, по которому все польские паспорта объявлялись недействительными, если их владельцы в течение ближайших примерно трех недель не получат в них какие-то особые отметки. Германский МИД решил (возможно, не без оснований), что таким образом Польша хочет избавиться от польских евреев, проживающих в Германии.
   Но решительные меры в качестве ответа полякам предпринял не МИД, а Рейнхард Гейдрих. По его приказу 17 тысяч польских евреев были арестованы, посажены в поезда и отправлены к границе. В ночь с 28 на 29 октября эсэсовцы ударами плетей заставили первую партию депортируемых, успевших взять с собой только самые необходимые вещи, перейти границу. Вначале несчастные попали под пулеметный огонь польских пограничников, когда же они, естественно, кинулись назад, то попали под огонь уже пограничников немецких.
   Под перекрестный огонь попал и погиб (по другой версии, только тяжело ранен) портной Грюншпан, проживавший в Ганновере с 1911 года. Узнав о семейной трагедии, семнадцатилетний сын Грюншпана Хершель, учившийся в Париже, купил пистолет, направился к посольству Германии и пятью выстрелами в упор убил первого же попавшегося ему на глаза немецкого дипломата. Им оказался третий секретарь посольства Эрнст фон Рат. По злой иронии судьбы Рат, как выяснилось позднее, придерживался оппозиционных, антинацистских взглядов.
   Это был тот самый случай, какого только и ждал один из самых влиятельных нацистов, гаулейтер Берлина и министр пропаганды Геббельс. Его огромная пропагандистская машина сразу же заработала на полный ход. Ведущая берлинская газета «Фелькишер беобахтер» («Народный обозреватель») уже на следующий день напечатала многозначительную фразу: «Вполне очевидно, что немецкий народ сделает из этого события соответствующий вывод».
   9 ноября на традиционном сборище в Мюнхене в честь очередной годовщины «Пивного путча» в уже и без того наэлектризованной атмосфере Геббельс, лучший после Гитлера оратор в Третьем рейхе, произнес подстрекательную речь…
   В тот же вечер в Германии начался чудовищный по масштабам еврейский погром, вошедший в историю под названием «Хрустальная ночь». Толпа громила магазины, избивала их владельцев, поджигала синагоги. Улицы германских городов были усеяны осколками стекла от разбитых витрин. Отсюда и красивое, почти романтическое название…
   До сих пор еврейскими проблемами занимались преимущественно органы министерств внутренних дел и юстиции. В гестапо наряду с десятками других рефератов был и занимающийся изучением еврейского вопроса. Пока что он ограничивался именно изучением вопроса, сбором информации, ее анализом, составлением различных проектов и тому подобным. Разумеется, пользуясь своим правом на так называемый превентивный (иначе – «охранный») арест, гестапо отправляло за колючую проволоку лагерей и евреев, но не более, нежели лиц иной национальности, тех же немцев, по политическим и иным обоснованиям.
   Прямо не инициируя погромы, гестапо все же сыграло в «Хрустальной ночи» весомую роль. Генрих Мюллер отдал руководителям всех полицейских участков секретную телеграмму и предупредил, что вскоре начнется акция против евреев, потребовав от шефов полиции на местах «поддерживать безопасность» (чью?!) и не допускать грабежей и мародерства. Это намек – не допускать, чтобы под горячую руку погромщики не затронули собственность немецких торговцев и предпринимателей.
   11 ноября Гейдрих подвел итоги «Хрустальной ночи»: по его данным (существуют и иные, более высокие цифры) было разгромлено 815 различных заведений и 29 универсальных магазинов, уничтожен 171 жилой дом, опустошены 76 и сожжена 191 синагога, убиты 36 и тяжело ранены столько же евреев.
   В ходе «Хрустальной ночи» часть еврейского имущества – в основном ценности – были временно прибраны полицией «для сохранности», чтобы их не разграбили мародеры. (Несколько десятков грабителей действительно были задержаны полицейскими – в основном у ювелирных магазинов.) 7 декабря Мюллер дал указание отделам гестапо на местах: ценности владельцам не возвращать, а использовать для обеспечения так называемого «Четырехлетнего плана». Руководитель этого самого «Четырехлетнего плана» Герман Геринг еще 12 ноября подал фюреру идею, которая была проведена в жизнь: за причиненный германскому народу вред и ущерб наложить на евреев колоссальную контрибуцию в размере 1 миллиарда марок!
   15 ноября из немецких школ были изгнаны все ученики-евреи.
   3 декабря принят указ о принудительной передаче всех еврейских предприятий и магазинов в собственность арийцев.
   Кампания проводилась не спонтанно, не огульно, она была хорошо подготовлена. Мероприятия были разработаны в нескольких ведомствах, а не только в гестапо, и лишь ждали подходящего предлога для своей реализации. Таковым поводом и стал роковой выстрел недоумка Хершеля Грюншпана.
   Некоторое количество евреев, признанных незаменимыми специалистами, не тронули. По отношению к этим лицам официально применили глубоко оскорбительный термин – WWJ – Wertvoller Wirtschaft Jude – «Экономически полезный еврей».
   Близким другом Геринга и его заместителем по люфтваффе был ас Первой мировой войны, тогда еще генерал, а впоследствии генерал-фельдмаршал Эрхард Мильх. Превосходный организатор, он фактически руководил всей черновой работой по созданию военно-воздушных сил, в частности, ведал вооружением авиации, связями с соответствующими фирмами и предприятиями. Случилось непредвиденное: выяснилось, что мать Мильха, которого Геринг чрезвычайно ценил, еврейка. Возникла проблема, и весьма серьезная. Геринг решил ее быстро и своеобразно. Он заполучил от матери своего заместителя заверенное ее подписью свидетельство, из которого следовало, что она никакая не мать генерала, что Эрхард – внебрачный ребенок его отца от любовницы-немки! Удовлетворенный собственной уловкой, Геринг и бросил тогда крылатую фразу: «В этой стране я решаю, кто еврей, а кто нет».
   В октябре 1939 года шефом «еврейского» реферата в AMT-IV был назначен штурмбаннфюрер СС Адольф Эйхман, создатель в Вене так называемых «центральных инстанций по еврейской эмиграции». Тогда еще не ставился прямо вопрос о физическом истреблении евреев Германии, но их эмиграции. В Берлине побывали представители международных сионистских организаций. Была договоренность с Гейдрихом, что каждую неделю морем в Палестину будет отправляться пароход с четырьмястами немецкими евреями.
   Палестина тогда была британской подмандатной территорией, и англичане активно противодействовали увеличению в ней еврейского населения. Британские военные катера и самолеты контролировали побережье, тщательно досматривался даже каждый сухогруз, не говоря уже о пассажирском судне, заходившем в местный порт.
   После оккупации Франции рассматривался совсем уже фантастический план – депортации евреев на остров Мадагаскар – тогдашнюю французскую колонию. По поручению Гитлера этот вариант изучал министр иностранных дел Риббентроп. Однако летом 1941 года Гитлер дал Риббентропу новое указание: переселять евреев на Восток Европы, на территорию бывшей Польши. Одновременно фюрер пообещал генерал-губернатору Польши Гансу Франку, что его генерал-губернаторство вскоре станет первой территорией, «свободной от евреев».
   Этот эвфемизм – «территория, свободная от евреев» – означал уже не депортацию неведомо куда, а поголовное истребление в специально отведенных для этого местах. Иногда и по сей день их называют «концлагерями». Это неверно. Концлагеря были все же местами лишения свободы. Заключенные в них тоже умирали от недоедания, непосильного труда, болезней. Но были и счастливчики, что провели в «кацетах»[132] годы, но сумели выжить. Новые лагеря – Освенцим, Биркенау, Треблинка, Майданек – были не местами заключения, а лагерями смерти. Почти все доставляемые сюда евреи пребывали здесь не более нескольких часов. Их умерщвляли почти сразу. Механизм конвейеров смерти был по-немецки хорошо продуман и отлажен. Равно как и последующая кремация трупов.
   Примечательно, что так называемое «окончательное решение» еврейского вопроса было принято на печально известной Ванзейской конференции в пригороде Берлина Ванзее 20 января 1942 года в отсутствие Гитлера! Более того, по этому поводу в архивах не обнаружено ни одного документа за его подписью. Такое случалось, и не раз, и не два: указания подобного рода Гитлер отдавал исключительно УСТНО, словно избегая брать на себя ответственность перед историей.
   Не присутствовали в этот день в сохранившейся поныне красивой трехэтажной вилле ни Геринг, ни Геббельс, ни Гиммлер… Тоже примечательно.
   Между тем, уже сам перечень лиц, участников конференции, указывает на то, что они собрались здесь и приняли данное решение не только с санкции, но по прямому указанию фюрера. И обсуждалось не столько само решение, сколько меры и сроки его реализации.
   Вопрос был действительно непростым, даже с чисто технической точки зрения: предстояло уничтожить ВСЕ еврейское население Европы (в том числе евреев, проживающих в странах, еще Германией не оккупированных, вроде Великобритании, Швеции, Испании и других), ОДИННАДЦАТЬ МИЛЛИОНОВ ЧЕЛОВЕК!
   С тех пор прошло много десятилетий, но человечество обязано помнить имена людей, на чьей совести (если можно о таковой говорить) принятие этого решения. Увы, от них не зависело, что приказ фюрера не был исполнен до конца, что были расстреляны, удушены газами, забиты до смерти только ШЕСТЬ МИЛЛИОНОВ евреев…
   Их было пятнадцать.
   Вот их имена.
   Основной докладчик – специально приехавший из Праги шеф РСХА обергруппенфюрер СС Рейнхард Гейдрих. Резюме его доклада уложилось в одну фразу: «В ходе практического осуществления окончательного решения еврейского вопроса Европа будет прочесана с запада на восток».
   Альфред Майер, заместитель рейхсминистра по делам восточных оккупированных территорий и гаулейтер Северной Вестфалии, обергруппенфюрер СА.
   Георг Лейббрандт, рейхсамтслейтер этого же министерства.
   Вильгельм Штукарт, группенфюрер СС, статс-секретарь имперского министерства внутренних дел.
   Эрих Нойман, статс-секретарь Управления «Четырехлетнего плана».
   Роланд Фрейслер[133], статс-секретарь имперского министерства юстиции.
   Доктор Бухлер, статс-секретарь генерал-губернаторства.
   Мартин Лютер, бригадефюрер СА, статс-секретарь (младший) МИД.
   Герхард Клопфер, оберфюрер СС (партийная канцелярия).
   Крицингер, министериальдиректор (имперская канцелярия).
   Иоахим Хоффман, обергруппенфюрер СС (РСХА).
   Генрих Мюллер, группенфюрер СС и генерал-лейтенант полиции (РСХА).
   Адольф Эйхман, оберштурмбаннфюрер СС (РСХА).
   Шенгарт, оберфюрер СС (генерал-губернаторство).
   Рудольф Ланге, штурмбаннфюрер СС (Латвия, генеральный комиссариат).
   Обращают на себя внимание два момента. Первый – присутствие представителей обеих канцелярий Гитлера: и партийной, и имперской. Второй – среди участников совещания был только один человек в меньшем звании, нежели Адольф Эйхман. Об Эйхмане, который вел протокол совещания, разговор особый.
   Олицетворение нацистской преступности…
   Из всех пятнадцати участников Ванзейского сборища помнят только его фамилию. Только историки нацистской Германии знают имена остальных четырнадцати.
   На самом деле Эйхман был малозначительной фигурой, всего лишь винтиком в гигантской машине Холокоста. Но именно он стал, как теперь выражаются, знаковой личностью в чудовищном процессе уничтожения шести миллионов евреев, своего рода «козлом отпущения». Такова уж особенность массового сознания – в любом горе, несчастье, беде, катастрофе оно требует найти главного виновника, дабы возложить на него всю полноту ответственности за свершившееся. Именно Эйхман, всего лишь оберштурмбаннфюрер СС (звание, приравненное к подполковнику в войсках), стал символом всех преступлений гитлеровского нацизма. Плюгавая фигурка шефа всего лишь реферата IVB4 выросла до чудовищных размеров злого джинна.
   Он родился в Австрии, в семье бухгалтера. Во время учебы в школе в городе Линце за свою вовсе не арийскую внешность получил от однокашников прозвище… «жиденок»! Два года проучился в техническом высшем учебном заведении, но образование не завершил. Еще молодым примкнул к нацистскому движению и даже состоял в одном отряде с Кальтенбруннером в полулегальных австрийских СС. Летом 1933 года перебрался в Германию и вступил в СД. С самого начала своей службы в гестапо занимался еврейской проблемой. Изучил историю евреев, иудейскую религию, овладел ивритом, посетил Палестину. Как уже сказано ранее, в 1939 году возглавил реферат, который располагался на Курфюрстенштрассе, 115/116, в роскошном здании, некогда принадлежавшем берлинским масонам. Реферат стал своего рода диспетчерским пунктом, координирующим центром вначале еврейской эмиграции, а затем «окончательного решения». Ввиду большой секретности своей деятельности Эйхман, всего лишь шеф реферата (то есть даже не отдела, а отделения в AMT-IV), подчинялся непосредственно Мюллеру. С последним у Эйхмана завязалась почти дружба (настоящей быть не могло из-за огромной разницы в положении и званиях) на почве общего пристрастия к музыке и шахматам.
   Когда зимой 1944/1945 года здание на Принц-Альбрехтштрассе было серьезно повреждено при бомбардировках Берлина, Мюллер перенес свой рабочий кабинет на Курфюрстенштрассе, 115/116.
   В мае 1945 года Эйхман был арестован американцами и помещен в лагерь для интернированных лиц. При невыясненных тогда обстоятельствах в 1946 году из лагеря бежал, четыре года жил в Германии по подложным документам. В 1950 году по ним же через Италию эмигрировал в Аргентину. Вместе с семьей. Не вызывает сомнения, что проделать все это (включая неоднократную смену документов) можно было только при очень серьезной поддержке, и не только со стороны эсэсовской нелегальной ОДЕССЫ, но и вполне легальных американских оккупационных властей.
   Поиски Эйхмана стали навязчивой идеей спецслужб Израиля.
   В конце 1957 года шеф МОССАДА (и координатор всех спецслужб государства) Иссер Харел получил из Германии конфиденциальную информацию о том, что Эйхман действительно уцелел, перебрался через океан и сейчас под чужим именем живет в Аргентине. Началась кропотливая и очень профессиональная работа, увенчавшаяся успехом. Агенты Харела установили, что Эйхман с женой и четырьмя детьми живет в Буэнос-Айресе. Более того, удалось узнать даже его точный адрес: Оливос, улица Чакабуко, 4261.
   В марте 1958 года в Буэнос-Айрес прибыл Эфраим Эльром. Он не был сотрудником разведки, но опытнейшим полицейским офицером, профессиональным розыскником, много лет проработавшим в Германии, свободно владевшим немецким языком, да и внешне (в данном случае немаловажно) похожим на немца.
   Эльром выяснил, что человек, в котором подозревали Эйхмана, действительно по этому адресу жил, владел небольшой прачечной, но разорился и перебрался на другую квартиру. Адреса не оставил.
   В помощь Эльрому прибыли еще несколько оперативников. В декабре 1959 года они-таки вьиислили возможно Эйхмана, проживавшего под именем Рикардо Клемента на улице Гарибальди. К этому времени сотрудники МОССАДА досконально, день за днем составили биографию Эйхмана, установили его наклонности и привычки.
   Нет-нет, но оперативников охватывало сомнение: уж очень невзрачный пожилой человечек в потертом костюме, лысый, в больших очках не походил на того щеголеватого офицера СС, которого они разыскивали.
   Сомнения развеял случайный эпизод. Вечером 21 марта 1960 года Клемент вернулся домой с работы раньше обычного, с большим букетом роз в руках. Дверь ему отворил старший сын, против обычного принаряженный. Допоздна в доме явно отмечалось какое-то семейное событие. Долго гадать не пришлось: сверившись утром с досье гестаповца, израильские разведчики обнаружили, что 21 марта текущего года супруги Эйхманы должны были отмечать свою серебряную свадьбу!
   Цепочка замкнулась.
   …Еще в 1958 году, получив согласие премьер-министра Бен-Гуриона на операцию, для руководства ею в Париж вылетел Харел, где устроил нечто вроде штаба по похищению Эйхмана и доставке его в Израиль. Всего в операции принимали участие около двадцати лучших израильских разведчиков, в том числе одна женщина.
   После того как были изготовлены фальшивые документы для каждого израильтянина, группы захвата и обеспечения прибыли в столицу Аргентины. Мастер, изготовлявший паспорта, также прибыл в Буэнос-Айрес, чтобы в случае надобности на месте снабдить боевиков новыми документами. Он же должен был изготовить таковые и для… самого Эйхмана. Поскольку эсэсовского палача предстояло не уничтожить физически (это было проще простого), а похитить, вывезти в Израиль и там предать суду.
   В Буэнос-Айресе израильтяне сняли несколько квартир и арендовали автомобили, без которых было невозможно вести круглосуточное наружное наблюдение за «объектом». Женщина-оперативник должна была исполнять роль хозяйки и… поварихи той квартиры, в которой предполагалось содержать Эйхмана некоторое время после похищения до посадки в самолет.
   К этому моменту операции (важному, но еще не последнему в достижении полного успеха) в Буэнос-Айрес перебрался и сам Харел.
   …11 мая 1960 года оперативники Эйтан, Шалом и Петер (Цви) Малкин подкараулили Клемента на улице, мгновенно затолкали в автомобиль и доставили на приготовленную заранее квартиру. Ошеломленный «Клемент» не оказал ни малейшего сопротивления.
   На квартире Эйхмана обыскали, раздели и подняли левую руку: у всех офицеров СС под мышкой была татуировка: руны и группа крови. У Клемента под мышкой был заметный шрам… И Клемент тут же сознался. Да, его настоящая фамилия Эйхман… Затем он назвал номер своего членского билета НСЛАП и удостоверения офицера СС.
   В снятой боевиками квартире Эйхман, прикованный наручником к кровати, провел несколько дней. Боевики были потрясены, когда однажды, после прочтения обычной христианской молитвы, Эйхман на чистейшем иврите, без запинки, прочел молитву «Шева», с которой евреи в лагерях смерти шли к газовым камерам: «Услышь, о Израиль, наш Бог, Единый Бог»…
   22 мая 1960 года самолетом авиакомпании израильской «Эль Аль» Эйхман был доставлен в Тель-Авив. Заранее накачанного транквилизаторами военного преступника доставили на борт по трапу как заболевшего члена резервного экипажа.
   Суд над Эйхманом длился более полугода. Скамья подсудимых, изготовленная на одного человека, во избежание возможного покушения была накрыта колпаком из пуленепробиваемого стекла. Эйхман был приговорен к смертной казни и повешен в тюрьме Рамле 31 мая 1962 года. Тело его было кремировано, а прах развеян в море далеко от берега.
   Израильтяне очень гордятся тем, что Адольф Эйхман – единственный человек, казненный по приговору суда за все время существования еврейского государства.

   …Рейнхард Гейдрих умер 4 июня 1942 года после смертельного ранения.
   Георг Лейббрандт после войны интернирован. В 1949 году освобожден, сотрудничал с американскими спецслужбами. В январе 1950 года Нюрнбергским земельным судом привлечен к делу об уничтожении евреев и в августе того же года… освобожден. Скончался в 1982 году.
   Вильгельм Штуккарт был после войны приговорен к 3 годам и 10 месяцам тюрьмы. В январе 1951 года освобожден. В декабре 1953 года погиб в автокатастрофе. Ходили слухи, что дорожное происшествие подстроено агентами МОССАДА.
   Альфред Майер покончил жизнь самоубийством в мае 1945 года.
   Эрих Нойман после войны арестован, в 1948 году освобожден по состоянию здоровья.
   Роланд Фрейслер погиб прямо в зале судебных заседаний во время бомбардировки Берлина 3 февраля 1945 года.
   Мартин Лютер застрелен советским военнослужащим 13 мая 1945 года за неподчинение приказу.
   Герхард Клопфер бежал из Берлина в последние дни войны, был задержан и опознан. В 1949 году освобожден как «виновный незначительно». Работал адвокатом в Ульме. Умер в 1987 году.
   Генрих Мюллер исчез в Берлине в начале мая 1945 года. Скорее всего – погиб, пытаясь ускользнуть из города.
   Рудольф Ланге погиб в феврале 1945 года в бою в Польше.
   Судьба остальных «ванзейцев» автору неизвестна.
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Геогрий Чернявский.
Лев Троцкий. Революционер. 1879–1917

Алексей Шишов.
100 великих казаков

Джаред М. Даймонд.
Ружья, микробы и сталь. Судьбы человеческих обществ

Дмитрий Самин.
100 великих вокалистов

Вендален Бехайм.
Энциклопедия оружия (Руководство по оружиеведению. Оружейное дело в историческом развитии)
e-mail: historylib@yandex.ru
X