Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

С.Д. Сказкин.   Очерки по истории западно-европейского крестьянства в средние века

Глава XII. Некоторые закономерности классовой борьбы крестьян в средние века

Роль классовой борьбы в общественном развитии. К. Маркс и В.И. Ленин о классовой борьбе; формы классовой борьбы в средние века. Особенности классового сопротивления крестьянства в позднее средневековье.

Классовая борьба есть факт исторически конкретный и только из конкретного изучения событий классовой борьбы мы можем вывести общие синтезирующие положения. В данном случае речь идет о классовой борьбе при господстве феодальных производственных отношений, и поскольку основными классами этой формации являются феодалы и крестьяне, речь идет о классовой борьбе между ними, осложняемой на более поздних ступенях существования формации вмешательством в эту борьбу городских элементов, свойственных средневековью, т. е. города, в котором господствующими являются феодальные производственные отношения. Последнее обстоятельство чрезвычайно осложняет историю классовой борьбы между основными классами феодального общества, ибо город в средние века является главным центром развития производительных сил, развития, подготовлявшего переход феодальных производственных отношений в капиталистические.

Общее замечание о том, что классовая борьба есть факт конкретный, быть может, не имело бы места, если бы в этом, казалось бы, ясном вопросе не было разногласий и не были высказаны с моей точки зрения Неправильные положения. Кое-кто из советских историков, исходя из важности и исторической неизбежности классовой борьбы во всяком обществе, склонны рассматривать классовую борьбу вообще как изначальный факт, обусловивший само всемирно-историческое развитие. Всем нам хорошо известно начало Коммунистического Манифеста — этого гениального наброска всемирной истории: «История всех до сих пор существовавших обществ была историей борьбы классов»1. Прибавляя к этому неоднократное высказывание В.И. Ленина о классовой борьбе как единственном реальном двигателе истории, некоторые историки склонны видеть в классовой борьбе причину тех изменений, которые составляют содержание всемирно-исторического развития общества. Такой взгляд с необходимостью влечет за собой признание того, что классовая борьба логически предшествует развитию производительных сил и соответствующим изменениям производственных отношений и в качестве такого логического prius'a имеет свои собственные имманентные законы развития, законы, обусловливающие всемирно-историческое общественное развитие в целом. Такова, например, точка зрения проф. Б.Ф. Поршнева2. Нетрудно, однако, показать, что такая точка зрения прямо противоречит взглядам классиков марксизма-ленинизма и нарушает логику их теории классовой борьбы. Поэтому постараемся выяснить действительное значение классовой борьбы в историческом развитии, а вместе с тем и в жизни феодального общества.

Основное положение, заключающее в себе сущность исторического материализма и вместе с тем и марксизма-ленинизма в целом, поскольку дело идет об открытии Марксом истории как науки в собственном смысле этого слова, выражено Марксом в сжатом виде в знаменитом предисловии «К критике политической экономии»: «В общественном производстве своей жизни люди вступают в определенные, необходимые, от их воли не зависящие отношения — производственные отношения, которые соответствуют определенной ступени развития их материальных производительных сил. Совокупность этих производственных отношений составляет экономическую структуру общества, реальный базис, на котором возвышается юридическая и политическая надстройка и которому соответствуют определенные формы общественного сознания. Способ производства материальной жизни обусловливает социальный, политический и духовный процессы жизни вообще. Не сознание людей определяет их бытие, а, наоборот, их общественное бытие определяет их сознание. На известной ступени своего развития материальные производительные силы общества приходят в противоречие с существующими производственными отношениями, или - что является только юридическим выражением последних - с отношениями собственности, внутри которых они до сих пор развивались. Из форм развития производительных сил эти отношения превращаются в их оковы. Тогда наступает эпоха социальной революции»3. Из этого отрывка следует, что в основе всего исторического развития лежит развитие материальных производительных сил, которому соответствует всякий раз изменение производственных отношений; причем само развитие производительных сил с соответствующим изменением производственных отношений Маркс рассматривает как процесс, а социальную революцию как констатируемый с естественнонаучной точностью переворот в экономических условиях производства. А классовая борьба? Последняя есть сознательная деятельность людей, направленная к изменению производственных отношений в интересах эксплуатируемых. Всякая социальная революция есть наиболее полное выражение классовой борьбы в том смысле, что чаще всего она выражается в прямом восстании, движущими силами которого являются трудящиеся массы, хотя далеко не всегда именно они в истории пользовались плодами победы. Но при этом следует помнить (и на это Маркс особенно обращает внимание), что сама классовая борьба, поскольку дело идет о переходе от одной формации к другой, является производным от производственных отношений, которые в свою очередь зависят от развития производительных сил. «Ни одна общественная формация, — продолжает Маркс там же, — не погибает раньше, чем разовьются все производительные силы, для которых она дает достаточно простора, и новые более высокие производственные отношения никогда не появляются раньше, чем созреют материальные условия их существования в недрах самого старого общества. Поэтому человечество ставит себе всегда только такие задачи, которые оно может разрешить, так как при ближайшем рассмотрении всегда оказывается, что сама задача возникает лишь тогда, когда материальные условия ее решения уже имеются налицо, или, по крайней мере, находятся в процессе становления»4. Продолжая и развивая этот тезис К. Маркса, В.И. Ленин создал свое учение о революционной ситуации, в котором он дал конкретные объективные условия, которые предшествуют революции и создают ее условия, хотя и не обязательно заканчиваются ею5.

В приведенном выше отрывке следует также обратить внимание на следующее: говоря о развитии производительных сил, Маркс не употребляет термин «развитие» в приложении к производственным отношениям, и это не случайно. Развиваются производительные силы, а производственные отношения как определенное качественное явление остаются неизменными до тех пор, пока они не становятся оковами дальнейшего развития производительных сил, и тогда наступает пора социальной революции, т. е. революционного перехода к более прогрессивной формации, более прогрессивным производственным отношениям. О развитии производственных отношений можно говорить лишь в том смысле, что система производственных отношений как определенное качество общественных отношений все более и более охватывает данное конкретное общество, становится в нем все более господствующей; и, наоборот, упадок формации может быть понимаем только как факт возникновения в недрах менее прогрессивной формации элементов, а затем и уклада более прогрессивной формации, идущей на смену первой. Эта смена осуществляется в процессе классовой борьбы, а так как борющийся класс ставит перед собой определенные цели, которые он формулирует, имея в виду определенные производственные отношения, то содержание классовой борьбы определяется каждый раз конкретно из обстановки, в которой она происходит, из тех целей, которые люди класса, вступающего в борьбу, себе ставят. Об особенностях феодального способа производства и связанной с ним классовой борьбы Маркс говорит: «Частная собственность работника на его средства производства есть основа мелкого производства, а мелкое производство составляет необходимое условие для развития общественного производства и свободной индивидуальности самого работника. Правда, этот способ производства встречается и при рабовладельческом, и при крепостном строе, и при других формах личной зависимости. Однако он достигает расцвета, проявляет всю свою энергию, приобретает адекватную классическую форму лишь там, где работник является свободным частным собственником своих, им самим применяемых условий труда, где крестьянин обладает полем, которое он возделывает, ремесленник — инструментами, которыми он владеет как виртуоз»6.

Таковы цели борьбы, которые ставят себе крестьянин и ремесленник при господстве феодальных производственных отношений. Эта борьба, временами открытая, а обычно скрытая, была той целью, которую себе сознательно ставил мелкий производитель. Но сознательность этого основного класса феодального общества была предельно ограничена и не шла далее указанной выше цели. Ни рабы, ни феодально зависимые крестьяне не могли представить себе объективных последствий своей борьбы. Средневековые крестьяне не понимали, что объективно они стремятся к установлению буржуазной собственности и к капиталистическому строю, который рано или поздно должен был покончить и с мелким производством, и с его представителями - самостоятельными мелкими производителями.

Говоря о мелком производстве, Маркс в цитируемом отрывке из 24-й главы пишет: «Этот способ производства предполагает раздробление земли и остальных средств производства... Он совместим лишь с узкими первоначальными границами производства и общества... на известном уровне развития он сам создает материальные средства для своего уничтожения. С этого момента в недрах общества начинают шевелиться силы и страсти, которые чувствуют себя скованными этим способом производства. Последний должен быть уничтожен и он уничтожается. Уничтожение его, превращение индивидуальных и раздробленных средств производства в общественно концентрированные, следовательно, превращение карликовой собственности многих в гигантскую собственность немногих, экспроприация у широких народных масс земли, жизненных средств, орудий труда, — эта ужасная и тяжелая экспроприация народной массы образует пролог истории капитала. Он включает в себя целый ряд насильственных методов... Экспроприация непосредственных производителей совершается с самым беспощадным вандализмом и под давлением самых подлых, самых грязных, самых мелочных и самых бешеных страстей. Частная собственность, добытая трудом собственника, основанная, так сказать, на срастании отдельного независимого работника с его орудиями и средствами труда, вытесняется капиталистической частной собственностью, которая покоится на эксплуатации чужой, но формально свободной рабочей силы»7.

Совершенно очевидно, что классовая борьба при столь сложных объективных условиях, создаваемых развитием производительных сил, сама будет явлением, в высшей степени сложным и многообразным. В.И. Ленин в своей замечательной лекции «О государстве» говорит об этом так: «Демократическая республика и всеобщее избирательное право по сравнению с крепостническим строем были громадным прогрессом: они дали возможность пролетариату достигнуть того объединения, того сплочения, которое он имеет, образовать те стройные, дисциплинированные ряды, которые ведут систематическую борьбу с капиталом. Ничего подобного даже приблизительно не было у крепостного крестьянина, не говоря уже о рабах. Рабы, как мы знаем, восставали, устраивали бунты, открывали гражданские войны, но никогда не могли создать сознательного большинства, руководящих борьбой партий, не могли ясно понять, к какой цели идут, и даже в наиболее революционные моменты истории всегда оказывались пешками в руках господствующих классов»8. Правда, здесь В.И. Ленин не говорит о крепостных крестьянах так прямо и развернуто, как он говорит о рабах (хотя это, как будто, подразумевается), но другие его высказывания не оставляют сомнения в том, что В.И. Ленин невысоко оценивал революционные возможности крестьянства феодального общества. «...Начиная с средневековой «крестьянской войны» в Германии и продолжая всеми крупными революционными движениями и эпохами вплоть до 1848 и 1871 годов, вплоть до 1905 года мы видим бесчисленные примеры тому, как более организованное, более сознательное, лучше вооруженное меньшинство навязывало свою волю большинству, побеждало его.

Ф. Энгельс особенно подчеркивал урок опыта, объединяющий до известной степени крестьянское восстание XVI века и революцию 1848 года в Германии, именно: разрозненность выступлений, отсутствие централизации у угнетенных масс, связанное с их мелкобуржуазным жизненным положением. И с этой стороны подходя к делу, мы приходим к тому же выводу: простое большинство мелкобуржуазных масс еще ничего не решает и решить не может, ибо организованность, политическую сознательность выступлений, их централизацию (необходимую для победы), все это в состоянии дать распыленным миллионам сельских мелких хозяев только руководство ими либо со стороны буржуазии, либо со стороны пролетариата»9.

И далее В.И. Ленин заключает: «В конце концов, решает, как известно, вопросы общественной жизни классовая борьба в ее самой резкой, самой острой форме, именно в форме гражданской войны. А в этой войне, как и во всякой войне, решает — это тоже известный и никем в принципе не оспариваемый факт — экономика»10.

Придавая исключительное значение классовой борьбе в движении всемирно-исторического процесса, В.И. Ленин с исключающей всякие кривотолки ясностью показал, зачем и как должна быть изучаемая классовая борьба, «...прямая задача науки, по Марксу, — говорил он, — это — дать истинный лозунг борьбы, т. е. суметь объективно представить эту борьбу как продукт определенной системы производственных отношений, суметь понять необходимость этой борьбы, ее содержание, ход и условия развития. «Лозунг борьбы» нельзя дать, не изучая со всей подробностью каждую отдельную форму этой борьбы, не следя за каждым шагом ее, при ее переходе из одной формы в другую, чтобы уметь в каждый данный момент определить положение, не упуская из виду общего характера борьбы, общие цели ее — полного и окончательного уничтожения всякой эксплуатации и всякого угнетения»11. И говоря в другом месте о прогрессивности и неизбежности гражданских войн, т. е. войн угнетенного класса против угнетающего, рабов против рабовладельцев, крепостных крестьян против помещиков, он добавляет: «И от пацифистов, и от анархистов мы, марксисты, отличаемся тем, что признаем необходимость исторического (с точки зрения диалектического материализма Маркса) изучения каждой войны в отдельности»12, т. е. прибавим мы от себя, конкретно-исторического изучения. А что значит конкретно-историческое изучение, В.И. Ленин определил весьма выразительно: «В области явлений общественных нет приема более, распространенного и более несостоятельного, как выхватывание отдельных фактиков, игра в примеры. Подобрать примеры вообще — не стоит никакого труда, но и значения это не имеет никакого, или чисто отрицательное, ибо все дело в исторической конкретной обстановке отдельных случаев. Факты, если взять их в их целом, в их связи, не только «упрямая», но и безусловно доказательная вещь. Фактики, если они берутся вне целого, вне связи, если они отрывочны и произвольны, являются именно только игрушкой или кое-чем еще похуже»13.

Только на основе марксистско-ленинской теории можно правильно изучить формы классовой борьбы и правильное их истолкование возможно только на базе ясного представления о той конкретной обстановке, в которой они происходили, и о тех целях, которые борющиеся себе ставили. Формы классовой борьбы, изменяются прежде всего в зависимости от изменений самого феодального способа производства, изменений в базисе и надстройке феодального общества.

Мы уже видели, какие цели и какие формы классовой борьбы были характерны для первого периода средних веков, периода закрепощения непосредственных производителей, превращающихся в класс зависимого крестьянства. Это была борьба крестьянства против новых господ, которая часто принимала оболочку восстановления «старого закона» или «старой правды», т. е. возвращения к свободным порядкам первобытнообщинного существования. В действительности эта борьба была вызвана основным противоречием феодального способа производства, заключавшимся в том, что наиболее законченной адекватной формой мелкого производства является собственность производителя на все средства и орудия производства, в то время как при господстве феодального способа производства существеннейшее средство производства — земля находится в руках господствующего класса и владение землей крестьянином оплачивается феодальной рентой. Поэтому борьба крестьян против феодалов, несмотря на оболочку, которую она принимала, имела революционный характер, была борьбой за максимально благоприятные условия для мелкого самостоятельного производства.

Мы видели затем, что в XIII—XIV вв. борьба крестьян против феодалов развертывается в условиях развития города и товарно-денежных отношений. Конкретные условия, в которых протекает эта борьба, следующие. В тех случаях, когда торговая связь деревни с городом осуществляется через крестьянское хозяйство (или по крайней мере преимущественно через крестьянское хозяйство), там мы видим постепенное забрасывание сеньором его собственной запашки; сдачу домениальной земли крестьянам в держание главным образом краткосрочное; исчезновение барщины в ее обычном виде, но возрождение ее в скрытом виде (поскольку тяжесть и риск реализации сельскохозяйственных продуктов на рынке перекладывается на плечи крестьян); полная или частичная коммутация феодальной ренты в денежную форму, углубление имущественной дифференциации крестьянства; ликвидация (полная или частичная) личной зависимости крестьян и увеличение хозяйственной самостоятельности мелкого производителя при сохранении, однако, поземельной и судебной зависимости крестьян от сеньоров. Все это вместе взятое, несомненно, повышает производительность труда и увеличивает доход крестьянского хозяйства, т. е. мелкого хозяйства, основанного на мелком производстве.

Иначе обстоит дело с крупным хозяйством, базирующимся на мелком производстве, т. е. с домениальным хозяйством сеньора. До тех пор, пока это хозяйство не становится капиталистическим, т. е. до тех пор, пока крупному хозяйству не придано соответствующей формы крупного производства, доход на единицу площади в мелком хозяйстве выше, чем в крупном. Это с цифрами в руках показал В. И. Ленин, говоря о господстве системы отработков в русском пореформенном хозяйстве в «Развитии капитализма в России». Да это вытекает и из существа самого дела: мелкий хозяин заинтересован в работе на своем наделе и в своем хозяйстве, тогда как при работе на барском поле и в барском хозяйстве такой заинтересованности у него нет. Система некоторой оплаты барщинного труда (и не только барщинного, но и вообще принудительного) деньгами и натурой (харчи), которая практиковалась в позднее средневековье в тех немногочисленных барских хозяйствах, которые еще кое-где существовали — яркое свидетельство того, что крупного хозяйства на мелком производстве построить нельзя. Но самое неопровержимое доказательство этого тезиса — общая ликвидация домениального хозяйства в Европе к западу от Эльбы. В тех редких случаях, когда такое хозяйство все же сохранилось, как это показал Е.А. Косминский для некоторых юго-восточных графств в Англии XIII в., его живучесть объяснялась наличием особых условий, которые позволили Е.А. Косминскому отнести их к типичным хозяйствам областей с так называемым «вторым изданием крепостного права». Едва ли можно сомневаться в том, что именно эта невозможность вести рационально крупное хозяйство на базе мелкого производства заставила феодалов в этот второй период средневековья пойти не по линии использования крестьянского труда в своих доменах, а по линии увеличения феодальной ренты по преимуществу в денежной форме, так как именно денежная форма феодальной ренты обеспечивала ее большую сохранность и большую мобильность. Меццадрия, которая развивается в это время в Италии, т. е. переходная к капитализму форма срочного держания исполу, за продукт, объясняется специфическими итальянскими условиями, интенсивностью городской жизни, легкостью и прибыльностью реализации сельскохозяйственных продуктов. Но это явление чисто итальянское и в остальных частях Европы в это время мало распространенное. Крестьянские восстания этого времени и были вызваны новым нажимом со стороны феодалов, попыткой повысить феодальную ренту, особенно в денежной форме, и обратить, таким образом, в свою пользу повышение доходов в мелком крестьянском хозяйстве, использующим выгоды от развития городов и товарно-денежных отношений. Большие крестьянские восстания XIII—XIV вв. имели своей целью, во-первых, сохранить главное условие своего относительного благополучия — свою хозяйственную самостоятельность, и это выражалось в том, что одним из важных программных или фактических требований восставших была личная свобода крестьян; во-вторых, сохранить феодальную ренту на прежнем уровне, зафиксированном столетиями обычного права, и, в-третьих (но это не везде) — сохранить альменду от расхищения ее феодалами «при благосклонном участии правителей страны» (Энгельс). Но и в последнем случае речь шла об отмене новых платежей за пользование альмендой, т. е. опять-таки о сохранении старых обычаев пользования общинными угодьями, которые господствующий класс превратил в источник своих доходов.

Положение крестьянства в третий период существования феодальной формации, в период, когда в недрах ее зарождаются элементы капитализма, весьма существенно изменяется, а вместе с ним изменяются и формы классовой борьбы. Первая причина такого изменения — новое соотношение классовых сил борющихся классов. Третий период средневековья — время создания централизованных монархий, завершающихся, главным образом в XVI в., монархиями абсолютными. И если крестьянство в предшествующий период господства сеньорий-поместий, а тем более в период монархий с сословным представительством оказалось бессильным в своей борьбе с господствующим классом феодалов и самое большое, на что оно могло рассчитывать в открытой борьбе с эксплуататорами — сохранение степени эксплуатации на более или менее определенном уровне, то такая борьба по мере растущей консолидации господствующего класса в централизованной монархии становилась безнадежной вообще. Именно к этому времени подходит та характеристика борьбы, какую мы находим у Ленина: «Когда было крепостное право, вся масса крестьян боролась со своими угнетателями, с классом помещиков, которых охраняло, защищало и поддерживало царское правительство. Крестьяне не могли объединиться, крестьяне были тогда совсем задавлены темнотой, у крестьян не было помощников и братьев среди городских рабочих, но крестьяне все же боролись, как умели и как могли»14. Это сказано о России XVII—XIX вв., но в такой же мере с известными поправками конкретного характера верно и для Западной Европы. Крестьянство, чувствуя тяжелую руку феодалов, вооружённых недоступной для него по своей сложности и дороговизне военной техникой (достаточно вспомнить огнестрельное оружие, особенно артиллерию), отлично понимало безнадежность прямой борьбы и вынуждено было думать об иной, чем прежде, стратегии и тактике. И оно неизбежно пришло к мысли противопоставить новому объединенному государству свое «мужицкое государство», противопоставить крепостному обществу и государству свое вольное общество и автономное от феодального государство политическое устройство. Любопытно отметить, что много раз пытавшееся восстать в XV—XVI вв. юго-западное немецкое крестьянство прямо заявляло устами участников этих восстаний, что их целью было «мужицкое управление», имея, вероятнее всего, перед своими глазами организацию лесных кантонов Швейцарии, своих соседей, которым они завидовали и куда они бежали, когда их попытки кончались неудачей. И если здесь, в тесно населенной Юго-Западной Германии, подобного рода попытки были обречены на неудачу, то этого нельзя сказать о других частях Европы. Достаточно вспомнить об испанских бегетриях, австрийских (сербских по происхождению) граничарах, вольные полувоенные общины которых оберегали государство Габсбургов от турецких нашествий; Запорожскую сечь и казачество вообще в России XVI—XVIII вв. Чаще всего это были беглые крестьяне; вольные общины которых создавались на окраинах государства, где их не могла достать (по крайней мере, вначале) рука центрального правительства. Напротив, оно само до известной степени и до поры — до времени вынуждено было поддерживать такие вольные общины и мириться с казацкой вольностью, защищавшей государство от наседавших на него врагов, и даже вынуждено давать им новое оружие, вместо утерянного в раннее средневековье старого вооружения, выпавшего, так сказать, из рук простого народа вместе с ликвидацией народных ополчений (Московское правительство, как известно, снабжало в XVII в. казаков порохом, свинцом, а иногда даже и пушками). Конечно, не надо преувеличивать степень свободы таких «мужицких государств». Рано или поздно они подчинялись центральному правительству; естественная имущественная дифференциация порождала в конечном счете собственное дворянство, которое обзаводилось собственными крепостными, и вольное общество мало-помалу превращалось в обычное феодально-крепостническое... Но это — обычная судьба даже успешных крестьянских восстаний. Осталась лишь светлая память о великих смутьянах и народных заступниках вроде Степана Разина и Емельяна Пугачева, да песни об удалых вольных дружинах.

Однако на этом классовая борьба крестьянства не кончается. Следующим этапом этой борьбы было постепенное превращение крестьянства в движущую силу буржуазных революций. Получить, наконец, землю в свою полную собственность — такова основная цель этой борьбы. Лозунги ее — «аграрный закон» во время Французской революции, «Земля должна принадлежать тому, кто ее обрабатывает», идеи «черного передела»; таков идеологический багаж революционного крестьянства этой стадии классовой борьбы. Известно, что и эта форма классовой борьбы повсюду дала и дает осечку. Лишь союз крестьянства с пролетариатом может привести крестьянство к окончательной победе. Но этот вопрос уже выходит за рамки средневековья.




1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 4, стр. 424.
2 См. Б.Ф. Поршнев. Феодализм и народные массы. М., «Наука», 1964.
3 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 13, стр. 6—7.
4 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. т. 13, стр. 7
5 См. В.И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 41, стр. 69—70.
6 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. т. 23, стр. 771
7 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 23, стр. 771—772.
8 В.И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 39, стр. 82.
9 В.И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 34, стр. 40—41
10 Там же, стр. 41.
11 В.И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 1, стр. 341.
12 В.И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 26, стр.311.
13 В.И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 30, стр. 350.
14 В.И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 7, стр. 194.
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Жан Ришар.
Латино-Иерусалимское королевство

С.Д. Сказкин.
Очерки по истории западно-европейского крестьянства в средние века

Любовь Котельникова.
Итальянское крестьянство и город в XI-XIV вв.

Джуэтт Сара Орне.
Завоевание Англии норманнами

В. В. Самаркин.
Историческая география Западной Европы в средние века
e-mail: historylib@yandex.ru