Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Ричард С. Данн.   Эпоха религиозных войн. 1559—1689

Расцвет французского абсолютизма, 1598 – 1661

   На протяжении лет между окончанием французских Религиозных войн в 1598 г. и установлением полного контроля Людовиком XIV в 1661 г. Франция триумфально возвращала себе политическую силу. Дома она восстановила свою правительственную систему. За границей она подавила Габсбургов в Германии и Испании и заняла лидирующие позиции в Европе. Это не кажется столь волшебным, если учесть имеющиеся в распоряжении Франции ресурсы: огромное население (около 16 миллионов человек в 1600 г.), гибкая экономика и наследие в виде сильного правительства и мощной армии. Но ее проблемы на протяжении Религиозных войн XVI в. казались почти непреодолимыми. Противостояние гугенотов и католиков, аристократии и короны, Парижа и провинций практически разделило страну на автономные части, как это было в Священной Римской империи. То, что французы не только оправились от своих гражданских войн, но и развили более цивилизованное общество, чем они имели до этого, было огромной заслугой трех крупных фигур в истории этой страны – короля Генриха IV, кардинала Ришелье и кардинала Мазарини.

   Очень разные по тактике и по характеру, первый король династии Бурбонов и два кардинала преследовали одинаковые цели: преодолеть локальное разделение, усилить королевскую власть и увеличить территорию Франции любыми способами агрессивной внешней политики. Их цели были не новы. Французские монархи начала XVI в. пытались достигнуть того же, пока религиозный кризис и революция цен не нарушили их планы. Считается (точнее, обсуждается), что, будучи преемниками Франциска I и Генриха II, Генрих IV, Ришелье и Мазарини искусно маскировали свою политику под компромиссную, хотя они никогда не могли искоренить скрытых брожений во французском обществе. Оппозиция в лице гугенотов, радикальных католиков, феодальной знати, свободных деятелей провинций, притесняемого крестьянства оставалась постоянной и опасной. Периодически – особенно в 1610—1624 и 1648—1653 гг. – несколько из этих диссидентских факторов объединялись. Но все восстания кем-то координировались, и возникали центростремительные процессы. Поэтому, хотя ни Генрих, ни Ришелье, ни Мазарини не были реформаторами или новаторами, 60 лет их правления имели огромный эффект.

   Генрих IV (правил в 1589—1610 гг.) может по праву считаться одной из самых запоминающихся фигур в длинной галерее французских королей. Элегантный и остроумный, слегка грубоватый, он играл много ролей: солдата из Наварры с великолепным белым пером на шлеме, драматически развевающимся в битве; услужливого ухажера с роскошными усами, всегда окруженного дамами; добросовестного управленца, поглощенного изучением технологий фермерства, – он читал после обеда «Театр сельского хозяйства» Оливера де Серре; и простолюдина, пахнущего чесноком. Он говорил, что хочет прожить так долго, чтобы увидеть, как все крестьяне Франции жуют цыпленка на свой воскресный обед. Генрих сам создавал свой образ так, чтобы он как можно меньше был похож на последних королей династии Валуа, на невротичных сыновей Екатерины Медичи. Стойкий, мужественный характер Генриха вызывал всеобщее восхищение и стал своего рода символом монархии. Он никогда не допускал и части тех войн, которые выпали на его молодость. Выросший и поднявшийся как гугенот, он дважды становился католиком. Разница между рациональностью Генриха и Екатерины Медичи была не слишком значительной, если не считать того, что его планы реализовывались, а ее – нет. Политика, как и бейсбол, – это игра, где все решают дюймы.

   Генрих IV провел первую половину своего правления – с 1589 по 1598 г. – в Религиозных войнах, а вторую – с 1598 по 1610 г. – защищая мир в своей стране. О препятствиях, которые он преодолел в период Религиозных войн, мы поговорили выше. Генрих устранил оппозицию, подкупив своих католических подданных, приняв их вероисповедание, своих подданных гугенотов – гарантировав им гражданскую и религиозную автономию по Нантскому эдикту, а глав радикально-католической лиги – заплатив им 32 миллиона лир (сумма намного большая, чем годовой доход страны) за то, чтобы они распустили свои войска. «Франция и я, – заметил он в 1598 г., – мы оба должны перевести дух». Много раз отступая, чтобы в итоге выиграть, Генрих позже приложил немало усилий, чтобы восстановить королевскую власть. По его мнению, Генеральные штаты, которые между 1560 и 1593 гг. собирались всего четыре раза, были средой для развития феодальной раздробленности. Поэтому он не собирал их. С того момента, как он установил неограниченную власть по сбору прямых налогов с территории своей страны, он мог терпимо относиться к провинциальным выборным ассамблеям в Бретани, Нормандии, Бургундии, Дофине, Провансе и Лангедоке с их привилегией по сбору налогов (очень малых). Генрих предпочитал брать к себе на основные должности выходцев из буржуазии, а не из знати и окружил себя такими советниками, как герцог Сюлли (1560—1641), который был гугенотом. Что касается религии, он охранял гугенотов, соблюдая их защиту и толерантное отношение, прописанное в Нантском эдикте. Между тем он долго настраивал папу против галльской знати, чтобы получить полный контроль над французской католической церковью, чего добились последние короли Валуа. Иезуиты после того, как они были реабилитированы во Франции в 1604 г., стали активными сподвижниками монархии Бурбонов.

   Управление Генрихом финансами очень ярко иллюстрирует цели и границы его правления. Он унаследовал огромное количество военных долгов. В 1596 г. король был должен кредиторам 300 миллионов ливров при непомерных процентах, и каждый год расходы увеличивались вдвое, как и королевские доходы. В отличие от испанского правительства французское избегало говорить о банкротстве. Но герцог Сюлли, министр финансов Генриха, отказался признать часть долгов и пересмотрел договоры на условиях более низких процентов. Радикально сократив расходы, как только война была закончена, и урезав дополнительные источники дохода, Сюлли начал приводить в порядок бюджет. К 1609 г. он сократил долг до 100 миллионов ливров и перевел королевские сокровища в 12 миллионов ливров в слитки золота, положив их на хранение в подвалы Бастилии. Сюлли сделал еще одну замечательную вещь для устранения несправедливости в налоговой структуре Франции. Крестьяне продолжали платить большее количество налогов, тогда как привилегированные классы были свободны от этого. Сюлли сократил, наконец, талью, но тут же повысил налог на соль. Оба налога продолжали собираться под большие проценты в разных частях страны. И как и раньше, большинство налогов собиралось землевладельцами, посредниками между крестьянами и правительством, которые сильно наживались, удерживая то, что они должны были отдать в казну. Финансы позже были подорваны еще и политикой короны по продаже финансовых и юридических постов буржуазии.

   Сюлли более не продавал административные посты, но сделал их наследственными в обмен на годовую плату, так называемую палету.

   К 1610 г. Генрих IV был полностью готов к войне. Его противником уже традиционно стала габсбургская Испания. Каждый сильный французский король начиная с конца XV в. проверял свою стойкость против испанской армии, чаще проигрывая, чем выигрывая. Франция была буквально окружена территориями габсбургской Испании – Пиренеями с одной стороны и Франш-Конте, Люксембургом и Фландрией – с другой. Кроме того, он не простил Филиппу II то, что тот поддержал французскую гражданскую войну, помогая лиге деньгами и людьми. В мае 1610 г., накануне своей кампании, когда Генрих проезжал по парижской улице, его открытая карета была зажата со всех сторон и сумасшедший монах вскочил на колесо и смертельно ранил короля. Для монаха Равальяка Генрих был тем, кто поддерживал и защищал гугенотов-еретиков и кто воевал против католиков. Возможно, для Генриха было удачей то, что он был убит перед тем, как началась его Испанская кампания. Он бы встретился с огромной и хорошо снабжаемой армией Габсбургов, и скопленные Сюлли сокровища в 12 миллионов лир быстро исчезли бы. Тем не менее его внезапная гибель повергла Францию в длительный кризис, напомнив ситуацию 1560-х гг., когда начались Религиозные войны.

   Французский кризис продлился с 1610 по 1624 г. Новый король, Людовик XIII (правил в 1610—1643 гг.), был всего 9 лет от роду, когда его отец был убит. Вдова Генриха, Мария Медичи (1573—1642), была регентшей на протяжении отрочества Людовика. Дальняя родственница Екатерины Медичи, Мария разделяла ее вкусы касательно интриг, хотя и была более благочестива и набожна, чем Екатерина, и принесла меньше разрушений французской монархии. Она немедленно пресекла все планы Генриха касательно войны с Испанией и вскоре полностью перевернула его политику, заключив брак между Людовиком и дочерью испанского короля. На протяжении регентства Марии знать Франции захватила контроль на местном уровне и разделила накопленные Сюлли сокровища между собой в форме новых выплат и должностей. Марию вынудили собрать Генеральные штаты в 1614 г., но оказалось, что враждебность между аристократией и буржуа была настолько парализующей, что депутаты не смогли ни о чем договориться. Таким образом, национальный выборный институт долго не использовался во Франции. Генеральные штаты не собирались вплоть до 1789 г.

   Пока страна была брошена на произвол судьбы, Мария Медичи ссорилась с сыном. Людовик XIII преступил через материнские порядки еще в юности. В 1617 г. он потеснил власть Марии, но, хотя молодой король осознавал необходимость административной перестройки намного лучше, чем его мать, он был слишком замкнут и не уверен в себе, чтобы сформулировать или провести эти изменения самостоятельно. Франция не принимала значимого участия в Тридцатилетней войне на ранних ее этапах. К началу 1620-х гг. на юге Франции вновь проявились религиозные волнения. Гугенотские города Лангедока открыто выступали против короны. Людовик XIII нуждался в сильном новом министре, чтобы сохранить хотя бы часть из наследия своего отца.

   Кардинал Ришелье (1585—1642) стал первым министром Людовика XIII в 1624 г. и управлял французским правительством до самой смерти. Урожденный Арман Жан дю Плесси, сын аристократа, Ришелье начал свою карьеру в семье епископа и вступил на королевскую службу в период регентства Марии Медичи. Королева-мать, надеясь получить контроль над правительством через Ришелье, уговорила папу признать его кардиналом, а короля – пустить его в королевский совет. Как бы то ни было, Ришелье не стал ее пешкой. Он выглядел очень слабым, однако его сильная воля и острый ум идеально подходили для того, чтобы он мог править от имени короля. Мария Медичи и большинство остальных членов королевской семьи вскоре стали ненавидеть его за то, что он умело раскрывал все интриги при дворе против него. Ришелье отправил в ссылку королеву-мать и младшего брата Людовика. Пять герцогов и четыре графа среди аристократии были арестованы, судимы (некоторые на тайных судах) и казнены за сопротивление власти кардинала. Ришелье был жаден до власти, без сомнения, но он посвятил себя служению Франции и своему королю. В качестве главы церкви для своей страны Ришелье был знаковой фигурой. Его политика за рубежом была скорее протестантская, чем католическая, когда того требовали интересы короны. Он жил по принципу «Все средства хороши, если это помогает власти Бурбонов».

   Первой задачей Ришелье было предотвращение перерастания восстания гугенотов в полноценную религиозную войну. К счастью для него, гугеноты того времени были менее радикально настроены, чем их предшественники. Они были более малочисленны, но менее набожны и организованны. В 1628 г. Ришелье захватил Ла-Рошель, оплот гугенотов на атлантическом побережье, после четырнадцатимесячной осады. В 1629 г. королевская армия положила конец всем остаткам восстания в городах Лангедока. Алесский эдикт Ришелье 1629 г. вносил поправки в Нантский эдикт касательно лишения гугенотов их военных и политических привилегий, хотя оставлял им религиозную свободу. Кардинал стремился к примирению с французскими протестантами после 1629 г., так как видел, сколько разрушений и неприятностей они могут принести в противном случае.

   Достойно уважения и то, что Ришелье продолжал дело Генриха IV и Сюлли. Он постоянно работал над тем, чтобы преодолеть феодальную и региональную раздробленность. Он принял решение убрать три из шести ассамблей (в Бургундии, Дофине и Провансе), хотя, когда он попытался ввести прямой сбор налогов в Лангедоке, оппозиция была столь сильна, что он отказался от этой идеи. Он послал интендантов, агентов королевского двора, в провинции, чтобы наблюдать за сбором налогов. Он назначил себя главным интендантом мореходства и торговли, чтобы акцентировать внимание на французском торговом судоходстве, военном флоте и защите побережий. Когда Ришелье пришел к власти, королевского военного флота не существовало, атлантические порты были не защищены от атак Испании или Англии и тихоокеанское побережье неоднократно подвергалось набегам пиратов. Между 1610 и 1633 гг. около 2500 французских кораблей было захвачено пиратами, пока Ришелье не провел ряд кампаний против них. Одним из предметов его гордости стало создание флота в атлантических и тихоокеанских водах. Программа кардинала требовала больших затрат, и, как только в 1635 г. Франция вышла из Тридцатилетней войны, он постоянно испытывал дефицит финансов. За время своей службы он в два раза увеличил доходы государства, в основном поднимая подати и продолжая закабаление крестьян. Ришелье пришлось увеличить налоговые сборы во многих частях Франции. Обычные люди, писал он, не должны чувствовать себя слишком комфортно, потому что они, «как мулы, которые были превращены в ослов, испорчены отдыхом более, чем работой».

   Наиболее знаменательным аспектом правления Ришелье стала его международная политика. Как только он навел порядок в стране, он начал работать с тем, что не успел сделать Генрих IV в 1610 г., и начал войну против Габсбургов. С точки зрения Ришелье, международная ситуация в конце 1620-х гг. была пиковой. Пока Франция оставалась нейтральной на протяжении десяти первых лет Тридцатилетней войны, его габсбургские соперники медленно захватывали власть. Фердинанд II добился успеха, превращая Священную империю в абсолютную монархию, в то время как его испанский кузен Филипп IV присоединил часть Пфальца к своим территориям, простирающимся от Милана до Фландрии, а испанская армия достигла некоторого прогресса в своем стремлении завоевать Голландскую республику. Поэтому в 1630 г., к недовольству католиков, Ришелье оплатил вторжение Густава-Адольфа в Германию, и после смерти шведского короля в 1632 г. он организовал новую шведско-германскую лигу против императора.

   Ошеломляющая победа Габсбургов над шведами в Нордлингене в 1634 г. полностью ликвидировала лигу. Ришелье стремился теперь играть более активную роль. Он объявил войну Испании в 1635 г. и начал одновременное наступление французской армии в Северной Италии, Рейнланде и Нидерландах. Эта схема была очень быстро опробована и на нем в 1636 г., когда контр атакующие испанцы и имперские войска пересекли Пикардию и атаковали Париж. Французы прекратили воевать первыми, пока испанцы отвлеклись на кризис в Португалии и Каталонии. Ришелье не дожил до того момента, когда его войска буквально истребили огромную армию испанцев в битве при Рокруа в 1643 г., – это было первое тотальное поражение, нанесенное испанской армии с момента основания династии Габсбургов в 1516 г. Но именно Ришелье заложил основы для успеха французских дипломатов и поражения Габсбургов в Вестфалии в 1648 г.

   Поучительно сравнить правление Ришелье с параллельными действиями его испанского коллеги, графа Оливареса (1587—1645), чтобы получить представление о монархии Габсбургов при Филиппе IV. Как французам при Людовике XIII, испанцам требовалась сильная и умелая управляющая рука. Несложно провести параллель между Людовиком XIII и Филиппом IV. Каждый был умен, однако слабоволен, и каждый зависел от сильного министра. Оливарес был главным министром Филиппа между 1621 и 1643 гг. Как и Ришелье, он захватил контроль над правительством, действуя от имени своего короля и жестко устраняя всех конкурентов. Это был крупный человек, постоянно опаздывающий, горящий энергией и идеями. Он был нацелен на возрождение имперской мощи Испании XVI в. путем исправления ее неумелого стиля правления. Как и Ришелье, Оливаресу пришлось бороться с пылающими войной побережьями, несбалансированным бюджетом и устаревшей налоговой системой, которая тяжким бременем легла на крестьян. И как и Ришелье, Оливарес старался преодолеть региональную раздробленность в стране.

   Пиренейский полуостров был поделен на четыре автономных королевства: Кастилию, Арагон, Наварру и Португалию – последняя присоединилась только в 1580 г. Под властью Карла V и Филиппа II Испанская империя опиралась в основном на Кастилию, но Оливарес желал разрушить эту традицию и сделать так, чтобы прочие регионы Пиренеев (где налоги были относительно низкими) разделили финансовые и военные обязанности Кастилии. Португальцы и жители Каталонии, провинции Арагона, приняли намерение Оливареса с глубоким недоверием. Эти люди собирали налоги через свои собственные выборные органы или суды, и они игнорировали просьбы Оливареса касательно людей или денег, которые были нужны на поддержание испанской армии в Италии, Германии и Нидерландах. Когда Оливарес вступил в войну против Франции Ришелье без заключения предварительного мира с Голландией, Швецией и германскими протестантами, он быстро потерпел поражение. В 1640 г. в Португалии и Каталонии вспыхнули восстания, и они провозгласили независимость от габсбургской власти. Восстание в Каталонии было подавлено в 1652 г.; бунт в Португалии так и не был усмирен, хотя Габсбурги не признавали независимость Португалии вплоть до 1668 г. Задолго до этого Оливарес умер, и международное лидерство Испании было потеряно.

   Резкий контраст между успехом Ришелье и падением Оливареса едва ли может быть объяснен разницей в характерах этих двух фигур. Разве что Ришелье был более сообразителен или чуть менее поспешен. Но столь противоположный результат их параллельных реформаторских действий лучше всего объясним фундаментальными различиями между двумя обществами. Политическая и военная эффективность правления Бурбонов сопровождалась ростом благосостояния и величия Франции, тогда как политическая и военная слабость Габсбургов сочеталась с социальной и экономической стагнацией империи. Франция XVII в. была более богатой и успешной страной, Ришелье имел в распоряжении гораздо большие ресурсы. Испания была более раздробленной и слабой, чем Франция, и идеи Оливареса скорее оттолкнули его людей, а не стимулировали их. Стараясь предотвратить упадок Испании, на самом деле Оливарес ускорил этот процесс.

   Когда после смерти Ришелье в 1642 г. Франция погрузилась в период внутренних беспорядков, она, в отличие от Испании, быстро восстановилась. Людовик XIII умер в 1643 г., спустя пару месяцев после своего министра, оставив королем своего пятилетнего сына Людовика XIV и регентшей свою вдову Анну Австрийскую (1601—1666). Регентство это было очень непопулярно, поскольку Анна была габсбургской принцессой и доверила управление делами своему любовнику, обходительному и льстивому итальянцу Джулио Мазарини (1602—1661). Этот «Мазарин», как его называли во Франции, был неподражаемым оппортунистом. Начав карьеру как дипломат при папстве, он поступил на службу при королевском дворе во Франции еще при Ришелье, стал кардиналом (хотя не был священником), собирал дорогие гобелены и картины, женился на своей очаровательной племяннице из высших аристократических кругов Франции и – что особенно возмущало памфлетистов, чьи трактаты против него заполняли книжные лавки, – стал любовником королевы и практически ее тайным супругом. Но кардинал Мазарини не обращал внимания на оскорбления, осыпавшие его, и показал себя очень изворотливым управляющим, полностью разделяющим политику Ришелье и обучающим молодого короля. На протяжении первых лет своего правления Мазарини пробовал разные способы повышения дохода – придумывание и продажа новых бесполезных должностей, манипуляции с рынком и новые, наскоро сфабрикованные налоги. Но, к несчастью, 1640 г. продемонстрировал самые серьезные проблемы в сельском хозяйстве Франции за целый век. Крестьяне были не только не в состоянии платить дань знати и налоги короне, их принуждали сдавать свои небольшие земельные наделы кредиторам-буржуа. Экономическая разобщенность и политические волнения разожгли фронду – серию восстаний (1648—1653) против правления Мазарини.

   Фронда началась как протест королевских придворных против управления Мазарини, фактически это был бунт против 50 лет абсолютизма, введенного Генрихом IV. Подданные почувствовали, что лишаются своих льгот. Завоевав привилегированный статус покупкой поста у короны, придворные спустя годы поняли, что Сюлли, Ришелье и Мазарини в итоге урезали их жалованье, придумав новые должности, и распространили среди них интендантов, которые свели на нет их власть. Главный суд Франции высказал в связи с этим недовольство в 1648 г. и объявил, что Мазарини и королева передают привилегии и ресурсы буржуа. Парижская толпа встала на поддержку парламента – а на самом деле фронды, – даже мальчишки закидывали улицы камнями из рогаток. Но служащие не стремились к восстаниям. Их целью было сохранить свой привилегированный статус в парламенте, не предавая правительство. В 1649 г. парламент пришел к соглашению с Мазарини. К этому времени Тридцатилетняя война закончилась и аристократическая армия офицеров в поисках нового приложения сил направила свои войска против ненавистного кардинала. Так фронда внезапно превратилась в феодальное восстание, возглавляемое принцами крови, которые чувствовали, что из-за Ришелье и Мазарини они лишились своего статуса. Эти аристократические фрондеры были более опасны, чем парламентеры. Они изгнали Мазарини, короля и его мать из Парижа. Многие мечтали низвергнуть центральное правительство и превратить Францию в мозаику суверенных провинций, как Священная Римская империя. Три года их армии разоряли страну, воюя друг с другом, как на огромном турнире. В итоге в 1652 г. четырнадцатилетний Людовик XIV провозгласил свою власть и был возвращен в Париж. К 1653 г. вернулся и Мазарини, бунтующая знать предпочла уехать, и фронда завершилась.

   Как и французский кризис 1560—1598 и 1610—1624 гг., фронда продемонстрировала, что во Франции XVII в. не было альтернативы абсолютной монархии. Фрондеры могли долго спорить, но их мотивы были настолько эгоистичны, что они не могли организовать движение сопротивления, в одиночку противостоя Мазарини.

   В кризисе различные бунтующие элементы французского общества – знать, бюрократия, крестьянство, парижская толпа – объединились вместе. Лишь одна традиционно бастующая группа не принимала участие во фронде – гугеноты, считавшие, что некая доля лояльности по отношению к власти даст шанс на лучшую жизнь. На самом деле фронда объединила всех французов, которые ценили стабильность и достаток. Людовик XIV считал, что такая анархия не должна повториться еще раз. Опыт 1648—1653 гг. произвел впечатление на молодого короля. Его память о восставших парижанах, о толпе, которая ворвалась в его спальню ночью 1651 г., чтобы убедиться в том, что он не заодно с Мазарини, побудила Людовика перенести королевский двор из Парижа в Версаль. Его воспоминания о ненадежной знати, которая управляла страной, пока он был ребенком, утвердили его в мысли, что он должен политически ослабить аристократию. Его воспоминания о парижском парламенте обострили его стремление установить единоличную власть, базирующуюся на неограниченных правах и опирающуюся на группу приближенных.

   Но Людовик XIV был еще слишком юн, чтобы управлять страной самостоятельно. Поэтому кардинал Мазарини продолжил ведение дел с 1653 г. до своей смерти в 1661 г. При Мазарини Франция пожинала плоды амбициозных действий Ришелье в области международной политики. Заключив Вестфальский мир 1648 г., несмотря на его пересечение с фрондой, Мазарини смог добиться некоторых значительных успехов. Часть Аляски и Лотарингии отходила к Франции, в то время как паралич Священной империи давал возможность построить сеть союзов с германскими княжествами против габсбургского императора. Война против Испании продолжалась еще 10 лет, поскольку оба противника слишком погрязли во внутренних проблемах. В 1659 г. война наконец завершилась подписанием Пиренейского мира, второго дипломатического успеха Мазарини. Франция получила еще территории – Артуа, включая Фландрию, и Руссильон, граничащий с Пиренеями. Габсбургско-бурбонский конфликт был завершен вторым заключением брака между двумя родами, на сей раз между Людовиком XIV и его кузиной Марией-Терезой, испанской инфантой. Через новую королеву Людовик установил право на наследование всех позиций Габсбургов в Европе и Америке. Он мог надеяться на создание империи более величественной, чем империя Карла V. Казалось, амбициям Бурбонов не существует границ. «Король-солнце» начал свое триумфальное восхождение.

загрузка...
Другие книги по данной тематике

Юрий Лубченков.
100 великих аристократов

Анна Ермановская.
50 знаменитых загадок древнего мира

Алла Александровна Тимофеева.
История предпринимательства в России: учебное пособие

Хельмут Грайнер.
Военные кампании вермахта. Победы и поражения. 1939—1943

Александр Север.
«Моссад» и другие спецслужбы Израиля
e-mail: historylib@yandex.ru
X