Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Николай Скрицкий.   Флагманы Победы. Командующие флотами и флотилиями в годы Великой Отечественной войны 1941–1945

ГОРШКОВ СЕРГЕЙ ГЕОРГИЕВИЧ. Командующий Азовской и Дунайской флотилиями

   С.Г. Горшков вошел в историю как создатель отечественного ракетно-ядерного флота. Но путь к званию Адмирала Флота Советского Союза оказался непростым; он лежал через труды и военные годы.



   Сергей Горшков родился 13 (26) февраля 1910 года в Каменец-Подольском, ныне Хмельницкая область, Украина[754].

   Мальчик появился в семье учителей Георгия Михайловича и Елены Федосеевны и был средним из троих детей. С детства мальчика и его сестер воспитывали в атмосфере уважения к труду. С 1912 года семья переселилась в Коломну Московской области. Отец хотел, чтобы Сергей стал по его примеру преподавателем. В 1926 году, окончив среднюю школу, юноша поехал поступать в Ленинградский университет, стал вольнослушателем физико-математического факультета и подрабатывал на жизнь в порту. Море и морская служба привлекли Сергея Горшкова. В то время молодежь стремилась на флот. Решающую роль сыграла встреча с другом детства Неоном Антоновым, который приехал курсантом в Коломну на побывку. Лихой морской вид и рассказы Антонова сделали свое дело. В 1927 году Горшков поступил в Военно-морское училище имени М.В. Фрунзе[755].

   Уже летом 1928 года курсант участвовал в первом дальнем походе на крейсере «Аврора», что окончательно определило дальнейший путь моряка. Плавание вдоль берегов Скандинавии было нелегким и послужило проверкой моряков, школой для них. Значительно позднее Сергей Георгиевич писал: «Часто говорят о романтике морской службы, романтике дальних океанских плаваний. Да, действительно, в морской службе романтики немало. Но по-настоящему понять и оценить эту романтику могут только люди, избравшие судьбу моряка, преданные флоту, отлично знающие и глубоко любящие свое дело, хотя в службе на море им не всегда легко. Порой возникают весьма сложные ситуации, в которых приходится постоянно быть готовым к любым, подчас тяжелейшим моральным и физическим испытаниям, требующим предельного напряжения сил. Однако великая цель служения Родине помогает морякам преодолевать все трудности…»[756]

   После окончания училища в ноябре 1931 года молодой моряк служил вахтенным начальником (ноябрь – декабрь 1931 года), затем до марта 1932 года – штурманом эсминца «Фрунзе» (Черноморский флот). В 1932 году молодого моряка перевели на Тихоокеанский флот. Сначала он служил штурманом минного заградителя «Томск» (март 1932 – январь 1934 года), был флагманским штурманом бригады заграждения и траления (январь – ноябрь 1934 года), командовал сторожевым кораблем «Бурун» (с ноября 1934 по декабрь 1936 года). С декабря 1936 по март 1937 года Горшков учился на курсах командиров эсминцев при Военно-морской академии имени К.Е. Ворошилова. После окончания курсов моряк вернулся на Тихий океан и командовал эсминцем «Разящий» (март-октябрь 1937 года). В октябре 1937 – мае 1938 года Горшков был начальником штаба, а затем до июня 1940 года служил командиром бригады эсминцев Тихоокеанского флота[757].

   Во время боев у озера Хасан (1938) капитана 3-го ранга назначили командиром 7-й морской бригады, которая конвоировала транспорты с войсками из Владивостока в бухту Новгородская и несла дозорную службу, отличаясь слаженностью действий и тесным взаимодействием с другими силами. Из-за гибели эсминца «Решительный», переводом которого Горшков руководил, осенью 1938 года его сняли с должности. Благодаря поддержке наркома ВМФ Н.Г. Кузнецова было решено под суд никого не отдавать[758].

   Семь лет моряк провел на Дальнем Востоке, получил отличную практику и представление о действиях флота. В июне 1939 года капитана 2-го ранга Горшкова назначили командиром бригады эскадренных миноносцев Черноморского флота[759].

   В октябре 1939 года лидер «Москва» с эсминцем «Беспощадный» под брейд-вымпелом капитана 2-го ранга С.Г. Горшкова доставил в Стамбул министра иностранных дел Турции, возвращавшегося из Советского Союза[760].

   Моряк продолжал повышать квалификацию. С февраля 1939 до апреля 1941 года он учился на курсах усовершенствования высшего начальствующего состава (КУВНАС) при Военно-морской академии имени К.Е. Ворошилова. С июня 1940 года С.Г. Горшков был командиром бригады крейсеров Черноморского флота. В этой должности он вступил в Великую Отечественную войну[761].

   К началу Великой Отечественной войны капитан 1-го ранга более года командовал бригадой крейсеров – основным боевым соединением Черноморского флота. Летом 1940 года бригада участвовала в маневрах, отрабатывая совместные действия с сухопутными войсками по отражению десантов с моря. Бригада в составе «синих» из Одессы должна была доставить и высадить в районе Евпатории десант. Высадку Горшков приказал производить с помощью корабельных средств. «Красный Кавказ» и «Красный Крым» справились с этим необычным делом успешно. Вместо разбора учений корабли спешно вернулись 19 июня в Севастополь. А вскоре после возвращения в базу началась война[762].

   Бригада крейсеров с первых военных дней вступила в действие. Корабли огнем артиллерии отражали первый воздушный налет на Севастополь, ставили мины. Крейсера, которые готовили к борьбе с воздушными и морскими целями, теперь учили стрельбе по целям береговым. Горшкову самому приходилось выходить на обстрелы неприятельских войск под Одессой. Он сделал вывод о необходимости корректировки огня и присутствия в войсках представителя флота со средствами связи.

   14 сентября Военный совет Черноморского флота принял решение организовать высадку десанта под Григорьевкой, чтобы улучшить положение защитников Одессы. Командиром высадки назначили контр-адмирала Л.А. Владимирского, а капитана 1-го ранга С.Г. Горшкова – командиром десантного отряда кораблей. Так как эсминец «Фрунзе», на котором Владимирский следовал в Одессу для установления взаимодействия с отрядом высадочных средств, был потоплен немецкой авиацией, Горшкову было приказано принять командование высадкой[763].

   Горшков, готовясь к операции, приказал крейсерам принять несколько баркасов с других кораблей, провел занятие с командирами по изучению обстановки в районе высадки, предусмотрел светящийся буй в районе встречи. В состав первого броска включили корректировочные партии[764].

   Крейсера «Красный Кавказ», «Красный Крым», эсминцы «Бойкий» и «Безупречный» с десантом в ночь на 22 сентября уже были на исходных рубежах. Так как отряд высадочных средств не получил указаний от Владимирского и не прибыл, Горшков решил проводить высадку на корабельных средствах. Решительно действовавшие моряки доставили на берег первую волну десанта. Подошедший позднее отряд высадочных средств принял оставшуюся часть десанта, после чего крейсера ушли, а эсминцы, к которым присоединился «Беспощадный», продолжили огневую поддержку наступавших. В итоге высадки неприятельские войска были отброшены от Одессы с большими потерями[765].

   Адмирал флота И.С. Исаков писал позднее: «Высадка с боевых кораблей под прикрытием крейсеров и миноносцев была настолько внезапной и стремительной, а взаимодействие с поддерживавшими огнем кораблями и авиацией настолько четким, что фланг противника, упиравшийся в берег, был смят»[766].

   В ходе высадки пришло известие о присвоении С.Г. Горшкову звания контр-адмирала. Его произвели в новое звание 16 сентября 1941 года[767].

   С 13 октября 1941 года по 14 октября 1942 года Горшков командовал Азовской военной флотилией[768].

   Флотилия, сформированная решением Государственного Комитета Обороны СССР от 20 июля 1941 года, уже вскоре начала действовать. Корабли флотилии конвоировали транспортные суда, отражали атаки с воздуха. С осени 1941 года, когда германские войска приближались к Азовскому морю, флотилия приступила к поддержке действий сухопутных войск. Моряки обстреливали береговые цели, выводили из портов транспортные средства. Однако командовавший флотилией капитан 1-го ранга А.П. Александров не смог организовать управление и взаимодействие с 9-й и 51-й армиями, которые отходили под давлением неприятеля. Гитлеровцы были остановлены лишь на рубеже реки Миус. Решением наркома ВМФ СССР Александров был сменен более опытным Горшковым. Лишившись прежних баз, флотилия получила в качестве главной базы Ахтари и маневренных – Азов и Ейск. Потребовалось сформировать Ейскую военно-морскую базу. Флотилии была поставлена задача вывести суда из Ростова, уничтожить оставшиеся в Геническе плавсредства, не допустить высадки десантов на побережье от Таганрога до Темрюкского залива, обезопасить свои коммуникации, содействовать войскам Южного фронта и 51-й отдельной армии[769].

   16 ноября с разрешения Ставки были эвакуированы войска с Керченского полуострова, и единственным центром обороны Крыма стал Севастополь. В этот период возможности флотилии были невелики, да и те использовали не полностью. Так как в войсках не было представителей флота, первоначально командующему приходилось ставить задачу кораблям по радио, не зная точно обстановку. Горшков настоял, чтобы задачи флотилии ставил командующий войсками в Крыму из Керчи. Однако надежной связи с сухопутными войсками не было, не существовало планов совместных действий армии и флота при защите Керченского полуострова, и корабли привлекали к поддержке войск эпизодически[770].

   Горшков основными путями выполнения задач определил действия кораблей и авиации против неприятеля на северном побережье, создание единой с Южным фронтом противодесантной обороны восточного берега, действие против вражеских коммуникаций и конвоирование наиболее ценных транспортов. Штаб флотилии установил взаимодействие с сухопутными войсками и готовил планы боевой деятельности. Была развернута плановая и систематическая разведка, береговая и корабельная дозорная служба, налажена регулярная боевая подготовка кораблей и частей. На собраниях и совещаниях были обсуждены недостатки предшествующей деятельности. Все эти меры способствовали превращению только что созданного соединения в эффективно действующую боевую силу. После войны бывший начальник штаба флотилии A.B. Свердлов вспоминал:

   «С приходом Сергея Григорьевича мы все сразу почувствовали твердую руку. Свежая струя вливалась во все наши дела. На флотилии были проведены совещания командного и начальствующего состава, а также партийные собрания, на которых разбирались ошибки, допущенные при эвакуации Мариуполя и Таганрога, обсуждались меры по повышению боеготовности кораблей.

   Разобравшись в обстановке, контр-адмирал Горшков очень верно, как показали последующие события, определил пути решения поставленных флотилии задач. Они включали действия кораблей и авиации против немецко-фашистских войск на северном побережье, создание единой с войсками Южного фронта противодесантной обороны восточного побережья моря, действия против коммуникаций и баз противника, конвоирование своих более ценных транспортов»[771].

   Основной задачей флотилии стала поддержка армии. Переброска 106-й стрелковой дивизии 22–23 ноября из Темрюка в Приморско-Ахтарскую, поддержка артиллерией наступления войск Южного фронта, действия отряда из 300 моряков-добровольцев, сформированного по инициативе Горшкова, 40-го отдельного подвижного артдивизиона и истребителей 9-й эскадрильи флотилии способствовали борьбе на суше, в частности возвращению Ростова 29 ноября[772].

   Первую серьезную проверку флотилия прошла в Керченско-Феодосийской десантной операции. В ней Азовской флотилии и Керченской военно-морской базе предстояло высадить 13 тысяч человек от 51-й армии на северное и восточное побережья Керченского полуострова и 3 тысячи от 44-й армии – у горы Опук. Горшков начал высадку 25 декабря, и к 30 декабря было переброшено на плацдарм до 20 тысяч войск 51-й армии.

   Так как сопротивление противника не позволило высадить десант у Ак-Монайской позиции, Горшков принял решение провести десант у мысов Зюк и Хрони. Пришлось для высадки собрать и приспособить свыше 300 единиц малых судов, не имевших связи и плохо пригодных для действий на море. Им предстояло в последующие месяцы стать основной десантной и транспортной силой в Керченском проливе. Именно о них И.С. Исаков писал: «Если бы старый адмирал, воспитанный на классических традициях линейного флота, увидел это сложное соединение самых разнообразных кораблей и судов – от монитора специальной постройки, бронекатера и охотника до рыбачьих мотоботов и сейнеров, вооруженных малокалиберной артиллерией и пулеметами, – он, наверное, скептически улыбнулся бы, недоумевая, как можно воевать на подобного рода «композитной» эскадре. Однако азовцы воевали, и воевали неплохо, именно на этих судах… Эти маленькие корабли делали большое дело»[773].

   После высадки основного десанта в Феодосии 29 декабря и переброски с 26 по 31 декабря крупных сил на Керченский полуостров немецкому командованию пришлось направить все, что возможно, на восток, ослабив группировку под Севастополем.

   Зимой десятки штурмовых отрядов флотилии по льду атаковали неприятельские укрепления у Таганрога и восточнее Мариуполя, истребляли дозоры и быстро уходили. От моряков, возвращавшихся с задания, командующий или офицеры штаба узнавали детали похода и учитывали опыт. Действовали против неприятеля авиация и артиллерия флотилии[774]. Контр-адмирал, изучавший уставы и наставления сухопутных войск, свободно оперировал армейскими понятиями, что помогало взаимодействию с войсками[775].

   Весной 1942 года, когда гитлеровское командование готовилось к наступлению на Кавказ, Военный совет Северо-Кавказского направления поставил перед Азовской военной флотилией задачи обеспечить безопасность коммуникаций на море, содействовать войскам Крымского фронта на северном берегу Керченского полуострова и войскам Южного фронта на участке Таганрог – Мариуполь, продолжать обеспечивать противодесантную оборону. Дальнюю воздушную разведку и активные минные постановки с воздуха должен был обеспечить по заявкам Горшкова Черноморский флот. Командование флотилии приняло решение: поддерживать фланги армий отдельными отрядами кораблей, выставить с судов и самолетов минные заграждения на путях противника и оборонительные заграждения возле пригодных для высадки участков побережья. Ударами артиллерии и авиации по портам и судам в море следовало нарушать перевозки противника, защищать свои коммуникации и побережье, используя как прежние, так и приданные силы. При перевозках применяли систему конвоев. Для действий на коммуникациях высылали отряды быстроходных судов. Мариуполь по ночам бомбили самолеты, Таганрог обстреливала береговая батарея № 661[776].

   После того как потерпевшие поражение войска Крымского фронта отступили и начали эвакуацию в мае 1942 года, в распоряжение Керченской военно-морской базы передали все суда Азовского бассейна, а корабли флотилии прикрывали перевозки. Благодаря решительным действиям удалось перебросить на Таманский полуостров 120 тысяч человек, оставив технику. Флотилия действовала против вооруженных судов противника, сосредоточенных в Мариуполе. В соответствии с разработанным штабом флотилии планом минных постановок на путях движения противника катера в течение трех месяцев скрытно ставили минные банки, на которых неприятель нес потери.

   После взятия Севастополя 3 июля гитлеровские войска развернули наступление в юго-западном направлении, к 24 июля вышли в нижнее течение Дона. Командующий Северо-Кавказским фронтом, образованным 20 мая из направления, поставил подчиненным Черноморскому флоту и Азовской флотилии задачу воспрепятствовать ожидавшейся высадке десанта через Керченский пролив. Корабли и авиация флотилии действовали против судов противника в портах и войск на побережье, отвлекая внимание и силы от Керченского пролива, поддерживали действия войск на Дону и переправу отходивших за реку частей.

   24 июля немецкие войска взяли Ростов и на следующий день начали наступление на Северный Кавказ. Отдельному Донскому отряду командующий флотилией приказал поддерживать войска в районе Азов – Кагальник до последнего снаряда. Когда командир Отдельного Донского отряда под ударами авиации оставил флагманский корабль и было потеряно управление, Горшков направил в Азов флагманского артиллериста П.И. Чеснокова и офицера связи с рацией, которые обеспечили поддержку сухопутных войск[777].

   Особое место играла борьба на Таманском полуострове. Германское командование намеревалось окружить войска Северо-Кавказского фронта в районе Новороссийск– Краснодар – Туапсе наступлением с северо-запада и десантом из Крыма. 5 августа 1-я танковая армия была направлена на Армавир, Майкоп, Туапсе, чтобы отрезать пути отступления войскам фронта. Главные силы фронта были развернуты против наступающих. Оборону Таманского полуострова оставили частям Черноморского флота в районе Новороссийска. 9 августа командование силами флотилии, Керченской и Новороссийской военно-морских баз Военные советы Северо-Кавказского фронта и Черноморского флота поручили контр-адмиралу С.Г. Горшкову; 12 августа он переместил командный пункт из Темрюка в Су-Псех вблизи Анапы. Командование флотилии приняло решение всеми силами морской пехоты и артиллерии, кораблей и авиации содействовать действиям 47-й армии. Одновременно была организована противодесантная оборона. Используя различные средства, моряки наносили удары по скоплениям десантно-высадочных средств и войск противника, отбили несколько десантов, которые противник пытался высадить на косы Тузла и Чушка. Германские войска смогли занять Таманский полуостров лишь после того, как Азовское море оставил последний корабль флотилии, а войска отошли для обороны Новороссийска[778].

   17 августа Военный совет Азовской флотилии обращался к командующему Черноморским флотом:

   «Противник вышел на непосредственные подступы к Новороссийску. Если НОР (Новороссийский оборонительный район) не будет создан немедленно с концентрацией всех сил флота и армии, обороняющих Темрюк, Таманский полуостров, обводы Новороссийска, возникает прямая угроза Новороссийску. Кроме этого, отсутствие единого твердого командования в Новороссийске не обеспечивает наиболее полного использования всех возможностей для усиления обороны, условий местности… Считаю необходимым:

   1. Немедленно назначить единого командующего морской и сухопутной обороной Новороссийска с флагманским командным пунктом в Новороссийске.

   2. Снять полевые части и подвинуть артиллерию с Таманского полуострова, эвакуировать Темрюк, что даст до двух бригад морской пехоты и до полка полевой артиллерии, перевести их для обороны Новороссийска.

   3. Держать Таманский полуостров береговой артиллерией до полного расстрела артиллерии. Горшков, Прокофьев, Моргунов»[779].

   В тот же день приказом командующего Северо-Кавказским фронтом был создан Новороссийский оборонительный район (НОР). Вечером 18 августа это решение утвердила Ставка Верховного главнокомандования.

   В боях под Азовом, Ейском и Темрюком, на Кубани и Таманском полуострове в августе 1942 года Азовская флотилия задержала наступающего противника на месяц и нанесла ему значительные потери. Флотилия лишилась большинства кораблей, однако часть их прорвалась через Керченский пролив. Удалось спасти и значительную часть скопившихся в портах Азовского моря плавсредств; до 13 августа через Керченский пролив под ударами авиации и артиллерии противника пробились 164 судна с ценными грузами. Несмотря на то что пролив простреливала немецкая артиллерия, суда проходили под конвоем боевых кораблей и прикрытием дымзавес, выставляемых катерами. Прорвавшиеся корабли были включены в состав Новороссийского оборонительного района (НОР)[780].

   По предложению командования Азовской флотилии и заместителя командующего Черноморским флотом по береговой обороне генерал-майора П.А. Моргунова 20 августа 1941 года Новороссийский оборонительный район (НОР) был образован в составе 47-й армии, Азовской флотилии, Темрюкской, Керченской, Новороссийской морских баз и сводной авиагруппы под командованием генерал-майора Т.П. Котова. Его заместителем назначили командующего флотилией С.Г. Горшкова, а штаб флотилии стал морской частью штаба НОР и руководил действиями кораблей флотилии и Черноморского флота в сфере района. На оборудование оборонительной линии, проходившей в 30–35 километрах от Новороссийска, времени почти не было. Часть укреплений создавали уже в ходе боев. Укрепляли и сам город[781].

   18 августа, узнав о захвате станиц Абинская и Крымская, Горшков приказал командованию военно-морской базы выслать на перевалы отряды из штабов, тыловых учреждений, усиленные подвижной артиллерией. От других баз силы были выдвинуты на фланги. Сам командующий основал командный пункт на 9-м километре от Новороссийска, вместе с КП 47-й армии и Новороссийской морской базы. Вся линия обороны была разбита на 7 секторов[782]. 25 августа была сформирована из моряков 1-я сводная бригада морской пехоты. А С.Г. Горшков в конце августа 1942 года стал членом ВКП(б)[783].

   К началу сентября неприятельские войска прорвались к морю в районе Анапы, охватили Новороссийск в тесное полукольцо. 1 сентября 1942 года Ставка преобразовала Северо-Кавказский фронт в Черноморскую группу войск Закавказского фронта, которому оперативно подчинялся Черноморский флот. Морские части под Новороссийском и Туапсе, включенные в состав Черноморской группы войск, должны были удержать Новороссийскую военно-морскую базу и не допустить использования порта для действий против Кавказа. 2 сентября Горшкова назначили руководителем непосредственной обороны города[784]. Контр-адмирал перенес командный пункт на берег бухты. Когда в ночь на 10 сентября с ним прервалась связь войск, отошедших из города, посланный отряд разведчиков нашел флагмана в подвале разрушенного дома и вывез на восточный берег[785].

   В начале сентября гитлеровские войска овладели Таманским полуостровом; советские части морем были переброшены к Новороссийску. За сентябрь советские войска, в основном морские бригады и отдельные подразделения, в боях под Новороссийском и за сам город нанесли противнику большие потери. Несмотря на натиск гитлеровцев, часть города они так и не смогли взять. Артиллерия 47-й армии и морских частей продолжала держать под обстрелом акваторию порта, не позволяя использовать ее для перевозок противника.

   14 октября 1942 года приказом командующего Черноморским флотом Азовская флотилия была расформирована. Но в начале 1943 года советские войска начали наступление, были освобождены Ростов, Ейск, Азов, Приморско-Ахтарская. Противник укрепился по линии рек Миус и Кубань, располагал флотилией на Азовском море. Вновь потребовалась Азовская флотилия, и 3 февраля 1943 года нарком ВМФ издал приказ о ее воссоздании. В тот же день началось формирование флотилии. Возглавил ее контр-адмирал С.Г. Горшков[786].

   Вторично Горшков принял Азовскую флотилию 20 февраля 1943 года, когда советские войска отбросили гитлеровские войска на запад от берегов Азовского моря. Флагман стоял во главе флотилии до 5 января 1944 года, затем – с 6 февраля по 20 апреля 1944 года[787].

   С.Г. Горшков в автобиографии записал: «Весной 1943 года командовал рядом десантных и набеговых операций на временно занятое немцами побережье для содействия наступающим сухопутным войскам Южного и Северо-Кавказского фронтов. Наиболее крупными операциями флотилии были: десанты в Мариуполь, Осипенко и Темрюк; поддержка с моря частей Северо-Кавказского фронта при освобождении Таманского полуострова и, наконец, крупная десантная операция в ноябре 1943 года по высадке частей отдельной Приморской армии на Керченском полуострове. Этот десант впоследствии перерос в операцию по систематическим перевозкам через Керченский пролив войск, техники и грузов армии»[788].

   Так как Керченский пролив оставался в руках противника, первоначально в апреле-мае перебрасывали на Азовское море по железной дороге катера. Более крупные корабли действовали на Черном море у берегов Кавказа. В состав флотилии входили подвижные артиллерийские батареи, авиация и морская пехота, которые при участии приданных войск обеспечивали противодесантную оборону. С апреля началось траление акватории и восстановление оборудования Ейского порта, ремонт судов, которые пополнили состав флотилии. Морякам приходилось бороться с неприятельскими десантами, снабжать сухопутные войска в плавнях.

   В условиях численного превосходства неприятельских судов на Азовском море командование флотилии определило основными направлениями северные побережья Таманского полуострова и Таганрогского залива, чтобы обстрелами скоплений войск заставить неприятеля оттянуть силы с фронта для обороны берега. Кроме того, планировали удары авиацией и артиллерией по судам в портах и в море, нарушение коммуникации, в частности постановку мин на судоходных путях, и оборону собственных берегов[789].

   Германское командование, сняв авиацию с фронта, 25 апреля – 25 мая наносило удары по Ахтари и Ейску, потопив несколько катеров и судов. Однако моряки уже 1 мая высадили десант, способствовавший наступлению 9-й армии. Отвлекая вражеское внимание, в начале июня моряки флотилии на Черном и Азовском морях обстреливали пункты, занятые неприятелем. С появлением на флотилии артиллерийских катеров и речных бронекатеров, вооруженных ракетами, огневая мощь возросла настолько, что позволила малыми силами добиваться значительных успехов. Всего с 7 июля по 8 октября было выпущено 584 ракеты. Не раз суда флотилии вели успешные бои с неприятельскими. Интересно, что набеговые операции, как правило, проводили во взаимодействии с авиацией.

   Когда 5-я ударная армия Южного фронта в августе 1942 года прорвала Миусский оборонительный рубеж противника, перед флотилией встала новая задача: не дать окруженным в районе Таганрога войскам уйти морем или берегом. Азовцы нарушали коммуникацию между городами Таганрог и Осипенко, поставили 11 минных банок, блокировали с моря Мариуполь и Таганрог силами кораблей, авиации и береговой артиллерии, высаживали десанты, которые перехватывали прибрежные дороги.

   В ходе боев за Таганрог по заявке командования 44-й армии командующий флотилией организовал обстрел и блокаду 27 и 28 августа Таганрогского порта. 27–29 августа самолеты флотилии отгоняли неприятельские конвои, направлявшиеся для эвакуации окруженных. По указанию Военного совета Северо-Кавказского фронта контр-адмирал Горшков организовал высадку в тылу неприятеля в ночь на 30 августа усиленной роты морской пехоты в двух пунктах – у Безымяновки и Веселого. При поддержке кораблей и авиации тщательно подготовленная штабом высадка у Безымяновки завершилась успехом. Успешные движения десантников и обстрелы прибрежных пунктов с моря вызвали замешательство противника. Однако из-за задержки наступления армии десант пришлось снять с берега. Катера, направлявшиеся для высадки второго десанта, в ночь на 30 августа вступили в бой с шедшим в Таганрог конвоем противника и не пропустили его к цели, нанеся врагу потери. Днем удары по неприятельским плавсредствам наносила авиация. Вошедшие в занятый войсками Таганрог катера не позволили уничтожить или увести остававшиеся в порту суда. За участие во взятии Таганрога 70 моряков наградили орденами и медалями.

   2 сентября Ставка Верховного главнокомандования передала Азовскую флотилию в оперативное подчинение Южного фронта. Флотилия продолжала поддерживать наступление 44-й армии в направлении Мариуполя. Как и под Таганрогом, с 31 августа моряки блокировали порт, действовали на его коммуникациях, а в ночь на 8 сентября высадили десант в тылу неприятеля у села Ялта; второй десант из-за бурной погоды высадить не удалось. Десантники лейтенанта К.Ф. Ольшанского четверо суток вели бои в тылу противника и 11 сентября вышли в район Мариуполя. Тем временем второй десант с целью овладеть портом Мариуполь и преградить пути отхода противника был высажен в ночь на 10 сентября в Мелекино и наступал на Мариуполь. В результате упорных боев город был взят.

   Сразу же после взятия Мариуполя Горшков приказал развернуть в порту командный пункт, на который перешла из Ейска оперативная группа во главе с начальником штаба[790].

   В ходе боев за Осипенко с 16 сентября авиация и артиллерия флотилии наносила удары по скоплениям войск на берегу и судам в море. В ночь на 17 сентября высаженный по приказу Горшкова в районе Луначарское– Бердянск и непосредственно в порт десант помог 28-й армии овладеть городом.

   Особенностью этого периода были непосредственные подготовка и проведение операций штабом флотилии; из штабных офицеров назначались командиры высадки и офицеры их штабов. К успеху приводила совместная работа командующего и штаба.

   За освобождение Таганрога, Мариуполя и Осипенко контр-адмирала С.Г. Горшкова наградили орденом Кутузова I степени[791].

   19 сентября Ставка Верховного главнокомандования подчинила Азовскую флотилию Северо-Кавказскому фронту. Отряд сил Мариупольской военно-морской базы оставили в Осипенко для прикрытия фланга Южного фронта. Основные силы были направлены для операций у Таманского полуострова. После высадки советского десанта в порту Новороссийск 10 сентября гитлеровские войска отошли к протянувшейся от Азовского до Черного моря Голубой линии. Под ее прикрытием германские войска эвакуировались с Таманского полуострова в Крым. Азовской флотилии предстояло вместе с Черноморским флотом действовать против неприятельских перевозок в Керченском проливе и высаживать десанты на Таманском полуострове. Контр-адмирал Горшков решил высадить одновременно 545-й стрелковый полк в Голубицкой и 200 бойцов 369-го отдельного батальона морской пехоты у Чайкино, чтобы охватить Темрюк, перехватить пути отхода неприятеля по единственной дороге на Пересыпь и способствовать наступлению войск Северо-Кавказского фронта. План операции предусматривал тесное взаимодействие авиации, надводных кораблей и десантников. Были организованы тренировки десантников в погрузке на суда и действиях на берегу[792].

   В ночь на 25 сентября десанты были высажены и при поддержке огня судов перешли в наступление. Экипажи погибших кораблей Азовской флотилии присоединялись к десантникам, которые перерезали дорогу Темрюк – Пересыпь и вышли в тыл немцам у Темрюка. Подкрепления высадить не удалось, противник оттеснил десантников от берега. Но при поддержке штурмовой авиации флота десантники удержали позицию. 9-я армия прорвала фронт, 27 сентября освободила Темрюк и на следующий день соединилась с частями десанта. К 9 октября войска Северо-Кавказского фронта при поддержке сил флотилии очистили от противника весь Таманский полуостров. За успешные действия при освобождении Таманского полуострова Азовская флотилия получила благодарность Верховного главнокомандования[793].

   12 октября Ставка Верховного главнокомандования предписала Северо-Кавказскому фронту провести высадку на Керченском полуострове и создать плацдарм в Крыму. Было решено, что 56-я армия на судах Азовской флотилии займет северо-восточную часть полуострова и город Керчь, а 18-я армия на судах Черноморского флота форсирует пролив в районе Камыш-Бурун – Эльтиген и также наступает на Керчь. Горшков договорился с командующим 56-й армией о высадке после артиллерийской и авиационной подготовки двух десантов за ночь на одних и тех же плавсредствах. В каждом десанте была дивизия с подразделениями морской пехоты в первом броске. После занятия плацдарма следовало перебрасывать остальные силы армии. Штабы армии и флотилии совместно спланировали операцию и провели подготовку. Были проверены границы минных заграждений противника и протралены проходы, оборудованы пристани для погрузки войск, обеспечены разведка, связь, навигационная обстановка и т. д. Войска ознакомили с порядком десанта и морально к нему подготовили. Для более четкого управления офицеры штаба участвовали в осуществлении разработанного ими плана[794].

   В ночь на 1 ноября корабли Черноморского флота, несмотря на шторм, высадили часть десанта у Эльтигена. Действия германских кораблей блокировали десант, и он не получил развития.

   Моряки флотилии 1 ноября отказались от высадки из-за плохой погоды и укрылись в ближайших портах. Благодаря этому решению командующего удалось сохранить силы. Высадку произвели в ночь на 3 ноября. Корабли выходили из Темрюка, где был оборудован флагманский командный пункт и вспомогательный пункт управления вместе с командным пунктом 56-й армии, командующего артиллерией и командующего 4-й воздушной армией. Несмотря на плохую погоду и подрыв части судов на минах, высадочные средства вошли в Керченский пролив. Когда большинство сил было готово (22.00 2 ноября), по сигналу командира высадки началась авиационная и артиллерийская подготовка в районе Глейка – Жуковка. При поддержке огневых средств кораблей флотилии десант высадился и после полуночи перешел в наступление. Тем временем освободившиеся суда начали, а к 5.00 завершили переброску на плацдарм 2-й гвардейской Таманской стрелковой дивизии. В 3.25 началась подготовка высадки 55-й гвардейской стрелковой дивизии в районе Опасного; к 4.35 первый эшелон высадился в районе Опасное – Рыбный промысел и также перешел в наступление. Тем временем суда возвращались к косе Чушка с ранеными и принимали подкрепления. К 13.00 3 ноября все войска десанта были на берегу. Часть флотилии в соответствии с приказом высадила подкрепления у Эльтигена.

   За успешную высадку С.Г. Горшков от имени Президиума Верховного Совета СССР наградил 47 человек; четверым было присвоено звание Героя Советского Союза.

   После десанта флотилия приступила к снабжению высаженных войск. Приводя в порядок приданные суда, моряки под ударами противника ходили днем и ночью через Керченский пролив.

   К 11 ноября десантники приблизились к окраинам Керчи. Из высаженных дивизий была сформирована Отдельная Приморская армия. Однако высаженные у Эльтигена части оказались блокированы и с боем прорвались к горе Митридат. Азовской флотилии было поручено оказать им помощь. В это время Горшков был на лечении, и сменивший его начальник штаба A.B. Свердлов организовал 8–9 декабря переброску подкреплений на удерживаемый десантниками плацдарм, а когда защитникам плацдарма не удалось соединиться с главными силами, 10–11 декабря организовал их вывоз. На этом завершилась Керченско-Эльтигенская десантная операция. Отдельная Приморская армия прочно закрепилась на Керченском полуострове[795].

   Зимой суда и корабли Азовской флотилии продолжали снабжение армии, всего 165 суток, во время которых авиация, морские и наземные силы флотилии вели борьбу с неприятелем, пытавшимся прервать перевозки, и поддерживали действия войск на плацдарме.

   В декабре Отдельной Приморской армии не удалось прорвать фронт и взять Керчь. Для облегчения прорыва Азовской флотилии поручили высадить в январе 1944 года десант против левого фланга неприятельской позиции восточнее мыса Тархан. Чтобы перебросить стрелковый полк, батальон и две роты, с которыми должен был взаимодействовать воздушный десант, пришлось использовать все десантные суда флотилии. Высадку намечали после тщательной авиационной и артиллерийской подготовки. Противника предполагали отвлечь демонстративными действиями на широком фронте разными силами, включая приданную с 3 января флотилии Керченскую военно-морскую базу. Общее руководство десантными действиями осуществлял командующий Черноморским флотом вице-адмирал Л.А. Владимирский. В первых числах 1944 года был создан Военный совет Азовской флотилии. Во временное командование из-за болезни Горшкова вступил контр-адмирал Г.Н. Холостяков[796].

   Высадка задержалась из-за плохой погоды и началась только в ночь на 10 января. Утром при поддержке артиллерии кораблей десантники высадились в районе мыса Тархан и к исходу дня соединились с войсками армии. Высаженный в ночь на 23 января в Керчь десант соединился с частями армии, однако к широкому наступлению это не привело.

   В начале февраля 1944 года в командование флотилией вновь вступил С.Г. Горшков. В этот период над Керченским проливом шли бои с германской авиацией, пытавшейся прервать поставки для Отдельной Приморской армии. В апреле, когда армия перешла в наступление, флотилия напряженно работала, доставляя на плацдарм все необходимое в большинстве на маломореходных судах. Кроме того, моряки обеспечивали траление на Азовском море. 11 апреля 1944 года войска Отдельной Приморской армии освободили Керчь, через три дня прорвали Ак-Монайские позиции и полностью очистили от неприятеля берега Азовского моря. Среди отличившихся при взятии Керчи были упомянуты моряки Азовской флотилии под командованием С.Г. Горшкова[797].

   За руководство флотилией при освобождении Крымского полуострова Горшкова наградили орденом Ушакова II степени[798].

   Бои на Азовском море завершились. Однако Горшкову и его обстрелянному, спаянному коллективу нашлось новое дело. Решением народного комиссара ВМФ 13 апреля 1944 года была расформирована Азовская флотилия и на ее базе создана Дунайская флотилия во главе с С.Г. Горшковым; флотилия непосредственно подчинялась командованию Черноморского флота[799].

   Флотоводец в полной мере освоил умение на флотилии из разномастных кораблей и судов, часто маломореходных, выполнять сложные задачи, умело планировать операции, координировать действия судов с авиацией и сухопутными войсками. Все это потребовалось на Дунае.

   С 20 апреля по 12 декабря 1944 года С.Г. Горшков командовал Дунайской флотилией, которая поддерживала советские войска в наступлении по Восточной Европе. Флагман взял с собой на Дунай опытных моряков, которые в новых условиях продемонстрировали свое умение.

   Перебазирование катеров и орудий береговых батарей с Азовского моря к Одессе происходило на 16 эшелонах. В организационный период флотилия тралила мины и проводила подготовку одиночных кораблей, сбор и изучение данных обстановки. Спускали суда в районе Днепровско-Бугского лимана, в Херсоне, Очакове и Одессе. С 1 июля по 12 августа проходила подготовка бригад бронекатеров и речных кораблей к высадкам десанта, переправе войск и другим действиям, которые ожидали в ходе наступления 3-го Украинского фронта в дельте Дуная. К началу августа прошедшие подготовку силы флотилии были сосредоточены в Одессе[800].

   По плану наступления силы 2-го и 3-го Украинских фронтов при поддержке Дунайской флотилии должны были окружить и ликвидировать ясско-кишиневскую группировку противника. Флотилии следовало во взаимодействии с Черноморским флотом и с левым флангом 3-го Украинского фронта разбить аккерманскую группировку гитлеровцев и выйти к устью Дуная. Морякам флотилии предстояло помочь войскам форсировать Днестровский лиман и действовать на Нижнем Дунае, воды которого были засорены многочисленными минными постановками.

   Форсирование Днестровского лимана планировал и осуществлял штаб под руководством Горшкова. 11 августа маршал Ф.И. Толбухин поставил задачу и назначил командующим операцией генерал-лейтенанта Бахтина, а его заместителем по морской части – командующего Дунайской флотилией. Все силы следовало подготовить к 20 августа[801].

   В августе началась подготовка к преодолению Днестровского лимана. На окраине Одессы две недели бойцов готовили садиться на суда и высаживаться, грести веслами. Нередко за подготовкой наблюдал сам командующий. Для переправы использовали гребные суда и малые катера[802]. Горшков решил неожиданно для противника высадить десанты на флангах позиции под Аккерманом, чтобы создать при поддержке артиллерии, авиации и кораблей плацдарм для переправы главных сил.

   11–12 августа были разработаны основные оперативные документы. Для удобства взаимодействия командные пункты Горшкова и Бахтина расположились рядом в Овидиополе[803].

   20 августа началось успешное наступление фронтов, 21 августа поступило указание о форсировании лимана силами флотилии, уже скрытно сосредоточенными вблизи пунктов посадки. Высадка проходила в ночь на 22 августа. Первая волна десанта шла скрытно без артподготовки и была обнаружена в 100–200 метрах от берега. Когда десантники под огнем высадились на другом берегу, в лиман вошли бронекатера, минометные катера и тральщики, прикрываемые катерами-дымзавесчиками. Корабли поддержали наступающих, которые вскоре овладели Аккерманом (Белгород-Днестровским).

   Командующий и в этой, и в последующих операциях использовал ранее применяемые методы, ведущие к победе: тщательное планирование и подготовка, внезапность и стремительность действий, отработанное взаимодействие между различными силами флотилии и с сухопутными войсками. Он требовал от штаба четкого руководства действиями и сам нередко выезжал на места, разъясняя задачу командирам[804].

   24 августа корабли прорыва при поддержке авиации и торпедных катеров вошли в Килийское гирло Дуная, заняли Вилково, Килию, Тулчу и другие населенные пункты, а бронекатера направились вверх по Дунаю, расчищая берега от противника. 25 августа был взят Измаил. Стремительно наступая, нередко моряки занимали порты до того, как к ним подходили войска 3-го Украинского фронта. В частности, 25 августа Горшков доносил в Москву: «Частей армии нет. Прошу уточнить обстановку»[805]. К 27 августа флотилия выполнила задачу, овладев руслом реки до Галаца. 31 августа бронекатера флотилии заняли остров Змеиный. 27–29 августа капитулировали суда Румынской речной дивизии[806].

   Чтобы завершить освобождение Румынии и Болгарии, войскам 2-го и 3-го Украинских фронтов по приказу Ставки Верховного главнокомандования было приказано наступать за Дунай. Переправу в районе Измаил – Галац и у Тулчи и Исакчи в конце августа – начале сентября 1944 года обеспечивали корабли Дунайской флотилии.

   8 сентября советские войска вступили в Болгарию. Переправу войск обеспечивала флотилия. Так как Болгария выступила на стороне СССР, то во второй половине сентября вся ее територия была очищена от гитлеровцев общими усилиями. Флотилия в сентябре обеспечивала траление, перевозку и переправу войск и грузов на Дунае.

   В период освобождения Болгарии и Румынии имя Горшкова не раз упоминали приказы Верховного главнокоман дующего. В сентябре 1944 года его произвели в вице-адмиралы[807].

   В Белградской операции (28 сентября – 20 октября) Дунайская флотилия содействовала наступлению войск, проводила траление на реке и наблюдение за минными постановками противника, переправу и перевозку войск и грузов для них. Река была разбита на участки, подчиненные старшим морским начальникам. Командный пункт развернули у Калафата, вблизи штаба 57-й армии, с которой предстояло ваимодействовать, тогда как штаб оставался в Измаиле. При необходимости создавали вспомогательные пункты управления[808].

   В боях за Радуевац и Прахово (28–30 сентября) силы флотилии для поддержки наступления использовали артиллерию кораблей и высадили 29 сентября десант под Радуевацем, а 30 сентября – в Прахово. Действия флотилии способствовали окружению и ликвидации неготинской группировки противника. К середине октября советские войска вышли к Белграду. Командование Дунайской флотилии организовало проход отряда бронекатеров через Железные Ворота на Дунае. В боях за Смедерово 12–15 сентября береговая артиллерия поддержала наступление войск. Действовавшие с реки бронекатера обстреливали неприятельские войска и дважды совершали набеги на порт Смедерово 14 сентября. В ночь на 16 сентября моряки высадили по заявке армии десант западнее Смедерово. 17 сентября порт был взят, что открывало путь на Белград. 17 октября бронекатера флотилии прорвались по реке к Белграду и установили связь с армейскими частями. Получив приказ высадить десант на остров Ратно, два дня моряки вели разведку загроможденного прохода. 18 и 19 октября бронекатера и береговые орудия вели обстрел противника. Днем 19 октября бронекатера прорывались между фермами взорванного моста и под огнем противника. Так как противник оставил остров, десант не потребовался. Бронекатера поддерживали действия наступающих войск до 20 октября, когда Белград был освобожден. Одновременно силы флотилии осуществляли траление, перевозки и переправы на Дунае в целях обеспечения наступления на Белград и перегруппировки войск для наступления на Будапешт.

   В соответствии с приказом народного комиссара ВМФ СССР от 30 октября Дунайская флотилия получила новую организацию, ей подчинили флотилии Румынии и Болгарии. Оперативное развертывание флотилии на Будапештском и Вуковарском направлениях осуществляли уже в ходе Будапештской операции, которая проходила 29 октября 1944 – 13 февраля 1945 года.

   9 ноября Маршал Советского Союза Ф.И. Толбухин отдал приказ флотилии поторопиться завершить подготовку. Горшков решил развернуть по бригаде речных кораблей с усилением на Вуковарском и Будапештском направлениях[809].

   Осенью 1944 года Дунайская флотилия приблизилась к границам Венгрии. Однако дальнейший путь ей преграждали сильные неприятельские укрепления у Вуковара. Начальник штаба флотилии A.B. Свердлов обнаружил на карте старые каналы и предложил провести разведку, которая показала возможность воспользоваться этим путем. Командующий, прибывший из Наркомата ВМФ, согласился с предложением обойти Вуковарскую позицию. Расчищая завалы и разрушенные мосты, флотилия за 10 дней прошла к Байя. Тем временем Маршал Советского Союза Ф.И. Толбухин приказал высадить бригаду морской пехоты на правый берег Дуная, а затем обеспечить переправу войск на занятый плацдарм для окружения Будапешта с юго-запада. 1 декабря плацдарм был занят в районе Герьена, 7 декабря – в Дунапентеле. Переправа войск способствовала окружению неприятельской будапештской группировки войск. Советские бронекатера поддерживали наступление сухопутных войск[810].

   В последние месяцы 1944 года флотилия высадила 20 тактических десантов, очистила от мин 2500 километров рек, участвовала в освобождении Белграда и Будапешта, была награждена орденами Красного Знамени, Нахимова I степени и Кутузова II степени.

   С.Г. Горшков командовал Дунайской флотилией до 12 декабря. Сдал он ее контр-адмиралу Г.Н. Холостякову. Дунайцы продолжили наступление далее в Европу.

   Имя Горшкова 7 раз упоминали приказы Верховного главнокомандования. А самого флагмана в декабре 1944 года назначили командующим эскадрой Черноморского флота[811]. В представлении на эту должность было написано: «Назначение тов. С.Г. Горшкова на должность командующего эскадрой преследует цель дать боевое ядро флота в руки опытного, решительного и боевого адмирала»[812].

   В первые послевоенные годы вице-адмиралу, остававшемуся в прежней должности, пришлось заниматься ремонтом поврежденных кораблей, восстановлением баз. Он сам так писал об этом периоде: «Четыре года командования эскадрой кораблей флота дали мне хорошую практику в руководстве крупными корабельными соединениями, в проведении больших восстановительных работ на кораблях и в местах базирования, организации боевой и политической подготовки личного состава, в проведении испытаний новых, послевоенных кораблей и их оружия и техники»[813].

   Адмирал B.C. Сысоев вспоминал о подходе флагмана к обучению эскадры: «Период командования С.Г. Горшковым эскадрой Черноморского флота – это был расцвет его деятельности. В эти годы на эскадре были выработаны многие принципы морской службы на плавающих соединениях. Достаточно сказать о вошедших в то время в практику боевой подготовки эскадры Черноморского флота, а позднее и других флотов системе сбор-походов, практике сдачи экзаменов на самостоятельное управление кораблем, боевой частью, заведованием от матроса до командира корабля и соединения. Нам, служившим в то время на эскадре, было видно, с какой настойчивостью вводил Сергей Георгиевич эти и другие новшества, ставшие потом основой руководящих документов для плавающих соединений. Можно смело утверждать, что эскадра Черноморского флота в то время была образцовым соединением и именно здесь была заложена основа школы морской службы С.Г. Горшкова. Не случайно из состава эскадры Черноморского флота вышли многие видные военачальники, ставшие потом командующими флотами и заместителями Главнокомандующего. Среди них можно назвать таких, как адмирал флота С.М. Лобов, адмирал В.В. Михайлин, адмирал-инженер В.Г. Новиков и другие»[814].

   В ноябре 1948 – августе 1951 года Горшков состоял начальником штаба флота. Со 2 августа 1951 года по 12 июля 1955 года флагман был командующим Черноморским флотом. 3 августа 1953 года его произвели в адмиралы[815]. На всех постах моряк развивал и совершенствовал свой опыт командования.

   Итак, за 40 лет жизни и четверть века службы на флоте С.Г. Горшков послужил на нескольких флотах и флотилиях, получил немалый опыт управления различными кораблями и соединениями. Это позволило ему подняться на новый уровень.

   В июле 1955 года возглавлявший тогда Военно-морской флот Н.Г. Кузнецов назначил своим первым заместителем С.Г. Горшкова. Когда Кузнецов 5 января 1956 года оставлял высший пост на флоте, он рекомендовал в качестве замены именно Горшкова, ставшего главнокомандующим ВМФ – заместителем министра обороны СССР. В 1967 году он получил звание Адмирала Флота Советского Союза – высшее на флоте. А занимал пост главкома Горшков до декабря 1985 года, то есть почти 30 лет[816].

   В середине 50-х годов начался этап перехода флота на новый этап развития. Было положено начало ракетно-ядерному океанскому флоту. Вокруг вопроса, каков должен быть этот флот, существовали разногласия. Жертвой этих разногласий стал Н.Г. Кузнецов, сторонник развития сбалансированного флота. Стоявший во главе государства Н.С. Хрущев считал, что авиация, подводные лодки и береговая оборона способны решить все проблемы. В этой ситуации Горшкову и пришлось принять командование.

   В качестве главнокомандующего ВМФ Горшков стал наследником Кузнецова и других организаторов отечественного флота – сторонников создания морской силы, достойной великой державы. Однако в отличие от Кузнецова, который нередко вступал в дискуссии на самом высоком уровне, Горшков принял более гибкую тактику. Он должен был учитывать требования, которые выдвигало высшее партийное руководство страны. В выступлении на пленуме ЦК КПСС 28 октября 1957 года он почти в каждом абзаце упоминал о направляющей деятельности ЦК КПСС и его Президиума. Помня о судьбе предшественника, флагман подчинялся решениям свыше. В январе 1956 года он подчеркивал, что отсутствие авианосцев – крупная ошибка, в результате которой флот в светлое время суток не может действовать далее 100 миль от берега без прикрытия с воздуха, и просил Президиум ЦК КПСС «принять решение об ускорении строительства авианосцев». В мае 1960 года на IV сессии Верховного Совета СССР он высказал точку зрения Хрущева о том, что крупные корабли вроде крейсера или авианосца «устарели как средство ведения войны на море и являются лишь хорошей мишенью для современных ракет»[817].

   В промежутке между этими датами главкому ВМФ пришлось выполнять постановление Совета министров СССР от 25 марта 1958 года, в соответствии с которым было сдано на металлолом 240 кораблей и судов, в том числе недостроенные линейные корабли и крейсера; 375 кораблей поставили на консервацию. Резкое сокращение личного состава привело к тому, что с флота ушло немало хороших специалистов[818]. Со временем перекосы, в соответствии с которыми Н.С. Хрущев признавал реальной силой только подводные лодки и ракеты, потребовалось исправлять. Это можно было сделать проще, оснастив сданные на слом корабли ракетным оружием.

   28 января 1956 года, обращаясь к командующим флотами, Горшков сказал: «ЦК КПСС занимался очень много и всесторонне вопросами ВМФ. В результате всестороннего и глубокого изучения дел, обстановки и состояния флота были вскрыты крупные недостатки и ошибки в целом ряде важнейших областей нашей деятельности». Он подчеркнул, что допущено игнорирование главной задачи флота – нарушение морских сообщений противника, где возможно нанести противнику ощутимые поражения, лишив подвоза сырья, людей, техники. Надводный флот этой задачи не решит. Основой боевой мощи советского ВМФ должны быть сильный подводный флот и морская авиация, способные с началом боевых действий потрясти морскую мощь противника и дать нам победу на море. Это положение и поддерживал главком ВМФ, пока у власти оставался противник надводного флота Н.С. Хрущев. В этот период со стапелей сходили атомные торпедные подводные лодки. С 1960 года лодки начали вооружать баллистическими ракетами. Параллельно строили много дизельных подводных лодок, ракеты устанавливали на модернизируемые корабли, а затем строили корабли специально для реактивного вооружения. На заседании пленума ЦК КПСС 29 августа 1957 года было принято решение в 1958 году поставить первый ракетный корабль флоту. Построенные на базе корпусов эсминцев ракетные корабли и ракетные катера с крылатыми ракетами к началу 60-х годов стали первыми кораблями с преимущественно реактивным вооружением. Одновременно развивали морскую авиацию, которую оснащали управляемыми ракетами «воздух – корабль» и атомным оружием[819]. Горшков добивался, чтобы предложения по развитию флота соответствовали уровню развития техники. Адмирал К.Г. Котов отмечал: «Сергей Георгиевич при подготовке и обсуждении предложений на всех уровнях заботился и настойчиво добивался создания кораблей с учетом опыта войны, современного уровня развития науки и техники, исходя из задач Военно-Морского Флота и противостоящих ему сил вероятного противника. Он многое делал для того, чтобы научные исследования в интересах развития кораблей, науки и техники проводились непрерывно. В эпоху научно-технической революции, когда наука и техника развиваются быстрыми темпами, Главком придавал особое значение вопросам прогнозирования развития флота, научному руководству строительством флота. В дальнейшем он требовал от нас учитывать первый опыт дальних плаваний кораблей, который оказывал существенное влияние на такие элементы, как надежность, мореходность, автономность, дальность плавания, обитаемость кораблей и т. д.»[820]

   Горшков на предложения о создании флота, подобного западным флотам, отвечал, что это потребует больших средств и много времени. Когда один из заместителей на высказывание главкома в пользу подводных лодок отметил, что в ходе войны подводники несли большие потери, Горшков предложил проанализировать факты. После научных исследований было выяснено, что при правильном использовании и обеспечении подводные лодки высокоэффективны[821].

   Горшков не упирался в проблему единственного оружия. Кроме постройки атомных ракетных и многоцелевых подводных лодок, развивали океанскую авиацию, совершенствовали средства борьбы с подводными лодками, электронику, автоматику и вычислительную технику.

   Постройка новых кораблей требовала новых подходов и знаний. Горшков писал: «Современный боевой корабль – это сложнейшее сочетание технических устройств, систем и комплексов, являющихся самыми последними достижениями науки, инженерной мысли и производства. Это ядерная энергетика, газовые и паровые турбины с большой удельной мощностью, стратегические и оперативно-тактические ракеты, самонаводящееся подводное оружие, автоматическая артиллерия, техника, обеспечивающая комплексную автоматизацию процесса управления, прецизионная штурманская аппаратура, сложнейшие гидроакустические и радиолокационные комплексы и др.»[822]

   Для новых кораблей требовались новые кадры, и главком требовал приглашать кандидатов на командирские должности для личного собеседования с ним. Особенно внимательно он относился к выбору командира первой атомной подводной лодки, капитана 1-го ранга А.И. Сорокина. Требовалось убрать предубеждение в отношении нового вооружения. Когда распространилось мнение об опасности радиации на атомной подлодке, Горшков лично вышел на первые испытания лодки. После удачных испытаний первых атомных подлодок Горшков постепенно наращивал сложность задач. Сначала такая лодка под командованием А.П. Михайловского выходила в Атлантический океан[823].

   По инициативе главкома было предпринято плавание к Северному полюсу. Горшков гарантировал удачу плавания атомной подводной лодки подо льдами. Такое плавание осуществила лодка «Ленинский комсомол» под командованием Л.М. Жильцова, всплывшая в полынье вблизи полюса. 29 сентября 1963 года подводная лодка капитана 2-го ранга Ю.А. Сысоева всплыла точно на полюсе. В феврале 1966 года целый отряд атомных подводных лодок отправился в кругосветное плавание и благополучно вернулся[824]. Все эти плавания проходили по инициативе главкома.

   Особую тревогу главкома вызвала операция «Анадырь», породившая Карибский кризис. Осенью 1962 года, чтобы создать противовес американским ракетам в Турции, которые могли за 10 минут достичь Москвы, было принято решение разместить на Кубе ракеты средней дальности и тем создать угрозу территории США. 18 октября большая часть запланированных к переброске сил уже была на Кубе. Флоту предстояло обеспечить операцию на море. В группировку входили ракетные корабли и катера, подводные лодки. В этот период Горшков перестал ночевать дома и требовал сообщать ему в любое время суток об изменениях в районе Карибского моря. Причины для беспокойства существовали, так как после 15 октября американцы обнаружили в море вблизи берегов США советские подводные лодки и выслали для их поиска более 200 кораблей и 200 самолетов. А советские подводники были вынуждены всплывать, так как температура на борту поднималась до 60 градусов и двигатели отказывали. Всплывшие подлодки шли в сопровождении американских кораблей и не всегда имели возможность оторваться от них. А подводники 24 октября получили приказ топить американские корабли, если те будут обыскивать советские суда. В ночь на 27 октября главком не спал, ожидая вторжения американцев на Кубу. Только 28 октября, после того как была достигнута договоренность между США и СССР и принято большинство советских условий, поступил приказ расформировать Группу советских войск на Кубе и вывести средства доставки ядерного оружия[825].

   Карибский кризис показал, что советский флот почти не имеет кораблей для действия в океане на больших расстояниях. После того как у власти Л.И. Брежнев сменил Хрущева, Горшкову стало проще получать средства на постройку современных надводных кораблей и для обучения моряков в учениях и дальних походах.

   В 1964 году на учениях «Циклон» в отдаленных районах Тихого океана советские корабли впервые применили ракетное оружие. На разборе учений С.Г. Горшков отметил, что силы флота должны обнаружить и уничтожить неприятельские ракетные подводные лодки ранее, чем те произведут залп. Для этого необходимо нести боевую службу так, чтобы знать районы крейсерства подводных лодок противника и организовать поиск и слежение за ними. Другой важнейшей целью главком считал возможно более быстрое уничтожение неприятельских авианосных ударных группировок (АУГ) с помощью ударных группировок, наносящих ракетно-ядерные удары, и атомных подводных лодок. Для этого следовало до начала боевых действий знать расположение АУГ и подводным лодкам следовать за ними. Кроме того, флот должен был быть готов к высадке десантов в самом начале войны, после первых ядерных ударов по сухопутным целям[826]. Можно заметить, что отечественный флот в период командования С.Г. Горшкова в основном и развивали в соответствующих направлениях.

   Техника в плаваниях чаще всего выдерживала. Более слабым звеном оказались люди. Для эксплуатации современных кораблей требовался повышенный уровень знаний. Чтобы избежать доучивания специалистов на кораблях, в высших военно-морских училищах по пятилетней программе начали впервые готовить моряков одновременно по командной и инженерной должности. Разговоры Горшкова с вернувшимися из длительных плаваний моряками сделали актуальными проблемы морально-психологической подготовки экипажей и мер для борьбы со стрессами в походах.

   Круг вопросов, которыми занимался Горшков, был весьма широк. Адмирал флота Н.Д. Сергеев рассказывал: «Трудно охватить все вопросы, которые приходилось решать Главкому Военно-Морского флота. Много внимания он уделял центральному аппарату, в частности Главному штабу – основному органу управления силами флота, всему сложному комплексу флотского организма, включающему такие рода войск, как морская авиация, береговые ракетно-артиллерийские войска, морская пехота, а также учебным заведениям, Военно-морской академии. А сколько сил, энергии отдано модернизации и ремонту кораблей, капитальному строительству, быту и здоровью личного состава…»[827]

   Главком, находясь в Москве, наблюдал за передвижениями и действиями кораблей в различных районах Мирового океана и принимал решения. Нередко в своих решениях опытный моряк и организатор, наряду с научным подходом, проявлял интуицию. Он и сам нередко выходил в море.

   Со временем технические, экономические и политические возможности позволили развивать и крупные корабли (авианосные, ракетоносные) по оригинальным проектам, вытекающим из особенностей отечественной доктрины. Все больше флот становился сбалансированным. Увеличение числа авианесущих кораблей и десантных судов, противолодочных сил наряду с сохранением большого подводного флота и ударной авиации вызывало заметную тревогу НАТО.

   Создание авианесущих кораблей, которым занимался С.Г. Горшков, вновь вызвало комплекс проблем в их эксплуатации. Потребовались принципиально новые самолеты. Летчиков приходилось готовить заново. Главком рекомендовал отбирать пилотов, способных изучать новую технику в непривычных условиях движущегося корабля с качающейся взлетной площадкой. Однажды он говорил командующему авиацией ВМФ: «Нужно отбирать самых смелых. Только человек беззаветной храбрости может поднять самолет с ходящей ходуном палубы и, не надеясь ни на какие запасные аэродромы, уйти в синюю даль океана, вступить в бой, победить, а потом, отыскав свой корабль, опустить свою крылатую машину точно в круг посадочной площадки…»[828]

   Совершенствование средств навигации, связи, управления и других технических средств, развитие отношений со многими странами мира позволили увеличить число дальних плаваний боевых кораблей, не теряя управления ими. Наиболее распространенными явились визиты дружбы в порты стран Европы, Азии, Африки и Америки. Не располагавшему базами за рубежом Советскому ВМФ пришлось создать систему подвижного базирования из вспомогательных судов, сопровождавших корабли в плаваниях. Появление в иностранных портах советских кораблей, отличавшихся чистотой и порядком, создавало у жителей других стран представление отличное от того, которое предлагали средства массовой информации.

   Особое значение имела помощь Советского военно-морского флота другим странам. Помощь жертвам урагана на острове Маврикий, расчистка гавани Читтагонга (Бангладеш) в 1972 году от затопленных судов, разминирование Суэцкого канала в 1974 году явились не только проверкой умения советских моряков действовать в трудных условиях, но и свидетельством дружбы СССР к этим странам.

   Неоднократно главком ВМФ СССР проводил учения с флотами стран Варшавского договора, что позволяло готовиться к возможным столкновениям с флотами НАТО: «Север» (1968), «Братство по оружию», «Одра – Ныса», «Щит-72» и другие, проходившие на Балтике и Черном море. Наиболее широкие масштабы имели учения «Океан» весной 1970 года, в ходе которых главнокомандующий управлял согласованно эскадрами, действовавшими в различных районах Мирового океана (в Атлантике и на Средиземном море)[829]. Это потребовало новых подходов к управлению.

   В центре внимания Горшкова были люди, ибо именно они создавали корабли, вооружение и технику и управляли ими. Потому главком интересовался условиями жизни и быта личного состава, умел вести беседы с офицерами и матросами, использовал полученные в ходе разговоров с моряками предложения. Когда матрос, вернувшийся из дальнего похода, посетовал на редко приходившую почту, адмирал флота Советского Союза отдал указания обеспечивать уходящих в плавание книгами, музыкальными инструментами, кинофильмами. Узнав о героическом поведении подводника, 20 суток поддерживавшего мужество подчиненных в трудных условиях, Горшков добился награждения его орденом[830].

   Как-то флотоводец прочел в еженедельнике «Тайм» о том, что ВМФ СССР стал далеко действующим, одним из новейших и прекрасно оснащенных. Во многом это означало заслугу самого С.Г. Горшкова.

   Горшков, страстью которого была военно-морская история, излагал свои представления о роли флота на печатных страницах. В 1977 году в Москве вышла книга «Военно-морской флот». Затем сначала в «Морском сборнике», а затем и отдельной книгой под названием «Морская мощь государства» (М., 1979) вышел основной труд главкома ВМФ о месте флота в современном мире и задачах по поддержанию морской силы на уровне достаточном для ее безопасности. С гордостью говоря о победах русского флота, Горшков писал о традициях отечественного флота, развивавшихся издревле, и выдвинул мысль об особом складе характера русских моряков, которые сделали невероятное, доведя армаду разномастных кораблей до Цусимы.

   Поддерживая старые традиции, на флоте создавали новые ритуалы: воинские почести у «координат боевой славы», на местах, где героически погибали советские корабли, название новых кораблей именами героев – советских и русских флотоводцев, а также именами героических кораблей[831].

   В 1980 году в Москве вышла книга Горшкова «На страже Отчизны», в 1982 году в Риге – «Проблемы изучения и освоения Мирового океана», в 1996 году в Санкт-Петербурге – «Во флотском строю». Уже после смерти флагмана опубликовали его книгу «На южном приморском фланге. Осень 1941 – весна 1944 г.» (Воениздат, 1989), в которой моряк на основе архивных материалов и собственных воспоминаний восстановил действия армии и флота у берегов Черного и Азовского морей.

   Горшков с 1956 года был кандидатом, с 1961 года – членом ЦК КПСС, депутатом Верховного Совета СССР 4–11-го созывов. За достижения в развитии флота С.Г. Горшков был удостоен Государственной премии СССР (1980) и Ленинской премии (1985), дважды – звания Героя Советского Союза (7 мая 1965 и 21 декабря 1982 года). Моряка наградили 7 орденами Ленина (1953, 1960, 1963, 1965, 1970, 1980, 1982), орденом Октябрьской Революции (1968), 4 орденами Красного Знамени (1942, 1943, 1947, 1959), орденами Ушакова I и II степени (1945 и 1944), орденами Кутузова I степени (1943), Красной Звезды (1944), Отечественной войны I степени (1985), «За службу Родине в Вооруженных силах СССР» III степени (1975), многими медалями, почетным оружием (1968). Флагмана награждали также орденами и медалями других государств. Среди них были: ордена «За военные заслуги перед Республикой» I степени (АРЕ, 1972), «Народная Республика Болгария» (1970, 1974, 1985), Святого Александра Невского 3-го класса с мечами посередине (1945, Болгария), «Венгерская Народная Республика» I степени (1965, Венгрия), «За воинскую доблесть» I степени (1983, Вьетнам), «За заслуги перед Отечеством» I степени (1970, ГДР), «Шарнхорст» (1980, ГДР), «Звезда Индонезии» I степени (1961, Индонезия), «Дружба народов» (1983, Йемен), Сухэ-Батора (1971, МНР), Военно-морских заслуг I степени (1972, Перу), Возрождения Польши 2-го класса со звездой (1968, Польша), Возрождения Польши 3-го класса (1973, Польша), «23 августа» I степени (1974), Тудора Владимиреску I степени (1969), «Звезда Румынской Народной Республики» III степени (1950), «Защита Родины» (1950, Румыния), Тунисской Республики I степени (1977, Тунис), «Партизанская звезда» I степени с золотым венком (1945, 1965, Югославия). С декабря 1985 года флотоводец состоял в Группе генеральных инспекторов МО СССР. Скончался Адмирал Флота Советского Союза 13 мая 1988 года[832].

   Похоронен он на 11-м участке, в 1-м ряду некрополя Новодевичьего кладбища[833].

   Летом 1997 года в ходе торжеств в честь присвоения Центральному спортивному клубу ВМФ имени С.Г. Горшкова на здании клуба по Ленинградскому шоссе была открыта памятная доска[834].

   С 4 октября 1990 года имя флагмана носил тяжелый авианесущий крейсер «Адмирал Флота Советского Союза Горшков» (бывший «Баку»)[835]. Однако в последнее время этот корабль уже не входит в состав отечественного ВМФ. Его продали в Индию.

загрузка...
Другие книги по данной тематике

Константин Рыжов.
100 великих изобретений

Хельмут Грайнер.
Военные кампании вермахта. Победы и поражения. 1939—1943

Надежда Ионина.
100 великих городов мира

Игорь Мусский.
100 великих диктаторов

У. М.Уотт, П.Какиа.
Мусульманская Испания
e-mail: historylib@yandex.ru
X