Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Мишель Пастуро.   Символическая история европейского средневековья

Отношение к животным в христианском Средневековье

Однако нужно подчеркнуть, что, несмотря на это видимое неприятие, духовенство и вся средневековая христианская культура в целом относились к животным с заметным интересом, и их отношение выразилось в двух очевидно противоположных тенденциях осмысления и восприятия оных. С одной стороны, нужно было как можно резче противопоставить человека, созданного по образу и подобию Божьему, и животное — существо подчиненное, несовершенное и даже нечистое. Но, с другой стороны, у некоторых авторов присутствует более или менее выраженное понимание, что между всеми живыми существами есть некая связь и что человек с животным состоят в родстве — не только в биологическом, но и в трансцендентном.

Первая тенденция доминирует, и это объясняет тот факт, что животное так часто обращает на себя внимание или становится предметом изображения. Систематическое противопоставление человека животному и превращение последнего в низшее существо, в тварь, оттеняющую по контрасту достоинства человека, приводят в итоге к тому, что о животном говорят постоянно, поминают его при всяком удобном случае, делают из него ключевую фигуру всех метафор, всех «примеров», всех сравнений. Одним словом, животное «символически осмысляют», если воспользоваться известной формулировкой одного антрополога1. Это также приводит к суровому подавлению всякого поведения, которое содержало бы намек на смешение человека и животного. Отсюда, к примеру, совершенно недейственные и потому беспрестанно повторяемые запреты переодеваться в животное2, подражать поведению животного, чествовать или прославлять животное и, более того, иметь с ним такие отношения, которые считались преступными, начиная от чрезмерной привязанности к отдельным прирученным особям (лошадям, собакам, соколам) и заканчивая самыми дьявольскими и гнусными злодеяниями, такими как колдовство или скотоложство.

Вторая тенденция выражена слабее, но является, пожалуй, более современной. Она восходит одновременно к Аристотелю и апостолу Павлу. От Аристотеля идет идея об общности живых существ, рассеянная по ряду его произведений, в частности, содержащаяся в сочинении «О душе», которое Средневековье усваивало в несколько этапов, причем последний из них — в XIII веке — был самым значимым3. Однако усвоению аристотелевского наследия в данном случае способствовало то, что внутри самой христианской традиции существовало похожее отношение к животному миру (хотя и обусловленное иными причинами). Это отношение, которое можно проиллюстрировать известнейшим примером Франциска Ассизского, восходит, вероятно, к словам апостола Павла, в частности к одному месту в Послании к римлянам: «...сама тварь освобождена будет от рабства тлению в свободу славы детей Божиих»4.

Эта фраза оказала влияние на всех теологов, которые ее комментировали5. Одни размышляли над смыслом этих слов: действительно ли Христос пришел спасти всех живых созданий и действительно ли все животные являются «детьми Божьими». То, что Иисус появился на свет в хлеву, расценивалось некоторыми авторами как доказательство того, что Спаситель спустился на землю, чтобы спасти также и животных6. Другие, увлеченные схоластикой, задавались вопросами, которые обсуждались в Сорбонне еще в конце XIII века. Например, по поводу будущей жизни животных: воскреснут ли они после смерти? Попадут ли на Небеса? Или окажутся в специально отведенном для них месте? Все или только по одной особи от каждого вида? Или по поводу их земной жизни: могут ли они работать в воскресенье? Следует ли заставлять их поститься? И — главное — можно ли на этом свете рассматривать их как существ, морально ответственных за свои поступки?7

Все эти многочисленные вопросы, тот интерес, с которым средневековый Запад взирал на животных, говорят о том, что христианство стало для последних реальным шансом улучшить свое положение. В библейские времена и в греко-римской Античности к животному не проявляли интереса, презирали его или приносили в жертву; христианское Средневековье, напротив, выводит его на авансцену, наделяет более или менее разумной душой и размышляет, ответственно ли животное за свои поступки. Перемены просто разительные.

Вопрос о моральной ответственности как раз и выводит нас на весьма интересный материал, связанный с судебными процессами над животными, которые имели место начиная с середины XIII века. Хотя процессы эти представляют огромный интерес, они, к сожалению, пока еще не дождались своих исследователей8. Долгое время их относили к «историческим анекдотам», иногда они становились предметом сочинений, выставлявших в смешном виде нравы и верования древних обществ и издававшихся на потребу публике, падкой до всяческих курьезов9. Подход совершенно анахроничный, свидетельствующий о полнейшем непонимании того, что такое история.

Эти процессы, по-видимому не имевшие место до середины XIII века10, встречаются нам на протяжении трех следующих столетий. В то время западное христианство стремится замкнуться на себе, и Церковь превращается в колоссальное судилище (создан церковный суд, учреждены инквизиция и процедура дознания). Все это, по крайней мере отчасти, объясняет то, каким образом велось следствие по подобным делам. Мне удалось отыскать сведения примерно о шестидесяти таких процессах, проведенных во французском королевстве с 1266 по 1586 год. Некоторые дела основательно подтверждены документами, как, например, дело свиньи-детоубийцы из Фалеза (1386), о котором я расскажу подробнее. Другие же, коих большинство, известны только по косвенным упоминаниям, чаще всего по записям в расходных книгах. Но Франция — отнюдь не единственное место, где рассматривались подобные дела. Они встречаются по всему Западу, особенно в альпийских областях, где процессы против насекомых и «червей» — как и процессы против ведьм — возбуждались, судя по всему, чаще и прекратились позже, чем где бы то ни было11. Остается пожелать, чтобы будущие исследования ознакомили нас с ними подробнее. Материалы следствия, процессы, документы и затронутые в связи с ними проблемы столь сложны, что их изучение должно, бесспорно, стать предметом коллективной работы.



1 Sperber D. Pourquoi l'animal est bon a penser symboliquement // L’Homme, 1983, p. 117-135.
2 О переодевании в животных: Pastoureau М. Nouveaux regards sur le monde animal a la fin du Moyen Age // Micrologus. Natura, scienze e societa medievali, vol. 4, 1996, p. 41-54.
3 Корпус аристотелевских сочинений о животных был переведен с арабского на латинский Михаилом Скотом в Толедо примерно к 1230 г.; он же несколькими годами ранее взялся за перевод комментариев Авиценны к этим сочинениям. Примерно через одно поколение все эти тексты (некоторые пассажи практически в неизменном виде) Альберт Великий включил в свой труд «О животных». Однако некоторые главы из этого корпуса были уже известны и переводились с конца XII в. О том, как на Западе были заново открыты сочинения Аристотеля по естественной истории, см.: Van Steenberghen F. Aristotle in the West. The Origins of Latin Aristotelianism. Louvain, 1995; Id., La Philosophie au XIIIе siecle, 2e ed. Louvain, 1991; Lohr С.H. The Medieval Interpretation of Aristotle. Cambridge, 1982. О единстве живого мира в системе Аристотеля: Pellegrin P. La Classification des animaux chez Aristote. Statut de la biologie et unite de l’aristotelisme. Paris, 1982.
4 Рим 8:21.
5 Начиная с самого Фомы Аквинского. См.: Domanyi Т. Der Romerbriefkommentar des Thomas von Aquin. Bern und Frankfurt, 1979, S. 218-230.
6 Это замечание приписывается Гильому Овернскому, епископу Парижа (1228-1249), но оно также появляется в проповеди (ок. 1230-1235), которая, вероятно, принадлежит не ему. См.: Quentin A. Naturkenntnisse und Naturanschauungen bei Wilhelm von Auvergne. Hildesheim, 1976, S. 184.
7 Ibid., S. 126-127. См. также: Vanneste A. Nature et grace dans la theologie de Guillaume d’Auvergne... // Ephemerides theologicae lovanienses, t. 53, 1977, p. 83-106.
8 Среди не очень обширной и порой не оправдывающей ожиданий литературы (особенно написанной на французском) в первую очередь стоит указать: von Amira К. Thierstrafen und Thierprocesse // Mitteilungen des Instituts fur Osterreichische Geschichtsforschung (Innsbruck), Bd. 12, 1891, S. 546-606; Evans E. P. The Criminal Prosecution and Capital Punishment of Animals. London, 1906; Berkenhoff H. A. Tierstrafe, Tierbannung und rechtsrituelle Tiertotung im Mittelalter. Leipzig, 1937; Chene C., Juger les vers. Exorcismes et proces d’animaux dans le diocese de Lausanne (XV-XVIe siecles). Lausanne, 1995 (Cahiers lausannois d’histoire medievale, vol. 14). В двух статьях представлен краткий историографический очерк по материалам XIX-XX вв.: Hyde W. W. The Prosecution of Animals and Lifeless Things in the Middle Age and Modern Times // University of Pennsylvania Law Review, t. 64, 1916, p. 696-730; Cohen E. Law, Folklore and Animal Lore // Past and Present, t. 110, 1986, p. 6-37 (в основном о процессах против грызунов, червей и насекомых).
9 Недавние примеры таких сочинений на французском: Dietrich G. Les Proces d’animaux du Moyen Age a nos jours. Lyon, 1961; Rousseau M. Les Proces d’animaux. Paris, 1964; Vartier J. Les Proces d’animaux du Moyen Age a nos jours. Paris, 1970.
10 Все примеры ранее середины XIII в., приводимые различными авторами, весьма сомнительны; при современном состоянии знаний их следует исключить из корпуса изучаемых материалов. Самый ранний документально засвидетельствованный процесс, проходивший во Франции, датируется 1266 г. Он касается свиньи, которую сожгли заживо за то, что она убила и сожрала ребенка в Фонтене-о-Роз (на территории, принадлежащей парижскому аббатству Святой Женевьевы). См.: Abbe Leboeuf. Histoire du diocese de Paris. Paris, 1757, t. IX, p. 400-401.
11 В основательно подкрепленном документами (что вообще встречается редко) исследовании по теме — Menabrea L. De l'origine, de la forme et de l'esprit des jugement rendus au Moyen Age contre les animaux // Memoires de la Societe royale academique de Savoie, vol. 12, 1846, p. 3-161 — большинство примеров касается альпийских областей. В этом исследовании — как и во всех работах по Альпам — больше внимания уделяется процессам, возбужденным против грызунов, насекомых и червей, которые угрожают урожаям, чем делам против крупных домашних животных, ставших причиной смерти мужчины, женщины или ребенка.
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Сьюард Десмонд.
Генрих V

Ю. Л. Бессмертный.
Феодальная деревня и рынок в Западной Европе XII— XIII веков

Я. С. Гросул.
Карпато-Дунайские земли в Средние века

Мария Згурская.
50 знаменитых загадок Средневековья

И. М. Кулишер.
История экономического быта Западной Европы.Том 1
e-mail: historylib@yandex.ru