Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Леонид Васильев.   Древний Китай. Том 2. Период Чуньцю (VIII-V вв. до н.э.)

Триумф и начало ослабления царства Цзинь

На цзиньский трон был приглашен Сунь Чжоу, ставший Дао-гуном (572-558 гг. до н.э.). В «Го юе» ему дана очень высокая аттестация: добродетелен, разумен, почтителен [85, с. 33-34; 29, с. 59-61]. И все это несмотря на то, что ему к моменту возвращения в Цзинь было всего 14 лет. Не по годам разумный, он, прежде чем согласиться сесть на трон, поставил цзиньским сановникам ряд условий. Суть их сводилась к тому, что сановники не должны проявлять своеволие, т.е. что вся власть должна быть в его руках. Условия в сложившихся обстоятельствах были приняты, и Дао-гун, прибыв в Цзинь, сразу же приступил к решительным реформам. Источники единодушно приписывают ему весь набор добродетельных акций хорошего правителя: смягчил налоги, позаботился о сирых и вдовых, проявил милость к оступившимся, простил долги, возвысил достойных, отстранил от власти недобродетельных и неумелых. Были произведены перестановки в высшем эшелоне власти, заново назначены сановники-цины и влиятельные дафу11, обновлено командование армиями, причем при всех назначениях новый правитель руководствовался строгими критериями добродетели, доверия и пригодности [114, 18-й год Чэн-гуна; 212, т. V, с. 407 и 409-410; 85, с. 156-157; 29, с. 205-206; 103, т. 39; 71, т. V, с. 176-177].

Укрепив свою власть в Цзинь, Дао-гун уже в 572 г. до н.э. во главе коалиции (войска Ци, Цао, Лу, Чжу и Цзи) вторгся в Чжэн, дабы показать свою силу и решимость царству Чу. В ответ чусцы осенью того же года совершили набег на Сун. В 571 г. до н.э. на Сун напало царство Чжэн, а затем против Чжэн выступила коалиция войск Цзинь, Сун и Вэй [114, 1-й и 2-й годы Сян-гуна; 212, т. V, с. 412 и 413, 415 и 416]. Эта серия взаимных ударов не имела далеко идущих последствий, но в сочетании со смертью чжэнского Чэн-гуна в 571 г. до н.э. привела к политической неустойчивости в Чжэн, часть сановников которого стала выступать за сближение с Цзинь. Затем эта тенденция усилилась, и на совещании чжухоу, созванном цзиньским Дао-гуном в 570 г. до н.э., наряду с правителями Цзинь, Сун, Вэй, Лу, Цзюй, Чжу, Шэнь и наследником из Ци присутствовал правитель царства Чжэн. Мало того, заколебался и союзник Чу — царство Чэнь. Здесь после смерти Чэн-гуна в 569 г. до н.э. усилились сомнения в целесообразности политической ориентации на Чу, что привело к некоторому сближению Чэнь с царством Цзинь [114, 3-й год Сян-гуна; 212, т. V, с. 419 и 420; 103, гл. 14; 71, т. III, с. 173]. После этого попытки вторжения чуских войск в Чэнь стали встречать противодействие северных чжухоу, как это было, в частности, в 568 г. до н.э. [114, 5-й год Сян-гуна; 212, т. V, с. 425 и 427].

Нельзя сказать, чтобы это остановило соперничество Цзинь и Чу. Но первые годы правления цзиньского Дао-гуна были временем несомненного преобладания Цзинь. Не случайно один из наиболее известных чжэнских сановников Цзы Чань в 565 г. до н.э. убеждал сановников своего царства, что в Цзинь сейчас умный правитель, все четыре цзиньские армии в порядке, а все их восемь командиров (командующие и их заместители) в согласии друг с другом и что поэтому Цзинь не оставит в беде Чжэн и на него можно положиться [114, 8-й год Сян-гуна; 212, т. V, с. 433 и 435].

Впрочем, сановники Чжэн склонились к мысли, что им следует по-прежнему придерживаться нейтралитета, а точнее — ориентироваться на того, чьи позиции у чжэнских границ в данную минуту сильнее. Трудно сказать, почему возобладала именно эта идея, но она принесла Чжэн много осложнений, связанных прежде всего с тем, что в результате подобного рода политической тактики чжэнцы все время были объектом нападений то с одной стороны, то с другой [114, 9-й год Сян-гуна; 212, т. V, с. 438 и 441].

Как сообщается в «Цзо-чжуань», в 564 г. до н.э. циньский Цзин-гун выступил было с инициативой соединить свои усилия с Чу в противостоянии Цзинь. Однако вмешавшийся в переговоры чуский сановник Цзы Нан высказался против циньско-чуской коалиции. Полагая, что дела в царстве Цзинь обстоят очень хорошо, управители умны и достойны, добродетельны и справедливы и т.п., он заявил, что лучше против него не выступать. Хотя его уговоры не подействовали, а циньско-чуские войска все-таки объединились и напали на Чжэн и Цзинь (не добившись ощутимых результатов), сам факт интересен. Если верить источникам, то Цзинь в середине 60-х годов VI в. до н.э. считалось сильным именно потому, что царством управляли мудрые и достойные. Не исключено, что все такого рода рассуждения были вставлены в текст задним числом, но стоит принять во внимание, что не все правители удостаивались чести быть возвеличенными, и предположить, что в восхвалениях подобного рода, видимо, есть доля трезвой реальности. Другое дело, что сам тезис, будто бы мудрость и справедливость влекут за собой военно-политическую мощь, причем почти что автоматически (хотя он вполне соответствует принципам и традициям древнекитайской стратегии, освященной великим именем Сунь-цзы), — едва ли бесспорен. И поэтому вполне объяснима реакция как собеседников Цзы Чаня в Чжэн, так и не прислушавшегося к увещеваниям Цзы Нана чуского правителя. Пусть в Цзинь берут верх мудрость и добродетели, ассоциируемые с Дао-гуном. Это еще не значит, что не следует считаться с реальной силой других царств.

Итак, в середине 60-х годов VI в. до н.э. правители Цзинь оказались своего рода триумфаторами. В «Цзо-чжуань» рассказывается, как Дао-гун раздавал жителям Цзинь зерно из общественных амбаров и совершал иные благодеяния [114, 9-й год Сян-гуна; 212, т. V, с. 438 и 441]. В последующие годы он не раз с успехом выступал против Цинь, Чу и их союзников (в том числе подчас и Чжэн), улаживал смуты в разных царствах (включая домен вана), встречался с чжухоу (по данным разных источников, семь или девять раз), отражал нападения вражеских войск, делал перестановки в своем ближайшем окружении, в командовании четырех армий, усмирял варваров-жунов и т.п.

Последнее, с чем столкнулся цзиньский Дао-гун незадолго перед смертью, — это события в царстве Вэй, закончившиеся изгнанием правителя. Пытаясь разобраться в случившемся и в причинах его, Дао-гун, как сообщается в «Цзо-чжуань», обратился за консультацией к музыканту Куану12. Тот ответил, что правитель Вэй сам виноват в своих несчастьях, ибо нарушил порядки. В результате после очередного совещания с чжухоу Дао-17н решил не вмешиваться в вэйские дела [114-й, 14-й год Сян-гуна; 212, т. V, с. 462 и 466-467]. Вскоре после этого он умер.

Правление Дао-гуна было (во всяком случае, после Вэнь-гуна) вершиной политического могущества и морального авторитета царства Цзинь. Умелой рукой Дао-гун собирал урожай, посеянный его предшественниками на цзиньском троне. Не только его личные качества и достоинства, о которых достаточно много сказано, но и умная политика многих его предшественников позволили Дао-гуну достигнуть столь высокого уровня, который после него уже никем не был превзойден. Можно считать, что годы правления Дао-гуна завершили длительный этап очевидного превосходства Цзинь в Поднебесной. После него влияние и могущество Цзинь стали постепенно ослабевать. Почему это случилось?

Дело в том, что по меньшей мере частично триумф Цзинь в 60-х годах был связан с неудачами, выпавшими на долю главных его соперников, Чу и Цинь. Неудачи Чу были вызваны не только политикой его важнейших союзников, Чжэн и Чэнь, которые стали тяготеть, как упоминалось, к Цзинь. Гораздо более скверным было возвышение и усиление военной мощи нового соперника, царства У, войска которого были реформированы усилиями царства Цзинь и, в частности, бежавшим из Чу и служившим в Цзинь сановником У Чэнем. Неблагоприятным знаком для Чу было участие царства У в созванном цзиньским Дао-гуном совещании чжухоу в 563 г. до н.э. Именно с этого времени упоминания об этом царстве начинают все чаще встречаться на страницах хроники «Чуньцю» и комментария «Цзо-чжуань». Под 561 г. до н.э. в хронике впервые упомянуто о смерти правителя У, Шоу Мэна, который, к слову, стал именовать себя ваном.

По-видимому, этот титул Шоу Мэн взял не столько для того, чтобы противопоставить себя чжоуским ванам (как это сделали в свое время правители царства Чу), сколько для того, чтобы сравняться с чускими ванами. Чу было главным и едва ли не единственным соперником потенциально сильного У прежде всего из-за того, что именно с ним царство У непосредственно соприкасалось (других крупных соседей у него не было). Наследником Шоу Мэна стал его старший сын Чжу Фань, хотя самым способным из его четырех сыновей считался Цзи Чжа. Именно его отец хотел сделать своим преемником, но Цзи Чжа наотрез отказался. В 560 г. до н.э., когда умер чуский Гун-ван, Чжу Фань попытался было воспользоваться этим и совершил набег на Чу, но потерпел поражение [114, 13-й год Сян-гуна; 212, т. V, с. 456 и 458]. В 559 г. до н.э. представитель царства У принял участие во встрече с сановниками ряда других чжоуских царств (Цзинь, Ци, Сун, Вэй, Лу, Чжэн, Цао, Цзюй, Чжу, Тэн, Се, Цзи и Сяо-чжу). Согласно «Цзо-чжуань», У обратилось за помощью к чжухоу во главе с Цзинь, потерпев поражение от Чу13. В том же 559 г. до н.э. чуские войска снова напали на У, но на сей раз потерпели поражение [114, 14-й год Сян-гуна; 212, т. V, с. 459, 462 и 463, 467].

Что касается царства Цинь, то оно в 562 г. до н.э. сумело нанести поражение цзиньским войскам, выступив на помощь Чжэн и в поддержку Чу [114, 11-й год Сян-гуна; 212, т. V, с. 451]. В ответ на это Дао-гун в 559 г. до н.э. организовал экспедицию против Цинь. Коалиция войск ряда царств встретила упорное сопротивление циньцев. Отравив воды р.Цзин, они погубили многих переправлявшихся через реку солдат, среди которых были и воины из Чжэн (того царства, на помощь которому шли циньцы двумя годами ранее). К слову, именно чжэнцы в решающий момент схватки сделали рывок вперед, позволивший коалиции одержать победу, хотя и не слишком убедительную [114, 14-й год Сян-гуна; 212, т. V, с. 460 и 464-465]. С этого момента конфликтов с Цинь у цзиньцев довольно долго не было. Можно сказать, что в конце правления Дао-гуна Цинь, как и Чу, на некоторое время было нейтрализовано. Зато совершенно неожиданно вновь обострились отношения Цзинь с его единственным сильным потенциальным соперником в пределах Чжунго — царством Ци.

Вплоть до 559 г. до н.э. цисцы были союзниками Цзинь и вместе с другими чжухоу их правитель принимал участие в совещаниях и в коалициях (в том числе и против довольно далеко расположенного от Ци царства Цинь). Но после смерти Дао-гуна Ци начало вести себя более независимо, что проявилось, в частности, в многократных нападениях на Лy, чья зависимость от Цзинь в те годы была очевидной. В «Цзо-чжуань» под 558 г. до н.э. сообщалось, что нападение на Лy было продиктовано желанием Ци противопоставить себя Цзинь [114, 15-й год Сян-гуна; 212, т. V, с. 468 и 470]. А в 557 г. до н.э. правители княжеств Цзюй и Чжу были обвинены в том, что они склоняются на сторону Чу и Ци [114, 16-й год Сян-гуна; 212, т. V, с. 471 и 472]. Из этих сообщений следует, что уже в первые месяцы правления цзиньского Пин-гуна (557-532 г. до н.э.) Ци взяло курс на сближение с Чу и противостояние Цзинь. И когда царство Лy, более других страдавшее от этой перемены курса, стало жаловаться цзиньским правителям на набеги Ци, цзиньцы ответили, что пока еще не могут вмешаться. В 556 г. до н.э. защищаться от очередного вторжения Ци лусцам при-напали на У, но на сей раз потерпели поражение [114, 14-й год Сян-гуна; 212, т. V, с. 459, 462 и 463, 467].

Что касается царства Цинь, то оно в 562 г. до н.э. сумело нанести поражение цзиньским войскам, выступив на помощь Чжэн и в поддержку Чу [114, 11-й год Сян-гуна; 212, т. V, с. 451]. В ответ на это Дао-гун в 559 г. до н.э. организовал экспедицию против Цинь. Коалиция войск ряда царств встретила упорное сопротивление циньцев. Отравив воды р.Цзин, они погубили многих переправлявшихся через реку солдат, среди которых были и воины из Чжэн (того царства, на помощь которому шли циньцы двумя годами ранее). К слову, именно чжэнцы в решающий момент схватки сделали рывок вперед, позволивший коалиции одержать победу, хотя и не слишком убедительную [114, 14-й год Сян-гуна; 212, т. V, с. 460 и 464-465]13. С этого момента конфликтов с Цинь у цзиньцев довольно долго не было. Можно сказать, что в конце правления Дао-гуна Цинь, как и Чу, на некоторое время было нейтрализовано. Зато совершенно неожиданно вновь обострились отношения Цзинь с его единственным сильным потенциальным соперником в пределах Чжунго — царством Ци.

Вплоть до 559 г. до н.э. цисцы были союзниками Цзинь и вместе с другими чжухоу их правитель принимал участие в совещаниях и в коалициях (в том числе и против довольно далеко расположенного от Ци царства Цинь). Но после смерти Дао-гуна Ци начало вести себя более независимо, что проявилось, в частности, в многократных нападениях на Лy, чья зависимость от Цзинь в те годы была очевидной. В «Цзо-чжуань» под 558 г. до н.э. сообщалось, что нападение на Jly было продиктовано желанием Ци противопоставить себя Цзинь [114, 15-й год Сян-гуна; 212, т. V, с. 468 и 470]. А в 557 г. до н.э. правители княжеств Цзюй и Чжу были обвинены в том, что они склоняются на сторону Чу и Ци [114, 16-й год Сян-гуна; 212, т. V, с. 471 и 472]. Из этих сообщений следует, что уже в первые месяцы правления цзиньского Пин-гуна (557-532 г. до н.э.) Ци взяло курс на сближение с Чу и противостояние Цзинь. И когда царство Лy, более других страдавшее от этой перемены курса, стало жаловаться цзиньским правителям на набеги Ци, цзиньцы ответили, что пока еще не могут вмешаться. В 556 г. до н.э. защищаться от очередного вторжения Ци лусцам пришлось самим, причем на сей раз основная тяжесть борьбы легла на гарнизон города Цзоу, которым командовал отец Конфуция Шу Лян-хэ и который насчитывал 300 латников [114, 17-й год Сян-гуна; 212, т. V, с. 473 и 474]. Время для решительного столкновения Цзинь с Ци наступило в 555 г. до н.э.

Осенью этого года цисцы в очередной раз совершили набег на Лу, а сразу же вслед за этим, зимой, коалиция чжухоу (Цзинь, Сун, Вэй, Лу, Чжэн, Цао, Цзюй, Чжу, Тэн, Се и Цзи) выступила против Ци14. Во главе экспедиции был поставлен цзиньский Чжун-хан Сянь-цзы, которому увиденный им накануне боя вещий сон придал храбрости и уверенности в успехе. Войска коалиции подошли к Ци (цзиньцы пересекли Хуанхэ) и в первом же сражении нанесли противнику серьезное поражение. Циский правитель испугался, но влиятельный сановник, известный древнекитайский политик Янь Ин (Янь-цзы), пристыдив его, призвал остановить бегущих солдат и готовиться к новым сражениям. Однако и в следующих схватках успех был на стороне войск коалиции. Захватывая один за другим циские города, армия союзников подошла к столице, сжигая пригороды. Правитель Ци вновь готов был отступить, и снова сановники остановили его, убедив, что армия коалиции устала и вот-вот отступит сама, не говоря уже о том, что священный алтарь ьиэ царства (он всегда располагался в столице) с легкостью покидать не принято. Словом, циского Лин-гуна чуть ли не силой удержали в столице, а армия коалиции вскоре действительно прекратила осаду и ушла [114, 18-й год Сян-гуна; 212, т. V, с. 476-477 и 478—479].

Заметим, что в составе войск антициской коалиции были и чжэнцы. Впрочем, это не означает, что Чжэн решительно порвало с Чу и примкнуло к Цзинь. Как сообщается в «Цзо-чжуань», параллельно с участием в войне с Ци чжэнские сановники вели скрытые переговоры с Чу, которое готово было воспользоваться этой войной для очередного выступления против Цзинь, но не успело. Что же касается антициской кампании 555 г. до н.э. (лусцы, косвенно бывшие главной ее причиной, щедро отблагодарили цзиньских генералов, принявших в ней участие), то ее дипломатическим итогом стало соглашение, суть которого сводилась к тому, что крупные царства не должны притеснять более слабых. Вскоре после подписания этого соглашения циский Лин-гун умер, и в потерпевшем поражение царстве возникла новая схватка за опустевший престол [114, 18-й и 19-й годы Сян-гуна; 212, т. V, с. 477 и 479, 480 и 483]. И хотя эта схватка на некоторое время ослабила Ци, отношения между двумя крупнейшими царствами Чжунго оставались напряженными, что сыграло свою роль в событиях, вскоре разыгравшихся в царстве Цзинь.

События, о которых идет речь, были вызваны преследованием в Цзинь влиятельнейшего клана Луань. Именно Луань Шу в 573 г. до н.э. в результате заговора (в котором принял участие и Чжун-хан Янь) убил Ли-гуна и призвал на трон Дао-гука. При Дао-гуне благодаря его авторитету в царстве все было спокойно, но Пин-гун, особым авторитетом не обладавший, особенно в начале своего правления, видимо, испугался могущества клана Луань и решил с ним покончить. «Го юй» подробно повествует об этом, обращая внимание на то, что Пин-гун хотел обезопасить себя от возможных мятежных выступлений могущественных кланов вроде Луань, но не знал, как лучше это осуществить [85, с. 161-162; 29, с. 211-213]. Враждебные отношения между кланами Луань и Фань, глава которого был главным министром Цзинь (Фань Сюань-цзы), привели к тому, что рядовая на первый взгляд любовная интрига15 в 552 г. до н.э. стала причиной далеко зашедшего политического конфликта [114, 21-й год Сян-гуна; 212, т. V, с. 488 и 490].

Раздоры между кланами привели сначала к высылке Луань Ина в пограничный район Цзинь, а затем к бегству его в Чу и к казни ряда его сторонников. Среди заключенных в тюрьму в связи с этими событиями оказался и Шу Сян, один из самых известных и умных цзиньских сановников [212, т. V, с. 488 и 491]. На очередном совещании чжухоу (Цзинь, Ци, Сун, Вэй, Лу, Чжэн, Цао, Цзюй и Чжу) по настоянию Цзинь было принято решение не давать приюта беглому сановнику Луаню, что, однако, вызвало недовольство нового правителя царства Ци [212, т. V, с. 489 и 492]. И, когда в 551 г. до н.э. Луань Ин из Чу прибыл в Ци, там его хорошо приняли. Это всеми было замечено, и на вновь созванном совещании правителей (Ци, Цзинь, Сун, Вэй, Лу, Чжэн, Цао, Цзюй, Чжу, Се, Цзи и Сяо-чжу) было обращено внимание на то, что царство Ци нарушило договоренность. Циский сановник Янь-цзы по этому поводу заметил, что нового военного конфликта не избежать [114, 22-й год Сян-гуна; 212, т. V, с. 493 и 495].

В 550 г. до н.э. циский Чжуан-гун (553-548 гг. до н.э.) помог Луань Ину с его спутниками добраться до цзиньского Цюйво, где мятежного сановника с энтузиазмом приняли его сторонники. Из Цюйво Луань Ин предпринял нападение на цзиньскую столицу и был уже у ворот дворца, но здесь удача отвернулась от него. Дело в том, что соотношение сил в Цзинь было уже не в пользу могущественного клана Лу-ань. Хотя его скрытно поддерживал влиятельный клан Вэй, другие кланы (Чжун-хан, Хань, Чжао и Ши) были против. Кроме того, в решающий момент Фань Сюань-цзы намекнул главе клана Вэй, что пожалует ему Цюйво, и это, безусловно, охладило пыл сторонников клана Вэй. Как бы то ни было, но Луань Ин не сумел взять дворец правителя Цзинь и вынужден был возвратиться в Цюйво. Мятеж был подавлен, а Луань и весь его клан уничтожены. Что же касается циского Чжуан-гуна, стоявшего за спиной мятежников, то он двинул армию против Цзинь и, с боями пройдя через царство Вэй, взял было пограничный цзиньский город Чжаогэ, но был отогнан [114, 23-й год Сян-гуна; 212, т. V, с. 497-504].

В следующем, 549 г. до н.э. циский Чжуан-гун предпринял ряд шагов, направленных на сближение с Чу и противостояние Цзинь. Однако Чу, втянутое в то время в очередное военное столкновение с царством У, к активному противодействию Цзинь не было готово, и максимум, на что хватало его сил, были спорадические набеги на Чжэн. В то же время цзиньский Шу Сян провел усиленные переговоры с Цинь. Казалось бы, снова все активные и сильные противники Цзинь нейтрализованы и верховенство Цзинь обеспечено. Но на деле силы Цзинь были уже на исходе. Косвенно об этом свидетельствовало несколько неожиданное на первый взгляд предложение, с которым выступило пользовавшееся всегда немалым влиянием в Чжунго царство Сун. Речь идет о мирной инициативе с предложением созвать конференцию всех заинтересованных сторон.

Идея эта пришла в голову, если верить источникам, сунскому сановнику Сян Сюю, который был хорошо знаком с цзиньским первым министром Чжао Вэнь-цзы и с чуским линъинем (первым министром) Цзы My. «Желая положить конец войнам между царствами и тем самым прославить свое имя» — как сказано об этом в «Цзо-чжуань», — он отправился в Цзинь и познакомил со своей идеей Чжао Вэнь-цзы, который посовещался с другими министрами и добился их поддержки. Один из цзиньских сановников, Хань Сюань-цзы, высказался даже в том смысле, что войны деструктивны, ибо пожирают ресурсы государств, и что стоит положить этому конец. В Чу тоже отнеслись к идее сунского Сяна благосклонно. Правда, определенные трудности возникли в царстве Ци, но влияние Цзинь и Чу помогло их преодолеть. Согласие на мирную конференцию высказало и последнее из крупных государств — Цинь. С остальными было легче — им просто послали приглашение на встречу, которая состоялась в Сун в 546 г. до н.э.

На конференции присутствовали влиятельнейшие сановники из различных царств и княжеств, а некоторые государства были представлены их правителями. Делегация Чу прибыла с усиленной охраной, настолько внушительной, что цзиньские сановники начали было беспокоиться о своей безопасности, но, трезво рассудив, решили не обращать на чуское бряцание оружием никакого внимания. Главным на совещании стал вопрос о председательстве. Цзиньцы резонно считали, что председательствовать должны они, ибо на протяжении столетия именно Цзинь возглавляло едва ли не все совещания чжухоу. Правда, Цзинь соглашалось считать Чу равным себе. Чусцы ухватились за эту формулу и выступили против верховенства Цзинь. Они стали настаивать на том, что Чу не должно выглядеть зависимым от этого царства. Представители Чу не уставали напоминать, что их царство фактически равно Цзинь и что в прошлом они подчас председательствовали на совещаниях чжухоу (что соответствовало истине). По совету Шу Сяна главный представитель царства Цзинь пошел на уступки и согласился с тем, чтобы на этой конференции председательствовало Чу. Ведь превосходство Цзинь от этого не пострадает!

И действительно, во время переговоров на торжественных приемах в Сун цзиньские сановники играли ведущую роль, а Чжао Вэнь обычно избирался главным гостем — весьма важная привилегия, которой на торжественных встречах, обрядах, пиршествах по принятым нормам (в частности, в деталях описанных в трактате «Или») удостаивались самые почетные и высокопоставленные из присутствующих.

Совещание продолжалось несколько месяцев. Не все были допущены к подписанию заключительного документа — княжество Чжу, как вассальное по отношению к Ци, и Тэн, зависевшее от Сун, были лишены такого права. В источниках нет изложения текста соглашения. Но, насколько можно судить по косвенным данным, суть его сводилась к отказу от решения конфликтов военным путем и главным образом от давления на сильных (Цинь и Ци тем самым освобождались от любой степени контроля со стороны Цзинь или Чу). Не совсем понятно, насколько было ограничено право Цзинь либо Цзинь и Чу на контроль над остальными царствами и княжествами. Но похоже, что и это безусловное еще в недавнем прошлом право было несколько ограничено, а господство сильнейшего как бы замещалось всеобщим подчинением выработанным нормам [114, 27-й год Сян-гуна; 212, т. V, с. 528-530 и 532-535; 85, с. 167-168; 29, с. 218-220].

Д.Легг в своем комментарии к тексту соглашения замечает, что он был утопичен и потому нереален, ибо время для всеобщего мира еще не пришло. В принципе это вполне верно. Но смысл сунского соглашения 546 г. до н.э. в том, что оно подводило определенный итог прошлому и вырабатывало нормы взаимоотношений на будущее. Из него прежде всего следует, что с безусловным верховенством Цзинь было покончено, ибо и формально, и по существу все сильные царства становились равными партнерами. При этом Чу считалось «более равным», чем все остальные сильные царства, ибо оно могло оспаривать верховенство Цзинь открыта, опираясь на прецедент, т.е. на завоеванное им право председательствовать на совещании в Сун. Из этого вытекает, что и остальные царства и княжества получали некоторую свободу маневра, хотя при этом, скорее всего, имелось в виду, что, как и прежде, одни из них будут тяготеть к Цзинь, а другие — к Чу, не говоря уже о том, что кое-кто оставался в зависимости от Ци и даже от Сун.

Для всесильного до того царства Цзинь сунское соглашение было определенным знаком, символом начала конца. Хотя в соглашении формально речь шла о мире, о прекращении войн, на деле оно сводилось к некоторому разделу сфер влияния, к заметному сужению того неограниченного прежде контроля, которым располагало царство Цзинь. Сколько бы ни утешали себя представители Цзинь на совещании тем, что царство это властвует потому, что блистает добродетелями, утешение такого рода было явно недостаточной компенсацией реальной потери той власти, которой Цзинь обладало до 546 г. до н.э.

Стоит обратить внимание еще на один немаловажный факт— отсутствие на конференции вана и его представителей. Их просто не было, о них никто не вспомнил, их, скорее всего, забыли, не сочли нужным пригласить. Вообще-то по этикету приглашать вана на совещания князей не было принято. Но в столь серьезном случае могло быть сделано исключение. Ведь в прошлом на некоторых важных совещаниях чжухоу представители вана присутствовали (как мы помним, один из них посоветовал опаздывавшему цзиньскому Сянь-гуну вообще не ехать на встречу чжухоу, созывавшуюся циским Хуань-гуном). Словом, исключения бывали. И уж на столь неординарное во всех отношениях совещание вана должны были бы пригласить. Но — не вспомнили и не пригласили. И это тоже можно считать своего рода знаком: ван и его домен окончательно превратились из субъекта политики в ее объект. Домен стал небольшим государством и отличался от других лишь тем, что формально не зависел от опеки сильных, а считался как бы предметом особой заботы с их стороны. Не исключено, что это сыграло свою роль в том, что правители Цзинь после Вэнь-гуна обычно не домогались у вана формального присвоения им титула ба, довольствуясь статусом председательствующего на совещаниях, который давал им реальную власть и от которого они теперь вроде бы отказались.




11Среди назначенных был и один из уцелевших представителей клана Ци.
12Музыкант Куан — одна из уважаемых и значимых личностей в китайской традиции. О его музыкальных достоинствах писал Мэн-цзы [34, т. 1, с. 245, 256, 267]. Немало вспоминают о нем и в «Цзо-чжуань». В данном эпизоде он выступает как мудрый советник правителя, излагая свои взгляды, которые в принципе близки к конфуцианским, но отличаются большим почтением к духам, что явно связано с его профессией. В длинной речи, обращенной к правителю в связи с его вопросом о делах в Вэй, Куан очень подробно излагает свое понимание отношений между людьми и приходит к выводу, что Небо любит всех и не может позволить одному диктовать свою волю.
13Эпизод, о котором здесь идет речь, оспаривается некоторыми авторитетными специалистами, которые ставят под сомнение сообщение о поражении Цинь [71, т. II, с. 308, примеч. 97]. Не вступая в спор, стоит заметить, что сообщение об отравлении реки выглядит неправдоподобно. Слишком много отравы нужно было иметь и очень хорошо рассчитать время и скорость течения реки, чтобы добиться ощутимого эффекта. Не отвергая сообщения «Цзо-чжуань» об отравлении р. Цзин, я склонен относиться к нему скептически.
14Сыма Цянь ошибочно датировал эту войну 557 г. до н.э., т.е. 1-м годом правления цзиньского Пин-гуна [103, гл. 39; 71, т. V, с. 178].
15Дочь Фаня, вдова Луань Шу, вступила в любовную связь с неким Чжоу Бинем, что не понравилось Луань Ину, главе клана Луань. Испугавшись Луань Ина, вдова обвинила его в подготовке мятежа.
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Леонид Васильев.
Проблемы генезиса китайского государства

Э. О. Берзин.
Юго-Восточная Азия в XIII - XVI веках

Леонид Васильев.
Древний Китай. Том 2. Период Чуньцю (VIII-V вв. до н.э.)

Леонид Васильев.
Древний Китай. Том 1. Предыстория, Шан-Инь, Западное Чжоу (до VIII в. до н. э.)

Дж. Э. Киддер.
Япония до буддизма. Острова, заселенные богами
e-mail: historylib@yandex.ru
X