Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Леонид Васильев.   Древний Китай. Том 2. Период Чуньцю (VIII-V вв. до н.э.)

Цзинь во главе Срединных государств (90-70-е годы VI в. до н.э.)

С 596 г. до н.э., после того как ведомые Сянь Ху племена ди были разбиты царством Цзинь, а сам Сянь Ху — виновник поражения в 597 г. до н.э. — был казнен, начался этап возрождения цзиньского влияния и могущества. Прежде всего, Цзинь потребовало от царства Вэй объяснений, почему вэйские войска в предыдущем году, вопреки заключенному с Цзинь соглашению, выступили на стороне Чэнь. В результате ответственный за это вэйский сановник был казнен [114, 12-й, 13-й и 14-й годы Сюань-гуна; 212, т. V, с. 316 и 321, 322-324]. Затем цзиньский Цзин-гун (599-581 гг. до н.э.) лично повел войска против царства Чжэн, о чем сообщил всем чжухоу. В Чжэн он демонстративно провел парад своих войск, после чего возвратился. Как сообщает «Цзо-чжуань», это было сделано по совету Сюнь Линь-фу, который был полностью реабилитирован и получил новое клановое имя — Чжун-хан.

В 595 г. до н.э. Сюнь Линь-фу нанес поражение племенному государству красных ди, а чуть позже в том же году Цзин-гун отразил вторжение войск Цинь (Д.Легг высказал предположение, что выступление Цинь было ответом на цзиньский поход против красных ди [212, т. V, с. 328]). В результате, насколько можно судить, немалая территория ди была присоединена к Цзинь, а в 593 г. до н.э. Цзин-гун преподнес чжоускому вану богатые трофеи, захваченные у ди, получив от него в подарок парадную одежду [114, 15-й и 16-й годы Сюань-гуна; 212, т. V, с. 327 и 329, 330]. Стоит заметить, что дом Чжоу в это время находился в состоянии очередного внутреннего кризиса, вызванного заговором одного из родственников чжоуского Дин-вана (606-586 гг. до н.э.). Как это ни покажется парадоксальным, но и Дин-ван и его соперник искали поддержки и защиты именно в Цзинь.

Все эти успешные акции, включая вмешательство в дела домена с целью навести в них порядок, сильно подняли престиж Цзинь. В 592 г. до н.э. Цзин-гун принял решение созвать совещание чжухоу. Из данных «Чуньцю» явствует, что свое согласие прибыть в Цзинь для участия в этом совещании дали лишь царства Вэй, Цао и Чжу. Не было Лу, которое, по мнению Д.Легга, в этот момент склонялось в сторону Чу, и, главное, царства Ци, весьма сильного и влиятельного в Чжунго. С целью привлечь правителя этого царства к участию во встрече в Ци был послан заслуженный цзиньский сановник Ци Кэ из влиятельнейшего клана Ци. И вот здесь-то и случился злосчастный казус, приведший со временем к весьма серьезным последствиям в отношениях Цзинь и Ци.

Старый сановник был то ли горбат, то ли хром. Когда он поднимался по ступенькам во дворец циского правителя, сверху, из женских покоев, раздался громкий смех. Женщина смеялась явно над ним7. Посол был оскорблен при исполнении им служебных обязанностей, о чем не могла не знать близкая правителю Ци женщина из дворцовых покоев, — как выяснилось позже, его мать.

Рассвирепевший Ци Кэ тут же повернул обратно и, прибыв в Цзинь, потребовал организовать военную экспедицию против Ци. Цзин-гун счел это требование неоправданным. Циский же Цин-гун (598-582 гг. до н.э.), явно не придавший должного значения происшедшему, вскоре послал своих сановников в Цзинь для участия в очередном совещании чжухоу. Сановники были арестованы. Однако после беседы с одним из них советник цзиньского Цзин-гуна сказал своему правителю, что это неверное решение, ибо сановники ни в чем не виноваты, а сам циский правитель не прибыл, опасаясь, что к нему не отнесутся с должным уважением. Следует признать, что у циского Цин-гуна после инцидента с Ци Кэ были все основания сомневаться в том, что ему окажут должный прием. Но как бы то ни было, в конце концов циских сановников отпустили с миром, совещание чжухоу в урезанном составе (четверо участников) состоялось, и соглашение было подписано. Однако инцидент между Цзинь и Ци отнюдь не был исчерпан.

Царство Цзинь не форсировало события. Да и само собранное им совещание имело своей целью прежде всего противостоять все еще сильному чускому Чжуан-вану, но никак не царству Ци. Однако оскорбление могущественному Цзинь было нанесено, и оставить его без внимания было невозможно. Тем более что это было оскорбление со стороны сильного потенциального соперника. Его можно было воспринимать как своего рода вызов, брошенный ослабленному сравнительно недавним поражением государству, чье всемогущество до того всерьез никем не оспаривалось. Неудивительно поэтому, что весной 591 г. до н.э. коалиция войск Цзинь и Вэй приблизилась к границам Ци. Как сообщается в «Цзо-чжуань», циский Цин-гун вступил с цзиньским Цзин-гуном в переговоры, в результате которых мирное соглашение было достигнуто, а сын циского правителя отправился в Цзинь в качестве заложника [114, 18-й год Сюань-гуна; 212, т. V, с. 334]. Однако и на этом дело не кончилось.

Через несколько месяцев после описываемых событий умер чуский Чжуан-ван. Смерть его изменила соотношение сил в чжоуском Китае. Чу на некоторое время перестало быть опасным соперником царства Цзинь, которое вновь почувствовало почву под ногами. К тому же в его услугах то и дело нуждался домен, чье войско в 590 г. до н.э. потерпело поражение от соседей-жунов. Именно цзиньский сановник отправился к вану улаживать взаимоотношения с жунами и преуспел в этом [114, 1-й год Чэн-гуна; 212, т. V, с. 336 и 337]. Наконец, с Цзинь сблизилось царство Лy. Как сообщается в «Цзо-чжуань» [114, 1-й год Чэн-гуна; 212, т. V, с. 336 и 338], это сближение произошло потому, что враждовавшее в тот момент с Лy царство Ци в свою очередь заключило союз с Чу, после чего лусцам осталось надеяться только на помощь со стороны Цзинь.

Это сообщение окончательно проясняет всю диспозицию: Цзинь обретает союзников и устанавливает контакты с доменом вана, тогда как Ци и Чу сближаются явно в противовес этому. Если смотреть на последующие события, учитывая сложившуюся ситуацию, то случайный эпизод с Ци Кэ обретает очертания закономерности. Словом, все шло к тому, чтобы эпизод не был забыт и послужил поводом для перерастания конфликта в войну.

Весной 589 г. до н.э. царство Ци выступило против Лy. В ответ на это другой союзник Цзинь, царство Вэй, направил свою армию в Ци. Прервав поход на Лy, царство Ци двинуло войско против Вэй и добилось успеха. Вслед за этим Цзинь организовало наступление коалиционной армии (Лy, Вэй, Цао) во главе с Ци Кэ. Коалиция в решающем сражении при Ань (у подножия горы Мицзи) одержала над войсками Ци полную победу.

В «Цзо-чжуань» это важное событие описано с большими подробностями. Рассказано о том, как Ци Кэ, получив 700 боевых колесниц, попросил еще. и в итоге стал во главе армии с 800 колесницами. В войсках коалиции обеспечивалась железная дисциплина (за небольшой проступок провинившихся казнили [85, с. 144; 29, с. 191, 397]). Когда армия Ци Кэ подошла к Ань, циский Цин-гун направил послание, в котором выражал готовность остановить агрессора. Однако Ци Кэ дал понять, что он не агрессор, а защитник малых царств Лy и Вэй, пострадавших от циской агрессии. Затем в драматических подробностях описывается само сражение. В начале боя был ранен Ци Кэ, но колесничий советовал ему не показывать своих страданий, дабы это не заметили воины его армии [85, с. 144; 19, с. 191-192]. Затем настала очередь циского Цин-гуна, чья колесница была пленена цзиньским аристократом Хань Цюэ. Только обменявшись местами с копьеносцем, гун сумел избежать плена и бежать. А копьеносца (надевшего на себя одежды правителя или какие-то его регалии) приняли за командующего и вели с ним переговоры, пока обман не раскрылся. Отступавшее циское войско дошло почти до своей столицы, когда Цин-гун прислал Ци Кэ драгоценности с просьбой о мире. Но Ци Кэ подношения и просьбу отверг, потребовав выдать ему женщину, некогда смеявшуюся над ним.

В ответ ему было сказано, что женщина, о которой идет речь, — это мать Цин-гуна и что требовать выдачи матери в залог не принято, ибо это непочтение к родителям. Видимо, с такой постановкой вопроса были согласны и союзники цзиньской армии, которые считали, что Ци и без того наказано и что чрезмерный нажим на это царство может обострить враждебное отношение Ци к его соседям, Лу и Вэй. Ци Кэ вынужден был согласиться, и на этом кампания была закончена [114, 2-й год Чэн-гуна; 212, т. V, с. 339-341 и 344-346].

Но не успело цзиньское войско вернуться в Цзинь («Цзо-чжуань» и «Го юй» подробно описывают, как командующие скромно уступали друг другу заслуги, одержанные в ходе кампании [212, т. V, с. 342 и 348; 85, с. 144-145; 29, с. 192]), как преемник Чжуан-вана чуский Гун-ван (590-560 гг. до н.э.) выступил в поддержку Ци. Свою армию он направил против Вэй и Лу, союзников Цзинь. Видимо, экспедиция Гун-вана была успешной. Во всяком случае, вскоре Лу, Вэй, а также представители от царств Сун, Цинь, Ци, Чэнь, Чжэн, Цао, Чжу, Се и Цзэн на встрече в Шу заключили соглашение с Чу. «Цзо-чжуань» сообщает, что это было сделано втайне от Цзинь [114, 2-й год Чэн-гуна; 212, т. V, с. 343 и 348].

Как бы ни расценивать это весьма представительное совещание (пусть на нем присутствовали не столько правители, сколько сановники соответствующих государств), оно было бесспорным шагом в сторону укрепления позиций Чу в противовес Цзинь. Однако это соглашение, объединившее всех сильных соперников Цзинь (Ци, Чу и Цинь), оказалось практически мертворожденным, ибо просуществовало— да и то лишь как нечто вроде декларации о намерениях — не более нескольких месяцев.

Пусть Цзинь в конце победоносного для него 589 г. до н.э. оказалось в некоторой изоляции, пусть взятые им в битве с Ци трофеи под благовидным предлогом не принял чжоуский ван, с поразительно тонким политическим чутьем реагировавший на все события в Поднебесной, позиции Цзинь, несмотря ни на что, были крепки, так что никакая досадная случайность не могла их с легкостью подорвать. Это убедительно продемонстрировали события качавшегося 588 г. до н.э. Как сообщает «Цзо-чжуань», уже весной этого года Лy, Сун, Вэй и Цао оказались в составе коалиции, войска которой во главе с цзиньским Цзин-гуном выступили против Чжэн. В том же году чуть позже чусцы пошли на соглашение с Цзинь, результатом чего был обмен взятыми в плен в ходе кампании 597 г. до н.э. военачальниками (в частности, был возвращен на родину с отрезанным левым ухом — знак пленения — Чжи Ин). И наконец, в 588 г. до н.э. в Цзинь прибыл с визитом правитель только что потерпевшего поражение от Ци Кэ царства Ци [114, 3-й год Чэн-гуна; 212, т. V, с. 350 и 353].

На этот визит стоит обратить особое внимание. В источниках существуют некоторые разночтения в его описании. В «Цзо-чжуань» и «Го юе» рассказывается лишь о сдержанном приеме, оказанном прибывшему, а также о том, что Ци Кэ не преминул вспомнить об оскорбившей его матери правителя Ци [212, т. V, с. 351 и 353; 85, с. 145; 29, с. 192-193]. Сыма Цянь же сообщает нечто большее, хотя неясно, откуда он взял соответствующие сведения: «Циский Цин-гун прибыл в Цзинь, желая в знак почтения к цзиньскому Цзин-гуну объявить его ваном, но Цзин-гун отверг это предложение, не посмев [принять такой титул]» [103, гл. 39; 71, т. V, с. 173]. Сообщение чрезвычайной важности, если только можно ему доверять. Однако, даже если отнестись к нему с оправданным сомнением, все равно суть дела бесспорна: после поражения 589 г. до н.э. Ци полностью признало верховенство Цзинь (при всем том, что за несколько месяцев до этого визита оно приняло участие в совещании представителей государств под эгидой соперника Цзинь, царства Чу).

И еще одно свидетельство укрепления позиций Цзинь. Когда в 587 г. до н.э. вспыхнул конфликт между двумя южночжоускими царствами, Чжэн и Сюй, Цзинь поддержало Сюй, а Чу — Чжэн. Затем конфликт перешел в стадию взаимных претензий, а в качестве арбитра выступило царство Чу. В итоге Чу взяло сторону Сюй, на что царство Чжэн отреагировало сближением с Цзинь [114, 4-й и 5-й годы Чэнь-гуна; 212, т. V, с. 354-357]. И наконец, зимой 586 г. до н.э. в совещании чжухоу под эгидой Цзинь приняли участие правители Ци, Сун, Вэй, Лy, Чжэн, Цао, Чжу и Цзи8. Соглашение, к которому пришли участники, зафиксировало сближение Чжэн с остальными государствами Чжунго [114, 5-й год Чэн-гуна; 212, т. V, с. 355-357].

Итак, верховенство Цзинь вновь было восстановлено. И хотя продолжались столкновения с Чу, в основном из-за царства Чжэн («Цзо-чжуань» фиксирует их в 585 и 582 гг. до н.э.), совершались карательные экспедиции против недовольных и строптивых (в частности, против Сун в 585 г. до н.э.), не прекращались столкновения с союзниками Чу (с царством Цай в 583 г. до н.э.), развитие событий содействовало укреплению позиций Цзинь. Этому способствовали и еще некоторые обстоятельства. Речь идет, в частности, о все возраставшей активности расположенного на далеком юго-востоке (район современного Шанхая) царства У.

В «Цзо-чжуань» впервые упоминается о нем под 584 г. до н.э. (7-й год Чэн-гуна). Удел У был пожалован чжоуским У-ваном его родственникам, потомкам старшего брата его деда Цзи Ли. Поскольку удел был расположен далеко на юге, в местах обитания южных варваров мань, развитие его шло достаточно замедленными темпами. О ранней истории У ничего не известно, кроме имен некоторых правителей [103, гл. 31; 71, т. V, с. 26-27]. В 584 г. до н.э. царство Цзинь решило установить связи с У, для чего послало туда со специальной миссией бывшего чуского сановника У Чэня — того самого, что отговаривал Чжуан-вана жениться на распутной вдове из Чэнь и в конечном счете сам на ней-женился.

После этой женитьбы, встреченной в Чу без энтузиазма, У Чэнь решил эмигрировать из Чу. Сначала он хотел было перебраться в Ци, но, так как именно в этот момент (589 г. до н.э.) Ци было разгромлено цзиньским Ци Кэ, У Чэнь решил обосноваться в Цзинь, где его хорошо приняли. В Чу были недовольны его бегством, и одно время даже стоял вопрос, не стоит ли его выкупить у Цзинь и примерно наказать. Но чуский Гун-ван не стал этого делать. Зато весь клан Чэнь, остававшийся в Чу, был уничтожен. Узнав об этом, У Чэнь направил в Чу письмо, обещая жестоко отомстить.

Месть его была весьма своеобразной. Он, как сообщается в «Цзо-чжуань», попросил цзиньского Цзин-гуна направить его в бурно развивавшееся полуварварское царство У, которое было восточным соседом Чу и уже начинало его беспокоить, нападая то на пограничные чуские земли, то на находившиеся в зависимости от Чу небольшие государственные образования. Для того чтобы сделать эти нападения более ощутимыми и результативными, а также более неприятными для Чу, следовало помочь У. И вот У Чэнь с сотней отборных колесниц с колесничими отправился в У, чтобы научить тамошнее полуварварское войско искусству вождения боевых колесниц и тактическим приемам ведения войны. Затем У Чэнь добился назначения своего сына на высокий пост в царстве У и, оставив его там в должности руководителя ведомства по связям, ответственного за контакты царства У с иными чжоускими царствами, прежде всего с Цзинь, возвратился, насколько можно понять тексты, восвояси [114, 2-й и 7-й годы Чэн-гуна; 212, т. V, с. 341-342 и 347-348, 362 и 364; 103, гл. 31, 39; 71, т. V, с. 27 и 174].

Главным результатом этой экспедиции было установление союзнических связей Цзинь с У и начало активных враждебных выступлений уских войск против Чу с востока. У царства Чу появилась новая ощутимая забота, а Цзинь за этот счет могло чувствовать себя намного уверенней, продолжая время от времени выступать то против Чу, то против какого-либо из его союзников. В 582-580 гг. до н.э. было достигнуто мирное соглашение с Цинь, а в 579 г. до н.э., пусть весьма кратковременное, с Чу. Казалось бы, Цзинь надолго обеспечило себе главенство в чжоуском Китае. Но спокойствие было обманчивым.

Цзинь к этому времени заметно усилилось в военном отношении. «Цзо-чжуань» [114, 3-й год Чэн-гуна] сообщает о создании там шести армий вместо прежних четыре99. Во главе их были поставлены влиятельные сановники-цины. По версии «Цзо-чжуань» [212, т. V, с. 351 и 353], это были Хань Цюэ, Чжао Ко, Гун Шо, Хань Чуань, Сюнь Чжуй и Чжао Чжань, а по версии Сыма Цяня [103, гл. 39; 71, т. V, с. 173] — Хань Цюэ, Гун Шо, Чжао Чуань, Сюнь Чжуй, Чжао Ко и Чжао Чжань. Важно обратить внимание не столько на расхождение версий, сколько на то, что по любой из них два или даже три влиятельных поста цина принадлежали клану Чжао. Это не могло не стать причиной внутренней напряженности, которая закончилась в Цзинь истреблением клана Чжао. Только из уважения к Чжао Дуню малолетнего Чжао У оставили в живых [114, 8-й год Чэн-гуна; 212, т. V, с. 365 и 367; 103, гл. 39; 71, т. V, с. 174]. В командовании армий, естественно, произошла некоторая перегруппировка. Однако это не сказалось на их мощи, с которой нельзя было не считаться и которая призвана была обеспечивать порядок в Чжунго.

Порядок этот давался Цзинь нелегко. Вызывали недовольство отдельные политические решения, связанные, в частности, с переделом спорных пограничных территорий [114, 9-й год Чэн-гуна; 212, т. V, с. 369 и 370]. Болезнь и кончина Цзин-гуна и воцарение нового цзинь-ского правителя, Ли-гуна (580-573 гг. до н.э.), также породили некоторую нестабильность, сказывавшуюся на общей политической ситуации. И хотя именно после всего этого были заключены упоминавшиеся уже мирные соглашения с Цинь (580 г. до н.э.) и Чу (579 г. до н.э.), они явно не были рассчитаны на долгое время10. Политическая ситуация в Чжунго становилась все более неустойчивой. Наступала пора новых военных баталий крупного масштаба.

Уже в 578 г. до н.э. цзиньский Ли-гун отправил в Цинь своего посланца с длинным письмом. Согласно «Цзо-чжуань», в нем говорилось, что Цзинь со времен Вэнь-гуна вело себя по отношению к Цинь благородно, чего не скажешь о Цинь, спорадически стремившемся нарушить цзиньские границы, особенно после смерти Вэнь-гуна. Это было и при циньском Му-гуне, и при его сыне Кан-гуне (хотя его мать была родом из Цзинь). Цзиньцы еще недавно, при Цзин-гуне, надеялись, что Цинь одумается. Было даже заключено соглашение. Но Цинь снова поддерживает воинственных ди в их набегах на цзиньцев и само замышляет воевать с Цзинь. Мало того, Цинь подстрекает Чу напасть на Цзинь. Все это заставляет цзиньцев готовиться к войне, прибегая к помощи союзников.

Из контекста сообщения неясно, была ли какая-нибудь реакция на это послание. Зато в сообщении сказано, что летом того же, 578 г. до н.э. четыре цзиньские армии и войска нескольких союзных государств (Ци, Сун, Вэй, Лу, Цао, Чжу и Тэн) вторглись на территорию Цинь и в битве при Масуй нанесли циньским войскам серьезное поражение. Это поражение на время разрядило обстановку, выбив Цинь из числа серьезных оппонентов Цзинь [114, 13-й год Чэн-гуна; 212, т. V, с. 380 и 383], тем более что вскоре циньский Хуань-гун (603-577 гг. до н.э.) умер, а его преемник Цзин-гун (576-537 гг. до н.э.) в начале своего длительного правления активной внешней политики не вел.

Иначе складывались отношения Цзинь с южными царствами, прежде всего с Чу и Чжэн. Летом 576 г. до н.э. влиятельный чуский сановник и военачальник Цзы Фань стал настаивать на военной экспедиции на север. Другой сановник, Цзы Нан (один из сыновей чуского Чжуан-вана), возражал, напоминая о недавно заключенном мирном соглашении с Цзинь, на что умудренный опытом Цзы Фань заметил, что во взаимоотношениях со старым соперником и врагом такого рода соглашения не должны приниматься во внимание. В результате чуские войска совершили рейд против Чжэн. Цзинь хотело было вмешаться, но воздержалось, ибо внутриполитическое его положение было в этот момент несколько дестабилизировано борьбой против сановников из клана Луань и влиятельного советника Бо Цзуна, который, по словам Сыма Цяня, был оклеветан представителями клана Ци [103, гл. 39; 71, т. V, с. 174; 85, с. 146; 29, с. 193-194].

В итоге Чжэн вновь оказалось в политической орбите Чу и в начале 575 г. до н.э. выступило против Сун. Поход был неудачным, а ответный удар обрушился на Чжэн со стороны цзиньского союзника Вэй. Впрочем, оба похода были не более чем своего рода разведка боем, предшествовавшая более серьезной битве. Битва началась летом 575 г. до н.э., когда, несмотря на ряд серьезных возражений со стороны сановника Фань Вэнь-цзы, считавшего, что незачем Цзинь вмешиваться во все дела Поднебесной и брать на себя функции чжоуского вана, при цзиньском дворе возобладала иная позиция: пора дать отпор Чжэн и Чу, иначе верховенство будет потеряно.

Четыре цзиньские армии и поспешившие им на помощь отряды союзных войск выступили против Чжэн, куда были подтянуты заблаговременно три чуские армии. Подробнейшее описание битвы дано в «Цзо-чжуань». Здесь приводятся длинные рассуждения чуских советников о том, что победа всегда на стороне добродетельных и любимых подданными правителей (которых нет нынче в Чу); рассказывается о подготовительных перемещениях войск (переход цзиньских армий через Хуанхэ по пути на юг); повторяются возражения не желавшего войны Фань Вэнь-цзы и аргументы противостоявших ему военачальников, прежде всего из кланов Ци и Луань. Суть этой полемики изложена и в «Го юе», где битве 575 г. до н.э. уделено большое внимание [85, с. 149-150; 29, с. 197-201].

Если очистить всю полемику от дежурных рассуждений о должном и добродетельном и от откровенной демагогии Фаня, пытавшегося свое нежелание вести войну с Чу оправдать именно моральными соображениями (сначала наведи порядок в своем доме, потом нападай на других и т.п.), то суть ее можно свести к следующему: в Чу выражали опасения за исход сражения, а в Цзинь перечисляли факторы, которые сулили победу. К их числу относились нарушение соглашения, недобродетельные поступки чусцев, неумелая диспозиция чуских войск [85, с. 26; 29, с. 54; 114, 16-й год Чэн-гуна; 202, т. V, с. 391 и 396].

Итак, четыре цзиньские армии расположились лагерем при Яньлине. Подошли чуские армии и разместились с противоположной стороны. Были уточнены диспозиции обеих сторон, произведены взаимные их оценки. Военачальники Цзинь, узнав, что лучшие солдаты чусцев сосредоточены в центре под командой Гун-вана, приняли решение ударить по флангам. Гадание подтвердило справедливость такого решения. И началось сражение.

В бою чуский Гун-ван был ранен стрелой в глаз, но продолжал битву. Ци Чжи (помощник командующего одной из цзиньских армий Ци Ци) в ходе сражения трижды встречался с колесницей Гун-вана и каждый раз демонстрировал рыцарское благородство: сняв шлем, он спрыгивал с колесницы и кланялся, за что Гун-ван счел уместным презентовать ему свой лук. Ци Чжи был тронут подарком. Хань Цюэ, командующий другой цзиньской армией, начал преследовать чжэн-ского правителя, но передумал, приняв во внимание, что ему не стоило бы во второй раз позорить правителя государства (в 589 г. до н.э. Хань Цюэ чуть было не взял в плен циского Цин-гуна, сумевшего обманом спастись). Тогда чжэнского правителя стал преследовать Ци Чжи, но и он решил не подвергать правителя враждебной стороны унижению и позволил ему уйти. Цзиньский сановник Луань Чжэнь, с благословения своего правителя, послал кувшин вина одному из чуских сановников, с которым в прошлом встречался. И все это происходило в ходе сражения. Словом, битва, как она предстает в источниках, может показаться несколько странной.

Тем не менее она была долгой и жестокой. Начавшись рано утром, она завершилась к заходу солнца только для того, чтобы можло было отдохнуть, позаботиться о раненых, о питании, о резервах. Многое говорило за то, что продолжение сражения просто переносится на следующий день. Однако, если верить «Цзо-чжуань», неожиданный казус резко изменил ситуацию. Слуга поднес желавшему расслабиться военачальнику чусцев Цзы Фаню вино. Но именно в это время чуский Гун-ван пригласил его к себе на совещание. Цзы Фань прийти не смог, и в отчаянии Гун-ван воскликнул: «Небо побеждает Чу! Мы не должны дольше здесь оставаться!» — и дал приказ к отступлению. И хотя вскоре после этого Гун-ван обратился к заслуженному сановнику с уверениями, что не считает его виновным за поражение, тот с отчаяния покончил с собой. Поражение Чу было полным [114, 16-й год Чэн-гуна; 212, т. V, с. 390-393 и 395-398; 103, гл. 39; 71, т. V, с. 174-175].

Сразу же после победоносного завершения битвы при Яньлине войска союзников вторглись в Чжэн, затем в Чэнь. Авторитет Цзинь так или иначе признали почти все государства Поднебесной. Однако в самом царстве великая победа вызвала очередную смуту.

Все началось с того, что завидовавший Ци Чжи (чей стратегический план принес цзиньцам победу) высокопоставленный военачальник, командующий армией Луань Шу, начал против него интригу [85, с. 141-149; 29, с. 197]. Обещав свободу взятому им в плен сыну чуского правителя Фа, Луань Шу подговорил его убедить цзиньского Ли-гуна, что будто бы план Ци Чжи начать сражение с Чу до подхода войск царств Ци и Лу таил в себе измену, ибо мог привести Цзинь к поражению, после чего на цзиньский престол был бы возведен Сунь Чжоу, пока что живший в домене при чжоуском ване. Лелея такой замысел, именно поэтому Ци Чжи не взял в плен чуского правителя и даже получал от него подарки. Услышав все это, Ли-гун решил проверить полученную информацию.

Ци Чжи был послан к чжоускому вану с рапортом о победе, а Луань Шу через гонца попросил Сунь Чжоу встретиться с ним в столице вана. За встречей должен был следить посланный Ли-гуном шпион. Ничего не подозревавший Ци Чжи прибыл в столицу и, не жалея красок, рассказывал приближенным вана о битве при Яньлине, о своем стратегическом замысле, приведшем к победе, о встречах с правителями Чу и Чжэн на поле битвы и о своих честолюбивых планах добиться более высокого положения при цзиньском дворе [85, с. 26-28; 29, с. 53-56]. Чжоуские историографы, в свою очередь, не пожалели красок, чтобы подчеркнуть элемент хвастовства и осудить за это Ци Чжи. Но на самом деле Ци Чжи просто угодил в специально для него расставленную ловушку, ибо главную роль в его судьбе сыграли не хвастливые речи при дворе вана, но именно его невинная встреча с Сунь Чжоу, которая в устах сообщившего о ней шпиона выглядела как подтверждение всех подозрений и обвинений. Результатом было уничтожение почти всего клана Ци.

«Цзо-чжуань» в отличие от «Го юя» историю гибели клана Ци подает с сочувствием, а сам клан, включая Ци Чжи, предстает здесь как жертва политической интриги. Существенно добавить, что Сюй Тун, старший брат любимой наложницы Ли-гуна, не был удовлетворен расправой с кланом Ци и настаивал на одновременном уничтожении кланов Луань и Чжун-хан. Но Ли-гун не пошел на это. Отпустив уже схваченных было сановников с миром, он ограничился тем, что сделал Сюй Туна первым министром [114, 17-й год Чэн-гуна; 212, т. V, с. 401 и 405].

Этот дворцовый переворот, выдвинувший на передний план стремившегося к власти политического выскочку, не мог не насторожить Луань Шу и Чжун-хан Яня. Они отчетливо понимали, что не только их высокий статус, но само их существование поставлено на карту. Логично, что ими было принято решение предупредить ход событий. В 573 г. до н.э. они осуществили свой заговор, схватили Сюй Туна и Ли-гуна и казнили их [114, 18-й год Чэн-гуна; 212, т. V, с. 407 и 409; 85, с. 152-153; 29, с. 202-203; 103, гл. 39; 71, т. V, с. 176]. С гибелью Ли-гуна завершился краткий период внутренних неурядиц в Цзинь, и это царство вновь прочно закрепило за собой ведущее место среди других. У Сыма Цяня есть даже фраза о том, что после победы при Яньлине у правителей Цзинь «появилось желание командовать Поднебесной и стать гегемоном» [71, т. V, с. 175]. Вряд ли такого рода желание когда либо исчезало у цзиньских правителей прежде, начиная со времен Вэнь-гуна, но не всегда оно подкреплялось реальным положением дел. После же Яньлиня и гибели цзиньского Ли-гуна правители Цзинь на ряд десятилетий стали бесспорными лидерами в Поднебесной.




7Из сообщений «Цзо-чжуань» не вполне ясно, что именно вызвало этот смех, зато Сыма Цянь комментировал этот эпизод так: «Она смеялась потому, что Ци Кэ был горбат, луский посол (шедший рядом с ним.—Л.В.) был хромым, а вэйский— кривым, а цисцы для сопровождения таких гостей также приставили подобных им уродцев» [103, гл. 39; 71, т. V, с. 172]. Откуда взял эти подробности Сыма Цянь, совершенно непонятно. Более того, приведенные им детали очень сомнительны. Прежде всего, зачем было циской стороне столь очевидно провоцировать конфликт, т.е. приставлять уродцев в качестве сопровождающих к уродам, создавая своего рода цирковой «парад уродов». Кроме того, неясно, откуда взялись луский и вэйский послы, — в «Цзо-чжуань» нет ничего об этом. Похоже на то, что Сыма Цянь перестарался ради создания понятной ситуации: только сборище уродов в форме своеобразного циркового представления могло вызвать смех. Но ведь смех-то был не зрительским, не обращенным к собранию уродцев. Это был смех оскорбительный, касавшийся лишь одного человека, точнее — видного сановника с физическим недостатком (не важно, хром он был или горбат). Поэтому детали Сыма Цяня едва ли заслуживают серьезного внимания. И дело было вовсе не в цирковом эффекте.
8Здесь Цзи — это княжество Ци (иероглиф отличен от того, каким именовалось царство Ци), небольшое государство, существовавшее рядом с крупным царством Ци. Цзи взято в нашем тексте как условное звучание для второго государства, чье имя однозвучно с Ци.
9Сообщение о шести армиях в Цзинь вызывает сомнения. У Сыма Цяня говорится только о шести цинах, хотя в примечании [103, т. V, с. 280, примеч. 130] они приравниваются к командующим армиями. Сомнения представляются обоснованными потому, что в последующих сообщениях источников упоминается только о четырех армиях. Возможно, шесть цинов соответствовали трем армиям Цзинь (командующий и его помощники в каждой из них были цинами).
10В «Цзо-чжуань» рассказывается, как шли переговоры с Цинь: цзиньский правитель приехал к берегу Хуанхэ, но циньский предпочел остаться на противоположном берегу, отправив на оговоренное место своего представителя. Соглашение было заключено, но цзиньский советник Фань Вэнь-цзы заметил по этому поводу, что соглашение о мире, заключенное в условиях отсутствия доверия и доброжелательства, мало чего стоит [114, 11-й год Чэн-гуна; 212, т. V, с. 375-376].
загрузка...
Другие книги по данной тематике

А. Ю. Тюрин.
Формирование феодально-зависимого крестьянства в Китае в III—VIII веках

М. В. Воробьев.
Япония в III - VII вв.

Э. О. Берзин.
Юго-Восточная Азия в XIII - XVI веках

Под редакцией А. Н. Мещерякова.
Политическая культура древней Японии

Леонид Васильев.
Проблемы генезиса китайского государства
e-mail: historylib@yandex.ru
X