Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Леонид Васильев.   Древний Китай. Том 2. Период Чуньцю (VIII-V вв. до н.э.)

Одиссея Чжун Эра. Цзиньский Вэнь-гун — второй гегемон-ба

Чжун Эр довольно долго и спокойно жил со своими спутниками среди ди, на родине его матери. Он и некоторые из его приближенных (тексты упоминают о Чжао Шуае) женились на дочерях вождя соседнего племени и спокойно растили сыновей. Так прошло двенадцать лет, пока не встал вопрос, что же делать дальше. Здесь данные источников расходятся. По версии «Го юя», первый советник Ху Янь как-то заметил, что они прибыли к ди не для того, чтобы поселиться там навечно, что пора подумать о будущем — тем более что в Ци недавно умер Гуань Чжун и престарелый Хуань-гун остался без мудрого советника. Все окружавшие Чжун Эра нашли этот довод разумным и стали собираться в путь [85, с. 121; 29, с. 162].

Версия Сыма Цяня иная. Он утверждает, что на 7-м году правления Хуэй-гуна из Цзинь был послан отряд во главе с евнухом Бо Ди, который в свое время не сумел убить Чжун Эр, дав ему возможность бежать к ди. На сей раз евнух должен был покончить с Чжун Эром. Узнав об этом и посоветовавшись со своими спутниками, Чжун Эр решил направиться в Ци. Сыма Цянь приводит и еще одну любопытную подробность: перед отъездом Чжун Эр велел жене ждать его 25 лет и лишь после этого выходить замуж, на что женщина со смехом ответила, что через 25 лет она будет уже в гробу [103, гл. 39; 71, т. V, с. 155; 114, 23-й год Си-гуна; 212, т. V, с. 184 и 186].

По дороге в Ци, проезжая через Вэй, Чжун Эр попросил у крестьянина поесть, но тот поднес ему на блюде кусок земли. Чжун Эр рассердился, однако Ху Янь (так сказано в «Го юе», по версии Сыма Цяня — Чжао Шуай) заметил, что это подношение стоит рассматривать как знамение: народ признает, что Чжун Эр обретет во владение земли [85, с. 121-122; 29, с. 162-163; 103, гл.39; 71, т. V, с. 155]. С этого начались странствия Чжун Эра по Срединным царствам.

Циский Хуань-гун принял его хорошо, женил и дал в подарок двадцать запряженных лошадьми колесниц. Однако вскоре он умер, и в Ци началась ожесточенная борьба за власть. Чжун Эр в эту борьбу не вмешивался и, прожив в Ци пять лет, готов был оставаться и дальше. Но здесь снова вмешались его спутники. Чуть ли не вопреки его желанию, напоив пьяным, они, заручившись согласием поддержавшей их в этом циской жены Чжун Эра, увезли его из Ци, направившись обратным путем снова через Вэй.

Вэйский правитель Вэнь-гун, озабоченный непрекращавшимися схватками с северными соседями, не оказал Чжун Эру должного приема, в связи с чем его приближенный Нин Чжуан-цзы сделал соответствующее внушение, заметив, что Вэй и Цзинь — родственные государства, а Чжун Эр — наиболее достойный отпрыск династии, управляющей Цзинь, и, вполне возможно, станет в будущем правителем этого царства. Тогда он сможет посчитаться с теми, кто не соблюдает норм должного поведения. Однако это поучение на Вэнь-гуна вэйского не подействовало, а Чжун Эр вскоре выехал из Вэй, отправившись на юг, через Хуанхэ, в небольшое государство Цао [85, с. 123-124; 29, с. 165-166].

В Цао история повторилась с небольшими вариациями. Сановник цаоского гуна тоже говорил о родстве и нормах поведения, о возможном обретении Чжун Эром цзиньского трона и о том, что нарушение правил гостеприимства может нанести ущерб государству. Однако правитель не прореагировал на эти замечания, заметив, что беглых сыновей князей-чжухоу проходит через Цао немало и что нынешний интересен лишь тем, что у него, говорят, как-то по-особенному сросшиеся ребра. Стремление удостовериться в этом заставило Цао-гуна спрятаться во время купания гостя за занавеску, дабы посмотреть на голое тело Чжун Эра. Чтобы сгладить некрасивую ситуацию, сановник, по совету жены, от себя поднес Чжун Эру угощение, в которое был запрятан кусок драгоценной яшмы. Яшму Чжун Эр вернул, а угощение съел, после чего покинул Цао, направившись в царство Сун [85, с. 124-125; 29, с. 166-167; 103, гл.39; 71, т. V, с. 156; 114, 29-й год Си-гуна; 212, т. V, с. 184 и 186].

Сунский Сян-гун отнесся к Чжун Эру сердечно. Он принял во внимание сообщение своего военного министра о том, что спутники Чжун Эра — Ху Янь, Чжао Шуай и Цзя То — мудрые и достойные люди, что Чжун Эр прислушивается к их мнению, советуется с ними и вообще соблюдает правила поведения. Сян-гун принял Чжун Эра с соблюдением норм церемониала и по-царски одарил его двадцатью колесницами с лошадьми (по другой версии, двадцатью четверками коней). При этом, однако, военный министр конфиденциально заметил Ху Яню, что Сун — недостаточно большое государство, чтобы Чжун Эр мог рассчитывать на его помощь в борьбе за трон в Цзинь [85, с. 125; 29, с. 167-168; 103, гл. 39; 71, т. V, с. 156]. Из Сун цзиньские скитальцы направились в соседнее с ним и чуть более южное царство Чжэн.

Чжэнский Вэнь-гун, невзирая на увещевания своего советника, ссылавшегося на родство правящих домов, на хорошие шансы Чжун Эра стать правителем Цзинь, на явные признаки небесного благоволения к Чжун Эру и, наконец, на законы гостеприимства, не оказал путешественнику должного уважения. Дело дошло до того, что советник прибег к ультиматуму: не примете с уважением, так убейте его19, а то «впоследствии он принесет несчастья». Но совет прошел мимо ушей правителя, после чего Чжун Эр выехал далее на юг, в Чу.

В Чу приняли Чжун Эра с радушием, устроив пиршество по высшему разряду. Чжун Эр даже стал отказываться от чрезмерных почестей. Тогда чуский Чэн-ван спросил гостя, как он отблагодарит за такой прием, если обретет трон в Цзинь. Чжун Эр ответил, что всего в Чу много, но, памятуя добро, он обещает трижды отступить (отступить на три перехода), если войскам Цзинь и Чу придется встретиться в битве. Услышав это, сановник Цзы Юй, занимавший высшую должность первого министра Чу, предложил Чэн-вану убить гостя за его неучтивые слова (по версии Сыма Цяня) и за то, что он в будущем станет внушать страх чуским войскам (по версии «Го юя»). На это Чэн-ван ответил, что убивать гостя нельзя, так как чуские войска испугаются, если их ван потеряет добродетели, да и Небо явно покровительствует Чжун Эру. Приняв позицию вана к сведению, Цзы Юй попросил хотя бы оставить в Чу в заложниках Ху Яня, первого советника Чжун Эра, но ван не согласился и на это. Несколько месяцев прожил Чжун Эр со спутниками в гостеприимном Чу, пока не услышал о том, что сын цзиньского Хуэй-гуна (заложник) бежал из Цинь. Приславший сообщение об этом правитель царства Цинь, озлобленный на беглеца, просил Чжун Эра прибыть к нему, обещая свою помощь. Чусцы богато одарили скитальцев и проводили их в путь [85, с. 126-127; 29, с. 169-170; 103, гл. 39; 71, т. V, с. 156-157].

Циньский Му-гун радушно принял Чжун Эра, дав ему пятерых женщин, включая жену убежавшего в Цзинь племянника Чжун Эра, которая была дочерью Му-гуна и которую Чжун Эр взял с явной неохотой. На встречах и пирах, обстоятельно описанных в «Го юе», все время заходила речь о том, что Чжун Эр готов возвратиться в Цзинь, а Му-гун намерен помочь ему в этом. Вскоре в Цзинь умер больной Хуэй-гун, и некоторые цзиньские сановники тайно послали весть об этом Чжун Эру, приглашая его занять опустевший трон.

Трон этот, однако, был уже занят бежавшим из Цинь в Цзинь сыном Хуэй-гуна, причем именно это обстоятельство побудило Му-гуна снарядить военную экспедицию, дабы помочь Чжун Эру захватить власть в Цзинь. Чжун Эр со своими сторонниками и войсками циньского Му-гуна переправился через Хуанхэ, после чего Цзю Фань наладил контакт с сановниками, руководившими цзиньским войском. Войско признало права Чжун Эра на трон, Хуай-гун, сын Хуэй-гуна, бежал из Цзинь, но был схвачен и убит. Однако некоторые крупные сановники замыслили заговор с целью убийства Чжун Эра. Об этом заговоре сообщил ему тот самый евнух Бо Ди, который в свое время был послан убить его. Вначале Чжун Эр не захотел с ним разговаривать, но тот напомнил о Гуань Чжуне, стрелявшем в Хуань-гуна, и заметил, что намерен служить Чжун Эру так же, как он прежде служил другим хозяевам, т.е. не за страх, а за совесть. Чжун Эр простил евнуха, когда-то отрубившего часть рукава его одежды в погоне за ним, и сумел избегнуть подготовленной ему ловушки. В итоге заговорщики были убиты, цзиньский Вэнь-гун со своими женами занял дворец правителей Цзинь, а на первое время «на случай беспорядков» — как о том сказано у Сыма Цяня — при нем были оставлены три тысячи циньских воинов. Так закончилась одиссея Чжун Эра [85, с. 128-132; 29, с. 172-177; 114, 23-й год Си-гуна; 212, т. V, с. 184 и 187; 103, гл. 39; 71, т. V, с. 158-159].

Из нее никак не вытекает, что Чжун Эр был излишне честолюбив, чересчур смел и энергичен или целеустремлен в попытках сесть на трон отца. Скорее напротив. Лишь случайные обстоятельства, прямое понукание, а то и насилие со стороны его спутников были той двигательной силой, которая привела его к трону. Что ж, бывало, видимо, и такое. Стоит также учесть, что Чжун Эр, странствуя по чужим царствам, был уже немолод. Когда он занял трон, ему было, по некоторым подсчетам, уже за шестьдесят. Однако, став во главе Цзинь, он изменился. Откуда-то взялись и кипучая энергия, и здоровое честолюбие. Больше того, именно Вэнь-гун цзиньский стал достойным преемником рухнувшего Ци (поле смерти циского Хуань-гуна) в качестве гегемона-ба. Обратим внимание на то, как все это произошло.

Начнем с того, что после смерти циского Хуань-гуна в 643 г. до н.э. в чжоуском Китае вновь возникла ситуация политического вакуума. Цзиньский Хуэй-гун, только что переживший унизительное поражение от циньского Му-гуна, претендовать на серьезное влияние не мог, да и не хотел. Других сильных правителей среди чжухоу в Срединных государствах не было. Старшим среди них — и по рангу, и по авторитету, и по реальному влиянию — считался сунский Сян-гун, который и счел, что именно ему выпала задача взять оставшиеся без присмотра регалии гегемона-ба. Для этого был неплохой предлог. За несколько лет до смерти циский Хуань-гун поручил ему заботу о сыне, выбранном им в наследники.

Когда в Ци началась борьба за власть, избранник Хуань-гуна бежал в Сун, после чего сунский Сян-гун во главе коалиции чжухоу (Цао, Вэй, Чжу) и при поддержке Jly вторгся в 642 г. до н.э. в Ци и навел там некоторый порядок, посадив на трон своего протеже, циского Сяо-гуна (642-633 гг. до н.э.). Этот успех окрылил его. Он сурово наказал некоторых из тех князей, которые не признали его верховенства, причем одного из них, правителя Цзэн, велел казнить («принести в жертву»), о чем сообщается в «Цзо-чжуань» [114, 19-й год Си-гуна; 212, т. V, с. 175 и 177]. В 641 г. до н.э. Сян-гун созвал совещание чжухоу, но они отвергли его домогательства, а вмешательство Чу в дела Срединных государств в 639 г. до н.э. окончательно поставило точку на претензиях сунского Сян-гуна, показав, что претендовать на власть может лишь тот, кто обладает реальной силой. Сам Сян-гун был ранен в сражении с Чу. После этого, как о том уже упоминалось, он сердечно принял Чжун Эра во время его скитаний по чужим странам. Как бы то ни было, но факт остается фактом: претензии Сун на верховенство оказались несостоятельными [103, гл. 38; 71, т. V, с. 133], а Сян-гун в 637 г. до н.э. умер от раны. Ситуация политического вакуума вновь стала серьезно угрожать Срединным государствам.

Сев в 636 г. до н.э. на отцовский трон, цзиньский Вэнь-гун занялся преимущественно укреплением своей власти, т.е. домашними делами. «Го юй» напоминает о стандартном перечне мер, которые обычно предпринимали для укрепления власти разумные и добродетельные правители: своим сподвижникам Вэнь-гун дал уделы, на службу назначил способных и добродетельных, отметил заслуженных, смягчил налоги и поборы, сократил расходы и поощрял крестьян, разрешил пользоваться дарами природы, позаботился о дорогах и т.д. и т.п. [85, с. 133; 129, с. 178-179]. Но, согласно Сыма Цяню, в самый разгар забот об упорядочении долгое время жившего в нестабильном состоянии царства Цзинь Вэнь-гун получил известие о мятеже Шу Дая в Чжоу и о том, что Сян-ван был вынужден бежать из домена в царство Чжэн20.

«Го юй» свидетельствует о том, что изгнанник направил послания о помощи в Цзинь и даже в Цинь и что первым на этот призыв откликнулся именно Вэнь-гун, которому его советники (в текстах упоминаются имена Чжао Шуая и Цзю Фаня) заметили по этому поводу, что помочь вану — лучший путь для того, чтобы занять пустующее место гегемона-ба. Выступив в 635 г. до н.э. в поход, Вэнь-гун легко одолел противника, казнил Шу Дая и восстановил Сян-вана на троне. В честь победы ван устроил пиршество и чествование победителя, но на просьбу Вэнь-гуна предоставить ему привилегию быть внесенным в могилу после смерти через специальный проход Сян-ван жестко заметил, что это привилегия вана и что в Поднебесной не может быть двух ванов [85, с. 134; 129, с. 179]. Взамен Вэнь-гуну были пожалованы земли с несколькими городами [114, 25-й год Си-гуна; 212, т. V, с. 194 и 196].

Выйдя на просторы Чжунго и ощутив вкус победы, цзиньский Вэнь-гун волею судеб вынужден был активно заняться делами Чжоу. Успехи его побудили преемника сунского Сян-гуна, Чэн-гуна (636620 гг. до н.э.), обратиться к нему за помощью против Чу, которое за несколько последних лет не раз совершало походы на Сун, особенно после того, как Сян-гун стал было претендовать на верховенство в Чжунго. И цзиньский Вэнь-гун вынужден был откликнуться на эту просьбу, кроме всего прочего, еще и по той причине, что Чу с середины VII в. до н.э. начало все активнее вмешиваться в дела Чжунго и все серьезнее претендовать на то, чтобы быть реальной силой в чжоуском Китае.

У Чу, как и у Цинь, были основания для такого рода претензий. Но если у Цинь эти основания восходили лишь к VIII в. до н.э., т.е. к тому моменту, когда это вновь созданное на старых чжоуских землях царство оказало серьезные услуги Пин-вану, обеспечив его перемещение в Лои и защитив его западные границы от варварских вторжений, то Чу имело более древние и в некотором смысле более важные основания претендовать на тесные связи с царствами Чжунго и с самим ваном. Если оставить в стороне легендарную генеалогию незапамятных времен, то реальная история Чу начинается с того, когда чжоуский Чэн-ван выделил среди прочих сподвижников У-вана Сюн И, которому и был дан удел на юге, а также титул цзы. Сыма Цянь в гл. 40, посвященной истории дома Чу, рассказывает, что во времена чжоуского И-вана, когда власть ванов ослабла, чуский Сюн Цюй начал было именовать себя и своих сыновей ванами, но при сильном правлении Ли-вана отказался от этого.

Живя среди южных варваров-лшяь, чуские правители и именами, и языком стали заметно отличаться от чжоуских чжухоу21. Соответственно они более ощутимо, чем циньские правители, претендовали на политическую независимость от Чжоу. И когда Западное Чжоу рухнуло, а влияние сына Неба ограничилось пределами его домена, чуские правители вновь, на сей раз уже без колебаний, стали именовать себя ванами. Эта практика была начата с чуского У-вана, процарствовавшего свыше полувека (740-690 гг. до н.э.), причем именно У-ван был первым, кто напал на одно из южных чжоуских княжеств, Суй, в 706 г. до н.э. [114, 7-й год Хуань-гуна; 212, т. V, с. 47 и 49]. По версии Сыма Цяня, правитель Чу при этом потребовал от Суй ходатайства перед сыном Неба, дабы тот признал за чускими правителями право на ношение титула ван, на что чжоуский ван ответил категорическим отказом. И именно после этого чуский правитель, сославшись на заслуги его предков еще во времена чжоуских Вэнь-вана и Чэн-вана, заявил, что он сам присваивает себе этот титул. После этого чжоуский ван высказал официальное порицание дому Суй за то, что тот заключил союз с Чу и вообще признает чуского правителя ваном [103, гл. 40; 71, т. V, с. 184-185].

Преемник У-вана чуский Вэнь-ван (689-677 гг. до н.э.) ходил походами на южночжоуские княжества Шэнь и Цай, а при чуском Чэн-ване (671-626 гг. до н.э.)22 вмешательство Чу в дела чжоуского Китая было уже фактором постоянным, при всем том, что это было уже время господства циского гегемона-ба. Именно против Чэн-вана была организована в 656 г. до н.э. специальная экспедиция войск чжоуской коалиции во главе с Хуань-гуном и Гуань Чжуном, именно Чэн-ван решительно пресек попытки сунского Сян-гуна претендовать на верховенство в Срединных государствах после смерти циского Хуань-гуна, именно в битве с его воинами Сян-гун получил смертельную рану. Но тот же чуский Чэн-ван в 637 г. до н.э. приветил цзиньского Чжун Эра, отправил его в Цинь и тем самым открыл дорогу к трону царства Цзинь. И вот в 633 г. до н.э. чуский Чэн-ван нападает на сунского Чэн-гуна, который обращается к цзиньскому Вэнь-гуну за помощью. Стоит заметить, что к этому времени в чжоуском Китае наметился драматический расклад сил.

В Чу бежали все циские царевичи, боровшиеся за власть и потерпевшие поражение после вторжения коалиции во главе с Сун в Ци. Союзниками Чу, кроме того, оказались несколько зависевших от этого царства южночжоуских княжеств (Чэнь, Цай, Сюй), а также царство Чжэн, давно уже испытывавшее постоянное давление со стороны своего могущественного южного соседа. Мало того, два влиятельных государства Чжунго, Цао и Вэй, правители которых еще недавно враждебно отнеслись к Чжун Эру, трепетали от страха и были потенциальными союзниками Чу. Словом, назревала схватка двух могущественных коалиций, от исхода которой во многом зависело будущее чжоуского Китая. И от Вэнь-гуна (Чжун Эра), обязанного долгом гостеприимства по отношению и к Сун, и к Чу, зависело, какое в этой обстановке принять решение, как с честью выиграть схватку.

Собственно, решение было принято сразу: война с Чу неизбежна. Но для этого (не говоря уже о долге гостеприимства и об обещании, данном Чжун Эром чускому Чэн-вану) необходимо было, во-первых, подготовиться к большой военной кампании и, во-вторых, создать максимально благоприятный политический фон. В сообщении «Цзо-чжуань» от 27-го года Си-гуна (632 г. до н.э.) подробно рассказано о том, как Вэнь-гун создавал третью армию и подбирал командование всех трех армий, как он на протяжении первых двух лет своего правления заботливо готовил солдат к войне, делая акцент на воспитании доверия и справедливости, ответственности и долга, проводя крупные охотничьи облавы-тренировки, дабы воины научились в боевых условиях соблюдать субординацию, безошибочно исполнять приказы [212, т. V, с. 200 и 202].

Вэнь-гун позаботился также об укреплении рядов политической коалиции и о привлечении к ней новых членов, включая державшихся вначале особняком двух самых сильных, Ци и Цинь. Из источников явствует, что советники Вэнь-гуна предложили хитроумный план, суть которого сводилась к тому, чтобы Сун обратилось к Ци и Цинь с просьбой воздействовать на Чу, дабы оно оставило в покое Сун. А чтобы Чу не согласилось на это, предлагалось часть земель Цао и Вэй, с которыми Вэнь-гун еще не расквитался за их негостеприимное отношение к нему в недавнем прошлом, отдать Сун. Политическая интрига сработала, как и было задумано. Чу было раздосадовано действиями Вэнь-гуна и потребовало, чтобы Цзинь возвратило отобранные у Цао и Вэй земли. Просьба Ци и Цинь о прекращении осады Сун не была удовлетворена, так что оба царства стали союзниками Вэнь-гуна. А так как Вэнь-гун при этом тайно пообещал Цао и Вэй восстановить их в прежних границах, если они откажутся от союза и сотрудничества с Чу, то чусцы лишились и этих двух союзников. Политически Чу еще до начала сражения было ослаблено и оказалось чуть ли не в изоляции.

Чуский Чэн-ван явно готов был воздержаться от дальнейшего обострения отношений с Цзинь. Однако командующий чуской армией Цзы Юй кипел негодованием и, не уставая напоминать чускому правителю об оказанном в свое время гостеприимстве Чжун Эру, видел во всем происходящем дерзкий вызов. Видимо, он был прав в своих оценках, но явно недооценивал ситуацию в целом. Скрепя сердце чуский Чэн-ван дал согласие начать военные действия. Цзы Юй с войсками выступил, — Вэнь-гун со своими армиями отступил. Так произошло трижды, причем своим нетерпеливым военачальникам Вэнь-гун объяснил, что в свое время обещал гостеприимному чускому Чэн-вану поступить именно так. Затем было избрано место сражения. Армии Цзинь и их союзников, включая Сун, Ци и Цинь, расположились лагерем и, подготовившись, встретили чуские войска. Произошла знаменитая битва при Чэнпу (632 г. до н.э.), первое из крупных сражений, описанных в древнекитайских источниках, — во всяком случае после знаменитой битвы при Муе (1027 г. до н.э.), решившей судьбу Шан.

В «Цзо-чжуань» об этом сражении рассказано очень подробно, со всеми интересными деталями, начиная с обмена в лучших традициях рыцарской куртуазности посланиями перед началом сражения с предложением от имени Вэнь-гуна еще раз подумать и кончая ответом Цзы Юя о желании воевать. Силы были примерно равными, хотя число боевых колесниц со стороны Цзинь было несколько более значительным (700). Однако главным козырем коалиции северян был стратегический маневр: воспользовавшись нетерпением жаждавшего воинской славы Цзы Юя, цзиньские военачальники сумели заманить его с авангардом притворным отступлением, а затем ударить по растянувшимся флангам. В итоге армия Чу была разгромлена, Цзы Юй покончил с собой, а войско коалиции северян три дня пировало за счет запасов покинувших свой лагерь чуских войск [114, 28-й год Си-гуна; 212, т. V, с. 203-204 и 208-210; 85, с. 135; 29, с. 180-182; 103, гл. 39; 71, т. V, с. 161-165].

Разгромив Чу, армия цзиньского Вэнь-гуна на обратном пути вторглась на территорию союзного Чу царства Чжэн и, как сказано в «Го юе», начала штурмовать его столицу, требуя выдачи того сановника, который советовал лучше убить Чжун Эра, чем отпускать его с миром, коль скоро правитель нарушил правила гостеприимства. Сановника выдали, но он напомнил, что стоял за уважительное отношение к Чжун Эру и, если за это его нужно наказать, он готов быть сваренным живым. С этими словами он подошел к котлу с кипящей водой, но был остановлен и прощен Вэнь-гуном. Чжэнцы с облегчением восприняли случившееся и даже повысили сановника в должности [85, с. 136; 29, с. 182]. Согласно «Цзо-чжуань», правитель Чжэн после поражения Чу был готов подчиниться Цзинь и один из военачальников Вэнь-гуна заключил с ним соответствующий договор [114, 28-й год Си-гуна; 212, т. V, с. 205 и 210]. Сыма Цянь же рассказывает о том, что прощенный чжэнский сановник покончил с собой, а цзиньский Вэнь-гун потребовал расправы над чжэнским правителем и только вмешательство циньского Му-гуна помешало этому. Чжэнскому правителю удалось убедить Му-гуна, что снятие осады пошло бы на пользу Цинь, в противном случае усилится царство Цзинь [71, т. V, с. 166].

Впрочем, независимо от того, какая версия ближе к истине, факт остается фактом: после Чу было наказано царство Чжэн, правда, осада его столицы была снята. Однако в Чжэн осталось трое представителей цинского Му-гуна.

Расплатившись по старым долгам сполна, цзиньский Вэнь-гун назначил торжественную встречу с чжоуским ваном в местности Цзянту, где специально для этого был выстроен дворец. Вопреки нормам ритуального церемониала, запрещающим приглашать сына Неба куда-либо, встреча в Цзянту состоялась (хотя тексты говорят о ней в завуалированной форме, и комментарий объясняет, почему текст завуалирован: приглашение не соответствует этикету [114, 28-й год Си-гуна; 212, т. V, с. 206 и 212; 103, гл. 4; 71, т. I, с. 207 и 335, примеч. 203])23. Во время торжественной встречи в присутствии собравшихся чжухоу цзиньский Вэнь-гун преподнес вану трофеи и чуских пленников (100 боевых колесниц с лошадьми и 1000 воинов). За это сын Неба объявил Вэнь-гуна гегемоном-ба, пожаловал ему подарки (одежду, лук со стрелами и 300 воинов) и повелел соблюдать порядок в Чжунго, обеспечивая высшую власть чжоуского вана. В заключение церемониала правители Цзинь, Ци, Сун, Лу, Цай, Чжэн и Цзюй заключили соглашение, сопроводив его клятвенными заверениями. Смысл соглашения сводился к тому, что все, его подписавшие, обещали служить Чжоу и не вредить друг другу, а скрытый подтекст документа был в том, что все собравшиеся правители признавали фактическое верховенство цзиньского Вэнь-гуна в качестве гегемона-ба [114, 28-й год Си-гуна; 212, т. V, с. 205 и 211; 103, гл. 39; 71, т. V, с. 164].

В 632 г. до н.э. состоялась еще одна аналогичная встреча чжухоу, в чуть измененном составе (Цзинь, Ци, Сун, Лy, Цай, Чжэн, Цзюй, а также представитель от Цинь). На встрече, проходившей в Вэнь, председательствовал цзиньский Вэнь-гун и было принято решение призвать к порядку тех, кто все еще не изъявил покорности. В частности, имелось в виду княжество Сюй, которое стало вскоре объектом вторжения коалиции правителей. В итоге практически все государства Чжунго признали верховенство Цзинь, лояльным к Цзинь было и могущественное царство Цинь. Чу осталось в изоляции, потеряв значительное количество своих союзников. Это был триумф цзиньского Вэнь-гуна, который на долгое время, практически на столетие, определил исключительное положение Цзинь среди остальных чжоуских царств и княжеств.

Возвратившись домой, Вэнь-гун щедро наградил уделами и высшими должностями своих ближайших помощников и советников. Источники сообщают о том, что он тщательно разобрался в заслугах каждого из своих сподвижников, что в системе заново созданного им войска, а также сформированных армий всем им нашлось подходящее место24. Ощутив пробелы в своем образовании, Вэнь-гун на старости лет начал учиться читать, хотя это давалось ему нелегко. Он также столкнулся с трудностями управления большим царством и жаловался на них. Специально позаботившись о воспитании своего сына, выбранного им в преемники, Вэнь-гун широко использовал на службе мудрость и добродетели помощников, высоко ценил знание и образование [85, с. 136-139; 29, с. 183-185]. Конечно, в этих сообщениях текстов немало от стандартных, к тому же хронологически более поздних оценок в чисто конфуцианском стиле. Однако нет сомнений в том, что за восемь с небольшим лет своего пребывания на троне цзиньский Вэнь-гун сумел добиться многого.

Он был вторым и по сути последним из великих гегемонов-бя, на чью долю в VII в. до н.э. выпала защита чжоуского Китая от варварских и полуварварских (Чу) вторжений извне. Именно усилиями циского Хуань-гуна и цзиньского Вэнь-гуна эта историческая задача была успешно выполнена. И именно благодаря этому уцелел дом Чжоу. Обычно древнекитайские источники высоко оценивают заслуги обоих гегемонов, приписывая им всяческие добродетели. Однако Конфуций выражал весьма скептическое отношение к Вэнь-гуну.

Особенно это заметно при сравнении его с циским Хуань-гуном: «Цзиньский Вэнь-гун был лукав, но не прям, циский Хуань-гун — прям и не лукав» [94, гл. XIV, § 16; 212, т. V, с. 145]. Мысль великого философа не очень ясна: вряд ли грубой солдатской прямотой государственный деятель может многого добиться, к тому же циский Хуань-гун, особенно под влиянием советов Гуань Чжуна, не слишком-то злоупотреблял своей прямотой. Скорее можно согласиться с Д.Леггом, который, высоко оценив Вэнь-гуна, заметил, что, будь у него больше времени, он, безусловно, сумел бы сделать еще немало [212, т. V, с. 221].

Вэнь-гун умер в 628 г. до н.э., на девятом году своего правления. Нельзя сказать, чтобы фортуна была к нему неблагосклонна. Он прожил большую жизнь, причем даже в скитаниях явно не ощущал себя обделенным. И все же, особенно по сравнению с циским Хуань-гуном, он успел не слишком много. Однако он надежно закрепил знамя гегемона на цзиньской почве. Если сунский Сян-гун не смог высоко поднять знамя гегемона-ба после того, как оно выпало из рук циского Хуань-гуна, то цзиньский Вэнь-гун не только справился с такого рода задачей, но и позаботился о том, чтобы после его смерти вся конструкция не развалилась, как то случилось после циского Хуань-гуна. И в этом, кроме всего прочего, была его великая заслуга перед Китаем.




19Формула «лучше убить, чем отпустить так» обычна в древнекитайских текстах и отражает провиденциалистскую «мудрость» задним числом их составителей. Примерно так говорилось в Лу по поводу Гуань Чжуна, когда циский Хуань-гун требовал его выдачи [85, с. 77-78; 29, с. 110]. Есть и другие аналогичные ситуации.
20Как уже говорилось, мятеж начался в 649 г. до н.э. и погашением его занимался еще циский Хуань-гун, желавший примирить мятежника с Сян-ваном, для чего в домен и был послан Гуань Чжун; ван тогда от примирения отказался, а в 636 г. до н.э. вторгнувшиеся в домен ди помогли Шу Даю захватить чжоуский трон, изгнав Сян-вана в Чжэн.
21Р.В.Вяткин в одном из примечаний к переводу гл. 40 Сыма Цяня достаточно подробно останавливается на проблеме происхождения некоторых имен чуских ванов и наименования должностей в Чу [71, т. V, с. 285, примеч. 19].
22Стоит обратить внимание на имена первых чуских ванов с их плохо скрытой претензией — У-ван, Вэнь-ван, Чэн-ван. Напомню, что эти имена носили первые чжоуские правители, создавшие государство Чжоу. Со стороны Чу здесь не столько имитация, сколько именно политические претензии на статус сына Неба.
23Интересно заметить, что в гл.18 хроники «Чжушу цзинянь» [212, т. III, Prolegomena, с. 163] вопрос о нарушении этикета просто обойден, а дело представлено таким образом, что чжоуский Сян-ван на 20-м году своего правления «собрал чжухоу в Хэяне», т.е. как бы возглавил встречу (неясно, почему в хронике Цзянту названа Хэяном).
24У Сыма Цяня нет четких сведений о количестве армий, но вместо этого сказано, вслед за «Цзо-чжуань», о создании трех дополнительных пеших колонн (хан), структура которых из текста не вполне ясна [103, гл. 39; 71, т. V, с. 165-166 и 278, примеч. 106].
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Дж. Э. Киддер.
Япония до буддизма. Острова, заселенные богами

В.М. Тихонов, Кан Мангиль.
История Кореи. Том 2. Двадцатый век

Л.C. Васильев.
Древний Китай. Том 3. Период Чжаньго (V-III вв. до н.э.)

Коллектив авторов.
История Вьетнама

В.М. Тихонов, Кан Мангиль.
История Кореи. Том 1. С древнейших времен до 1904 г.
e-mail: historylib@yandex.ru
X