Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Леонид Васильев.   Проблемы генезиса китайского государства

Археология о дошанском и шанском Китае

Результаты археологического изучения древнего Китая суммированы специалистами в ряде монографий и сводных работ [50; 97; 103; 104; 196; 197; 293; 326 и др.]. Данные археологии позволяют заключить, что до II тысячелетия до н. э. на территории бассейна Хуанхэ существовал развитый земледельческий неолит; на смену господствовавшей здесь в IV—III тысячелетиях до н. э. культуре расписной керамики Яншао в конце III тысячелетия пришла культура черно-серой керамики Лун-шань в ее нескольких локальных вариантах — ганьсуйском, хэнаньском, шаньдунском. Стоянки обеих культур свидетельствуют о существовании в то время в бассейне Хуанхэ сравнительно небольших поселений, состоявших из домов-полуземлянок скромных размеров (около 20 кв. м), явно бывших жилищем парной семьи, и — реже — компаундов из нескольких соединенных общей стеной таких жилищ [327а], которые можно рассматривать в качестве местожительства семейной группы. Кроме того, в отдельных поселениях обнаружены и более крупные сооружения (до 160 кв. м в яншаоском поселении Баньпо), представлявшие собой, видимо, общественные центры и бывшие, возможно, местожительством общинных старейшин.

Материалы слоев Яншао (особенно захоронений) не дают серьезных оснований для выводов о значительном социальном и имущественном неравенстве. Иное дело — Луншань, где археологами зафиксированы более крупные и долговременные поселения, подчас окруженные земляными валами, прослежены признаки культа мужских предков, практика гаданий на костях, следы разделения труда и специализация ремесла, заметная разница в погребальном инвентаре захороненных [97, с. 152— 153; 261, с. 26—28]. Видимо, нет сомнений в том, что земледельческие коллективы луншаноидов были ранговыми структурами, хотя считать их стратифицированными, как то предлагает П. Уитли [261, с. 28], явно преждевременно.

На рубеже III—II тысячелетий до н. э. поселения хэнаньского Луншаня демонстрируют немало новшеств, заимствованных в основном с востока, в частности из позднелуншанондных шаньдунских слоев типа Давэнькоу (новые формы и типы керамики, включая белую, деревянные гробы в захоронениях, резьба по кости — нововведения, характерные и для раннего бронзового века в Хэнани). На этом основании специалисты считают Давэнькоу одним из истоков Шан, а может быть, и Ся [98, с. 90; 99, с. 338—347; 315, с. 57, табл.]. Видимо, связь здесь действительно была. Но вместе с тем нельзя забывать, что процесс генезиса культур раннего бронзового века, как и стратифицированного общества, в бассейне Хуанхэ был достаточно сложным и гетерогенным, обязанным своим конечным результатом многим истокам, в том числе и явно внешним по отношению к неолитическому Китаю. Достаточно напомнить, что переходные стоянки позднелуншаньско-раннешанского типа Шанцзе и Лодамяо, изученные археологами уже достаточно давно [268] и ныне частично переинтерпретированные, демонстрируют некоторыее культурные признаки (резной и апплицированный орнамент на керамике, новые формы сосудов и др.), неизвестные китайскому неолиту.

Начальный этап генезиса культур бронзового века в Китае стал приобретать осязаемые контуры после раскопок в конце 50-х годов ряда поселений в уезде Яньши: к югу от Хуанхэ, неподалеку от Чжэнчжоу и Лояна. Раскопки позволили обнаружить около двух десятков стоянок, типологически близких к Шанцзе и Лодамяо. Среди них особо обратило на себя внимание поселение в Эрлитоу. Исследование его за последние десятилетия дало много ценных материалов, касающихся раннего бронзового века в хэнаньском районе Китая. В стоянке выделено четыре слоя. Два нижних, датируемых примерно XVII в. до н. э. (1620±95 и 1605±80) 12, являются вариантом Лодамяо с добавлением некоторых новых культурных черт и признаков (керамические сосуды необычной для неолита квадратной формы; штампованный орнамент; знаки на керамике в виде клейма-тамги достаточно сложной конфигурации [307]). Оба эти слоя тем не менее можно считать принадлежащими еще культуре неолита. Совершенно иной облик имеют два верхних слоя стоянки.

Кое в чем, генетически восходя к первым двум, они — особенно ранний из них, третий,— демонстрируют резкий качественный скачок от неолита к веку металла. Раскопки третьего слоя, явно доминировавшего в стоянке Эрлитоу, позволили обнаружить богатый инвентарь (изделия из керамики, камня, кости, включая гадательные, раковин), немалое количество изящных художественных поделок из полудрагоценных камней, разнообразные по типу сосуды, а также следы специализированного ремесленного производства. Что же касается бронзы, то вначале были обнаружены лишь мелкие поделки, которые могли быть расценены как предметы импорта [20, с. 305]. Позже были найдены обломки форм для отливки бронзовых изделий, а также древнейшие по виду и искусству изготовления бронзовые сосуды, в основном типа кувшинов цзюэ с удлиненно-вытянутой в одну сторону горловиной, грубой рукоятью и тремя примитивными ножками-подставками, практически без всякого орнамента [281, 1976, № 4, с. 259; 320, с. 274—275]. Ныне уже едва ли есть основания для сомнений в том, что насельники стоянки Эрлитоу в период существования ее третьего слоя были людьми бронзового века, умевшими обрабатывать металл и знакомыми со многими другими нововведениями, характерными для этого уровня.

К их числу следует отнести новые элементы орнамента на керамике, включая резьбу в виде классических для Инь-Чжоу драконов, монстров и даже маски тао-те [307, с. 222], а также новые приемы строительства (метод хан-ту — трамбовка слоя за слоем в деревянных разборных рамках с целью создать высокую, плотную и прочную стену либо основание для фундамента) и, что важнее всего, новые, принципиально иные масштабы сооружений. Речь идет о дворцовом комплексе — первом из сооружений такого рода на земле Китая.

Раскопанный ныне уже почти полностью, этот комплекс был возведен на гигантской земляной платформе почти квадратной формы (108X100 м), сооруженной методом хан-ту и возвышавшейся примерно на 80 см. В северной части платформы на небольшом дополнительном фундаменте (36X25 м) было возведено дворцовое здание площадью около 340 кв. м (30,4X11,4), которое имело парадный вход с девятью несущими колоннами, обращенный к югу. Платформа по периметру была обнесена укрепленной деревянным каркасом из врытых столбов земляной стеной, также утрамбованной методом хан-ту. Рядом со стеной с внутренней стороны были врыты вдоль периметра столбы потолще, возможно служившие опорой шедшей вдоль стены галереи, быть может, крытой [50, с. 107—108; 97, с. 223—225].

Дворцовый комплекс не был одинокой усадьбой-компаундом. Чуть южнее входа, примерно в 50 м от стены, археологами были обнаружены фундаменты трех групп небольших строений обычного типа — пока всего одиннадцать домов прямоугольной формы с утрамбованными полами-фундаментами, а также множество ям-складов и погребений с различным инвентарем: керамическими изделиями, поделками из камня и даже из бронзы (колокольчик). Словом, перед нами поселение, которое не может быть отнесено к разряду обычных общинных деревень, свойственных эгалитарным либо даже ранговым структурам. Дом-дворец описанного типа, на строительство которого потребовались огромные трудовые затраты, совершенно бесспорно свидетельствует, что обитавший в нем политический лидер осуществлял административный контроль уже далеко не только над своим поселением: у небольшой деревни не хватило бы сил и средств для подобного сооружения, да в нем и не было нужды. Абсолютно очевидно, что дворцовый компаунд в Эрлитоу был политическим центром немалой округи, охватывавшей значительное число окрестных поселений, быть может, все те несколько десятков стоянок культурного типа Лодамяо — Эрлитоу, которые обнаружены и исследованы археологами в хэнаньском уезде Яньши; как известно, в некоторых из них (в Гаояй) были обнаружены мелкие поделки из бронзы (обломок ножа) эрлитоуского типа [284, с. 547], а в других — даже бронзовые сосуды [320, с. 274].

Если принять во внимание, что культурному комплексу Эрлитоу были уже свойственны (разумеется, в его зрелом виде, т. е. на стадии третьего слоя) проявления социального неравенства, включая различия между погребениями (в части могил отсутствует инвентарь, а трупы лежат в такой позе, которая дает основание предположить насильственное умерщвление принесенного в качестве жертвы человека), развитый ритуал (ритуальные сосуды, оружие, практика гадания на костях — пока еще ненадписанных), значительный уровень художественного вкуса и ремесленного мастерства (разнообразие и тщательность выделки, тонкое искусство орнамента), то представление о развитой стратифицированной надобщинной политической структуре окажется еще более обоснованным.

Итак, Эрлитоу-III, столь существенно, качественно отличный от предшествовавших ему слоев, являет собой стадиально первый, наиболее ранний этап бронзового века в бассейне Хуанхэ, а олицетворяющий этот слой дворцовый комплекс вкупе с изделиями из бронзы и иными раритетами и предметами престижного потребления верхов свидетельствует о наступлении эпохи урбанизации и цивилизации, о существовании социальной стратификации и политической администрации — пусть даже в весьма ранних формах. Естествен вопрос: каким временем он датируется? Попытки ответить на него привели пока к парадоксальной ситуации.

Стоянка раскопана сравнительно недавно, когда деятельность лаборатории радиоуглеродного анализа в КНР была уже налажена. Неудивительно, что соответствующие образцы всех четырех слоев стоянки были подвергнуты такому анализу. Первые два слоя, как упоминалось, оказались весьма поздними, позднелуншаньскими по облику культуры, относящимися к XVI в. до н. э. Четвертый слой (Эрлитоу-IV), стадиально и типологически наиболее поздний, который обычно приравнивается специалистами к следующему — эрлиганскому (о нем см. ниже) — этапу бронзового века в Китае, был датирован XIV в. до н. э. (1385±85), а вот третий, о котором идет речь и который стадиально и стратиграфически должен был бы находиться между XVII и XIV вв. до н. э., оказался по радиокарбонной датировке моложе всех—1245±90. Удревнение последней даты посредством калибровки до 143О±100 [99, с. 344] ничего не меняет, ибо аналогичным образом удревняются второй и четвертый слои. Ошибочность результатов радиокарбонного анализа в данном случае очевидна, так как стадиально-типологически третий слой бесспорно предшествует четвертому. Это значит, что неверно датирован либо тот, либо другой. Не случайно в сводной таблице Ся Ная датировка Эрлитоу-III поставлена под вопрос [302, с. 229, табл.].

Этот широко известный казус ставит под сомнение точность радиоуглеродного метода датировки, что стоит отметить, поскольку за последние годы среди специалистов вера в непогрешимость радиокарбонных дат все возрастает, особенно когда речь идет об археологических культурах древнего Китая, до недавнего времени вообще не имевших точной абсолютной хронологии. Но для нас ситуация интересна еще и тем, что в любом случае Эрлитоу-III оказывается слоем достаточно поздним. Даже если игнорировать сомнительную его датировку, нельзя не признать, что стадиально он намного ближе к Эрлитоу-IV, нежели к первым двум слоям. Датировка же Эрлитоу-IV XIV в. до н. э. косвенно подтверждается аналогичной датировкой стадиально приравниваемых к нему слоев в Эрлигане. Практически это значит, что появление на территории бассейна Хуанхэ комплекса Эрлитоу-III со всеми его принципиальными нововведениями бронзового века и политической культуры не выходит за пределы середины II тысячелетия до н. э.

Комплекс Эрлитоу-III с территориально и типологически тяготеющими к нему местонахождениями раннебронзового века в уезде Яньши — по сути единственная пока четко фиксированная археологией стоянка стадиально нового типа в бассейне Хуанхэ. Ни поблизости, ни вдалеке от него не найдено следов раннего бронзового века. Иными словами, Эрлитоу-III — начало нового качества, причем начало весьма обещающее и быстро прогрессирующее. На стадии Эрлитоу-IV, хронологически едва ли отдаленной от Эрлитоу-III более чем столетием, стоянок подобного типа фиксируется уже довольно много, причем на весьма большой территории северного и центрального Китая, вплоть до Янцзы. Эта стадия (фаза) получила наименование чжэнчжоуско-эрлиганской, по имени наиболее важной ее стоянки — городища Эрлиган, раскопанного на территории современного провинциального центра КНР Чжэнчжоу.

Комплекс Чжэнчжоу-Эрлиган, который довольно долго именовали в специальной литературе раннешанским и лишь в самое последнее время в связи с открытием и изучением Эрлитоу все чаще называют среднешанским, намного внушительнее и представительнее Эрлитоу. Начать с того, что в отличие от сравнительно компактного поселения с дворцом в Эрлитоу Эрлиган был обнесенным стеной городом, причем городом большим: его стена, протянувшаяся на 7,2 км, достигала 10 м высоты и имела у основания толщину до 12 м 13. Собственно, это первый город в истории Китая — город в полном смысле этого слова, т. е. огражденное стеной весьма крупное с большим числом жителей поселение достаточно сложной и стратифицированной общности, знакомой с разделением труда, социальным расслоением, политической администрацией.

Город был окружен тяготевшей к нему периферией, ориентировочные размеры которой 40 кв. м [270, 1957, № 8, с. 17]. Как показывает карта археологических раскопок и находок шанского времени близ Чжэнчжоу [103, с. 18], вокруг городища располагались сельские поселения, могильники, а также многочисленные специализированные мастерские бронзолитейщиков, гончаров, косторезов и других ремесленников с их складами, строениями, запасами сырья и средств труда. Что касается внутристенной территории — собственно городища, то раскопки, к сожалению, дали сравнительно немного, ибо основная его часть расположена под зданиями современного города.

Тем не менее имеется достаточно данных для подробной характеристики Эрлигана. Прежде всего, собственно шанские слои расположены поверх позднелуншаньского лодамяоского, чем подтверждаются сложившиеся стадиально-стратиграфические представления. Уже первый из них, нижнеэрлиганский, принадлежит развитой культуре бронзы, представленной городищем со стеной, мастерскими, строениями, захоронениями и т. п., хотя возможно, что стена строилась долго и была закончена лишь во второй, верхнеэрлиганский период, принципиально мало чем отличающийся от первого. В северной части городища археологами найдены земляные утрамбованные платформы со следами несущих столбовых конструкций, что позволило прийти к выводу о существовании здесь крупных дворцовых строений и ритуальных центров [97, с. 234]. Немало фундаментов зданий было обнаружено и в соседних с центральным городищем стоянках, например в Байцзячжуане.

Бронзовая индустрия Чжэнчжоу-Эрлигана намного более развита и высококачественна по сравнению с эрлитоуской. Широко представленные разнообразные по типу сосуды изящной формы, с устоявшимся орнаментом (включая меандровые пояса, тонкую резьбу с центральным местом для маски тао-те), свидетельствуют об определенном шаге вперед в деле изготовления изделий из бронзы. Строго говоря, иньская бронза из Эрлигана уже практически стоит на уровне аньянской, мало чем уступая ей с точки зрения технико-технологической и художественно-эстетической. Примерно то же можно сказать о керамике с ее разнообразием форм и типов, иногда вычурной орнаментацией, знаками-насечками типа тамг, различными способами изготовления и обжига (включая белую и глазурованную). Изделия из камня, раковин также весьма совершенны, хотя по изысканности и мастерству много уступают соответствующим аньянским образцам.

Наконец, об этом стоит сказать особо, гадательные кости из Эрлигана отличались от эрлитоуских большей степенью подготовленности их к типично иньскому обряду гадания. Эрлиганские кости снабжены большим количеством углублений, специально выделывавшихся для интерпретации результатов гадания. Были и некоторые другие отличия. Но главное — среди множества таких костей обнаружено три с надписями. Две из них — с одним знаком каждая, а третья с текстом из десяти знаков, напоминавших аньянские. Публикация упомянутых надписей, особенно третьей [282, 1957, № 1, с. 68, 74, л. илл. VI; 326, с. 38;-330, л. илл. XV], породила немалые проблемы.


Дело в том, что надписанные кости были обнаружены при условиях, не позволивших точно атрибутировать их (стратиграфия была нарушена). По мнению Чэнь Мэндзя, знаки на этих костях написаны в позднесяотуньском стиле, т. е. могут быть датированы кондом периода Шан [330, с. 27]. Версия Чэня вначале была принята специалистами, в том числе и Чжан Гуанчжи, одним из наиболее авторитетных среди них [97, с. 239]. Однако затем Чжан изменил свою позицию, полагая, что вывод о позднеиньском характере надписи неверен. Ход его рассуждений примерно таков: кость с надписью найдена в Эрлигане, где нет иных слоев, кроме ранне (средне) шанских, из чего следует, что ее нужно датировать доаньянским временем. А так как среди прочих на ней есть знак чжэнь, использовавшийся в аньянских надписях для обозначения официального акта гадания, можно предположить, что Эрлиган был столицей правителя, совершавшего такие же обряды гадания, что и позднеиньские ваны в Аньяне [99, с. 269—270].

На мой взгляд, приведенная аргументация натянута и неубедительна: если бы все было так, как трактует Чжан Гуанчжи, то одной костью с гадательной надписью находки в Эрлигане не ограничились бы. Версия же Чэнь Мэнцзя о синхронности эрлиганской надписи аньянским (пусть даже не поздним в этом Чжан, возможно, прав) заслуживает внимания, тем более что есть определенные основания для сомнений в справедливости уподобления правителя эрлиганской общности шанскому вану аньянского времени.

В Эрлигане археологи не обнаружили пышных аксессуаров подлинно царского достоинства (регалий, драгоценностей, вычурных поделок и т. п.). Возможно, сказались ограниченные возможности раскопок внутреннего пространства. Однако не следует забывать, что в аньянском комплексе такие находки были сделаны преимущественно в гробницах-мавзолеях, расположенных достаточно далеко от стен поселения. В районе Чжэнчжоу были обнаружены только могильники — но не гробницы-мавзолеи. Наиболее крупные из них — погребальные камеры размером 3x2 м, в которых находился покойник, заключенный в два гроба, внутренний и внешний. В таких камерах был обнаружен сравнительно богатый инвентарь, включая и несколько сопогребенных людей. На фоне других, гораздо более скромных захоронений (см. [103, с. 64—66; 326, с. 38—40]) эти камеры могут быть восприняты как погребение высокопоставленных политических лидеров, но статус их, судя по масштабам гробниц, был не очень высок. Отсутствие мавзолеев и регалий возможно, объясняется недостаточностью археологического изучения, но с не меньшими основаниями может быть воспринят и в качестве свидетельства того, что эрлиганский комплекс, несмотря на впечатляющие размеры самого городища, был сравнительно небольшим политическим образованием, о чем косвенно говорит и небольшой размер той округи, которая тяготела к центральному поселению и где размещались специализированные службы.

Не вполне ясно, как соотносятся друг с другом эрлитоуский и эрлиганский комплексы. Между ними много общего: одинаковые типы и формы керамики, орнаментальные штампы, включая маску тао-те, способы строительства (метод хан-ту и столбовые каркасы для крупных сооружений), каменный и костяной инвентарь. Одинаковы и изделия из бронзы, только в Эрлигане они лучшего качества и в гораздо более разнообразном ассортименте, включая и сосуды. Если принять во внимание упоминавшуюся уже хронологическую близость обоих комплексов, сходство может означать, что нововведения в Эрлитоу и Эрлигане восходят к общему пока что неизвестному нам третьему источнику. Но так как проблема источника в любом случае остается недостаточно ясной, важно все-таки принять во внимание, что типологически и стратиграфически Эрлитоу-III предшествует эрлиганским слоям бронзового века. Это особо заметно при сопоставлении бронзового инвентаря: эрлитоуские сосуды по качеству выделки, орнаментации и т. п. заметно уступают эрлиганским, явно представляя более ранний этап бронзолитейного производства.

Словом, типологически Эрлиган — следующая за Эрлитоу стадия. За ним стадиально и хронологически следует сяотуньское городище близ Аньяна, раскопки которого ведутся вот уже около полустолетия и еще далеко не завершены. Развитый бронзовый век в том его виде, как он представлен авуарами стоянок и гробниц из района Аньяна, много богаче и представительнее комплексов Эрлитоу и Эрлигана. Можно сказать, что между ними явственно просматривается существенный качественный скачок. Развитая письменность, боевые колесницы, высокохудожественное мастерство ремесленников, резкие социальные контрасты и многое другое заставляет не только противопоставлять аньянскую цивилизацию комплексам типа Эрлитоу и Эрлигана, но также и ставить под вопрос почти общепризнанный ныне тезис о том, что аньянская культура — прямой наследник чжэнчжоуской [20, с. 259—321]. Нет сомнения в том, что между ними существует тесная связь. Но было бы крайним упрощением постулировать на этой основе прямую генетическую зависимость. Видимо, по-прежнему заслуживает внимания мнение патриарха аньянских раскопок Ли Цзи [196, с. 15], считавшего, что аньянская цивилизация гетерогенна по своим истокам, причем то новое, что отличает ее, тесно связано с престижным потреблением и нуждами правящей элиты (высококачественные изделия из керамики и бронзы; письменность; пышные гробницы с сопогребением принесенных в жертву людей и богатым инвентарем; колесницы; изящная резьба по камню).

Находки последних лет кое-что добавили к общей картине трех последовательных стадий раннего бронзового века в бассейне Хуанхэ (Эрлитоу — Эрлиган — Сяотунь). Во-первых, раскопан дворцовый комплекс Паньлунчэн в пров. Хубэй близ Янцзы [84; 99, с. 297, 303; 317]. По всем параметрам (площадка-фундамент, возвышающаяся примерно на метр и сделанная методом хан-ту; ограждение по периметру всего поселения валом типа стены; строение дворцового типа с колоннадой-галереей вокруг дома размером 33х11 м) городище напоминает эрлиганское и даже эрлитоуское. Неподалеку от дворцового компаунда обнаружено несколько могил, причем одна из них с двойным резным деревянным гробом, тремя погребенными людьми и 60 предметами, включая изделия из бронзы и нефрита, керамику, оружие. Инвентарь погребений типично эрлиганский: большое количество разнообразных по типу сосудов, немало хорошо выделанного бронзового оружия. Обращает на себя внимание орнамент. Почти все хорошо выделанные орнаментальные пояса состоят из изображений маски тао-те, изредка встречаются также изображения драконов, монстров. Авторы отчета о раскопках, сближая Паньлунчэн с Эрлиганом, считают возможным стадиально и типологически поместить его между Чжэнчжоу и Аньяном [270, 1976, № 2, с. 40].

Другой комплекс, представленный находками иного типа, обнаружен еще южнее, за Янцзы, в местности Учэн пров. Цзян-си (уезд Цинцзян). Там раскопан фундамент строения и несколько захоронений, найдено большое число различных изделий, включая бронзу и керамические формы для ее отливки, что дало основание полагать, что здесь же была и бронзолитейная мастерская. Среди керамических изделий было обнаружено четыре с нацарапанными на них иероглифами, специальный анализ которых позволил прийти к выводу, что находку следует датировать самым концом Инь [323, с. 227].

Наконец, к числу находок, имеющих значение для нашей темы, следует упомянуть крупную гробницу в Суфутуне с большим числом (48 человек) сопогребенных. Среди инвентаря, обнаруженного в гробнице, две секиры, одна из которых с тамговыми клеймами в виде типично иньских иероглифических знаков, имевших характер топонимов или этнонимов. Секиры имели явно церемониальное предназначение, о чем говорит их орнамент, выполненный в виде рельефной маски тао-те [50, с. 124—125; 97, с. 269], служили символом власти и могли принадлежать лишь высокопоставленному лидеру. Поскольку могила была ограблена, находок сравнительно немного, но и то, что обнаружено, дает немало пищи для размышлений. Захоронения такого типа до сих пор были зафиксированы лишь среди так называемых царских гробниц Аньяна. Обнаружение гробницы подобного масштаба в центре пров. Шаньдун позволяет предположить, что где-то поблизости могут быть обнаружены остатки дворцового комплекса иньского времени.

Помимо рассмотренных выше комплексов и важных находок бронзового века китайскими археологами за последние десятилетия обнаружено немало других, более скромных памятников той же эпохи на довольно широком пространстве бассейна Хуанхэ и частично даже прилегающих к нему с юга территорий. Щедро разбросанные на большой территории, все эти находки, вместе взятые, убедительно свидетельствуют о том, что в середине II тысячелетия до н. э. и тем более несколько позже (XVI—XI вв. до н. э.) цивилизация бронзового века была уже достаточно известна этническим общностям, обитавшим в бассейне Хуанхэ и поддерживавшим контакты с развивавшимися центрами урбанизации и цивилизации.




12 Предложенная в последней книге Чжан Гуанчжи удревненная датировка этих слоев (1880±150 и 1910±160 соответственно [99, с. 344]), основанная на использовании различных методов калибровки (аргументы в пользу которых Чжан не приводит), недостаточно обоснована и но всяком случае пока не принята специалистами, ориентирующимися на приведенные в тексте данные радиокарбонного анализа [51, с. 130, табл. 8].
13 По подсчетам Ань Цзиньхуая, для строительства такой стены был необходим труд 10 тыс. работников на протяжении примерно 18 лет при 330 десятичасовых рабочих днях в году [264, с. 77]. И хотя впоследствии эти подсчеты были оспорены и несколько изменены в сторону уменьшения конечной цифры [176, с. 531], они по-прежнему производят внушительное впечатление н свидетельствуют о существовании организованного и управляемого центром коллективного производства в рамках крупной политической структуры, объединяющей, возможно, десятки тысяч людей, во всяком случае многие тысячи их.
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Эдвард Вернер.
Мифы и легенды Китая

Екатерина Гаджиева.
Страна Восходящего Солнца. История и культура Японии

М. В. Крюков, М. В. Софронов, Н.Н. Чебоксаров.
Древние китайцы: проблемы этногенеза

Леонид Васильев.
Проблемы генезиса китайского государства

М. В. Воробьев.
Япония в III - VII вв.
e-mail: historylib@yandex.ru