Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Хельмут Грайнер.   Военные кампании вермахта. Победы и поражения. 1939—1943

Глава 3. ОПЕРАЦИЯ «МОРСКОЙ ЛЕВ»

   После подписания 22 июня 1940 года в Компьене перемирия между немцами и французами в штаб-квартире фюрера, с 6 июня находившейся в Брюли-де-Пеш, небольшой лесной деревушке на бельгийско-французской границе, в 9 километрах к северо-северо-западу от Рокруа, воцарилось мирное настроение, которое основывалось на том, что теперь Гитлер был уверен в сговорчивости англичан. Они попросту не могли повести себя иначе после краха их союзников и тяжелого поражения, которое сами потерпели на континенте. Фюрер даже приказал начать частичную демобилизацию армии, чтобы как можно скорее дать немецкой промышленности остро необходимую ей рабочую силу. 25 июня Гитлер в компании двух приглашенных им прежних военных товарищей совершил поездку по театрам боевых действий Первой мировой войны. Затем он отправился в Шварцвальд на 1000-метровый Книбис (к западу от Фройденштадта), где для него перед Западной кампанией был сооружен командный пункт, получивший условное наименование Танненберг, и куда уже 25 июня была переведена штаб-квартира фюрера. Отсюда он несколько раз посетил возвращенный Эльзас, осмотрел там французские приграничные укрепления, но прежде всего набросал речь, которую после достигнутой победы намеревался произнести в рейхстаге. Она должна была завершиться очередным призывом Великобритании к миру, на который Гитлер возлагал большие надежды. Очевидно, в эти же дни он, воспользовавшись услугами дипломатов нейтральных стран в Лондоне, прозондировал почву относительно готовности британского правительства к миру.

   Между тем в управлении оперативного руководства рассматривали вопрос о том, как вести войну дальше, если Великобритания проявит несговорчивость. При этом обсуждалась возможность высадки десанта в Англии. Этим занимался и Генеральный штаб сухопутных сил после окончания Французской кампании, хотя и без поручения, чтобы, если такая задача будет поставлена, не быть захваченным врасплох. По этой же причине гроссадмирал Редер начиная с 1939 года прорабатывал возможность вторжения в Англию. 21 мая, а потом 20 июня он обсуждал эту проблему с фюрером. При этом оказалось, что Гитлер не думал о вторжении, потому что, как и главнокомандующий сухопутными силами, считал его невыполнимым. К предложениям, представленным ему в Танненберге его военным рабочим штабом, он отнесся весьма сдержанно и в конце концов только 2 июля распорядился, чтобы были собраны информационные материалы и на всякий случай разработан план десантных операций. Относительно материальной подготовки к вторжению он не дал никаких указаний.

   6 июля Гитлер со своим ближайшим окружением вернулся из Танненберга в Берлин, чтобы произнести в рейхстаге свою мирную речь. Там он, проанализировав имеющуюся информацию, очень быстро пришел к выводу, что зря надеется на уступчивость Англии. Судя по всему, британское правительство было настроено продолжать войну. Поэтому в своей речи на заседании рейхстага 19 июля он только сказал: «В этот час я чувствую долг перед собственной совестью еще раз призвать Англию проявить здравый смысл. Полагаю, я имею на это право, потому что теперь выступаю не как побежденный, а как победитель. Я не вижу причин продолжать эту борьбу. Я сожалею о жертвах, которые потребуются. И хочу избавить от них мой собственный народ… Господин Черчилль теперь может снова отмахнуться от этого моего заявления с криком, что оно – лишь плод моего страха и неуверенности в окончательной победе. Во всяком случае, я смотрю в будущее с чистой совестью». Призыв был неопределенным и, как и следовало ожидать, абсолютно безрезультатным.

   Осознав, что боевой дух Великобритании остался несломленным, Гитлер вплотную занялся вопросом вторжения. Во время короткой остановки в Бергхофе 13 июля он выслушал доклад генерал-полковника фон Браухича и генерала Гальдера о проводимой ОКХ работе по планированию, согласился с предложениями и приказал немедленно начать практическую подготовку к высадке в Англии. Далее он приказал из 35 армейских дивизий с востока и запада, предназначенных для расформирования на родине, около 20 оставить, как кадрированные, и их личный состав разрешил привлекать к работе в народном хозяйстве только во время отпуска[30].

   Через три дня – 16 июля – Гитлер издал созданную на основании предварительных проработок отдела обороны страны директиву на ведение военных действий № 16 с заголовком «О подготовке десантной операции против Англии». В ее первой части было сказано следующее:

   «Поскольку Англия, несмотря на свое бесперспективное военное положение, все еще не проявляет никаких признаков готовности к достижению взаимопонимания, я принял решение: подготовить и, если это станет необходимым, провести операцию по высадке войск на ее территории.

   Цель операции – устранить английскую метрополию как базу для продолжения войны против Германии и, если потребуется, полностью захватить ее.

   Поэтому приказываю:

   1. Высадка войск должна произойти в форме неожиданной переправы на широком фронте примерно от Рамсгейта до района западнее острова Уайт, причем на долю авиации выпадает роль артиллерии, а соединений военно-морского флота – роль саперов. Вопрос о целесообразности перед началом общей переправы предпринять частные операции (скажем, для овладения островом Уайт или графством Корнуолл) следует изучить с точки зрения, какая именно составная часть вермахта должна это сделать, и результат доложить мне. Принятие решения оставляю за собой. Подготовительные меры закончить до середины августа.

   2. К этим подготовительным мерам относится создание таких предпосылок, которые сделают возможной высадку в Англии:

   а) английская авиация должна быть настолько морально и фактически подавлена, чтобы она больше не противодействовала переправе германских войск в качестве заслуживающей упоминания боеспособной силы;

   б) должны быть проделаны свободные фарватеры в минных полях;

   в) плотными минными заграждениями следует преградить Дуврский канал (Па-де-Кале) на обоих его флангах, а также западный вход в канал Ла-Манш примерно по линии Олдерней – Портленд;

   г) под прикрытием сильного огня береговой артиллерии овладеть прибрежной полосой и средствами артиллерии отрезать его;

   д) желательно незадолго до переправы сковать английские военно-морские силы как в Северном, так и действиями итальянцев в Средиземном море, причем уже сейчас следует попытаться по возможности нанести налетами авиации и торпедными атаками урон английским военно-морским силам, находящимся в метрополии.

   3. Организация и проведение приготовлений.

   По моему приказу и после получения моих общих директив господа главнокомандующие руководят силами, выделенными из их составляющих частей вермахта.

   Штабы оперативного руководства главнокомандующего сухопутными силами, главнокомандующего военно-морским флотом и главнокомандующего люфтваффе должны начиная с 1.08 находиться в пределах 50 километров от моей штаб-квартиры (Цигенберг). Мне представляется целесообразным общее размещение взаимосвязанных штабов главнокомандующего сухопутными силами и главнокомандующего ВМФ в Гиссене.

   Главнокомандующий сухопутными силами для руководства десантными силами должен включить в штаб их командиров.

   Операция получает кодовое название «Морской лев».



   В следующих абзацах текста изложены задачи, порученные отдельным видам войск вермахта, отдельные планы и предложения. В настоящей книге они не рассматривались.

   Как только начались практические приготовления, обнаружились большие трудности, которые не могли не сопутствовать подобному предприятию. Гроссадмирал Редер в своей памятной записке от 19 июля указал на то, что высадка не может быть произведена в портах Канала, поскольку те хорошо защищены, и первая волна десанта, скорее всего, будет высажена на необорудованный берег. Это очень сложно, учитывая приливно-отливные явления, течения и зыбь. Далее он обратил внимание на то, что противник до сих пор не считал необходимым полностью использовать свой флот, ибо пока вопрос о жизни и смерти для него не стоял. Тем не менее на десант он может обрушить всю боевую мощь, которой располагает. Также следует принять в расчет, что противник, даже если высадка первой волны десанта удастся в полном объеме, будет в состоянии направить крупные военно-морские силы между высадившимися на берег войсками и следующими за ними транспортами. Далее, следует точно выяснить состояние укреплений противника, удастся ли немецким военно-воздушным силам нанести береговой обороне настолько сильный удар, чтобы высадка могла быть произведена без сильной артиллерийской поддержки с моря. Решающее значение имеет своевременное завоевание превосходства в воздухе.

   Гитлер отчетливо понимал все связанные с вторжением в Англию трудности. Во время совещания в рейхсканцелярии с главнокомандующими видами вооруженных сил вермахта, имевшего место 21 июля, он сказал, что вторжение на Британские острова – крайне рискованное предприятие, поскольку речь идет не о переправе через реку, а о пересечении водного пути, в котором господствует противник, готовый к обороне и настроенный крайне решительно. На фактор внезапности рассчитывать тоже нельзя. Армейская операция требует использования 40 дивизий, и самая сложная часть операции – обеспечение бесперебойного снабжения продовольствием и всевозможными военными материалами, поскольку вряд ли стоит рассчитывать на захват в Англии каких-либо запасов. Предварительным условием является обеспечение полного господства в воздухе, применение сильной артиллерии в Дуврском проливе и защита минными полями. Важным фактором является время года. В Северном море и на Канале погода во второй половине сентября обычно плохая, а в середине октября начинается туман. Поэтому основная операция должна быть завершена до 15 сентября. Командование военно-морского флота должно сообщить, к какому времени может быть подготовлен необходимый грузовой флот и гарантирована надежная фланговая защита. В завершение Гитлер объяснил, что считает вторжение в Англию большим риском, на который можно идти, только если нет другой возможности принудить Великобританию к миру.

   Непосредственно после этого совещания Гитлер со своим ближайшим окружением отправился в Берхтесгаден[31], чтобы принять необходимые решения в уединении Бергхофа. Больше всего его занимал вопрос, что могло побудить англичан, находившихся, по его мнению, в безнадежном положении, к продолжению войны. Он полагал, что причины заключаются в том, что Великобритания рассчитывает на сильную помощь со стороны Соединенных Штатов Америки и, прежде всего, на изменение германо-русских отношений. Что касается Советского Союза, Гитлер не верил, что он в обозримом будущем проявит открытую враждебность по отношению к рейху, имея столь убедительное доказательство его военной мощи. Также фюрер был убежден, что московское правительство будет соблюдать заключенный в августе 1939 года договор, только пока это отвечает интересам русских. Также он полагал, что Сталин желает продолжения войны между Германией и Великобританией, что ослабит обе страны и развяжет ему руки в преследовании собственных внешнеполитических целей. Одновременно Гитлер считал возможным, что Советы в переговорах с британским послом в Москве или в Лондоне выразят определенную готовность к сближению с Великобританией, чтобы укрепить ее боевой дух. Вероятнее всего, англичане на это и надеются, потому что считают существующие дружеские отношения между Германией и Советским Союзом неестественными из-за политических и мировоззренческих противоречий между этими двумя государствами. Если теперь Великобритания, считал Гитлер, надеясь на то, что Советский Союз рано или поздно выступит против рейха, склонится к продолжению войны и ее даже силой оружия не удастся принудить к миру – перспективы десантной операции Гитлер, как мы уже видели, оценивал весьма скептически, – тогда придется у англичан эти надежды отнять. А это, в свою очередь, по мнению Гитлера, было возможно, только уничтожив Советский Союз. Размышляя таким образом, Гитлер в конце июля[32] пришел к роковому выводу. Необходимо побороть Советский Союз силой оружия, чтобы выбить из рук Великобритании последнюю шпагу, на которую она могла бы рассчитывать на континенте, что непременно сделает ее более сговорчивой. Сначала Гитлер рассчитывал напасть на Советский Союз уже осенью 1940 года, но генерал-фельдмаршал Кейтель[33] уведомил его, что развертывание немецких вооруженных сил на завоеванных восточных территориях требует основательной подготовки, которую за несколько недель выполнить невозможно. Кроме того, период осенней распутицы и русская зима существенно затруднят продвижение немецких войск. С другой стороны, взаимное соотношение сил, благодаря формированию новых подразделений, в ходе зимы можно изменить в пользу Германии. Выслушав возражения против начала осенней кампании, Гитлер согласился начать наступление против Советского Союза в мае следующего года.

   Конечно, окончательного, не подлежащего отмене решения пока принято не было. До весны еще могло произойти какое-нибудь событие, которое сделало бы планируемую операцию против России, по крайней мере временно, ненужной. Например, отношения Советского Союза и Великобритании могли вконец испортиться, или воздушная и подводная война за короткое время могла оказаться настолько успешной, что высадка на Британских островах перестала быть чрезвычайно рискованным предприятием. В соответствии с предложением рейхсмаршала военно-воздушные силы должны были как можно скорее перейти к большим налетам на Британские острова и одновременно усилить торговую войну против вражеских и состоящих на службе у противника нейтральных судов. Изданная Гитлером 1 августа директива № 17 на ведение воздушной и морской войны против Англии содержала следующий текст:

   «Чтобы создать предпосылки для окончательного поражения Англии, я намерен продолжать воздушную и морскую войну против Англии более энергично, чем это было до сих пор.

   Поэтому я приказываю следующее:

   1. Немецкая авиация должна всеми имеющимися в ее распоряжении силами как можно скорее уничтожить английскую авиацию. Удары должны быть направлены в первую очередь против авиационных частей, их аэродромов и баз снабжения, а также авиационной промышленности, включая промышленность, выпускающую зенитное вооружение.

   2. После достижения временного или местного превосходства в воздухе необходимо продолжать воздушную войну против портов и особенно против расположенных внутри страны складов продовольствия.

   Атаки на порты южного побережья должны вестись по возможности в незначительной мере, учитывая наши собственные планируемые операции.

   3. Борьба против вражеского военного и торгового судоходства с воздуха, напротив, может отойти на второй план, за исключением случаев, когда речь идет об особенно благоприятной цели, или она окажет дополнительное влияние в рамках пункта 2, или явится необходимой для подготовки десантов для наших дальнейших операций.

   4. Активизация воздушной войны должна осуществляться таким образом, чтобы люфтваффе в любой момент можно было привлечь для поддержки военно-морских операций против подходящей цели. Военно-воздушные силы также должны быть готовы принять участие в полную силу в операции «Морской лев».

   5. Я оставляю за собой право принимать решение о террористических актах, как мере возмездия.

   6. Активизация воздушной войны может начаться 5 августа. Точное время будет установлено ВВС после завершения подготовительной работы, с учетом погодных условий.

   Военно-морской флот может одновременно приступить к предлагаемой активизации морской войны».



   Военно-воздушные силы вели всестороннюю подготовку к активизации воздушной войны. Основная масса воздушных соединений, которые насчитывали в конце июля более 2669 готовых к взлету боевых самолетов, а именно 1015 бомбардировщиков, 346 пикирующих бомбардировщиков, 933 истребителя и 375 истребителей-бомбардировщиков, входила в состав 2-го и 3-го воздушных флотов под командованием генерал-фельдмаршалов Кессельринга и Шперле. Все они были сосредоточены на побережье Канала и в Северной Франции. Только относительно тактики наступления пока ясности не было. Только 31 июля Геринг решил, что оба воздушных флота должны сначала стремительным ударом мощными истребительными силами и увеличенными, в зависимости от развития ситуации, бомбардировочными соединениями подавить британские военно-воздушные силы. Затем в первые же дни следует, для имитации массированного налета на Лондон, направить атаки на его окрестности, чтобы выманить и уничтожить вражеские истребители. Нужно было еще несколько дней, чтобы в подробных обсуждениях и штабных играх разъяснить экипажам предусмотренную тактику. Только после этого рейхс-маршал планировал назначить дату начала наступления с воздуха, причем решающую роль играл погодный фактор.

   Между тем гроссадмирал Редер 31 июля во время совещания в Бергхофе, на котором также присутствовали главнокомандующий и начальник Генерального штаба сухопутных сил, сообщил фюреру, что приготовления к операции «Морской лев» не могут быть завершены раньше чем 13 сентября. Успешное траление мин в Канале, а также установка минных заграждений на обоих флангах, при условии благоприятной погоды и обеспечения собственного превосходства в воздухе, до того времени тоже могут быть выполнены. Далее он обратил внимание присутствующих на то, что в последней декаде сентября на Канале обычно устанавливается ненастная погода, и выразил свое мнение о том, что весна больше подходит для подобных десантных операций, чем осень. Редер особенно подчеркнул, что привлечение к операции большого числа буксиров и барж, а также всех без исключения рыболовных судов повлечет за собой 30-процентное сокращение судоходства по внутренним водным путям Германии и поставит под вопрос снабжение населения страны рыбой. В заключение он повел речь о подробных соображениях по вопросам осуществления планов командования при переправе через Канал, ширине фронта, времени дня высадки и последовательности по времени отдельных волн десанта, существовавших в ОКХ и командовании ВМФ. Армия придерживалась мнения, что высадка может вестись с базы Остенде – Шербур на побережье от Норт-Форленда до залива Лайм. Редер возразил, что военно-морские силы не смогут защитить переправу на таком широком фронте, и предложил сначала ограничиться узкими участками Остенде – Дил, устье Соммы – Истборн. Также первые высадки должны начаться не так, как хочет армия, – в предрассветных сумерках, а в более удобное для военно-морского флота время, а именно днем, через два часа после высокого прилива. Гроссадмирал Редер обозначил 15 сентября как самый ранний срок начала операции «Морской лев», а май – июнь как самое благоприятное для ее проведения время и объяснил требования флота.

   На это Гитлер ответил, что английская армия в метрополии в данный момент, несомненно, находится в очень тяжелом положении, но уже к весне будет иметь в своем распоряжении не менее 30 – 35 полностью вооруженных дивизий. С другой стороны, в отношении обоих флотов до этого времени никаких изменений в пользу Германии ждать не приходится. К тому же невозможно предвидеть, что может случиться в течение зимних месяцев. В этом отношении лучше, чтобы операция «Морской лев» была проведена теперь, только сначала необходимо подождать, какое влияние окажет усиление воздушной войны. Не даст она решающих результатов, тогда подготовка к высадке десанта будет приостановлена. А пока вермахту следует ориентироваться на начало операции 15 сентября.

   После ухода Редера генерал-фельдмаршал фон Браухич высказал серьезные опасения в отношении требования гроссадмирала Редера стянуть всю переправу в Дуврский пролив. После этого Гитлер приказал продолжить подготовку к переправе на удобном для армии широком фронте, но оставил за собой права окончательно решить этот спорный вопрос позже. Впрочем, он снова подчеркнул, что при операции, учитывая безнадежную слабость Германии на море, встретятся большие трудности, и обрисовал главнокомандующему сухопутными силами и начальнику Генерального штаба свои соображения относительно нападения на Советский Союз весной 1941 года. Он считал, что сумеет разгромить русских в короткой военной кампании. ОКХ предстояло разработать оперативный план будущей кампании и начать предварительную подготовку. В течение зимы для армии должно быть сформировано 40 новых дивизий, и, таким образом, ее мощь будет доведена до 180 дивизий. Все это не должно затрагивать мероприятий по подготовке операции «Морской лев».

   В ночь с 3 на 4 августа Гитлер со своей свитой вернулся из Берхтесгадена в Берлин, чтобы в предстоящей воздушной войне поддерживать тесную связь с командованием люфтваффе. Начало активной воздушной войны затянулось из-за установившейся неблагоприятной погоды, и, поскольку улучшения погоды пока не ожидалось, Гитлер, на этот раз один, 8 августа снова отбыл в Бергхоф, где собирался оставаться до начала массированных действий люфтваффе.

   У гроссадмирала Редера после совещания 31 июля создалось впечатление, что требование флота относительно осуществления переправы первоначально на небольшом участке нашло одобрение у Гитлера. Начальник штаба руководства морскими операциями адмирал Шнивинд, чтобы не допустить никаких сомнений, в письме от 2 августа, адресованном в Генеральный штаб сухопутных сил, еще раз уточнил точку зрения моряков. Он пояснил, что переправе, пока для нее невозможно использовать британские порты и военно-морские силы противника остаются в Канале, можно обеспечить эффективную защиту только на небольшом участке: Остенде – Дил, Этапль – Бичи-Хед. Здесь возможна переправа в виде непрерывного потока морских транспортных средств вместо предусмотренных ранее эшелонов, используя расположенные западнее и восточнее французские и бельгийские порты и защищенный береговой артиллерией путь вдоль материкового побережья. Фланги можно защитить минными заграждениями, подводными лодками и катерами, а также береговой артиллерией.

   ОКХ тотчас выразило протест у начальника управления оперативного руководства, сославшись на недвусмысленное распоряжение, данное фюрером 31 июля, касательно продолжения приготовлений к операции «Морской лев». Генерал-фельдмаршал фон Браухич утром 5 августа прибыл на встречу с главнокомандующим кригсмарине. В процессе беседы противоречия двух главнокомандующих не были урегулированы. Но гроссадмирал Редер обещал прислать начальника штаба руководства морскими операциями в штаб-квартиру ОКХ в Фонтенбло, чтобы найти единое решение спорного вопроса о ширине переправы. Он также сказал, что морской флот пока продолжит подготовку к переправе на более широком участке, как хотелось бы армии.

   Обмен мнениями между начальником Генерального штаба сухопутных сил и начальником штаба руководства морскими операциями имел место вечером 7 августа в поезде особого назначения, который ехал из Фонтенбло в Париж. Он обнаружил полнейшую несовместимость точек зрения сторон. Требование адмирала Шнивинда еще больше сузить участок переправы, вести ее с базы Дюнкерк – Булонь и высадиться между Фолкстоном и Бичи-Хед генерал-полковник Гальдер решительно отклонил. Он пояснил, что такой плацдарм слишком узок, а перерезанная бесчисленными водными потоками болотистая низменность на этом участке побережья слишком неблагоприятна для высадившихся войск и в первую очередь мобильных соединений, чтобы применить тактику клиньев для прорыва обороны противника, которая может опираться на окружающие весь фронт высадки полукруглые высоты. К этому надо еще добавить, что, по мнению морского командования, на фактор внезапности можно не рассчитывать, поскольку переправа самых первых войск займет относительно длительное время. Рассчитанная моряками общая продолжительность переправы первой волны давала противнику время создать настолько сильный оборонительный фронт, что не оставалось ни одного шанса на его скорый прорыв, который стал бы существенным фактором быстрого успеха операции. Все же речь шла о шести днях для шести дивизий первого эшелона, включая армейские войска, и еще семи днях для следующих шести дивизий с армейскими войсками и зенитчиками. Генерал-полковник Гальдер настаивал на одновременной высадке в районе Дила и существенном расширении фронта высадки на запад. Адмирал Шнивинд считал первое выполнимым, только если предварительно обойти по земле с фланга вражескую береговую оборону на участке Фолкстон – Рамсгит. Второе же, учитывая разные технические и тактические причины, в первую очередь находящиеся в Портсмуте британские военно-морские силы, полагал вообще немыслимым. Поэтому беседа завершилась безрезультатно.

   Между сухопутными силами и люфтваффе тоже существовало различие во мнениях, особенно по вопросу использования парашютных и десантных войск при высадке. Люфтваффе хотели их использовать только после завоевания плацдарма в качестве подвижного резерва. Напротив, армия придерживалась мнения, что для завоевания сильного плацдарма нужны мощные парашютные войска. Впрочем, люфтваффе почти не занимались подготовкой к операции «Морской лев», вероятно, из-за надежд их главнокомандующего на то, что Великобритания после усиления воздушной и морской войны уже проявит сговорчивость и готовность к миру. А явная несовместимость точек зрения армии и флота по вопросу ширины фронта при переправе даже побудила рейхсмаршала снова начать воздушные налеты на порты Канала и минирование южного побережья, которое в преддверии запланированной высадки было почти полностью прекращено.

   Поскольку никак не находилось отправной точки для преодоления противоречий между армией и флотом, оба главнокомандующих обратились к фюреру. Генерал-фельдмаршал фон Браухич 12 августа передал начальнику ОКВ памятную записку, в которой были подробно изложены противоречащие друг другу мнения относительно проведения операции «Морской лев». Также было сказано, что необходимо, по крайней мере, одновременно с главной высадкой перебросить силы из Гавра в бухту Брайтона, где местность вполне пригодна для действий мобильных формирований, и высадить войска у Дила, чтобы быстро захватить важные высоты севернее Дувра. Помимо этого, в течение четырех дней первые эшелоны из десяти дивизий с соответствующими армейскими частями будут высажены на берег между Рамсгитом и западнее Брайтона. Только когда на этом широком фронте – так заканчивалась записка – перейдут в наступление достаточно сильные и сплоченные войска, есть шанс быстро достичь первой цели операции – линии устье Темзы – Саутгемптон.

   На основании этой памятной записки начальник штаба[34] оперативного руководства вермахта генерал Йодль, оценивая ситуацию, выразил свои мысли по спорным вопросам следующим образом.

   Запланированная операция не должна сорваться ни при каких обстоятельствах, поскольку неудача может иметь политические последствия, далеко выходящие за рамки военных. Если же есть желание исключить неудачу, необходимо, как это подсказывает здравый смысл, согласно предложениям армии, одновременно высадиться на берег от Фолкстона до бухты Брайтона. На этом участке в течение четырех дней должно быть высажено на берег десять дивизий, а в течение четырех следующих дней через Дуврский пролив за ними должно последовать еще по крайней мере три дивизии с полной экипировкой, даже если сильное волнение не позволит использовать для перевозки баржи. Высадившиеся западнее войска должны быть при необходимости усилены воздушным десантом. Предпосылкой удачи является полное отсутствие на южном побережье Англии, по крайней мере в Портсмуте, британских военно-морских сил и недопущение сильного противодействия британской авиации.

   По его мнению, люфтваффе выполнят оба вышеназванных условия. Если же морской флот, что теперь вполне ясно, не в состоянии выполнить первые три требования, тогда высадка в Англии может считаться актом отчаяния, который следует предпринимать только в крайней ситуации, в которой Германия не находится. Ибо Великобританию можно поставить на колени и другими способами, а именно:

   1. Продолжением воздушной войны вплоть до полного уничтожения военной экономики Южной Англии.

   2. Усилением подводной войны, благодаря полному использованию французских баз.

   3. Взятием Египта при помощи итальянского наступления, в случае необходимости поддержанного немцами из Ливии.

   4. Взятием Гибралтара совместно с Италией и Испанией.

   Все прочие операции, которые для подавления Великобритании не являются абсолютно необходимыми, а, скорее, желательными, не должны иметь место, цели будут достигнуты без каких-либо усилий при окончательной победе. Ибо речь идет не о достижении той или иной цели, а о победе над Великобританией, чья воля к сопротивлению должна быть сломлена еще до весны 1941 года если не посредством вторжения на острова, то другими средствами. При этом, конечно, требуется более тесное, чем раньше, сотрудничество со странами оси. Все силы должны быть сосредоточены на решающем направлении, прежде всего на ведение воздушной и морской войны против английской метрополии. Италия выказала определенную готовность помочь. Эту готовность необходимо максимально использовать. Договорившись с дуче, решающую битву с Англией можно вести не параллельно, а вместе.

   Разъяснение главного вопроса, которого желал генерал Йодль, последовало 13 августа во время доклада главнокомандующего кригсмарине Гитлеру, который опять прибыл из Бергхофа в Берлин, поскольку получил сообщение от рейхс-маршала, что в этот день начнется активная воздушная война против Англии. На совещании присутствовали адмирал Шнивинд, генерал-фельдмаршал Кейтель, генерал Йодль и адъютант фюрера от ВМФ капитан 2-го ранга фон Путткаммер. Относительно памятной записки главнокоманду ющего сухопутными силами гроссадмирал Редер дал следу ющие объяснения: морское командование признает требования армии и считает их полностью оправданными, но не видит возможности пойти им навстречу. Шансы на успех высадки в бухте Брайтона и в районе Дила одновременно с главной переправой представляются ничтожными уже для первого эшелона и уж тем более для следующих. Поэтому проведение такой операции недопустимо. Кроме того, необходимые для одновременной высадки десяти дивизий с соответствующими армейскими частями на берег между Рамсгитом и западнее Брайтона транспортные средства нельзя ни доставить, ни разместить в портах отправления, и быстрый подвоз следующих сил и достаточного снабжения по тем же причинам представлялся невозможным. Дополнительного тоннажа для высадки в заливе Лайм, ввиду этих требований армии, вообще нет. В заключение гроссадмирал сказал, что проведение операции «Морской лев», учитывая имеющиеся в распоряжении ограниченные средства, может быть только последним средством, если Великобританию не удастся принудить к миру никаким другим путем.

   Гитлер целиком и полностью одобрил такую постановку вопроса и сказал, что намерен проводить эту операцию, только если особенно благоприятное исходное положение будет надежной гарантией удачного исхода. Ибо неудача значительно повысит престиж англичан. Прежде всего следует дождаться эффекта активизации воздушной войны. А что пока будет предприниматься, он скажет после беседы с главнокомандующим сухопутными силами.

   Упомянутая беседа состоялась в новой рейхсканцелярии уже на следующее утро при вручении маршальских жезлов генералам, произведенным 19 июня в генерал-фельдмар шалы. Гитлер кратко остановился на приготовлениях к операции «Морской лев» и только отметил, что они должны продолжаться и завершиться до 15 сентября. Решение, будет ли эта операция вообще проводиться или нет, Гитлер оставил до прояснения общей ситуации. После нового обсуждения проблемы со своими военными советниками он приказал подготовку к высадке в заливе Лайм, за неимением достаточных возможностей, прекратить. Тем не менее, как и прежде, «прыжок-отплытие» был предусмотрен от линии Остенде – Гавр, чтобы избежать концентрации тоннажа в нескольких расположенных близко к противнику портах и замаскировать направление главного удара операции. В случае если переправа на таком пространстве в до сих пор предусмотренной форме не будет обеспечена морским флотом, необходимо проработать условия однократной переправы на этом фронте достаточных сил без тяжелой техники вспомогательными средствами морского флота. Тогда следующие силы и снабжение будет ограничено Дуврским проливом. При этом на долю люфтваффе выпадает задача поддержать высадку, используя воздушно-десантные войска, а именно сбросить меньшие силы на высоты севернее Дувра, а основные силы – в районе Брайтона с целью нанесения удара в северном направлении совместно с десантом. Все эти распоряжения были получены главнокомандующими вермахта 15 августа в виде проекта директивы для доработки к утверждению.

   Стараясь сгладить противоречащие друг другу точки зрения, военный рабочий штаб фюрера – отдел обороны страны – после подробнейших обсуждений с офицером связи сухопутных сил при штабе руководства морскими операциями полковником фон Вицлебеном предпринял попытку взять на себя миссию посредника. Признав, что широкое пространство Канала в районе Брайтона не может быть защищено от нападений британского флота, а атлантическая волна делает невозможным использование при переправе груженых барж, было выдвинуто предложение переправить туда две полковые группы по 2100 человек в 500 моторных лодках вместимостью 10 человек с таким же грузом. Одновременно две полковые группы 7-й авиационной (парашютной) дивизии численностью около 5 тысяч человек должны быть сброшены над южным Даунсом с заданием обеспечить безопасность от нападения английских резервов с севера и способствовать высадке морского десанта. Артиллерия и дальнейшие подкрепления должны подвозиться по воздуху до тех пор, пока не удастся захватить достаточно обширный плацдарм. Задачей люфтваффе будет, прежде всего, заменить отсутствующую артиллерию и нанести удар по британским войскам, развернутым на линии Саутгемптон – Лондон. Особенно сильный эффект обещает возыметь нанесенный желательно накануне высадки деморализующий население воздушный налет на Лондон, в результате чего потоки мирных жителей устремятся из города во все стороны и создадут заторы на дорогах.

   Военно-морской флот согласился на это предложение и выделил для переправы обоих полков 200 моторных лодок и 100 парусно-моторных судов прибрежного плавания. Но армия потребовала сверх этого еще 70 пароходов для переправы в бухту Брайтона четырех дивизий основных сил, сосредоточенных в районе Гавра. Морское командование сочло это требование невыполнимым, ибо столь мощному транспортному потоку не может быть обеспечена надежная защита, и ожидаемая потеря большого числа пароходов поставит под вопрос всю переправу. Вместо этого моряки предложили перевезти из Гавра только часть упомянутых четырех дивизий на 25 пароходах – это максимум, который они могли выделить, – а остальных вывезти в голландские порты для переправы оттуда. Это армия также сочла неприемлемым из-за масштабных перемещений войск по воде и суше побережья пролива.

   Под напором отдела обороны страны моряки в конце концов согласились выделить для Гавра 50 пароходов, из которых половина с передовыми частями четырех дивизий при благоприятной ситуации последует в рамках лодочного десанта прямо в бухту Брайтона. Вторая половина с оставшимися частями этих дивизий сначала последует вдоль французского побережья до Булони, чтобы там, примкнув к основному транспортному потоку, направиться в направлении Истборна и Гастингса и, когда позволит ситуация, также прибыть в бухту Брайтона вдоль английского побережья.

   Поскольку командование сухопутных сил не было удовлетворено и этими крайними уступками, упорствуя в своих первоначальных требованиях, после доклада генерал-фельдмаршала фон Браухича 26 августа Гитлер принял решение в пользу морского флота. В нем он подчеркнул, что операции сухопутных сил должны быть приспособлены к не подлежащим изменению фактам относительно наличного тоннажа и обеспечения безопасности погрузки на суда и переправы. На этих основных принципах должны были отныне вестись приготовления к операции «Морской лев». Но решения о времени ее начала Гитлер пока так и не принял, поскольку у него все еще не сложилось мнения относительно влияния активной воздушной войны на общую ситуацию.

   Еще раньше, чем был отдан приказ о начале воздушного наступления, генерал-фельдмаршалы Кессельринг и Шперле по собственной инициативе, воспользовавшись улучшившейся 11 августа погодой, нанесли ряд ударов по противнику силами своих воздушных флотов. Под сильным прикрытием истребителей и истребителей-бомбардировщиков немецкие бомбардировщики и пикирующие бомбардировщики в этот день нанесли удары на портовым сооружениям Портленда и Веймута, а также по конвоям, следующим вдоль южного и восточного берегов Англии. В ночь на 12 августа они бомбили портовые сооружения Бристоля, Кардиффа и Мидлсбро. 12 августа и в ночь на 13-е бомбардировке подверглись Портсмут и Рамсгит, Мидлсбро, Шилдс и Ньюкасл. Кроме того, 11-го имели место многочисленные воздушные сражения с британскими истребителями над Ка налом, в которых противнику были нанесены серьезные потери. 11-го и в ночь на 12 августа в боях участвовало примерно 230 бомбардировщиков, 620 истребителей и истре бителей-бомбардировщиков, а 12-го и в ночь на 13-е – 300 бомбардировщиков и 1160 истребителей и истре бителей-бомбардировщиков. Собственные потери за два дня составили 53 самолета, а потери противника были значительно выше и составили 176 самолетов[35].

   Учитывая перспективу благоприятной погоды, рейхс-маршал только 12 августа принял решение о начале на следующее утро активной воздушной войны. Разработанное до мельчайших деталей воздушное наступление началось по плану, и 3-й воздушный флот успешно выполнил свою задачу в районе Портсмута. Но 2-й воздушный флот из-за резкого ухудшения погоды был вынужден прервать свои действия в окрестностях Лондона. Только одна эскадрилья, не получившая приказа о возвращении, атаковала наземные сооружения противника в районе Истчерча восточнее британской столицы. И новая атака обоих воздушных флотов на территорию юго-восточнее Лондона и портовые сооружения Борнмута была преждевременно прервана из-за погодных условий.

   На 14 августа рейхсмаршал приказал, чтобы оба воздушных флота, по возможности одновременно – в 9.00, перелетели через британское побережье, приняли воздушный бой с британскими бомбардировщиками и атаковали аэродромы противника восточнее и южнее Лондона, а также в районе Саутгемптона и северо-восточнее Плимута. При подлете к цели и уходе от нее следовало избегать военно-морских баз и военных кораблей, обладающих мощными силами зенитной защиты. Если погода не позволит перелететь через британское побережье до 10.00, тогда общее время налетов будет установлено заново, если же она не позволит одновременно использовать оба воздушных флота, они могут самостоятельно атаковать аэродромные сооружения в своих районах боевых действий, причем им потребуется более сильное прикрытие истребителей. Если же из-за погодных условий и это будет невозможно, тогда небольшие группы или отдельные самолеты должны совершать налеты на предприятия британской авиационной промышленности. Главной целью наступления было и остается прежде всего уничтожение вражеских сил истребительной авиации.

   Неблагоприятная погода не позволила нанести утром 14 августа единый удар. Поэтому во второй половине дня начались отдельные атаки на аэродромы, порты и промышленные предприятия, а также склады и места расположения войск. Они продолжались до конца дня и ночью. В них участвовало 398 истребителей и 91 бомбардировщик. Потеряли 16 машин, не добившись существенного успеха. Когда же наконец 15 августа были задействованы оба воздушных флота, а также 5-й воздушный флот из Норвегии, боевые группы подверглись жестким атакам английских истребителей. А отдельные истребители или не смогли взлететь из-за погоды, или заблудились в облаках. В результате было потеряно 55 машин, а противник, по слишком завышенным оценкам, – 108 машин[36]. Почти такие же высокие потери стали результатом ударв 2-го и 3-го воздушных флотов 16 и 18 августа, которые во основном пришлось наносить без достаточного прикрытия истребителями. А противник за два дня потерял около 100 машин, которые были сбиты в воздухе или уничтожены на земле. Во второй половине августа погода оставалась настолько неблагоприятной, что пришлось ограничиваться отдельными налетами и ударами небольших сил. Только в самом конце месяца наступило некоторое улучшение погоды, так что 28 августа и в ночь на 29-е в атаках принимало участие 400 бомбардировщиков и 576 истребителей, с направлением главного удара на Ливерпуль и Биркенхед. 29-го проведены налеты на Ливерпуль и Бирмингем.

   К концу августа военно-воздушные силы Германии никак не могли счесть удовлетворительными итоги активной воздушной войны против Англии. И не только первая цель – обладание превосходством в воздухе путем уничтожения британской истребительной авиации – не была достигнута. Но германское командование считало Королевские ВВС значительно ослабленными и оценивало их потери начиная с 8 августа в 1115 истребителей[37], наряду с 92 бомбардировщиками. Конечно, было понимание, что из них большое число может быть быстро отремонтировано и вернется в строй и что следует считаться с месячным пополнением в 300 машин из числа новых. Собственные потери 252 истребителей и 215 бомбардировщиков тоже никак нельзя было назвать незначительными[38]. Количество немецких воздушных налетов на Великобританию возросло со 122 в июне и 271 в июле до 691 в августе. Причем во время последних налетов сбрасывалось 3085 тонн бомб, не говоря уже о бесчисленных зажигательных бомбах. Налеты производились в первую очередь на аэродромы и предприятия авиационной промышленности. Успехом считалось разрушение 18 аэродромов и сильные повреждения еще 26, так же как и существенное снижение выпуска продукции на 3 самолетостроительных, 3 алюминиевых заводах и 19 предприятиях по выпуску аккумуляторных батарей. Только незначительные потери понесли британские бомбардировщики, причем относительно точного количества уничтоженных машин в разных источниках приводятся разные данные. Так, например, по мнению бывшего военно-воздушного атташе в Лондоне генерала Венингера, следует ориентироваться примерно на 800 машин[39]. Британский флот также не понес ощутимого ущерба, поэтому ситуация со снабжением британской метрополии отнюдь не ухудшилась.

   Сводная оценка ситуации сводилась к тому, что британская истребительная авиация в сентябре, если погода позволит безо всяких ограничений продолжать активную воздушную войну, может быть настолько сильно выведена из строя, что налеты на британские промышленные предприятия и аэродромы станут намного результативнее. Кроме того, может быть нанесен настолько большой ущерб запасам, что Великобритания будет поставлена перед вопросом, сумеет ли она продолжать войну.

   Английские налеты на Германию едва ли увеличились в сравнении с предыдущим месяцем, но с западных приграничных территорий распространились до центральных областей рейха. К тому же британские бомбардировщики в ночь на 29 августа впервые бомбили Берлин. Восемь бомб и множество зажигательных бомб были сброшены на жилой квартал в районе Герлицкого вокзала. При бомбежке 8 человек погибли и 28 были ранены. 31 августа последовала вторая бомбежка, на этот раз на Берлин-Сименсштадт, ставшая причиной большого пожара и частичного снижения выпуска продукции на 14 дней.

   Гитлер, который с 17 августа снова находился в Бергхофе[40], получив сообщение о первом воздушном налете, тотчас вернулся оттуда в Берлин, чтобы вместе с рейхсмаршалом обсудить дальнейший ход воздушной войны и ответный удар по Лондону, который он желал нанести объединенными силами при благоприятной погоде.

   В начале сентября над Южной и Центральной Англией установилась зона высокого давления, и благоприятная погода использовалась для дневных и ночных налетов, главным образом на аэродромы в окрестностях Лондона, в результате чего британская истребительная авиация оказалась существенно ослабленной – в истребительных эскадрильях теперь насчитывалось вместо 12 – 15 только 5 – 7 самолетов. После этого был нанесен так называемый ответный удар по Лондону. Он начался с налета в ночь с 6 на 7 сентября на доки и днем 7 сентября – на восточный и западный районы города. В нем участвовало 300 бомбардировщиков. В последующие дни и ночи налеты продолжались, даже после ухудшения погоды, начавшегося 8 сентября. При налете обоих воздушных флотов 15 сентября над Лондоном произошли большие воздушные сражения, которые завершились для немецких ВВС, из-за недостаточного истребительного прикрытия, потерей 56 самолетов. Противник потерял около 70 машин. Тремя днями позже вблизи британской столицы имели место бои истребителей, которые, как и упомянутые выше воздушные бои, показали, что британское истребительное прикрытие значительно усилилось. Это объяснялось тем, что британцы забрали из летных школ весь имеющийся контингент, даже до окончания подготовки, а с самолетостроительных заводов – все только что построенные истребители, иногда даже неокрашенные. Но и потери британских истребителей после начала активной воздушной войны были чрезвычайно высоки. Британский министр авиации в середине сентября упомянул о потере 621 машины[41].

   Поэтому пришлось, помимо использования многих бомбардировочных соединений против Лондона, британских промышленных центров и портов, снова возобновить борьбу против британской истребительной авиации, которую считали уже сокрушенной. Но тем не менее теперь появилась уверенность в собственном превосходстве и своей способности успешно вести активную воздушную войну. Этому в немалой степени способствовала основанная на информации нейтральных стран переоценка влияния немецких воздушных налетов на Лондон. В период с ночи на 6 сентября до утра 19 сентября, то есть меньше чем за 14 дней, на него было сброшено 5187 тонн фугасных бомб и 6907 кассет зажигательных бомб по 36 штук в каждой. Для того времени это было весьма впечатляющее количество.

   Британские налеты на Германию в начале сентября распространились еще дальше в центральные районы страны и неоднократно затрагивали Берлин, противовоздушная оборона которого была усилена 29 тяжелыми и 14 легкими зенитными батареями, а также 11 прожекторными батареями. В середине месяца их интенсивность существенно уменьшилась. Зато усилилась британская разведка над бельгийско-французским побережьем Канала, за которой тотчас последовали сильные воздушные налеты на порты. 18 сентября, к примеру, было потоплено 80 барж.

   А тем временем продолжались приготовления к операции «Морской лев». Генеральный штаб сухопутных сил, опираясь на полученные от фюрера и ОКВ указания, разработал инструкцию по развертыванию, согласно которой теперь 16-я армия (штаб-квартира в Рубе) из гаваней между Роттердамом и Кале высадится на побережье от Фолкстона до Истборна, а 9-я армия (штаб-квартира в Лимси, севернее Руана) из Булони и Гавра переправится в район Брайтона. Операция пройдет под командованием группы армий «А» генерал-фельдмаршала фон Рундштедта. Для приведения в соответствие с имеющимся в наличии тоннажем силы вторжения были ограничены 25 дивизиями, из которых 13 должны были вести первое наступление, а остальные 13 следовать в резерве. Кроме того, в Нормандии находилась в полной готовности 6-я армия, чтобы при необходимости усилить фронт вторжения или, если позволят обстоятельства, переправиться из Шербура в район Веймута. Трудности доставляла разная продолжительность переправы первых эшелонов в 9-й и 16-й армиях. Если одной для этого требовалось только три дня, другая рассчитывала не менее чем на 16 дней. Эта неравномерность могла быть устранена только другим распределением войск или портов. Дувр и важные высоты к северу от него должны были быть взяты с земли при поддержке парашютистов. Первую цель наступления составляла линия устье Темзы – Гилфорд – Портсмут. Впрочем, начальник Генерального штаба сухопутных сил придерживался мнения, что на принятом теперь узком участке операции ее первоначально задуманный масштаб невыполним. Речь может идти только о том, чтобы нанести последний удар уже почти поверженному в результате воздушной войны противнику, так сказать, добить его. Об этой точке зрения он и уведомил 30 августа через полковника Хойзингера, первого офицера оперативного отдела Генерального штаба сухопутных сил, генерала Йодля.

   По данным отдела иностранных армий Генерального штаба сухопутных войск, британские сухопутные войска на территории метрополии насчитывали в конце августа 35 дивизий, из которых только половина была полностью готова к использованию. По имевшимся данным, 16 дивизий находились на побережье, еще 19 – в оперативном резерве[42]. Общая численность сухопутной армии на Британских островах оценивалась в 1 миллион 640 тысяч человек, из которых 320 тысяч человек имели военную подготовку, 100 тысяч резервистов, 900 тысяч новобранцев и 320 тысяч народных ополченцев.

   30 августа начальник отдела обороны страны сообщил генералу Йодлю, что после сбора данных окончательное решение фюрера относительно проведения операции «Морской лев» должно последовать за 8 – 10 дней до ее начала, то есть при намеченной в настоящее время дате, между 5 и 7 сентября. Однако в этот же день морское командование проинформировало, что подготовка кригсмарине из-за усилившихся налетов англичан на бельгийско-французские порты до 15 сентября не может быть завершена. Гитлер, который и без того по существующему положению дел с ведением воздушной войны считал предпосылки для проведения операции невыполненными, 3 сентября наметил новую дату начала – 21 сентября, с принятием окончательного решения 11 сентября.

   От командования сухопутных сил 2 сентября поступило потребованное в директиве от 27 августа сообщение относительно намеченной структуры предназначенных для перевозки сил и предположительной временной последовательности переправы. Из него следовало, что, если не произойдет ничего непредвиденного, до вечера шестнадцатого дня после начала операции высадится пять штабов корпусов с 10 дивизиями, включая корпусные подразделения и тыловые службы. А в течение четырех недель всего может быть переправлено 16 дивизий. Гроссадмирал Редер 6 сентября доложил фюреру о планомерном ходе приготовлений и высказал мнение, что при условии достигнутого превосходства в воздухе есть все основания рассчитывать на выполнение флотом поставленных перед ним задач.

   Хотя после этого следовало принимать в расчет своевременное завершение приготовлений, Гитлер 10 сентября решил не отдавать предварительных распоряжений о начале операции «Морской лев», потому что, как он объяснил генерал-фельдмаршалу Кейтелю, результаты активизации воздушной войны еще полностью не проявились. Для высадки следует иметь в виду не 21, а 24 сентября, поскольку наступит более благоприятная фаза Луны. Отсрочка предварительного распоряжения не имеет столь далекоидущих последствий, как отсрочка окончательного приказа в (S-3)[43] день. Ибо при сдвиге последнего противник получит время для траления установленных на входах в Канал начиная с (S-10) дня фланговых заграждений и постановки новых мин на водных путях перехода. На люфтваффе сдвиг окончательного приказа тоже окажет крайне неблагоприятное воздействие, потому что с (S-10) дня выделенная для участия в операции зенитная артиллерия должна будет выдвигаться со своих прежних позиций, а значит, не может быть использована для других целей.

   14 сентября после полудня Гитлер собрал главнокомандующих и начальников Генеральных штабов трех видов вооруженных сил вермахта у себя в берлинской рейхсканцелярии и в продолжительном выступлении изложил им свое видение ситуации. Он объяснил, что успешная высадка в Англии, несомненно, в течение короткого времени закончит войну, однако настоятельной необходимости проводить операцию «Морской лев» в обозримом будущем не существует. Морской флот подготовил все находившиеся в пределах его возможностей подготовительные работы для переправы, а военно-воздушные силы имеют огромное влияние. Однако из-за неблагоприятной погоды люфтваффе не удалось полностью уничтожить британскую истребительную авиацию, и поэтому превосходство в воздухе, необходимое для успешного проведения десантной операции, все же не достигнуто. Поэтому начало операции будет снова перенесено. Новое решение он примет 17 сентября. О полной отмене операции речь пока не идет, более того, все приготовления должны продолжаться в полном объеме, независимо от окончательного решения, впредь до особого распоряжения, и отвлекающие маневры должны быть еще более усилены, чтобы держать англичан в напряжении. Ибо преждевременный отвод даже только части собранного в портах Канала тоннажа судов не останется тайным для противника, и изматывающий нервы страх перед высадкой десанта исчезнет. Продолжение приготовлений будет также и дальше стягивать британские военно-воздушные силы к портам на этой стороне Канала, что даст немецким истребителям благоприятную возможность для атаки, а с другой стороны, уменьшит налеты противника на рейх. Это скажется на настроении немецкого народа. Люфтваффе будут продолжать налеты на Лондон, расширяя обстреливаемое пространство. Как и прежде, в первую очередь бомбить следует военные и необходимые для обеспечения жизнедеятельности больших городов объекты. Терроризирующие налеты на жилые кварталы станут последним средством воздействия, применять которое пока не следует.

   В дополнение к этому выступлению начальник штаба оперативного руководства вермахта после обсуждения с генералом Варлимонтом сообщил, что фюрер накануне с большим оптимизмом отозвался о влиянии налетов люфтваффе на Лондон. В такой ситуации он не думает, что следует идти на такой большой риск, как высадка десанта. Однако он неоднократно откладывал свое решение. Это никоим образом не означает, что фюрер намерен форсировать проведение операции, тем более без достижения необходимой предпосылки – установления господства в воздухе. Скорее, для него встает вопрос о переправе через Канал, когда речь идет о том, чтобы добить смертельно раненную воздушной войной Англию.

   17 сентября миновало, а Гитлер так и не принял окончательного решения. Двумя днями позже он счел необходимым, ввиду угрожающе больших потерь тоннажа судов в портах отправления из-за налетов британской авиации, отдать приказ рассредоточить тоннаж и остановить дальнейшее развертывание транспортного флота. При этом обеспечивалась возможность своевременного «воссоединения» тоннажа при благоприятных погодных условиях в течение десятидневного срока после отдачи предварительного приказа до начала десантной операции. Десять пароходов, которые были готовы к выходу из Норвегии для проведения, при необходимости, отвлекающих маневров, вместе с еще шестью пароходами транспортного флота должны были вернуться к своему прежнему использованию – осуществлять снабжение немецких войск в Норвегии.

   Довольно скоро выяснилось, что при рассредоточении тоннажа, удовлетворяющем требованиям противовоздушной обороны, десятидневного срока для его воссоединения недостаточно. Поэтому ОКХ и командование военно-морского флота вышли с представлением об увеличении этого промежутка времени от 14 дней до трех недель. Гитлер колебался, и гроссадмирал Редер 26 сентября предложил до 15 октября оставить все как было, а затем запланированную операцию вообще отменить или, по крайней мере, отложить ее до весны, ибо погодные условия и волнение моря в зимние месяцы не позволят ее провести. Рейхсмаршал в этих дискуссиях не участвовал, поскольку уже давно был убежден, что в обозримом будущем до высадки десанта в Англии дело не дойдет. Поэтому в военно-воздушных силах приготовления велись вяло и основные обсуждения с участвующими в операции сухопутными войсками начались только непосредственно перед датой ее начала.

   30 сентября Генеральный штаб сухопутных войск предпринял новый шаг. В направленном в штаб оперативного руководства вермахта послании было отмечено следующее. Сосредоточение большого количества техники и крупных сил в непосредственной близости от портов отправления, как этого требует установленный десятидневный срок, при постоянных воздушных налетах английской авиации на побережье Канала ведет к весьма чувствительным потерям в живой силе и технике. При поддержании теперешней степени готовности страдает подготовка участвующих войск и не могут быть проведены предусмотренные на зимний период организационные мероприятия – передача примерно трети личного состава подразделений новым формированиям, зачисление на их место новобранцев. Среди подготовленных для участия в операции «Морской лев» подразделений находятся саперные и другие части, входящие в отправляемые на восток дивизии и остро необходимые там. Их исключение и замена другими формированиями при существующей степени боевой готовности невозможна. Если существует намерение поддерживать ее на протяжении зимних месяцев, так чтобы операция «Морской лев» могла быть проведена в любое время после предусмотренного на сбор периода, как последний удар по близкой к окончательному краху Англии, тогда ОКХ предлагает продлить этот период до трех недель. Если же, напротив, есть желание поддерживать боевую готовность исключительно с целью оказания военного и политического давления на Англию, тогда она может быть снижена с помощью отвлекающих маневров настолько, чтобы обеспечить возможность выполнения предписанных организационных мероприятий.

   Столь весомым аргументам Гитлеру нечего было противопоставить. 12 октября он принял решение о переносе операции «Морской лев» на весну и радикальном сокращении приготовлений к ней. Одновременно он приказал продолжить отвлекающие мероприятия.

   Это решение Гитлеру облегчил тот факт, что воздушная война так существенно и не приблизилась к достижению поставленной цели. Во второй половине сентября этому мешала неблагоприятная погода, однако налеты на Лондон продолжались, правда, в значительной степени переместились на ночное время, чтобы избежать кровопролитных сражений с британскими истребителями, которые в последнее время стали встречать немецкие бомбардировщики над Каналом. Их мощь теперь оценивалась в 500 самолетов 1-го класса[44]. Всего в сентябре был произведен 741 налет на Англию, в том числе 268 на Лондон, на который было сброшено 6224 тонны фугасных бомб и 8456 кассет с зажигательными бомбами. На прочие цели было сброшено только 1097 тонн бомб и 1723 кассеты с зажигательными бомбами. Потери среди мирного населения Великобритании до конца сентября составили, по данным англичан, 8500 человек убитыми и 13 тысяч ранеными. В то же время британские военно-воздушные силы сбросили на территорию рейха только 390 тонн фугасных бомб, однако своими упорными налетами на побережье Канала нанесли весьма значительный ущерб. Были отмечены неоднократные попадания в склады и эшелоны с боеприпасами, а 25 сентября была выведена из строя система водоснабжения Гавра.

   1 октября немецкие ВВС располагали следующим числом готовых к использованию самолетов:



   898 бомбардировщиков против 1015 в начале августа;

   375 пикирующих бомбардировщиков против 346 в начале августа;

   730 истребителей против 933 в начале августа;

   174 истребителя-бомбардировщика против 375 в начале августа.



   Общая численность, таким образом, с начала августа сократилась почти на 500 машин – на пятую часть. Поступление новых самолетов не восполняло потери – доказательство большого расхода сил в активной воздушной войне[45].

   Неблагоприятные погодные условия в первой декаде октября позволили совершать только отдельные беспокоящие полеты и использовать в воздушной войне против Англии небольшие подразделения. С улучшением погоды начиная с 10 октября был проведен ряд сильных ночных налетов на Лондон, в которых участвовало до 250 самолетов[46]. После временного ухудшения погоды в конце месяца была нанесена новая серия ударов по Лондону, в которых с 27 по 31 октября днем участвовал 791 бомбардировщик и 981 истребитель, а ночью 1018 бомбардировщиков, и было сброшено 879 тонн фугасных бомб и 435 кассет с зажигательными бомбами. Стоит упомянуть и о налете днем 29 октября 123 легких истребителей-бомбардировщиков и 75 бомбардировщиков с сильным истребительным прикрытием на 15 аэродромов истребительной авиации в районе Лондона, который оказался весьма эффективным. В конце октября производилось минирование с воздуха восточного, южного и западного побережья Великобритании специально сформированным IX авиационным корпусом.

   Всего в октябре было выполнено 783 воздушных налета на Англию, из них 333 – на Лондон, сброшено примерно такое же количество бомб, как в сентябре. Потери среди мирного населения Великобритании возросли до 15 тысяч человек убитыми и 21 тысячи ранеными. Количество британских воздушных налетов на рейх составило 601. При этом вражеские бомбардировщики нередко долетали до Берлина. В ночь на 8 октября берлинцы пережили налет, в процессе которого было сброшено не больше 50 фугасных бомб. Потери составили 25 человек убитыми и около 50 ранеными. Противовоздушная оборона города тем временем была доведена до 45 тяжелых, 24 легких и 18 прожекторных батарей. Также здесь впервые были применены ночные истребители, которыми в начале октября было укомплектовано 4 эскадрильи.

   В воздушных налетах на Англию начиная с 25 октября принимали участие также итальянские бомбардировщики и истребители. Две бомбардировочные и две истребительные группы итальянцев общей численностью около 100 машин прибыли в Бельгию и были подчинены воздушному флоту генерал-фельдмаршала Кессельринга. Итальянские бомбардировщики хорошо выдержали испытания необычными для итальянцев погодными условиями, но об истребителях этого сказать было нельзя.

   До цели воздушной войны в конце октября все еще оставалось очень далеко, да и по этому поводу иллюзий больше ни у кого не было. Тем не менее начальник штаба люфтваффе утверждал, что настроение у людей очень хорошее. Люди находились в напряжении, но не в чрезмерном, а пополнение людьми и техникой велось вполне удовлетворительно[47]. Установилась тенденция, во избежание больших потерь, атаковать британские промышленные предприятия и аэродромы отдельными самолетами из облаков. Таким образом, генерал Ешоннек намеревался в ходе зимы добиться существенных успехов. Лондон должен был подвергаться налетам больших соединений бомбардировщиков, главным образом по ночам, а днем – только атакам быстрых истребителей-бомбардировщиков с 250-килограммовыми бомбами. Нанесенный городу ущерб считался немалым, жизнь в нем значительно усложнилась, производство снизилось или было вообще уничтожено, тяжелой была и транспортная ситуация. Имелись основания опасаться возникновения эпидемий. Даже в британской прессе начали проявляться признаки депрессии. Об этом 21 октября рассказывал немецкий военный атташе в Вашингтоне генерал фон Беттихер. Это же говорилось в информации, представленной немецкими дипломатическими миссиями в Лиссабоне и Софии. Поэтому смотрелось в будущее с оптимизмом и надеждой на полную победу.

   Относительно стабильная погода, установившаяся в начале ноября, способствовала продолжению активной воздушной войны. Вначале главный удар был направлен на Лондон, на который до ночи с 11 на 12 ноября за одиннадцать дней 195 бомбардировщиков сбросили 96 тонн бомб, а за десять ночей – в ночь на 4-е налета не было – 1231 бомбардировщик сбросил 1618 тонн фугасных бомб, но только 12 тысяч кассет с зажигательными бомбами[48]. Начиная с середины месяца главный удар был перенесен на британские промышленные центры. Самый мощный, с точки зрения англичан, налет имел место в ночь на 15 ноября и был направлен против Ковентри. С 500 самолетов было сброшено около 600 тонн фугасных бомб и тысячи зажигательных бомб. В ночи с 19 до 22 ноября настала очередь Бирмингема, который также подвергся сильным налетам. В течение последней недели ноября и в начале декабря были атакованы британские порты, прежде всего Бристоль, Ливерпуль и Саутгемптон, а в ночь на 30 ноября снова имел место 361 вылет на Лондон.

   Продолжение атак на военные предприятия и порты противника обещало решающий успех и по мнению главнокомандующего кригсмарине. В докладе Гитлеру 3 декабря он сказал: «Становится совершенно ясно, что разрушение британских промышленных предприятий и портов вместе с прекращением подвоза, благодаря действиям немецких подводных лодок совместно с люфтваффе, является чрезвычайно опасным для англичан. Поэтому такие действия должны продолжаться и далее и ни в коем случае не ослабляться и не прекращаться. Действуя продолжительное время, они смогут стать смертельными, возможно, уже этой зимой».

   Погодные условия над Англией допускали в течение следующих трех месяцев совершать только единичные налеты[49]. Только во второй декаде марта они позволили совершить ряд мощных налетов на Лондон, Бирмингем, Шеф филд и Глазго, а также на портовые сооружения Портс мута, Плимута, Ливерпуля и Гулля. Всего за этот месяц на Англию было сброшено 4207 тонн фугасных бомб и более 200 тысяч зажигательных бомб. В апреле 1941 года интенсивность воздушной войны снова возросла, причем, как и прежде, главной целью оставались промышленные центры и портовые сооружения. В ночи на 17-е и 20-е имели место самые мощные налеты на Лондон. В них участвовали соответственно 666 и 776 самолетов и было сброшено около 700 тонн фугасных бомб и более 40 тысяч зажигательных бомб. Последние сильные немецкие налеты в ночи на 5, 6 и 11 мая были направлены против Белфаста, Глазго и Лондона. Затем воздушная война постепенно утихла вследствие переброски крупных сил для участия в предстоящей кампании против Советского Союза.

   Ее главная цель – уничтожение британской истребительной авиации и установление господства в воздухе над Каналом и Южной Англией – так и не была достигнута. Высказанное Гитлером на совещании с главнокомандующим сухопутными силами и начальником Генерального штаба сухопутных сил мнение, что британские военно-воздушные силы весной 1941 года будут не сильнее, чем в начале зимы, а люфтваффе уже в мае более крупными силами приступят к выполнению новых грандиозных задач, на деле не подтвердилось. По оценке штаба люфтваффе, у противника имелось на 1 января 600 боеспособных истребителей и 1020 бомбардировщиков, а в конце февраля – 700 истребителей и 1100 бомбардировщиков, и они с тех пор, несомненно, получили немалое подкрепление, тем более что нанести противнику в зимние месяцы серьезные потери не удалось. Кроме того, следует учитывать, что с ноября 1940 года Соединенные Штаты Америки передавали Великобритании около 50 процентов продукции своего быстро развивающегося самолетостроения[50]. Возрастающая сила британских военно-воздушных сил проявлялась и в том, что противник начиная с середины декабря вел налеты на крупные немецкие города и промышленные центры, в которых, правда, пока участвовало не более 120 бомбардировщиков. Немецкие потери в зимние месяцы оставались в границах допустимых, однако активная воздушная война стоила люфтваффе большого числа самых опытных летчиков. Восполнить эту потерю было очень трудно. Длившаяся почти год воздушная война против Англии забрала лучших, так что люфтваффе вышли из этой войны с весьма существенными потерями. Надежда адмирала Редера на то, что немецкие воздушные атаки на британские промышленные центры и порты, возможно, уже этой зимой окажутся для англичан смертельными, тоже не осуществилась. Хотя нанесенный ущерб действительно был велик и выпуск продукции, как и пропускная способность портов, снизились, об уничтожении системы жизнеобеспечения речи не было. И после прекращения воздушной войны в июне 1941 года несломленными оставались решимость и упорство английского народа.

   После октябрьской отсрочки операция «Морской лев» больше всерьез не принималась в расчет, потому что в обозримом будущем представлялось мало шансов создать предпосылки, необходимые для ее проведения. Тем не менее генерал Йодль 4 ноября поручил генералу Варлимонту в разрабатываемом отделом обороны страны проекте директивы о подготовке операций, которые предусматривают взятие Гибралтара, поддержку наступления итальянцев в Египте и оккупацию Греции, подчеркнув, что подготовка операции «Морской лев» должна продолжаться. Дело в том, что нельзя было полностью исключить необходимость или возможность весной следующего года к ней вернуться. В представленном на следующий день проекте директивы относительно операции «Морской лев» на первом месте значилось следующее: «Я имею намерение в первой половине 1941 года при наступлении благоприятной ситуации осуществить высадку десанта. Усилия командования трех видов вооруженных сил вермахта должны быть направлены на улучшение во всех отношениях базы для этой операции». Кроме того, начальник штаба оперативного руководства вермахта 6 ноября заявил генералу Варлимонту, что принятая отделом обороны страны формулировка относительно операции «Морской лев» выражает в первую очередь точку зрения сухопутных сил, а не фюрера. Гитлер, хотя и считает ее решающей для хода войны, придерживается убеждения, что вопрос о ее проведении можно рассматривать только после создания предпосылок успеха. Сообразно этой позиции генерал Йодль отодвинул упомянутый отрывок из директивы[51] на последнее место и видоизменил его следующим образом: «Поскольку при изменении в общей ситуации может возникнуть необходимость или возможность весной 1941 года вернуться к операции «Морской лев», три вида войск вермахта должны прилагать усилия к улучшению во всех отношениях базы для этой операции».

   Из этой одобренной Гитлером редакции явствовало, что в возможность высадки в Англии весной 1941 года уже никто не верит. В уже упомянутой беседе Гитлера с генерал-фельдмаршалом фон Браухичем и генерал-полковником Гальдером 5 декабря Гитлер заявил, что больше не считает проведение операции «Морской лев» возможным. И генерал Йодль на следующий день ориентировал начальника отдела обороны страны на то, что операция больше всерьез не рассматривается, и поэтому материальные приготовления к ней можно прекратить. Последние, по существу, ограничивались созданием мореходной морской баржи, которым, согласно полученной директиве, занимались с середины ноября все три вида войск вермахта. Эта задача 10 декабря была возложена только на кригсмарине, с условием, что строительный проект будет ограничен испытанием и усовершенствованием отдельных опытных образцов, чтобы не допустить лишней нагрузки на программу вооружения.

   В беседе с первыми лицами трех видов войск вермахта, состоявшейся 9 января 1941 года в Бергхофе, Гитлер снова приказал прекратить приготовления к операции «Морской лев» в той мере, в какой они не служат созданию специальных устройств и дезинформации противника. До сих пор он придерживался мнения, что вторжение в Великобританию возможно, только если установлено господство в воздухе, а сама Англия парализована, иначе такая операция была бы преступлением. На встрече с дуче в Бергхофе 18 – 20 января Гитлер, описывая свои мысли относительно создавшейся ситуации, заявил, что нападение на Британские острова – последняя цель. В этом отношении Германия находится в весьма непростой ситуации, как говорится, «и хочется и колется». Если все пойдет не так, как хотелось бы, положение станет намного хуже, чем было раньше. Повторить десантную операцию будет невозможно, ибо в случае неудачи материальные потери окажутся слишком большими. Англия сможет больше не волноваться относительно возможности немецкого вторжения и использовать свои главные силы в любом другом месте. А пока вторжение не состоится, англичане будут вынуждены считаться с его возможностью. Но высадка десанта возможна только после создания определенных предпосылок, что осенью невозможно. То, что они не могут быть созданы до весны, Гитлер в беседе с дуче благоразумно не упомянул, хотя, в этом сомневаться не приходится, был в этом убежден. Вдобавок гроссадмирал Редер 4 февраля сообщил ему, что кригсмарине для новой подготовки к операции «Морской лев», включая программу строительства новых барж, необходимо не менее шести месяцев.

   Таким образом, операция «Морской лев» была пока отменена. Гитлер придавал большое значение только поддержанию и, если возможно, усилению мероприятий для дезинформации противника, причем не так англичан, как русских, ввиду намеченной Восточной кампании. После достижения решающего начального успеха Гитлер имел в виду весной 1942 года вернуться к вопросу о высадке в Англии. При этом подразумевалось, что к этому времени кампания против Советского Союза будет победно завершена. И то, что кампания на востоке развивалась совсем не так, как планировал фюрер, окончательно похоронило план вторжения в Великобританию.

загрузка...
Другие книги по данной тематике

Алексей Шишов.
100 великих военачальников

Николай Непомнящий.
100 великих загадок Индии

Александр Север.
«Моссад» и другие спецслужбы Израиля

Николай Непомнящий.
100 великих загадок XX века

Ричард Уэст.
Иосип Броз Тито. Власть силы
e-mail: historylib@yandex.ru