Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Джеффри Бибб.   Две тысячи лет до нашей эры. Эпоха Троянской войны и Исхода, Хаммурапи и Авраама, Тутанхамона и Рамзеса

Глава 5.. Конец эпохи. 1020–1000 гг. до н. э

   Воин У-ван был мертв, и казалось, что все его победы, все дела его отца до него были напрасными. Создалось впечатление, что династия Чжоу заканчивается, не успев толком начаться, и в следующие месяцы на китайском троне мог снова утвердиться император династии Шан.

   Новый правитель Чжоу Чэн-ван был только ребенком, но его империя, которая теперь разваливалась на части, была еще моложе его. Прошло только семь лет с тех пор, как его отец повел колесницы Чжоу и союзников династии на восток вниз по реке и захватил великий город Шан, хотя этот захват планировался очень давно, что было известно даже простому крестьянину.

   Вэнь-ван, отец У-вана, задумал этот план еще четверть века назад, когда он взошел на трон Чжоу. Тогда это было незначительное царство, и из своей столицы в Фэне царь правил одними лишь деревнями, занимавшимися возделыванием земли в долине реки Вэй – от подножия западных гор до места слияния реки Вэй с Желтой рекой, в ста милях к востоку от столицы. Царство Чжоу было небогатым: хотя в хороший год в долине можно было вырастить неплохой урожай, но осадки выпадали непредсказуемо, и о голоде никогда не забывали. Но люди были выносливыми и, имея большой опыт пограничных столкновений, научились эффективно использовать тяжелые четырехколесные колесницы, полученные от кочевников степей и пустынь на западе.

   Царство Чжоу, хотя и было бедным, оставалось независимым или считало себя таковым. Общеизвестно, что на востоке оно граничило с империей Шан и правители Шан настаивали на общем сюзеренитете над землей. Однако господство Шан не навязывалось и яростно отвергалось двором в Фэне.

   Мать Вэнь-вана была принцессой Шан и, как утверждали, так и не смогла примириться с жизнью среди тех, кого считала западными варварами. Она часто рассказывала сыну сказки о великолепии Шан и славе империи. Возможно, поэтому он вырос с твердым намерением доказать, что Чжоу во всех отношениях превосходит Шан. Все Чжоу знали, что цари и прочая знать Шан жили в упаднической роскоши, а каждый свой сильный, выносливый и бережливый крестьянин стоит как минимум двоих пьянчуг, живших в низовьях реки.

   Взойдя на трон в 1045 г. до н. э., принц не делал секрета из своих амбициозных планов завоевать Шан и расширить свои владения до устья Желтой реки, Восточного моря и вообще до места, где восходит солнце. Он начал вести активную работу в этом направлении: оснастил большую армию и установил в своем царстве строгий аскетизм, запретив употребление вина и сделав исключение только для жертвоприношений и больших праздников. Вот только правление Вэнь-вана оказалось коротким, продлившись всего семь лет. За этот срок он не успел завершить все необходимые приготовления, хотя и провел ряд кампаний против имевших колесницы кочевников запада. Тем самым его армия приобрела боевой опыт, захватила остро необходимых для собственных тяжелых колесниц лошадей и обезопасила эту границу.

   Восемнадцать лет назад ему на смену пришел его сын У-ван и, естественно, начал готовиться, как и подобает хорошему сыну, претворить в жизнь желания его отца. Прошло девять лет, прежде чем он почувствовал, что стал достаточно сильным и может выступить против величайшей империи в известном мире. А потом была просто разведка и быстрый удар через Желтую реку, установивший границу между царствами.

   Спустя два года, а именно в 1027 г. до н. э., дух отца наконец проинформировал У-вана (посредством предсказания на костях), что пришло время атаковать. Он собрал свои колесницы, а также колесницы своих союзников, и его удар достиг цели. От Фэна до великого города Шан было почти четыреста миль, причем больше половины пути проходило по территории противника. Но армия Чжоу была неодолима, а просяные и рисовые поля в долине Желтой реки обеспечивали продовольствие для людей и лошадей. Возле города армию вторжения встретила значительно более многочисленная армия Шан, но отличная подготовка людей Чжоу и их более тяжелые и маневренные колесницы (Чжоу впрягали четырех лошадей в колесницу, а Шан, как правило, две) решили исход сражения. После этого сибаритствующий император Шан Чжоу-синь совершил самоубийство (он удалился в свой летний дворец, облачился в лучшие одежды и драгоценности и поджег дворец). Сам он погиб в пламени, а две его любимые наложницы повесились.

   С тех самых пор У-ван из Чжоу правил землями Желтой реки, действительно простиравшимися до Восточного моря. Он наградил своих генералов и союзников, выделив им поместья и княжества по всей завоеванной территории, а те должны были поставлять ему людей в армию. А что делать с фактическими землями Шан, представляло определенную проблему. Риск вызвать враждебность могущественных духов усопших императоров Шан был чрезвычайно велик, и их недоброжелательность по отношению к новым правителям была несомненной, во всяком случае если не продолжать совершать им жертвоприношения. Понятно, что делать это мог только кто-то из их родственников. К счастью, сын последнего императора Шан изъявил готовность к сотрудничеству. Он остался в качестве вассального царя в городе Шан с задачей продолжать приношения своим предкам, в то время как все задачи управления решали братья У-вана – Гуань Шу-сянь и Цай Шу. В это же время младший брат У-вана стал князем Чжоу-гуном.

   После этого в течение семи лет в Чжоу царил мир, хотя правители пограничных областей постоянно были при деле – отражая набеги соседей или расширяя свои владения и одновременно границы Чжоу дальше на восток и на север.

   Но теперь У-ван мертв, а его сын – еще ребенок. Чтобы держать в узде князей с преданными лично им армиями, нужен могущественный царь-воин. Довольно скоро до столицы Фэн дошла новость о том, что Гуань и Цай отказались признать юного царя и требовали трон для своего протеже – царя Шан.

   Во время этого кризиса – в 1020 г. до н. э. – на сцене появился Чжоу-гун. До этого он не выказывал никакого честолюбия, не стремился к власти или военной славе. Напротив, он был известным философом, в высшей степени порядочным человеком, обладающим мощным интеллектом. И главное, хотя в первые годы этому никто не верил, он был абсолютно предан юному царю, своему племяннику. Он принял на себя регентство в Чжоу, подавив одной только силой своей личности дух пораженчества, рожденный возвеличиванием императора в городе Шан. Собрав своих баронов с колесницами и армиями, он двинулся на Шан.

   На этот раз кампания была не быстрой. Его братья, мятежные князья, заручились поддержкой окрестной знати, в первую очередь прежних вассалов императоров Шан, которые, быстро сдавшись У-вану, сохранили свои владения. Но другие князья и бароны колебались, и их можно было привлечь как на одну, так и на другую сторону дипломатией, угрозами или льстивыми речами. В этой тонкой и искусной игре за сторонников Чжоу-гун показал себя истинным мастером, и очень скоро князья города Шан оказались изолированными, окруженными враждебной знатью.

   Спустя три года они потерпели поражение в открытом сражении, и Чжоу-гун вошел в город Шан с триумфом. Цай сумел скрыться за границы царства Чжоу, но Гуань и царь Шан были схвачены и преданы смерти.

   Опасность миновала, и династия Чжоу снова прочно утвердилась на троне. Но Чжоу-гун был исполнен решимости не допустить повторения подобных инцидентов. Было необходимо не позволить, чтобы Шан снова стал центром мятежа. Из города, построенного триста лет назад императором Пань Гэном, было эвакуировано все население, после чего он был уничтожен. Высокие глинобитные стены сровняли с землей. Его бывшие жители обосновались в неукрепленном городе Чжао Ке, расположенном в тридцати милях к югу. Чжао Ке стал новой столицей государства, названного Вэй, которое включило в себя часть бывшего государства Шан, и еще один брат князя получил его в качестве фьефа. И город, и государство Шан прекратили свое существование.

   Но разделаться с духами бывших императоров Шан было не так просто. Кому-то из династии Шан надо было дать соответствующий ранг и средства, чтобы они исправно поставляли приношения опасным духам. После долгих размышлений князь принял решение вызвать из ссылки Чжи Цу, сводного брата последнего императора Шан, который уже давно рассорился со своим могущественным родственником и сбежал за пределы царства. Тот согласился взять на себя жертвоприношения предкам и был назначен князем Сун, небольшого княжества, расположенного к югу от Желтой реки, навполне безопасном расстоянии в сто пятьдесят миль от Шана.



   Фигурка дракона с ритуального сосуда для вина, сделанного из бронзы. Династия Шан или ранняя Чжоу (Северный Китай)



   Потребовалось семь лет, чтобы возродить и укрепить империю Чжоу. И только в 1013 г. до н. э. князь смог признать, что выполнил свою работу. Чэн-ван вырос, и, к всеобщему удивлению амбициозной знати, Чжоу-гун передал ему бразды правления и дал один совет. У-ван, сказал он, считал, что Северным Китаем нельзя править из столицы, расположенной так далеко на западе, как Фэн, и события, имевшие место вскоре после его смерти, доказали его правоту. Всегда следует прислушиваться к желаниям родителей, и молодой правитель поступит мудро, если рассмотрит вопрос о строительстве новой столицы, расположив ее восточнее.

   Чэн-ван согласился, и место для строительства было выбрано на Желтой реке в ста пятидесяти милях к юго-западу от просяных полей, теперь покрывавших руины Шан. В последовавшие затем мирные годы Чжоу-гун проводил большую часть своего времени, наблюдая за строительством нового города Лои, за тем, как постепенно поднимается вокруг него массивная стена из утрамбованной земли. Остальное время он проводил в своем поместье, расположенном к югу от реки Вэй. Князь любил охотиться и много работал над своей философией правильного поведения. Отсюда, глядя через долину на возвышавшееся за ней плато, он видел курганы над могилами его отца Вэнь-вана и брата У-вана. Там, когда придет время, будет похоронен и он.



   В те годы, когда Чжоу-гун закладывал основы империи, которая уже простиралась до моря, а если духи предков будут благосклонны, однажды раскинется от Южно-Китайского моря до азиатских степей и «крыши мира», в варварской Европе воины Кельтского союза мечтали об империи, которая заняла бы долины Рейна и Дуная, и кто знает, насколько далеко вышла бы за их пределы. Но в землях, лежащих между ними, снова воцарился хаос. Мелкие царьки сражались из-за мелочей, а крестьяне пахали землю, имея при себе меч на поясе и постоянно наблюдая за ближайшим горизонтом.

   В Египте шестьдесят пять лет назад умер последний Рамзес, одиннадцатый по счету. После его смерти титул фараона официально принял верховный жрец Амона в Фивах, уже давно сосредоточивший в своих руках реальную власть на юге. Но в Танисе – в дельте – продолжалась конкурирующая династия фараонов. Войны между двумя средоточиями силы удалось избежать в основном потому, что ни одна из сторон не могла доверять армиям наемников. Временами даже казалось, что достигнуто молчаливое соглашение, и титул царя двух земель будет попеременно то на севере, то на юге. Теперь, в 1020 г. до н. э., в Фивах правил Менхеперра – верховный жрец с царскими полномочиями, а в Танисе – Аменемопе. Египтян вполне устраивало такое положение, когда слабые фараоны привлекали сторонников, а люди, живущие за пределами городов, могли свободно вздохнуть, зная, что ни один из соперников не осмелится открыто выступить против другого.

   В Ассирии за пятьдесят восемь лет, прошедших после смерти великого Тиглатпаласара, сменилось пять царей. Теперь на трон взошел его праправнук – еще один Салманасар, правда, получил он изрядно уменьшившееся наследство. Не так давно арамеи пустыни захватили всю империю великого завоевателя и даже создали свои царства на земле самой Ассирии. Еще хуже обстояли дела с Вавилонией, которую захватил арамейский вождь Адад-апал-иддин. А теперь арамеи Вавилона и их родственники – халдеи южных городов – сами подверглись нападению суту – другого племени пустыни.

   Ситуация в Палестине типична для всего Среднего Востока. Мирные дни, когда Палестина была колонией Египта, миновали уже два с половиной века назад. Предание гласило, что семь веков назад (примерно столько же лет отделяет нас от времен Крестовых походов) люди из Палестины сумели завоевать Египет и правили им. Но нынешние ее жители не чувствуют кровных уз с гиксосами (хотя должны были бы чувствовать). Палестина разделена. Горная местность внутри страны и глубокая долина Иордана находятся в руках племен детей Израилевых, пастухов, чьи предки, как они утверждают, пришли в страну восемь поколений назад после долгих странствий кочевниками по пустыне и еще более долгого периода оседлой жизни в египетской дельте. Побережье и равнина до подножий гор принадлежит филистимлянам, которые знают, что их прапрапрадеды около ста пятидесяти лет назад прибыли морем из Малой Азии в ходе великих миграций. Они унаследовали от ханаанитов (на языке которых говорят и кровь которых течет в их жилах) привычку воевать с жителями израильских горных районов. Сколько эти люди помнили, не проходило и года без карательной экспедиции в горы или грабительского рейда на равнины. Тем не менее обе стороны сражаются только вполсилы. Для филистимлян горцы – непокорные бандиты, не позволяющие честным морякам заниматься заморской торговлей. А израильтянам приходится постоянно следить за пустынями на юге и востоке, где бедуины на своих быстроногих верблюдах всегда готовы воспользоваться случаем, если армия занята где-нибудь еще.

   В данный момент Израиль раздроблен на части, а пять городов Филистии находятся в тесном союзе. Тридцатью годами раньше жители гор потерпели сокрушительное поражение после сражения при Эбенезере, где была захвачена «святая святых» этих людей, их уникальная переносная святыня – ковчег Завета. Ковчег впоследствии был якобы возвращен в качестве жеста доброй воли, но это вполне могло быть ошибкой, поскольку добрая воля не была взаимной.

   Священнослужители среди израильтян всегда были могущественными людьми. Это началось еще со времен Моисея, их почти легендарного царя-священнослужителя. А теперь архиепископ, ответственный за ковчег, старый человек по имени Самуил, уже давно проповедовал бунт против господства филистимлян, который, правда, был вряд ли серьезнее просто номинального. Но в то же самое время появился повстанческий лидер Саул, и началась борьба за власть между священнослужителями и повстанцами. Саул вскоре завоевал себе блестящую репутацию, совершил великолепный бросок для освобождения города Иавис, к востоку от Иордана, на который напали бедуины, и над ним впоследствии совершил обряд миропомазания сам архиепископ. Светский лидер – это было что-то новое для детей Израилевых – и священнослужители даже не сразу осознали последствия назначения нового царя. Саул почти сразу начал действовать, полностью игнорируя церковь. Из лагеря в долине Иордана, расположенного недалеко от Иерихона, он послал армию, которой командовал его сын Ионафан, в горы. Эта армия атаковала и разделила на несколько частей гарнизон филистимлян в городе Геба. Филистимляне, конечно, отправили карательную экспедицию в горы, которая в отместку сожгла несколько деревень. Но Саул избежал сражения и удалился в южном направлении, где атаковал и нанес поражение амалекитам на северо-востоке Синайского полуострова.

   Локальные войны такого характера, конечно, были далеко не редкими вдоль границы между пустыней и возделываемыми землями, и цари филистимлян имели все основания для беспокойства из-за успехов Саула и принятия им царского титула. И они, несомненно, не обратили большого внимания на столкновение между еще одной из своих экспедиций и армией Саула, в ходе которого, по сути, произошло только одно сражение между виртуозно владевшим мечом Голиафом и юным воином Саула по имени Давид. Конечно, поражение их чемпиона нанесло удар по престижу филистимлян, но они были уверены, что в перспективе лучшее оружие – мечи и копья из железа – и колеса с железными ободами на колесницах одержат победу над устаревшим бронзовым оружием израильтян. В действительности же создалось впечатление, что смерть Голиафа принесла неожиданное преимущество филистимлянам. Давид моментально стал среди своих соплеменников чрезвычайно популярным героем, и священнослужители сразу начали готовить его в качестве соперника царя Саула. Внутренние разногласия, нередко раньше мешавшие горцам объединиться против прибрежных городов, разгорелись снова.

   И правда, в последующие годы большая часть энергии беспокойных горцев тратилась без всякой пользы на внутренние ссоры. Филистимляне в городах побережья, обдумывая сообщения своих агентов в горах, никогда не могли сказать с уверенностью, действительно ли Давид активно выступает против Саула или все же нет. Его дружба с сыном Саула Ионафаном была общеизвестной, и несколько раз Ионафану даже удавалось примирить двух лидеров. Но хотя Самуил к этому времени уже умер, открытая поддержка, которую церковь оказывала Давиду, снова и снова провоцировала стычки между царем и популярным героем. В конце концов Давиду пришлось вместе со своими соратниками покинуть двор и уйти в горы.

   Через некоторое время (это было в последнем году тысячелетия) Давид с шестью сотнями бойцов появился у ворот отдаленного филистимского города Гата и попросил убежища. Царь Ахиш из Гаты дал ему разрешение обосноваться в соседнем городе Циклаг[44] и отправил сообщение царям пяти городов о том, что израильтяне всерьез переругались друг с другом и настало время разбить их раз и навсегда.

   Зима прошла в подготовке к сражению. Не только пять городов филистимского союза, но и все города побережья вплоть до Финикии должны были участвовать в сборе грандиозной экспедиционной армии. Когда наступила весна, филистимская армия – конная, пешая и на колесницах – выступила от побережья в глубь материка южнее горы Кармель. Недалеко от руин древнего города Мегиддо филистимляне встретились с армией Саула и нанесли ей решающее поражение. Саул и три его сына, включая Ионафана, погибли в бою.

   Когда началось новое тысячелетие, Давид ушел из Гаты, чтобы стать новым царем детей Израилевых.



   Датировка восхождения на престол Саула – в 1020 г. до н. э., и Давида – в 1000 г. до н. э., приблизительна, но, судя по всему, довольно близка к истине. А библейские рассказы о войнах между филистимлянами и израильтянами подтверждаются археологическими находками (см. «Археологию Палестины» У.Ф. Олбрайта).

   Дата падения династии Шан и утверждения династии Чжоу в Китае до сих пор является предметом споров.

   Принятые в этой главе даты основаны на аргументах, уже приведенных в дискуссии после главы 6 третьей части, где также дан перечень рекомендуемой литературы.

загрузка...
Другие книги по данной тематике

Дмитрий Зубов.
Всевидящее око фюрера. Дальняя разведка люфтваффе на Восточном фронте. 1941-1943

Николай Непомнящий.
100 великих загадок Индии

Игорь Муромов.
100 великих авантюристов

Эдвард Гиббон.
Упадок и разрушение Римской империи (сокращенный вариант)

Олег Соколов.
Битва двух империй. 1805-1812
e-mail: historylib@yandex.ru
X