Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Джеффри Бибб.   Две тысячи лет до нашей эры. Эпоха Троянской войны и Исхода, Хаммурапи и Авраама, Тутанхамона и Рамзеса

Глава 1.. Исход. 1300–1230 гг. до н. э

   Аскалон был приятным городом для жизни. Он, конечно, не был большим. Угарит, расположенный севернее, на управляемых хеттами землях, был намного больше. И Библ был больше. Даже Газа – город, стоящий в десяти милях к югу, – был больше. Да и вообще, на ханаанском побережье было достаточно много городов, которые могли считать себя равными Аскалону или больше него.

   Но горожане и их дети были уверены, что второго такого города нет на всей земле. Он был удобно расположен: позади – десять или даже пятнадцать миль плодородных полей, впереди – Средиземное море. В общем, далеко не медвежий угол. Через город проходила прибрежная дорога, и кого там только не было! Дети, к немалому раздражению стражников, имели обыкновение крутиться у городских ворот, наблюдая за движением людей. Они развлекались, угадывая национальность и религиозную принадлежность прохожих.

   У них неплохо получалось. Но хуже всего дело обстояло с торговыми караванами. Среди погонщиков, купцов и пассажиров, сопровождавших длинную вереницу навьюченных сверх всякой меры ослов, были представители практически всех наций и народностей мира. Самыми узнаваемыми были египтяне в белых полотняных одеждах и хурриты в шерстяных туниках, поскольку много египтян и хурритов жило в городе. Дети научились выпрашивать подачки на египетском и хурритском так же свободно, как на своем родном семитском языке. Но было непросто отличить хеттов от хурритов, принадлежавших к высшему классу, которые вообще не знали хурритского, а говорили на наречии, близком к хеттскому. Отличить вавилонян и ассирийцев было вообще невозможно, единственный способ – посмотреть их багаж и выяснить, что они везут – финики или пшеницу. Кроме того, там были всевозможные народности из удаленных от берега районов – моабиты, мидианиты, хабиру и многие другие. Но это были свои люди, местные, обитавшие неподалеку, и дети знали даже мельчайшие отличительные признаки диалекта или костюма, по которым их можно было отличить. Иногда через город проходили караваны с дальнего юга, прибытие которых всегда было праздником. Они обычно приходили с верблюдами – большими, неуклюжими животными, о которых, как говорили отцы ребятишек, они только слышали, когда сами были детьми. Говорили, что верблюды могут долго идти по безводной пустыне без пищи и воды. Их приручили племена с юго-востока, и лишь недавно они стали появляться в других районах.

   Не все путешественники на прибрежной дороге были торговцами. Часто по дороге шли войска – египетская и суданская пехота, проезжали колесницы, чтобы сменить гарнизоны вдоль границы в районе Библа. А еще были гонцы на быстрых, легких колесницах и гражданские служащие высокого ранга. Последние всегда путешествовали с комфортом – в паланкинах, а следовавшие за ними скрипящие телеги с впряженными в них волами везли пожитки.

   Еще по дороге шли сезонные работники, нищие всех национальностей, странствующие музыканты, певцы и акробаты, кузнецы, ювелиры, резчики печатей, пилигримы и жрецы, врачи, художники и писцы.

   Только одно место могло сравниться с городскими воротами по степени интереса для детворы – гавань. Здесь тоже всегда было можно увидеть что-то новое. У берега всегда стояли рыболовные суда, команды которых были детям знакомы. Но были и более крупные суда, пришедшие издалека, – галеры из Египта и портов севера, большие торговые корабли с латинскими парусами с Кипра и из Тарсуса, с Крита и из Греции и даже из более отдаленных районов Средиземноморья. Дети с удовольствием ловили брошенные на берег концы, а потом долго сидели на тумбах у причала, наблюдая, как груз перемещается из трюмов на берег. Они приставали к счетчикам грузов с вопросами и во все глаза следили, как росли штабеля на берегу. Там были сосуды с оливковым маслом и вином, ящики с красивыми гончарными изделиями из Греции, мешки пшеницы и ячменя, бревна, тюки со шкурами и шерстяными тканями, медные отливки и мелкие партии – их всегда тщательно охраняли – олова и серебра.

   Узкие улочки и шумные базары Аскалона всегда были полны чужестранцев. Там всегда звучала громкая многоязычная речь. И еще там было много военных. Детвора радостно приветствовала местных солдат, телохранителей принца. На базаре их бывало немного, поскольку их обязанности сводились к охране дворца и выполнению таможенных функций в гавани. Но, кроме них, никого не осталось от гордых независимых полков, которые охраняли маленький город-государство в дни его независимости, прежде чем египтяне двадцать лет назад оккупировали своими превосходящими силами весь юг Ханаана. Дети постоянно враждовали с солдатами оккупировавшего их город гарнизона, и стражники – часто это были высокие темнокожие суданцы с египетскими офицерами и сержантами – были постоянными объектами насмешек и проказ вертлявых черноголовых мальчишек. В городе стоял большой египетский гарнизон, но не потому, что Аскалон был чрезвычайно важен для египтян или его было трудно удержать. Просто охранять приходилось еще и обширное нагорье. Патрули постоянно отправлялись в горы, чтобы поддерживать порядок, и иногда почти весь гарнизон оказывался занятым «разборками» с бандитами в горах или пустыне.

   Однажды утром гарнизон был поспешно выведен из города, чтобы помочь справиться с проблемами на юге. Это произошло раньше, чем мальчишки, родившиеся в 1300 г. до н. э., достигли подросткового возраста. Но, только когда солдаты неделей позже вернулись, грязные, усталые и испытывающие жажду, которую не могло утолить все пиво городских таверн, ребятишки через своих подружек, разносивших пиво в тавернах, узнали подробности.

   Неприятности начались в самом Египте. На краю дельты, за Горьким озером, раскинулись пастбища племени аморитов, которое пришло в Египет много сотен лет назад. Они уже были в Египте еще до того славного периода в ханаанской истории, когда их князья, гиксосы, покорили Египет и стали там править. Те амориты называли себя сыновьями Авраама (которого ханааниты смутно помнили: вроде бы существовал когда-то такой аморитский герой), или, чтобы еще больше всех запутать, детьми Израилевыми. Когда-то это племя было богатым, контролирующим значительную часть наземной торговли между Египтом и Палестиной. При этом оно не перестало быть скотоводческим и никогда (или почти никогда) не смешивалось с египтянами. Но во время репрессий, последовавших после смерти около семидесяти лет назад царя-еретика Эхнатона, племя сильно пострадало. Эхнатон отказался от своих богов и объявил, что существует только один бог. Очевидно, эти сыны Израилевы тоже не скрывали своей веры в единого бога, и люди решили, что они и Эхнатон одним миром мазаны. В общем, их обложили тяжелейшей данью и принудили участвовать в общественных работах, как будто они простые рабы. Аморитам это не понравилось.

   Сидя за столом в таверне, командиры отряда, остававшегося в Аскалоне, внимательно слушали своих товарищей, которые были членами оперативной группы и недавно вернулись. Они заказали еще пива и приготовились к продолжению рассказа. Подававшие кружки девушки держались неподалеку, чтобы ничего не пропустить.

   Ну вот, продолжали возвратившиеся командиры, возможно, ничего особенного не произошло бы, если бы не один подстрекатель – молодой «египтизированный» израильтянин с задатками религиозного маньяка по имени Моисей. Он получил хорошее воспитание, говорили даже, что в его судьбе принимала большое участие одна из дочерей Сети. Тем не менее он попал в неприятности и был вынужден провести несколько лет в ссылке – среди скотоводческих племен Синая. Очевидно, именно там ему пришла в голову мысль, что сынам Израилевым будет лучше находиться подальше от египетской юрисдикции.

   Понятно, что власти Египта отказали племени в разрешении сменить пастбища, но началась обычная бюрократическая волокита, причем каждый следующий чиновник противоречил предыдущему. В довершение всего крестьяне почему-то решили, что недостаточный разлив Нила прошлого года, за которым последовало нашествие саранчи и эпидемии, есть вина Моисея, который утверждал, что обладает сверхъестественной силой. Обстановка накалилась, и неожиданно племя, не дожидаясь разрешения, снялось с места. А перед этим амориты совершили набеги на соседние деревни и разграбили их.

   Наместник фараона Рамзеса в дельте отправил целый полк, чтобы остановить сынов Израилевых. Одновременно он приказал гарнизонам Газы и Аскалона срочно выступить на юг и преградить путь племени. Однако юный Моисей, как видно, прекрасно знал страну, не говоря уже о том, что постоянно общался с духами. Он оторвался от преследователей на затапливаемых приливом равнинах побережья Суэцкого залива, где колесницы не могли пройти, и многие оказались потерянными, когда быстрый прилив молниеносно превратил твердую соляную корку в болото. После этого вместо того, чтобы следовать по хорошим дорогам с источниками питьевой воды на север, где их ожидали войска из Ханаана, он повел своих людей в гористую пустыню Южного Синая. На краю пустыни войска отказались от преследования и вернулись в Ханаан.

   Такой ничем не примечательный, по сути, инцидент, как преследование непокорного племени, стал необычным по той причине, что это племя жило в Египте несколько веков. Один из египетских командиров высказал мнение, что из этого следует извлечь урок: нельзя доверять семитам, независимо от того, как долго они живут в цивилизованной стране. Девушки, громко фыркнув, демонстративно удалились.

   Очень скоро беглое племя было позабыто и солдатами гарнизона, и вездесущими ребятишками. Иногда торговцы и путешественники с юга приносили о нем новости. Оказалось, что племя было принято кочевниками Синая, с которыми Моисей наладил контакт в изгнании. Похоже, начался процесс ассимиляции. Ну и ладно. Есть более важные и интересные вещи.

   Самым главным считалась приближающаяся война на севере. Ни для кого не было секретом, что Рамзес II, молодой египетский фараон, готовил широкомасштабную кампанию, которая должна была смести власть хеттов над богатыми землями Северной Сирии и восстановить прежнюю границу Египта на Евфрате. В эти года, когда дети, родившиеся в 1300 г. до н. э., достигли подросткового возраста, дороги были улучшены, в стратегических пунктах были собраны запасы, армия была увеличена и обучена, причем на службу были призваны даже ханааниты. Многих старших братьев наших мальчишек привлекли обещанные хорошие условия, и они присоединились к тому или иному из многочисленных отрядов наемников, формировавшихся на побережье.

   Но торговля с севером велась как обычно, и проходившие по берегу купцы рассказывали об аналогичных приготовлениях, которые велись в занятой хеттами части страны. Там царь Муваталли собирал войска – регулярные полки хеттской армии, вооруженные железными мечами, эскадроны тяжелых колесниц и отряды наемников из периферийных государств Малой Азии. Новости о будущем поединке сил распространились далеко, и отнюдь не редкими были случаи, когда к берегу приставали пираты, чтобы принять в нем участие на той или другой стороне. Все понимали, что предстоящее сражение покажет, кто в будущем будет главенствовать в восточной части Средиземноморья.

   Некоторые пираты заходили и в Аскалон, и городским мальчишкам, уверенным, что они знают все нации и народности мира, пришлось добавлять новые имена и расы в свой список. Критян и ахейцев они уже встречали раньше, иногда приходили даже корабли с сицилийцами и испанцами, среди которых хотя и редко, но встречались люди с соломенно-желтыми волосами, жившие на берегах Северной Атлантики. Но эти люди были совершенно другими. Они называли себя шардана, троянцами и филистимлянами. Это были крупные, красивые шатены – воины, вооруженные длинными бронзовыми мечами с эфесами, украшенными янтарем. Пока капитаны торговались с местным египетским командиром относительно платы за службу, воины бродили по улицам города, бросая хищные взгляды на товары на прилавках и на девушек.

   Городские мальчишки стали гидами пришельцев, общаясь с ними на ломаном языке ахейцев, и после некоторой тренировки весьма неплохо понимали друг друга. Они узнали, что незнакомцы прибыли из внутренних районов Европы, с верховьев великой реки под названием Дунай. Это район, где активно выплавляют бронзу, с быстро растущим населением, которое необходимо кормить. Поэтому многие мужчины собрались и направились по Янтарному пути на Адриатику и по Дунаю на Черное море, а также через горы в Северную Грецию и Албанию. Они ушли из дома, чтобы сколотить состояние, и для этой цели прибыли в Ханаан. А пока они смогут заработать хороший рацион ячменя, рыбы и сыра в качестве наемников египетского царя.

   Наконец, весной 1285 г. до н. э. до Аскалона дошла новость, что сам фараон вместе со своей армией идет на север. Когда армия следовала через Аскалон, это было впечатляющее зрелище. На север шли не все египетские войска. Значительная часть армии Верхнего Египта осталась на юге, чтобы охранять границу с Суданом. Только один полк из шести тысяч человек, личный полк фараона, носивший имя Амона, выступил из Фив. Но было еще три полка из Нижнего Египта, полки Ра, Птаха и Сутека. Сомкнутыми рядами они шли вдоль прибрежной дороги, неся перед собой знамена. Впереди и сзади ехали легкие – рассчитанные всего на двух человек – колесницы. А между полками шли отряды и группы, набранные из гарнизонов. Наблюдатели у дороги пришли к выводу, что перед ними прошло не менее тридцати тысяч человек. Египет еще никогда не покидала столь мощная армия.

   С полком Амона был сам Рамзес. Его колесница была богато украшена. Перед ней и сразу за ней ехало по две колесницы его свиты. Фараон стоял, гордо выпрямившись и держа в руке жезл. С двойной короной на голове, он казался величественнее простых смертных.

   За армией шел длинный караван вьючных ослов и повозок с впряженными в них волами. Они везли запасы и шатры, связки стрел и копий, фураж, оборудование для осады и наведения мостов. Но это была только небольшая часть необходимых для армии запасов. В основном их везли морем. Большой грузовой флот уже шел на север, направляемый изящными военными галерами, чтобы соединиться с армией в северных портах – Иоппии[37], Тире и Бейруте – и пополнить склады, уже давно созданные в городах маршрута.

   Армия прошла на север, и после ее ухода Аскалон опустел. В нем осталась только небольшая часть гарнизона. Большинство солдат, а также городская молодежь ушли с армией.

   Теперь, если с севера приходило судно или в городе появлялась группа торговцев, их жадно расспрашивали о новостях. Первые рассказы грешили противоречиями. Говорили, что некоторые пограничные города, подчинявшиеся хеттам, закрывали свои ворота перед наступающей армией. Впрочем, к подобным сообщениям относились скептически. Какой же мелкий ханаанитский князек решится противопоставить себя проверенной в сражениях могущественной египетской армии! Потом поступило сообщение о том, что египетская армия пересекла границу и двигается к городу Кадеш, что на Оронте, после чего два дня не было никаких новостей.

   А на следующий день прибыли гонцы на колеснице, грязные и измученные. Пока меняли лошадей, гонцы, поспешно проглатывая пищу, сообщили последние новости с севера: в районе Кадеша произошло большое сражение. Главную армию Кадеша удалось сдержать и запереть в городе. Только благодаря милости богов и личному мужеству фараона не произошло катастрофы.

   Захваченные разведчики хеттов сообщили, что хеттская армия отступила в северном направлении к Алеппо, а Рамзес, оставив полк Сутека на границе, последовал дальше с полками Амона и Ра. Полк Птаха находился на расстоянии нескольких миль в тылу. Фараон оставил Кадеш позади слева и остановился на ночь у реки. Но только информация разведчиков оказалась ложной. Выяснилось, что вся хеттская армия спрятана на противоположной стороне Кадеша. Она вышла из укрытия и нанесла удар в тыл по полку Ра, который как раз подходил к лагерю. Застигнутый врасплох полк обратился в бегство, и паника вполне могла распространиться на полк Ра, если бы не фараон. Рамзес не растерялся и, собрав свою свиту, неожиданно устремился в атаку, останавливая и объединяя вокруг себя деморализованных солдат. Так он сумел пробиться через правый фланг хеттов.

   Хотя ему пришлось покинуть лагерь, но все же удалось соединиться с отрядами наемников, которые шли за полком Ра, и эти силы напали на хеттов, увлекшихся разорением лагеря.

   Началось серьезное сражение, и какое-то время перевеса не могла добиться ни одна из сторон. Потом Муваталли бросил в бой резерв – тысячу тяжелых, рассчитанных на три человека колесниц, – и ситуация стала отчаянной для египтян. Но и у Рамзеса был припрятан туз в рукаве. При первых признаках засады он отправил гонца в полк Птаха, который был уже на подходе. И полк бросился в бой – впереди летели колесницы, за ними пехота. Их вмешательство решило исход боя. Когда стемнело, хетты вышли из боя и удалились за стены города.

   Ребятня Аскалона с восторгом проводила отбывших гонцов, совершенно позабыв о своей былой вражде с солдатами египетского гарнизона. Теперь они представляли себя храбрыми воинами, которые недавно прошли через город, и радовались их победе.

   Их родители были куда более сдержанными в выражении своих эмоций. Судя по всему, победа была далеко не полной. Рамзес не сдал позиций, но его потери, вероятнее всего, были огромными. А в распоряжении хеттов оставалась армия, которая вполне могла изменить ситуацию. Ханаану, конечно, в сущности, было все равно, какая из сил выиграет войну, если только не случится худшее. Ведь война могла затянуться на неопределенный срок, и при этом обе армии будут шататься взад-вперед по стране, грабя и реквизируя все необходимое, остановив торговлю. Нет, старшие жители Аскалона, как и других торговых городов, желали, чтобы их оставили в покое – не защищали и не освобождали.

   Последующие новости показали со всей очевидностью, что быстрой победы не будет. Потери были колоссальными. Два полка были практически полностью уничтожены, а наемники и третий полк, спасший ситуацию, сильно пострадали. В те дни многие дома Аскалона погрузились в траур. Ни одна из противоборствующих сил теперь не желала рисковать оставшимися резервами в еще одном сражении, и война переросла в череду стычек и набегов. С наступлением зимы Рамзес снова прошел через город, на этот раз возвращаясь в Египет. А собравшиеся на улицах горожане наблюдали за процессией молча.

   Армии остались в Сирии. Следующей весной по дороге в сторону фронта пошло подкрепление и было организовано предстоящее летнее наступление. Деревни грабили, пленных захватывали, урожай уничтожали. Но основные силы избегали сражений.

   В следующие годы война на севере стала привычным фактором в жизни прибрежных городов. Создавалось впечатление, что теперь она будет всегда. Армии базировались в укрепленных городах у границы, отряды наемников на легких колесницах пытались нащупать слабые места противника. Сбылись худшие опасения купцов. Наземная торговля практически остановилась.

   Нельзя сказать, что была объявлена блокада или запрещение торговли. Прибрежные суда все так же перевозили грузы между севером и югом. Но только армии в поле не заботились о чужих коммерческих интересах и попросту отбирали у проходящих купцов их товары. Поэтому немногие караванщики изъявляли желание взять на себя риск прохода через позиции и еще меньшее число торговцев были готовы платить заоблачные суммы за дополнительный риск.

   С другой стороны, на снабжении армии в зоне боевых действий можно было сколотить состояние. Когда мальчишки Аскалона выросли и начали зарабатывать себе на жизнь, многие из них связали свою деятельность с затянувшейся войной. Теперь в Аскалоне были литейные цеха и многочисленные плотницкие мастерские, изготавливавшие оружие и необходимое оборудование для армии. Отсюда постоянно отправлялись караваны, везущие самые разные грузы на склады за линией фронта. Самыми востребованными специальностями были повара, конюхи, сапожники и кладовщики. И все время мимо берега плыли суда, которые везли войска и оружие из Египта в северные порты.

   Шли годы, молодые люди Аскалона становились старше. Они женились и обзавелись сыновьями. Теперь уже никто не сомневался: многолетняя война между египтянами и хеттами, как правило, холодная, но не без отдельных вспышек, есть бесполезная трата ресурсов обеих воюющих сторон. Рамзес уже давно перестал сам посещать север для участия в весенних кампаниях и занялся грандиозной программой строительства и общественных работ в Египте. Он продолжал держать крупные силы на границе с хеттами и вдоль прибрежной дороги, по которой велось снабжение. Но он вывел египетские гарнизоны из городов, расположенных во внутренних частях Палестины, поручив местному народному ополчению и вассальным принцам заботиться о соблюдении законности и порядка.

   Путешественники, прибывавшие в те годы в Аскалон из внутренних частей страны, привозили новости о постоянных стычках между силами принцев и кочевыми племенами юга. Очевидно, главным нарушителем спокойствия был союз кочевых племен, которые называли себя детьми Израилевыми, – люди, которые некоторое время назад покинули Египет прямо перед колесницами фараона. Их предводитель, Моисей, считал себя человеком с определенным жизненным предназначением и даже заявлял, что ему богом поручена миссия создать в Палестине страну для своего народа. Очевидно, он был способным военным и неплохим организатором. После ухода из Египта он натренировал людей своего племени в войне в пустыне и организовал их в независимые полки по образу и подобию тех, которые наблюдал при дворе. Кроме того, он ввел строгий кодекс законов, основанный, как представляется, на кодексе Хаммурапи, сформулированном пятьсот лет назад, а также установил и привел в систему поклонение одному богу. Переносной храм этому богу, который они постоянно возили с собой, был более величественным, чем любая святыня других кочевых племен.

   В те годы дети Израилевы постоянно перемещались по Синаю и имели нередкие столкновения с оседлыми племенами юга Палестины. Особенно часто приходилось отражать набеги кочевников амалекитам, жившим к юго-западу от Мертвого моря. В конце концов было решено, что не обойтись без полномасштабной египетской карательной экспедиции.

   Но египтяне были привязаны к северу, причем, казалось, навсегда. И у них были другие заботы. Моряки, которые в большом количестве нанимались на службу перед Кадешем, приносили все больше беспокойства. Время от времени они все еще приставали к берегу Палестины на своих длинных судах, чтобы провести ту или иную торговую операцию или наняться на временную службу к египтянам. Но нередко они совершали набеги на прибрежные деревни, грабили их и уходили раньше, чем в ближайшем гарнизоне становилось об этом известно. Матросы с судов, заходивших в Аскалон, рассказывали, что в центральной части Средиземноморья эти люди, явившиеся из диких уголков Европы, стали представлять настоящую угрозу. У них теперь было много кораблей, которые выходили в море из гаваней на северном берегу, имея на борту свои семьи и все пожитки. Представлялось очевидным, что они намеревались не только грабить, но и где-то обосноваться. Они уже заняли изрядную часть побережья Ливии и вроде бы даже основали там – на западном фланге Египта – свое царство.

   Когда обитатели Ханаана, за жизнью которых мы следим, отметили тридцатилетие и сражение при Кадеше потускнело в их памяти, изменилась ситуация на демаркационной линии, разделявшей Ханаан на два государства. Примерно шесть лет назад умер великий царь Муваталли, и за железным занавесом, образованным вооруженными железными мечами дивизиями хеттской армии, началась борьба за политическую власть и господство в империи. Поскольку великий царь после Кадеша удалился в свои северные владения, ведение войны с египтянами находилось в руках его брата Хаттусили, наместника восточных регионов Хеттского царства. А когда сын Муваталли Ухри-Тешуб занял место отца, Хаттусили сначала попытался использовать его, как марионетку, а потом, обнаружив, что юный царь слишком независим, свергнул его и сам занял трон.

   Все ожидали, что Хаттусили III выступит против Египта. Касситский царь Вавилона Кадашман-Тургу, не упускавший из виду энергичного царя Ассирии Салманасара, даже предложил свою помощь.

   Поэтому для всех было шоком, когда в 1269 г. до н. э. распространилась новость о переговорах между египтянами и хеттами. Еще до конца года между ними был заключен мир и соглашение о взаимной помощи. Впрочем, это и понятно. И Рамзес, и Хаттусили устали от дорогостоящего и неокончательного разделения мира на противоположные сферы интересов. Это не приносило пользы ни одному, ни другому и провоцировало выступления новых потенциальных врагов в тылу и на флангах. Рамзеса беспокоили морские пираты Ливии и даже рейдеры Синайской пустыни. А Хаттусили не было нужды напоминать, что нельзя спускать глаз с ассирийского царя Салманасара.

   Жителей Ханаана никто не проинформировал об условиях соглашения между двумя монархами и тем более о стоящих за ним политических факторах. Но они сразу почувствовали, что начались снижение военных расходов и вывод подавляющего большинства египетских войск.

   Одним из результатов военных усилий хеттов стало перепроизводство железного оружия, и теперь, когда граница открылась, этот новый металл стал доступен для продажи на юге. Правители юга Ханаана поспешили оснастить свои частные армии этим новым тактическим оружием и вскоре могли не без гордости взирать на полки, марширующие с железными мечами, и колесницы с железными ободами на колесах.

   В следующем году торговые караваны с севера принесли новость, что Хаттусили выступил против Ассирии и завоевал прежнюю территорию царства Митанни, восстановив буферное государство между Ассирией и колонизованными хеттами царством Каркемиш и Северной Сирией.

   Мир был новинкой для Палестины. Жители Аскалона, которые уже вступили в пору среднего возраста, с раннего детства не помнили такого времени, когда сухопутные и морские пути были открыты во всех направлениях. Теперь мир пришел к ним, и они отправились к нему. Купцы и ремесленники Ханаана в те годы много путешествовали по Среднему Востоку с караванами в поисках новых рынков сбыта и источников сырья.

   На протяжении следующих пятнадцати лет многие из них посетили поселения сынов Израилевых в пустыне Негев на юге Палестины. Эти кочевники-скотоводы постоянно перемещались с одного пастбища на другое, но чаще всего их можно было встретить неподалеку от Кадеша на краю Синайской пустыни. Этот регион они уже давно отвоевали у амалекитов. И хотя купцов встречали довольно гостеприимно и с готовностью брали их товары в обмен на шерсть и живых овец, обитатели Ханаана не чувствовали себя спокойно среди этих людей. Они отчетливо видели, что эта нация организована для войны. Она была разделена на племена, и каждое племя стояло лагерем вокруг своего знамени в военном порядке, как полки вокруг штаба. Постоянно прибывали и отправлялись рейдерские и разведывательные отряды. Ими командовали известные военные лидеры Джошуа и Калеб. Общей организацией занимался главный корпус, в котором заправлял изрядно постаревший, но все еще энергичный Моисей.

   Моисея купцы нашли дружелюбным, вежливым и довольно приятным в общении, но за его словами всегда ощущалась одна четкая цель. Все, что он говорил и делал, судя по всему, было подчинено одной цели – убедить братство племен в их своеобразии, отличии от всех народов вокруг и в их предназначении создать свое царство в сельскохозяйственных районах севера. Гости из Ханаана восприняли эту спокойную уверенность, что дети Израилевы являлись господствующей расой, предназначенной править другими малыми народами (среди которых были и они сами), как зловещий знак. Ведь не было никаких сомнений в том, что эти племена – сила, с которой нельзя не считаться.

   Однако шли годы, но никаких серьезных беспорядков на южной границе не было. И лишь когда поколение, жизнь которого мы отслеживаем, разменяло шестой десяток и у них выросли дети, взявшие на себя большую часть отцовского бизнеса, появились признаки того, что сыны Израилевы готовятся к выступлению. Новости прибыли с другого берега реки Иордан, по ту сторону аморитов гор и живущих на востоке ханаанитов, которые имели пахотные земли вдоль реки.

   За прибрежной равниной, если следовать от Аскалона в глубь страны, раскинулись горы из белого известняка. На их склонах зеленели оливковые деревья и виноградники. В этих горах были беспорядочно разбросаны маленькие, окруженные высокими стенами города аморитских князьков, каждый из которых защищал окружающие поля и деревни. Дальше к востоку земля круто опускалась ниже уровня моря, и за нагромождением скал из серого песчаника начиналась обширная долина реки Иордан, в которой буйно цвели хорошо орошаемые сады. Вдали виднелись синие воды Мертвого моря. Жители городов и деревень, стоящих на краю откоса, к востоку от древнего города Иерусалима, уже несколько недель видели густые клубы черного дыма, поднимающиеся на противоположном берегу реки Иордан. Картина была вполне узнаваемой. Там горели города. А когда стали появляться беженцы, по их рассказам удалось сложить достоверную картину происшедшего.

   Сыны Израилевы пришли с юго-востока. Эта была полномасштабная миграция. С ними были женщины и дети, стада и отары и даже знаменитый переносной храм, в котором, как они утверждали, обитал их бог. Совершив дерзкий марш по краю пустыни на восток, они прошли Эдом и Моав – сильные царства, расположенные к югу от Мертвого моря, которые довольно долго контролировали племена пустыни. Сыны Израилевы вышли из пустыни в аморитское царство Иазер, что немного севернее Моава. В решающем сражении они нанесли поражение царю Иазера и захватили его столицу Есевон и ряд других городов. Останавливаясь только для того, чтобы разграбить и сжечь очередной город, они шли на север, и в Едреи встретились с царем Васана, земли, лежащей к востоку от Галилейского моря[38], и нанесли ему поражение. Теперь в руках племен Моисея были все земли к востоку от Иордана, от Галилейского до Мертвого моря; они вернулись на юг, нагруженные добычей, и расположились лагерем к северу от Мертвого моря, на противоположном берегу реки от великого города-крепости Иерихона. Их намерение переправиться через реку и захватить земли между рекой и морем было до боли очевидным.

   Аскалон, как и другие города побережья, был охвачен ужасом. До Иерихона было пятьдесят миль, и в горной стране не было армии, способной сдержать грозных евреев, если они создадут плацдарм за рекой. И хотя египтяне, несомненно, позаботятся, чтобы дорога вдоль берега оставалась в их руках, все же египетские гарнизоны были далеко не так сильны, чтобы обеспечить безопасность портов и уж тем более городов вдали от побережья. То, что египетская армия в конце концов наберет силу и отомстит за всех, как-то не утешало.

   В горах князьки поспешно готовились к обороне и почти забыли о ссорах друг с другом. Теперь все они стали союзниками в борьбе против общего врага. В Иерихоне укрепляли фортификационные сооружения, и жители окрестных деревень были готовы скрыться за городскими стенами, как только евреи начнут переправляться через реку.

   Но неожиданно люди получили передышку. С другой стороны реки пришла весть о том, что Моисей, очень старый, но не ставший от этого менее устрашающим, лидер израильского союза, умер. Именно он заложил основы военной мощи сынов Израилевых и сформулировал законы, религиозные и светские, сплотившие племена и позволявшие им успешно противостоять центробежным силам, которые обычно заставляли племена кочевников, по мере их роста, распадаться, после чего каждая часть шла дальше своим путем. Много раз, пока Моисей оставался лидером, имели место кризисы и расколы, и потребовался весь его авторитет, усвоенная при дворе дипломатия и хладнокровие, чтобы сохранить единство племен. Теперь амориты гор и ханааниты равнин прикидывали шансы на то, что племена все же распадутся. Три племени уже осели на богатых пастбищах недавно завоеванной Трансиордании и потеряли интерес к вторжению в Ханаан.

   На какое-то время создалось впечатление, что непосредственная опасность миновала, и у состоятельных жителей городов появилось время, чтобы подумать о расширении бизнеса. Впрочем, их агенты и управляющие дочерними компаниями в занятых хеттами городах Сирии и Ливана смотрели в будущее без оптимизма. Ассирия в угрожающей степени расширила свои владения и теперь являла собой постоянно присутствующую угрозу. Прошло двадцать лет с тех пор, как хетты заключили мир с египтянами и оккупировали Митанни, надеясь тем самым удержать Ассирию в пределах ее границ в верховьях Тигра. Но ассирийский царь Салманасар всего лишь несколькими годами позже сумел вернуть себе утраченную провинцию. Салманасар уже десять лет как умер, но его сын Тукульти-Нинурта показал себя энергичным и, главное, компетентным военачальником. В ежегодных кампаниях он снова и снова наносил удары по восточным провинциям империи хеттов, и его последняя кампания наконец завершилась взятием Каркемиша, города, остававшегося хеттским со времен Суппилулиумы. Теперь он находился в непосредственной близости от Алеппо и имел возможность обложить данью или прервать, если будет желание, торговлю по Великому евфратскому пути между Средиземноморьем и Персидским заливом, между Западом и Востоком. Между тем торговля продолжалась, и, судя по слухам, касситский царь Вавилона Каштилиаш готовился оспорить действия ассирийцев на торговом пути, от которого зависела жизнь Вавилона. А Вавилон был еще достаточно силен, чтобы заставить ассирийского царя крепко задуматься. Почему хетты не отреагировали более энергично на ассирийские атаки, не вполне понятно. Великий царь никогда не показывался в южных провинциях. Говорили, что он занят отражением рейдов ахейцев, которые получили сильное подкрепление в лице европейских пиратов с севера, на свои западные провинции.

   На сцене мировой политики новые кочевники за Иорданом играли незначительную роль, и к этому времени они не давали о себе знать уже почти два года.

   Но вот как-то раз до побережья дошел слух, что евреи переправились через Иордан и разбили лагерь в районе Иерихона. Ими командовал Иисус, самый известный генерал, пришедший на смену Моисею. Иисус был одним из немногих мужчин, находившихся в самом расцвете сил, когда израильтяне покинули Египет, и во время кочевнического периода оставался активно действующим командиром совершавших набеги отрядов. Теперь ему было около шестидесяти, но он не утратил активности. После недельной осады он возглавил атаку на стены Иерихона, захватил и сжег город.

   Новость о падении Иерихона повергла князьков горных городов в панику. Они поспешно заключали союзы между собой. Только объединенный фронт мог остановить грозного противника.

   На следующий год Иисус нанес зондирующий удар из долины небольшими силами, которые были встречены у одного из ближайших городов и отбиты. Но он вернулся с более крупными силами, захватил город и устроил показательную расправу. Его правитель был казнен, горожане – убиты или уведены в рабство, а сам город сровняли с землей. Эта мера дала результаты. У Гидеона, правителя одного из самых важных городов, сдали нервы, и он попытался примириться с новой силой, отправив гонцов с предложением о союзе. Это и было слабое место, нужное Иисусу. Он принял предложение о союзе и вывел свои войска во временный лагерь в долине Иордана недалеко от Иерихона, чтобы подождать развития событий.

   Теперь даже обитатели прибрежных городов поняли, что ситуация критическая. Но египетский военный губернатор не видел причин действовать. В конце концов, вся эта возня – всего лишь боевые действия местного значения между вассалами. Евреи в долине и амориты в горах принадлежали к одному роду и говорили на почти одинаковых языках. А кто из них будет кем править – не важно. Очевидно, союз детей Израилевых был более тесным, чем принято у этих беспокойных князьков, но для Египта они уж точно никогда не будут представлять угрозу. А у гарнизонных войск имеется важная задача – охранять дорогу вдоль берега. Им нельзя отвлекаться на никому не нужные карательные экспедиции против племен пустыни, пусть даже и беспокойных.

   Ханааниты побережья воодушевились, когда гарнизонным войскам был отдан приказ о повышенной готовности и было обещано прибытие эскадры египетских военных кораблей.

   В горах вспыхнул пожар после нападения на Гидеона. Правитель Иерусалима, возглавивший союз пяти городов, решил подчеркнуть необходимость создания объединенного фронта против захватчиков и организовал нападение на город-предатель, заключивший союз с Иисусом. Этого Иисус и ждал. Он вторгся в горы, вступил в бой с армией союзников и разгромил ее. Но после этого не покинул горы. В течение двух следующих лет он окружил и уничтожил один за другим все города союза. Устоял только Иерусалим.

   Израильские войска теперь патрулировали территорию до самого подножия гор, возвышавшихся над долинами, принадлежавшими Аскалону. Но они не делали попыток спровоцировать египтян, вторгнувшись на равнины. Вместо этого они увеличивали свою добычу, отбирая собственность у аморитов и обращая их в рабство и раздавая захваченные земли, скот и рабов своим людям. А Иисус готовился к кампании на севере.

   Его атака, когда она наконец началась, имела столь же блестящий успех, что и предыдущие. Продвинувшись по ту сторону Галилейского моря, он встретил объединенные силы северных городов и нанес им поражение у озера Мером.

   Три года, в течение которых Иисус и главные силы израильской армии отсутствовали на севере, горожане Аскалона дышали свободно. Правда, приходили новости о взятии то одного города, то другого и об оккупации сынами Израилевыми все большей территории горной страны – теперь они уже подошли к горе Хеврон. Однако создавалось впечатление, что выход на прибрежную равнину не входит в планы Иисуса. Даже когда он вернулся, войны не было, хотя мир был непростой. У Иисуса было достаточно работы по укреплению своей власти на новых территориях.

   Как только стало ясно, что у нового государства на Иордане нет планов немедленного наступления на хана-анитские города побережья, нормальные контакты быстро возобновились. Купцы-ханааниты посещали рынки нагорных городов, а молодые люди с гор спускались в порты в поисках работы или просто для того, чтобы почувствовать многонациональную атмосферу портового города.

   Люди, родившиеся в 1300 г. до н. э., когда Рамзес II утвердился на троне, теперь разменяли седьмой десяток и удалились от активной деятельности. Но они бдительно следили за бизнесом – складами и магазинами своих детей и внуков – и за ходом событий в мире. Египет был богатым, процветающим и хранил мир. Рамзес II правил шестьдесят лет и казался вечным. Происшедшие сто лет назад революции, которые возвели на трон его деда, были давно позабыты. Путешественники, возвратившиеся из Египта, рассказывали о колоссальных храмах, и особенно о храме, вырубленном в скале Абу-Симбел возле суданской границы, врезавшемся почти на две сотни футов в гору, с четырьмя сидящими у входа статуями фараона, каждая высотой более шестидесяти футов. Говорили, что стены внутри покрыты рельефами, изображающими события жизни фараона, главное из которых – сражение при Кадеше.

   В других направлениях все было не столь гладко, и старые люди Аскалона это видели. Ассирийский царь Тукульти-Нинурта явно вознамерился построить империю. Продолжая удерживать Каркемиш и старое царство Митанни в качестве буферных государств против хеттов, он теперь обратил свои взоры на юг, и не так давно дошли слухи, что он захватил даже Вавилон и взял в плен его касситского царя Каштилиаша. Мнения разделились. Многие считали, что он не сумеет удержать Вавилон, народ которого не привык к вассальной зависимости. И древний Элам, расположенный еще дальше на юг и восток, недавно снова возвысился и вполне может претендовать на роль правителя землями Двуречья.

   Представлялось маловероятным, что хетты станут предъявлять претензии на Каркемиш, хотя он издавна принадлежал им. На северо-западе, в Малой Азии, Греции и в Средиземноморье в целом, ситуация была еще более напряженной. Жители средней части Европы, пришедшие по Янтарному пути к морю около пятидесяти лет назад, теперь стали угрозой не только для судоходства, но и для любой страны, имеющей береговую линию. Они устроили свои поселения в Ливии, но, кроме этого, навязали свою волю многим приморским городам Греции. Они даже захватили могущественные Микены и теперь организовывали конфедерацию среди старых греков и новых поселенцев (которые явно были близкими родственниками и по расовым признакам, и по языку). А морские пираты приносили большие неприятности эгейским берегам Малой Азии, хеттской провинции Арцавы. Новый хеттский царь Тудхалия IV, сын Хаттусили, был вынужден повести свои армии на запад, чтобы восстановить порядок, оставив на время свое новое увлечение – храм, который он строил за пределами Хаттусаса по образу и подобию нового храма Рамзеса в Фивах.

   Былая свобода судоходства, жаловались старые люди, окончательно ушла в прошлое. Теперь в Аскалон редко заходили суда издалека – из Греции и Адриатики, и даже превосходные гончарные изделия с Крита и из Микен нечасто появлялись на местном рынке, а если и появлялись, то по заоблачной цене. Все стало не так, как в доброе старое время, жаловались люди.

   В 1234 г. до н. э. умер Рамзес II. И почти в это же время пришло сообщение о смерти Иисуса, лидера детей Израилевых. На смену Рамзесу пришел старший из его выживших сыновей – Меренпта. А у Иисуса преемников не было. Входящие в союз племена стали мало-помалу распадаться, и их аморитские подданные воспользовались случаем, чтобы взбунтоваться и захватить многие города, принадлежавшие им ранее. В этом их активно поддерживали князья ханаанского побережья.

   Иебуситы Иерусалима, годами сохранявшие независимость внутри оккупированного израильтянами района, втайне устроили бунт и начали подавлять или уничтожать гарнизоны израильтян то в одном городе, то в другом…

   Теперь правителям приморских городов власть захватчиков показалась непрочной, шаткой, и они, отказавшись от политики невмешательства в дела городов внутри страны, отправили свои колесницы и пехоту на помощь движению освобождения. Многие сыновья и внуки стариков Аскалона были в войсках. Они вывели свои колесницы через городские ворота, присоединились к полкам из Ашдода и Газы и вскоре скрылись из виду.

   Старики, следившие, как они ехали через равнину к горам, теперь часто обращали в ту сторону свои тревожные взоры. Сначала все шло хорошо. Приходили новости о все новых и новых освобожденных городах. Но стало известно, что ближайшие израильские племена – Иуды, Симеона и Вениамина – собирают свои силы для контратаки. И однажды первые солдаты вернулись домой через равнину с известием о катастрофе в Безеке. Там ханааниты и их горные союзники встретились с израильтянами в открытом сражении и были разгромлены, понеся тяжелые потери.

   На берегу стали поспешно готовиться к обороне и призвали на службу новобранцев. А с гор потянулась вереница беженцев – из городов, снова захваченных армией пустынных племен. Потом прошел слух о падении Иерусалима и о продвижении израильтян в направлении побережья.



   Эта сцена – инкрустация из слоновой кости, найденная в Мегиддо (Северная Палестина), показывает военнопленных, которых ведут перед ханаанитским царем. Она датирована началом XII в. до н. э., то есть является современницей войн между ханаанитами и древнееврейскими народами за господство над Палестиной



   Когда в Аскалоне узнали, что пал Лахиш на юго-востоке, а потом и Ашдод на севере, жители поняли, что надежды больше нет, и началась эвакуация. В ход пошли все имевшиеся в наличии плавсредства, даже маленькие прогулочные лодки – они выходили в море, нагруженные женщинами, детьми и стариками. Среди них были те, кто родились в начале столетия. Они с тоской смотрели на крепкие стены и береговые бастионы, в которых оставались их дети и внуки. А вдали от побережья они могли видеть столбы черного дыма от горящих деревень, расположенных уже недалеко от города.

   Перегруженные галеры медленно плыли вдоль берега к Тиру или Сидону, Библу или Бейруту, где была надежда на спасение. Там беженцев неохотно приютили родственники и деловые партнеры. И там же они услышали ожидаемую новость, в которую все равно невозможно было поверить. Аскалон и Газа были захвачены противником, и теперь весь юг Ханаана оказался в руках израильтян. Войска Иуды удерживали участок побережья от Иоппии до египетской границы, и египтяне признали новых правителей. И хотя части войск удалось спастись на военных кораблях, которые специально ожидали, чтобы забрать их, и было много планов возвращения потерянных городов, старики уныло качали головами. Они знали: это конец. Израиль останется там.



   Уже давно считается, что Исход – исторический факт. Хотя единственное письменное упоминание о нем – Ветхий Завет, как известно, написанный на шесть веков позже. Очень подробный, обстоятельный рассказ о нем, приведенный в Пятикнижии и Книге Иисуса, настолько точно совпадает с археологическими свидетельствами, что, судя по всему, нет оснований сомневаться, что покорение Палестины древними евреями произошло действительно так. Единственное, что может считаться спорным, – это дата. Вероятнее всего, Сети I был фараоном, который «не знал Иосифа», а его сын Рамзес II отпустил людей Моисея. (Более ранние и поздние даты, связанные с именами Эхнатона и Хоремхеба или Рамзеса II и Меренпта, противоречат археологическим свидетельствам уничтожения таких городов, как Иерихон и Лахиш.) Таким образом, основные события образования Палестины могут быть датированы с высокой вероятностью в пределах тридцати лет. В данной книге для придания большей достоверности рассказу было необходимо указать более точные даты. Надеюсь, читатель понимает, что это лишь догадки.

загрузка...
Другие книги по данной тематике

Галина Ершова.
Древняя Америка: полет во времени и пространстве. Северная Америка. Южная Америка

Кайрат Бегалин.
Мамлюки

Рудольф Баландин.
100 великих богов

Николай Скрицкий.
Флагманы Победы. Командующие флотами и флотилиями в годы Великой Отечественной войны 1941–1945
e-mail: historylib@yandex.ru
X