Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Борис Башилов.   Тишайший царь и его время

XI

 
       Лживым легендам о том, что допетровская Русь стояла в политическом и военном отношении на краю бездны и что от этой бездны она была спасена военными реформами Петра и его полководческим гением, пора положить конец.
       Реформы проведенные Петром в русской армии, которые ставятся ему в заслугу, начаты вовсе не им, они наверно с еще большим успехом были бы проведены всяким другим царем.
       На путь реорганизации русской армии стал уже Иоанн Грозный, который обладал военным талантом в несравненно большей степени, чем Петр. Первые Романовы, в том числе и отец Петра I продолжали начатое Иоанном Грозным дело.
       Проф. Военной Академии А. 3. Мышлаевский в своем исследовании "Офицерский вопрос в XVII веке", утверждает:
       "...по мере того, как историческая наука начинает относиться к XVII веку с более пристальным вниманием, значение этого века, как предтечи эпохи реформ (Петр Великий) выясняется с полной убедительностью. Нет той крупной меры царя, решение которой не было бы так или иначе подготовлено его предшественниками... "
       То же самое утверждает и генерал Штейфон в своей книге "Национальная военная доктрина".
       "К концу XVII столетия поместные и стрелецкие войска уже не являлись факторами, характеризующими русское военное творчество того времени, ибо идейно и формально принадлежали прошлому. Несравненно более полно и ярко отражались московские военные идеи в войсках иноземного строя. Эти последние, являясь переходной формой к окончательному установлению регулярства, и оказали свое ценное содействие делу Петровских военных реформ".
       А в другом месте он формулирует это утверждение еще более категорично:
       "Государство, недавно пережившее глубочайшее потрясение смутного времени, экономически подорванное этой смутой и подвергнувшееся ударам извне, могло, конечно, избрать только путь, по которому и пошло Московское правительство XVII века: созданием новых войск (иноземного строя), постепенно и осторожно, но настойчиво и систематически вытесняет уже устаревшую поместную систему.
       Необходимо отметить, что в 1681 году, т.е. менее чем за год до вступления малолетнего Петра на престол, Московское правительство уже обсуждало вопрос о переходе всей армии на иноземный строй".
       Только в 1890 году в Военной Академии была создана кафедра истории русского военного искусства. Но эта дисциплина не играла ту роль, которую она заслуживала.
       Генерал Б. Штейфон в работе "Национальная военная доктрина" так оценивает учебные программы военной Академии:
       "Составители программы по-видимому считали, что в русском прошлом вообще не содержится данных, представляющих научный интерес, что в России как будто бы не имелось военного искусства, а потому изучать его эволюцию и особенности не представляется поучительным, ни тем более необходимым.
       В результате подобного понимания задач высшего военного образования, слушатели Академии выходили из ее стен наделенные обильными разнообразными знаниями об эволюции военных идей и форм европейского военного искусства, от времени классической древности до Наполеона и одновременно почти не осведомленными, а, главное, и не заинтересованными прошлым своей армии, той армии, которую они были призваны обучать и воспитывать, которой они должны были руководить.
       Такая система воспитания и образования формировала и соответствующее военное мировоззрение, привившее русским офицерам Генерального Штаба (того времени) типичные черты военного космополитизма".
       В 1905 году комиссии, обследовавшей Военную Академию, была подана докладная записка, написанная проф. Мышлаевским и М. В. Алексеевым, в которой они выступали за уничтожение кафедры истории русского военного искусства. В ней они писали:
       "Критическое отношение к курсу (История военного искусства в России) заставляет с полной откровенностью признать все его несовершенства.
       ...Предмет озаглавлен "История военного искусства в России", а потому лицам недостаточно ознакомленным с потребностями чтения, дается основание предполагать, будто в стенах Академии насаждается сепаратный взгляд на существование особого военного искусства в виде противоположности и противовеса искусству западно-европейскому".
       Авторы записки считали, что русского военного искусства не было и не может быть. "Столь ужасные взгляды А. 3. Мышлаевского и М. В. Алексеева, — пишет ген. Штейфон, — к счастью не были усвоены Академией, ибо в это время уже появилась научная сила в лице А. К. Банова". 10
       Свое вредное воздействие записка все же сыграла. В следующей главе своей книги "Национальная военная доктрина" ген. Штейфон указывает: "проф. Банову надо было преодолеть ту неприязненную психологическую обстановку, какая создалась вне стен Академии под воздействием Мышлаевского, Алексеева и Сухомлинова".
       "Тот "штурм власти", — продолжает ген. Штейфон, — какой так яростно велся в те годы, был лишь частичным проявлением того натиска антинациональных сил, который был направлен вообще против русской государственности и, следовательно, против определенного цикла идей. Настроение российско-радикальной интеллигенции неизбежно передавалось, в той или иной степени и военной среде, образуя в ней внешне, быть может, неясные, но по существу вполне определенные течения. Как следствие таких настроений, в нашем Генеральном Штабе образовалась либеральная группа, известная в военных кругах под именем "младотурок", Не касаясь политических взглядов этой группы, по-видимому очень пестрых, важно отметить, что она была однородна по своему военному мировоззрению. Младотурки были убеждены, что русские военные идеалы, русское военное просвещение должны вдохновляться по преимуществу западными образцами. Поэтому на публичных собраниях и в печати горячо обсуждались французская и немецкие доктрины. Одни были сторонниками французских взглядов, другие — немецких. Только русское самобытное военное искусство не встречало сочувствия среди младотурок, оно их не увлекало, и в нем они не чувствовали моральной мощи и красоты".
       На эту группу младотурок, работавших во время мировой войны в главной ставке, и оперлась масонская пятерка при организации свержения Николая II.
 
10Уже в трудах Д. Ф. Масловского, Михневича, Мышлаевского мы можем найти проблески понимания, что в своей основе военное искусство национально и что русское военное искусство зиждется на иных принципах, чем европейское. Но в конце своей научной деятельности, из карьеристских соображений А. 3. Мышлаевский перешел в ряды представителей военного космополитиз-ма, а научная деятельность Банова, сторонника взгляда о самобытности русского военного искусства была прервана революцией.
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Александр Фурсенко.
Династия Рокфеллеров

Чарлз Райт Миллс.
Властвующая элита

Борис Башилов.
Масоны и заговор декабристов

Виктор Спаров, Глеб Благовещенский.
Тайные общества, правящие миром
e-mail: historylib@yandex.ru
X