Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Александр Север.   «Моссад» и другие спецслужбы Израиля

Глава 2. На фронтах и в тылу Второй мировой войны

   Большинство авторов, пишущих на тему истории израильских спецслужб, в силу ряда причин предпочитают рассказывать исключительно о том, что происходило на территории Палестины. Понятно, что в этом случае можно продемонстрировать процесс трансформации спецслужб Еврейского агентства в органы госбезопасности будущего Государства Израиль. Нам такой подход видится не совсем верным, так как евреи сражались на «тайных фронтах» Второй мировой войны по всему миру, а не только на территории Палестины. Более того, многие из них после окончания войны заняли ключевые посты в спецслужбах Израиля. Другой важный момент – вне зависимости от того, были ли они жителями Палестины или, например, гражданами Советского Союза, все равно они сражались против общего врага и «день Победы приближали, как могли».
   В качестве примера кратко расскажем о том, что происходило во Франции во время Второй мировой войны, где от 15 до 20?% бойцов и командиров движения Сопротивления были евреи.
   В августе 1940 года представители еврейских коммунистических групп создали в Париже подпольную организацию «Солидарность» («Союз евреев по организации сопротивления и взаимопомощи»). Эта организация, как и большинство еврейских коммунистов, противилась линии руководства французской коммунистической партии, которая до начала советско-германской войны отказывалась от любых форм борьбы с нацистскими оккупантами.
   Члены «Солидарности» сформировали несколько боевых подразделений, которые провели ряд вооруженных операций в 1941–1942 годах в различных районах Парижа. Во время этих операций было ликвидировано много офицеров вермахта и гестапо, представителей немецкой администрации. В лесах были созданы отряды еврейских партизан под общим названием «Второй партизанский полк».
   После того как в 1943 году гестапо разгромило основные структуры «Солидарности», оставшиеся на свободе члены сформировали «Еврейский союз сопротивления и взаимопомощи», который организовал ряд боевых подразделений на юге Франции. Эти подразделения, как и «Второй полк», сыграли большую роль в боях за освобождение Франции после высадки союзников в Нормандии в июне 1944 года и на юге Франции в августе 1944 года. В боях с немцами участвовали сотни бойцов и групп из партизанских отрядов «Солидарности».
   Созданная последователями В. Жаботинского А. Полонским, А. Люблиным и Д. Кнутом в июле 1940 года подпольная организация «Еврейский бастион» была самой первой группой как еврейского, так и французского Сопротивления.
   Были созданы еврейские партизанские отряды, действовавшие в лесах, а также боевые группы в различных городах Франции. Партизаны – члены более 2 тысяч боевых организаций, осуществляли многочисленные акты саботажа и диверсий на железных дорогах, атаковали немецких военнослужащих. В то время было уничтожено свыше 1000 солдат противника.
   В конце 1942 года группа еврейских боевиков совершила в центре Парижа серию покушений на оккупантов, в ходе которых были уничтожены многие видные представители нацистской администрации. Еврейские боевики приняли участие в восстании в Париже в августе 1944 года.
   В конце 1943 года организация «Еврейский бастион» объединилась с несколькими другими группами еврейских партизанских отрядов в «Еврейский союз повстанческих движений и взаимной помощи», который, как и сионистские подпольные группы, вступил в августе 1944 года во французские внутренние вооруженные силы Объединенного национального совета сопротивления и в их составе участвовал в освобождении от нацистов ряда городов. Еврейские боевики принимали участие в восстании в Париже в августе 1944 года [78].
Разведчики-диверсанты говорят на идиш
   Участие проживавших на территории Палестины евреев в разведывательно-диверсионной деятельности в тылу Третьего рейха (на территории Северной Африки и Восточной Европы) официальной израильской историей освещается очень своеобразно. Достаточно подробно, когда дело касается операций по спасению уцелевших на территории Европы евреев в конце Второй мировой войны (на практике это означало заброску на оккупированную территорию разведчиков, которые должны были организовать из уцелевших евреев движение сопротивления), и очень скупо, когда речь заходит о диверсионных акциях в Северной Африке в середине войны. С военной точки зрения эффективность первых была минимальной – большинство из парашютистов было поймано противником еще до того, как они приступили к выполнению задания – организации вооруженного сопротивления оккупантам с помощью уцелевших после холокоста местных евреев. Да, эти люди были героями, но считать их деятельность высокоэффективной сложно. Скорее, они стали жертвой находящихся в Палестине своих командиров, которые послали их на верную смерть. С другой стороны, даже если бы они смогли организовать из местных евреев боевые группы, то впоследствии для остальных евреев, проживающих в этой местности, это означало смертный приговор.
   Возможно, по этой причине сейчас в Тель-Авиве лишний раз стараются не вспоминать об участии живших в Палестине евреев в операциях, организованных британцами на территории Северной Африки. Ведь организованные Лондоном операции были не только эффективными с военной точки зрения, но и давали реальный шанс выжить их участникам.
   Также «официальный» Израиль старается не вспоминать о живших на территории Великобритании евреях, которые еще в 1940 году в качестве разведчиков-диверсантов были десантированы на территорию оккупированной Франции, где почти все погибли в первые сутки после приземления. Еще Тель-Авив крайне неохотно вспоминает тему участия евреев в операциях британской разведки накануне высадки войск союзников в Нормандии.
   Свой рассказ мы начнем с цитаты из книги Уильяма Маккензи «Секретная история УСО: Управление специальных операций в 1940–1945 годах», которая фактически «является внутренней историей УСО – Управления специальных операций, секретной службы Великобритании времен войны, в ведении которой находилась подрывная и диверсионная деятельность за рубежом… Ученый воссоздал историю службы настолько полно и достоверно, что более пятидесяти лет на ней стоял гриф «Секретно»…» [79].
   По утверждению автора, «еврейские «друзья» SO2 (подразделение УСО) участвовали в боях и в Ираке, и в Сирии и, несомненно, предоставили большое число активных агентов. Впрочем, об их подвигах сообщалось смутно, а потому нелегко понять, насколько их интересовали цели SO2, а не собственные. Вывод из строя шестнадцати самолетов «Нортроп» иракских ВВС в апреле 1941 года подтвержден свидетельствами, по поводу достижений в ходе сирийской кампании сомнений больше: возможно, и горел небольшой огонек за густыми облаками донесений» [80].
   Расшифруем содержание этого абзаца.
   В начале 1941 года Багдад проводил пробританскую внешнюю политику. 1 апреля 1941 года в Ираке произошел государственный переворот, направленный против Великобритании. Наряду с национальными патриотическими элементами в нем приняли участие и немецкие агенты. Регент и проанглийски настроенные министры бежали из Багдада – столицы Ирака. Немцы уже готовили высадку своих войск в этой стране. Именно тогда и была проведена операция по уничтожению ВВС Ирака. В мае того же года Великобритания ввела свои войска на территорию этой страны.
   Расскажем теперь о том, что происходило в 1940 году в Европе. После начала Второй мировой войны и оккупации вермахтом Франции в Лондоне было принято решение направить туда разведчиков-диверсантов. Первоначально планировалось использовать находящихся на территории Великобритании немцев, но потом кто-то решил, что им доверять нельзя. Поэтому и решили направить за линию фронта эмигрировавших в тридцатые годы из Германии и Австрии евреев – выходцев из богатых семей. Ведь они не только в совершенстве владели немецким языком, но и во время нахождения в тылу врага своим поведением ничем не отличались от обычных немцев. Разумеется, у всех была «арийская» внешность. После соответствующей подготовки разведчиков-диверсантов перебросили через линию фронта, но все они были задержаны сразу после приземления или в течение суток [81].
   Возможно, что основная причина провала – ошибки в выборе экипировки. А чем еще объяснить тот факт, что все парашютисты были задержаны сразу же после приземления? Значит, что-то в их внешнем виде вызвало подозрения у местных жителей и правоохранительных органов.
   В мае 1941 года была проведена первая совместная операция «Пальмаха» [82] и британских спецслужб. Отряд, состоящий из 23 бойцов, был направлен к берегам Ливана с целью осуществления диверсий на нефтеочистительных заводах в ливанском городе Триполи. Участники операции пропали без вести, и их судьба неизвестна и по сей день. Поясним, что в результате поражения Турции в Первой мировой войне Сирия и Ливан оказались под властью французского мандата, подобного британскому мандату над Палестиной. В 1940 году, после разгрома Франции во Второй мировой войне, правительства Сирии и Ливана сохранили верность французскому правительству Виши, сотрудничавшему с немецкими оккупантами. Италия и Германия приступили к созданию в Сирии и Ливане военных баз, угрожавших британскому господству в регионе.
   В ответ на это в июне 1941 года силы Британии и «Сражающейся Франции» при поддержке «Пальмаха» вторглись на территорию Сирии и Ливана. После непродолжительных учений два отряда были засланы в тыл врага для совершения диверсий: вывода из строя главных мостов, повреждения телефонных линий и захвата объектов стратегического значения. Бойцы «Пальмаха» проникли в глубокий сирийский тыл и заложили мины вблизи концлагерей и других объектов. Наряду с частями стран-союзниц в Сирию вторглись 40 членов «Пальмаха», выполнявших функции саперов и проводников.
   В 1942–1943 годах были окончательно сформированы особые части «Пальмаха»: «Немецкая бригада», «Балканская бригада» и «Арабская бригада». «Немецкая бригада» была создана для оказания сопротивления нацистам в случае их вторжения в Палестину. Целью «Балканской бригады» была деятельность в Балканских странах, в частности поддержка местных молодежных антифашистских движений. В функции «Арабской бригады» входил сбор разведывательной информации в Сирии, Ливане и среди арабского населения Палестины и передача данных «Хагане» и британским властям.
   В 1943 году Лондоном было принято решение о формировании разведывательно-диверсионного подразделения, укомплектованного проживающими на территории Палестины евреями. Его бойцов планировалось использовать на оккупированной противником территории. Отобрали 250 добровольцев, большинство из них – члены киббуцного движения, бойцы британской армии или «Пальмаха».
   Основными задачами были:
   – сбор разведывательных данных;
   – помощь в спасении экипажей самолетов союзников;
   – организация спасения евреев на оккупированных территориях.
   Из этой группы 32 человека (мужчины и женщины) были заброшены во время войны на территорию Югославии, Румынии, Венгрии, Словакии, Австрии, Болгарии и Италии. 27 парашютистов достигли цели, 12 из них погибли во время выполнения задания.
   В начале марта 1943 года была отобрана первая группа добровольцев и направлена в Каир для подготовки к выполнению задач в Европе. Эта группа вернулась в Палестину после двух месяцев занятий, но по разным причинам ее миссия была отложена более чем на год. Оказалось, что в Каире между добровольцами и обучавшими их британскими офицерами возникли разногласия: добровольцы отказывались от официального зачисления их в британскую армию, тогда как британцы считали это весьма существенным на случай захвата в плен. По этому поводу согласие так и не было достигнуто.
   По-видимому, официальная ответственность за эту группу переходила из рук в руки, пока, наконец, не сосредоточилась в специальном комитете, учрежденном Еврейским агентством для работы с добровольцами-парашютистами. Функции связи между британцами и этим комитетом выполнял Энцо Серени.
   Главной базой для парашютистов и последней остановкой для всех миссий перед выброской в неприятельскую страну стал город Бари в Италии.
   В мае 1943 года первый радист был сброшен на парашюте на территорию Югославии, где начал работать офицером связи в британских войсках.
   Весной 1944 года несколько парашютистов почти одновременно начали свою деятельность в Северной Югославии. Одна группа пыталась проникнуть в Румынию, другая – в Венгрию, третья – в Австрию. В то же время в Палестине заканчивалась подготовка парашютистов, которые должны были действовать в Словакии.
   После восстания в Словакии в августе 1944 года туда забросили дополнительную группу парашютистов, чтобы они помогали сбитым британским летчикам пробраться на освобожденную территорию.
   В начале 1945 года операцию решили прекратить и приказали парашютистам вернуться из Европы в Палестину. В начале 1946 года стала известна судьба почти всех пропавших. Все (кроме одного) оставшиеся в живых участники операции вернулись домой [83].
   Теперь расскажем о том, как сложились судьбы этих людей.
   Ханна Сенеш родилась 17 июля 1921 года в Будапеште. Ее отец, Бела Сенеш (1894–1927), был видным журналистом и драматургом. В 1939 году она переехала в Палестину и поступила в сельскохозяйственную школу в Нахалале. В 1941 году стала членом киббуца Сдот-Ям в Кесарии. В конце 1942 года была принята в группу разведчиков-диверсантов и прошла подготовку в качестве радиста. В марте 1944 года в составе группы парашютистов была сброшена в Югославию и присоединилась к партизанской армии И. Тито, ожидая возможности перейти венгерскую границу. В июне того же года при переходе границы вместе с двумя партизанами была схвачена венгерскими жандармами и подвергнута пыткам, но не выдала секретного кода попавшего в руки врага радиопередатчика, в застенке сохраняла достоинство и помогала другим заключенным. После прихода Ф. Салаши к власти в Венгрии военный трибунал приговорил Сенеш к смертной казни. 7 ноября 1944 года она была расстреляна во дворе тюрьмы в Будапеште. Останки Сенеш в 1950 году были перевезены в Израиль и перезахоронены на горе Герцля в Иерусалиме.
   Хавива Райк и еще двое парашютистов – Рафаэль Райс (1914–1944) и Цви Бен-Яаков (1922–1944) – были десантированы на территорию Чехословакии. Там эта группа создала перевалочный пункт для летчиков союзной авиации и русских пленных и, кроме того, помогла в организации еврейского подполья. Через месяц Райк и ее товарищи были схвачены и казнены.
   Из всех троих известна лишь биография Хавивы Райк. Она родилась в 1914 году в селе Радвань близ города Банска-Бистрица (Словакия). Росла в многодетной семье; отец Хавивы, рабочий бумажной фабрики, рано умер. Окончив среднюю школу, Райк работала в органах местного самоуправления. С юных лет примкнула к сионистскому движению, была активисткой «Ха-Шомер ха-цаир» и «Хе-Халуц» в Чехословакии, проявила большие организаторские способности. В 1939 году приехала в Палестину, вступила в киббуц Маанит. В 1944 году была сброшена с парашютом вместе с двумя товарищами в оккупированную Словакию и направилась в Братиславу, где они должны были установить контакт с подпольной группой, созданной активисткой сионистского женского движения Гизи Флейшман (1897–1944), при содействии лидера словацких сионистов О. Неймана (1894–1986), назначенного властями «еврейским старостой». В середине сентября Райк пришла в Банска-Бистрицу – центр антифашистского восстания в Словакии. Возглавила группу уцелевших местных евреев, которая присоединилась к вооруженной борьбе. После поражения восстания в конце октября ушла со своей группой в горы, но была выслежена и схвачена нацистами. Расстреляна 20 ноября 1944 года.
   На территории Венгрии сражались Аба Бердичев и Х. Хермеш. Первый из них погиб в бою, второй остался жив.
   Аба Бердичев родился в 1918 году в румынском городе Галац. Он был самым младшим ребенком в многодетной семье. Мать умерла, когда ему исполнилось три года, и заботу о малыше взяли на себя пятеро старших братьев и сестер. Отец Мордехай зарабатывал на жизнь торговлей. В тринадцатилетнем возрасте, пройдя бар-мицву, Аба поступил в местную еврейскую школу, где преподавание велось на иврите. Вскоре у него проявились задатки лидера. Юноша вступает в ученическую сионистскую группу, затем избирается ее исполнительным секретарем. После окончания школы в 1936 году перед Абой открываются два пути: учиться медицине, к которой он чувствовал призвание, или уехать в Палестину, где его организационные и пропагандистские способности могут быть востребованы на благо родного народа.
   Аба выбирает второй путь, тем более что над румынским еврейством начинают сгущаться тучи. В середине тридцатых годов тогдашние правители страны взяли курс на сближение с гитлеровской Германией, что привело к росту антисемитских настроений.
   В связи с этим сионистские организации Румынии начинают проводить нелегальную эмиграцию в Палестину. Хотя Аба, как признанный к тому времени молодежный лидер, может ехать вполне официально, он отвергает такую возможность и просит передать свой сертификат какому-нибудь пожилому еврею. Сам же отправляется вместе с «нелегалами», разделив их нелегкую судьбу.
   1 декабря 1940 года корабль «Дарий II» берет курс на Палестину. В дороге к румынским евреям присоединяются беженцы из Германии. После трех месяцев изнурительного плавания, в марте 1941 года, «Дарий II» бросает якорь у хайфского рейда. Однако все его пассажиры прямо с корабля попадают в концентрационный лагерь Атлит, где в 1940-х годах британские мандатные власти содержали нелегально прибывших в Палестину евреев.
   В октябре 1943 года вышедший незадолго до того из лагеря Аба вместе со своими товарищами основывает поселение Ашдод Яаков в Иорданской долине. В 1944 году в составе группы парашютистов он попадает в Югославию, оттуда перебирается в Словакию и вместе с несколькими английскими разведчиками делает попытку пересечь венгерскую границу, а дальше до Румынии – рукой подать. Однако, едва оказавшись на венгерской территории, Аба и его спутники были схвачены гитлеровцами и расстреляны.
   В группу парашютистов входил также итальянский еврей Энцо Серени, отец которого был придворным врачом короля Италии. Еще до того как Серени вступил в группу парашютистов, он на начальных этапах войны сотрудничал с союзниками, помогая организовывать акты саботажа в Италии, а затем выпускал в Египте газету для итальянских военнопленных. Сброшенный с парашютом над Северной Италией, Серени был взят в плен эсэсовцами, послан в концентрационный лагерь Дахау и там погиб.
   Так же погиб Перец Гольдштейн. Другие подробности об этом человеке неизвестны.
   Иоэлем Палги вместе с Ханной Сенеш был десантирован на территории Югославии, перешел венгерскую границу и был схвачен. Находился в тюрьме в Будапеште. Остался жив и в 1948 году создал парашютно-десантные части армии Израиля.
   О Ешайяху (Шайке) Трахтенберг-Дан известно лишь, что он выжил во время операций на оккупированной противником территории, а после мая 1945 года «сделал немало полезного для израильской разведки» [84].
На службе у американской разведки
   Известный американский разведчик периода Второй мировой войны еврей Джон Вейц, бежавший из Третьего рейха и завербованный УСС (Управление стратегических служб – предшественник ЦРУ) во время службы в американской армии, уже после войны в одном из своих интервью заявил: «Значительное число агентов Управления стратегических служб в то время составляли евреи».
   В конце 1943 года была разработана специальная программа организации засылки разведчиков в Австрию и Германию «BACH». Предполагалось использовать для ее реализации беженцев из указанных стран и военнопленных. Вторым, правда, не очень доверяли. А среди первых было много евреев, которые хотели любой ценой (даже собственной жизни) отомстить нацистам за страдание своих близких.
   С 1942 года и до конца войны УСС располагала на территории Германии и Австрии свыше 200 агентами. Они находились в Берлине, Мюнхене, Бремене, Дюссельдорфе, Штутгарте, Карлсруэ, Вене, Инсбруке и еще более 60 населенных пунктах.
   В 1944–1945 годах группа агентов была направлена в Австрию и Чехословакию. Из них 20 были задержаны противником и впоследствии казнены. Например, группа «Dawes» в августе 1944 года должна была через Италию проникнуть в Австрию. После окончания войны выяснилось, что командир группы лейтенант американской армии еврей Голт Грин и 9 бойцов в начале 1945 года были схвачены противником и казнены.
   Группа «Homespun» (резидент – лейтенант американской армии еврей Джозеф Франкенштейн, радист – Локар Кенигсройтер, военнопленный и член австрийской социал-демократической партии) была успешно переброшена в Австрию, но ранним утром 28 апреля 1945 года ликвидирована противником [85].
   Весной 1945 года в Австрию была переправлена группа «Greenup» (командир – еврей Фредерик Мейер, радист – Ганс Винберг (житель Австрии) и разведчик Франц Вебер, бывший лейтенант 45-й пехотной дивизии вермахта, дезертировавший и сдавшийся в плен сразу после того, как его подразделение попало на фронт в Италии). Последний был включен в состав группы из-за того, что родился и вырос в городке Оберперфусс (расположен рядом с австрийским городом Инсбрук). Именно в этом районе и должна была оперировать группа. Основная задача, стоящая перед ней, – сбор сведений о переброске через перевал Бреннер [86] частей и соединений вермахта. Через данный перевал проходила железнодорожная ветка, которая соединяла территорию Германии и Австрии с действующими в Центральной и Северной Италии войсками генерал-фельдмаршала Альберта Кессельринга.
   Распределение ролей в группе было таким. Фредерик Мейер, одетый в форму лейтенанта вермахта, общался с «сослуживцами», а также с представителями движения Сопротивления и агентами, сотрудничающими на коммерческой основе (дельцами с «черного рынка»). Франц Вебер обеспечивал жилье, при необходимости транспорт и подложные документы. Ганс Винберг отвечал за бесперебойную и регулярную связь с Центром.
   Группа добыла огромный объем ценной и важной для союзников информации. Среди прочего были переданы сведения о «штаб-квартире фюрера, размещенной в 1,5 километрах юго-восточнее станции Зоссен Логер возле Берлина…», а также результаты авианалета союзников на этот объект. Также он сообщил, что «еще одна Ставка Гитлера расположена в Ордруфе, в Тюрингии, а не в Оберзальцберге».
   20 апреля 1945 года один из агентов Мейера – делец с «черного рынка» – был задержан во время плановой облавы. На первом допросе он сознался в связях с подпольщиками. В тот же день был арестован Фредерик Мейер. Стремительно приближающиеся войска союзников заставили местных руководителей подумать о спасение собственной жизни. Поэтому нацистский лидер Инсбрука Макс Примбс и гауляйтер нацистской партии в провинции Тироль – Форар – Аберг Франц Гофер начали через Мейера переговоры с союзниками. В результате была достигнута договоренность о том, что эти двое нацистов обеспечат капитуляцию Инсбрука без боя. В результате при освобождении города союзниками удалось избежать кровопролития [87].
   В феврале – марте 1945 года на территории Австрии действовала разведывательная группа в составе бывшего высокопоставленного функционера социал-демократической партии Австрии еврея Эрнста Лембергера и австрийца Фрица Молдена. Оба до этого проявили себя высокоэффективными разведчиками и руководителями подполья.
   Эрнст Лембергер в 1938 году бежал из Австрии во Францию. Там и застала его Вторая мировая война. Ушел в подполье, под именем Жана Ламбера стал одним из лидеров французского движения Сопротивления.
   Фриц Молден в 1944 году выполнял задание УСС на территории Австрии, организовав связь между бойцами движения Сопротивления и Центром. В частности, от него были получены: «квалифицированные отчеты о военной ситуации в Австрии, ее экономическом положении, политических и социальных изменениях в стране. То же самое он сообщал в отношении Венгрии, Румынии и Чехословакии. Одновременно он предоставил сотрудникам УСС карты, на которых были обозначены места дислокации воинских подразделений нацистов, промышленных предприятий, железных дорог, центров снабжения и т. п.».
   Во время рейда в тыл противника в феврале – марте 1945 года они установили связь с местными подпольщиками и, используя возможности последних, добывали интересующую Центр информацию. Успешному выполнению их задания способствовало то, что комендант одной из железнодорожных станций привлек их к проверке документов у проезжающих военнослужащих вермахта. На основе командировочных предписаний и других документов разведчики смогли установить места и наименования большинства частей и соединений вермахта, дислоцированных в районе деятельности группы [88].
   Незадолго до высадки войск союзников на территории Южной Франции (август 1944 года) в этот район были десантированы капитан американской армии еврей Аарон Банк и двое французов. Они должны были установить связь с местным движением Сопротивления и после начала операции атаковать немцев с тыла. Аарон Банк сформировал из подпольщиков три батальона, которые приняли активное участие в боях за Южную Францию [89].
Евреи-криптографы против вермахта
   Об евреях, которые во время Второй мировой войны жили на территории Великобритании и служили в Государственной школе кодов и шифров (ГШКШ), в современном Израиле предпочитают не вспоминать. Возможно из-за того, что они не поддались общему призыву и не приехали в Палестину в тридцатые годы, да и после окончания войны не спешили делиться своими знаниями с Израилем.
   ГШКШ была создана в ноябре 1919 года и должна была заниматься перехватом и расшифровкой сообщений иностранных государств. Среди ее достижений предвоенного периода – чтение всей дипломатической переписки Парижа с 1919 по 1935 год; с 1919 по 1927 год британцы «смогли ознакомиться с большинством дипломатических и военных депеш, которые циркулировали между Москвой и Лондоном» [90].
   Главный успех ГШКШ – вскрытие немецкой системы шифрования «Энигма». Так назвал первую в истории криптографии автоматическую шифровальную машину ее изобретатель – берлинский инженер Артур Шербиус. Работать на ней было просто: текст набирался на клавиатуре и шифровался совершенно автоматически. А в пункте приема достаточно было настроить свою «Энигму» на аналогичный режим, и кодограмма расшифровывалась тоже автоматически.
   Бесценное преимущество этой машины заключалось в возможности приема-передачи оперативной информации в реальном масштабе времени. Полностью исключались потери, связанные с применением таблиц сигналов, шифр-блокнотов, журналов перекодирования и других компонентов криптографии, требующих долгих часов кропотливой работы и связанных с почти неизбежными ошибками.
   Кроме того, многовариантная система импульсной настройки «Энигмы» воспрещала возможность дешифровки ее сообщений противником. Для этого ему необходимо было знать систему замены вариантов настройки, а их чередование было непредсказуемым.
   В начале тридцатых годов «Энигма» поступила на вооружение вермахта. Один экземпляр этой машины, который добыла польская разведка, был передан англичанам. Правда, даже при его наличии вскрыть систему шифрования противника было практически невозможно. К тому же немцы перед началом Второй мировой войны ее модернизировали. Да и во время самой войны они приложили максимум усилий с целью осложнить задачу британским и советским криптоаналитикам. Преодолеть все преграды смогли только в Лондоне.
   По утверждению автора книги «Знать все о противнике» Вячеслава Викторовича Кондрашова:
   «…сотрудникам дешифровальной службы военной разведки в 1942 году удалось раскрыть принцип действия германской шифромашины «Энигма» и раскрывать содержание зашифрованных с ее помощью немецких радиограмм. Были сконструированы специальные механизмы, ускоряющие процесс расшифровки.
   По прочитанным шифротелеграммам удалось установить дислокацию более 100 штабов соединений германской армии, нумерацию двухсот батальонов, других подразделений и частей вермахта. После вскрытия шифра абвера появилась возможность получать информацию о деятельности десятков немецких агентов в тыловых районах Красной Армии» [91].
   Зато их британские коллеги смогли сделать это значительно раньше. Например, 1 и 8 августа 1940 года были перехвачены и расшифрованы приказы штаба Геринга о подготовке Люфтваффе к массированной атаке на военно-воздушные базы Англии, а 12 августа – приказ о первом таком налете. Командование Королевских ВВС сумело оказать необходимое противодействие.
   В дальнейшем английская ПВО регулярно получала сведения о предстоящих налетах.
   В ГШКШ во время войны служило около 12 тыс. сотрудников, и многие из них были евреями по национальности. Известно, что в декабре 1941 года группа криптоаналитиков под руководством Делевана Нокса смогла «взломать» большинство «машинных» («Энигма G») и ручных шифровальных систем абвера [92].
   Были свои успехи у евреев-криптографов, сотрудников УСО. Так, начальник отдела коммуникаций УСС Лео Маркс изобрел «фактически революционную технику кодирования и обучил ею наиболее важных агентов, работавших в оккупированных странах Европы. Коды, изготовленные на небольших специальных материалах, можно было легко спрятать под подкладку пальто или пиджака, в белье и даже в носовом платке, а при угрозе ареста – уничтожить. А вот запомнить их было невозможно. Так что даже под пытками агент не мог его сообщить намцам.
   Очень важными были разработанные Лео Марксом коды для английских агентов, действующих в Голландии, Франции и Бельгии. Одновременно большая заслуга Маркса в раскрытии ряда немецких кодов…» [93].
Евреи-криптографы против японцев
   Американские евреи-криптографы во время Второй мировой войны также достигли значительных успехов во вскрытии шифров противника США – Японии. Расскажем о самом знаменитом из них – Уильяме Фридмане. Его уважительно называют «отцом американской криптологии». Этот человек ввел сами термины «криптоанализ» [94] и «криптология» [95]. Также он был создателем и первым директором американской службы сигнальной разведки (Signal Intelligence Service – SIS) Министерства обороны США, автором трех учебников по военной криптографии, считающихся основополагающими текстами по этой дисциплине, и ряда научных работ по анализу кодов и шифров; пионер применения статистических методов в криптоанализе. Им разработаны девять шифровальных машин (три из которых запатентованы, 6 остаются засекреченными и в наши дни).
   В 1929 году Уильям Фридман занялся организацией единой Сигнальной разведывательной службы (Signal Intelligence Service), которую он в следующем году возглавил. Под его руководством в отдел были приглашены известные в будущем математики Соломон Кульбак, Абрам Синьков и Фрэнк Роулетт.
   В 1936 году Фридман и его команда, в которую входили и евреи, его ближайшие помощники – Соломон Кульбах, Леон Розен, Абрам Синьков, раскрыли японский код «Red». Поясним, что в то время Страна восходящего солнца использовала девять шифровальных систем. «Red» использовалась для «закрытия» сообщений, которыми обменивалось правительство с посольствами за рубежом.
   В сентябре 1940 года американцы смогли создать устройство, облегчающее расшифровку сообщений, зашифрованных с помощью системы «Purple» (усовершенствованный вариант системы «Red», теперь он использовался не только для «закрытия» дипломатической переписки, но и связи с адмиралами находящихся за пределами Японии флотилий).
   Фридман сумел добыть информацию о подготовке Токио атаки на Перл-Харбор, но в Вашингтоне проигнорировали его предупреждение [96]. Напомним, 7 декабря 1941 года произошло внезапное комбинированное нападение японской палубной авиации авианосного соединения вице-адмирала Тюити Нагумо и японских сверхмалых подводных лодок, доставленных к месту атаки подводными лодками Японского императорского флота, на американские военно-морскую и воздушные базы, расположенные в окрестностях Перл-Харбора на острове Оаху, Гавайские острова. При атаке затонули четыре линейных корабля ВМС США (два из которых были восстановлены и возвращены к службе в конце войны), еще четыре были повреждены. Японцы также потопили или повредили три крейсера, три эсминца, минный заградитель; уничтожили 188–272 самолета (по разным источникам); человеческие жертвы – 2402 убитых и 1282 раненых. Электростанция, верфь, топливное и торпедное хранилища, пирсы, а также здание Главного управления от нападения не пострадали. Японские потери были минимальные: 29 самолетов, 4 малогабаритные подводные лодки вместе с 65 погибшими или получившими ранения военнослужащими. В результате атаки на военно-морскую базу Перл-Харбор США были вынуждены объявить войну Японии и вступить во Вторую мировую войну.
   Второй раз американцы полностью использовали сведения, добытые криптографами. В июне 1942 года в районе атолла Мидуэй японскому флоту было нанесено сокрушительное поражение, что стало причиной кардинального изменения хода военных действий на Тихом океане [97]. Напомним, что тогда японский флот, потерявший 4 тяжелых авианосца, 250 самолетов и лучших пилотов, навсегда лишился возможности эффективно действовать вне зон прикрытия береговой авиации.
Евреи в советской внешней разведке
   В прошлой главе мы рассказали о четверых разведчиках, которые стали легендами «тайной войны». Во время Второй мировой войны зажглись новые «звезды». Кратко расскажем о некоторых из них.
   Пост резидента легальной резидентуры внешней разведки в Сан-Франциско (США) с ноября 1941 года по ноябрь 1944 года занимал Григорий Маркович Хейфиц (оперативные псевдонимы «Харон» и «Гриша»). Этот человек сыграл важную роль в разведывательном обеспечении советского атомного проекта [98]. Правда, до недавнего времени об этом не принято было говорить. Возможно, что одна из причин – «неправильная» анкета талантливого разведчика, другая причина молчания – профессиональная зависть коллег. Вот что можно узнать из подшитой в его личное дело биографической справки, датированной июлем 1938 года:
   «Хейфец (Гримериль) Григорий Маркович, 1899 г. р., уроженец г. Риги.
   Отец имел контору по выработке сукна и применял рабочую силу (5 чел.). До 1920 года состоял в «Бунде», а в 1920 году перешел в ВКП(б). В 1930 году умер.
   Сам Хейфец Г. М. вступил в члены «Бунда» в 1915 году. Вел активную работу до 1919 года.
   Служил в Красной Армии в 1919–1922 годах.
   В 1920 году прослушал курс лекций в МГУ на отделении внешних сношений. С апреля 1922 года по 1923 год работал в НКИД в экономическо-правовом отделе.
   В 1923–1929 годах – за границей по линии Коминтерна: Латвия, Литва, Финляндия, Польша, Турция, Греция, Италия, Германия, Австрия, Бельгия, Швейцария, Франция, Китай. Провален в Латвии и Турции (в 1925–1927 годах – вице-консул и резидент Отдела международных связей (ОМС) Коминтерна в Константинополе; в 1927–1929 годах – уполномоченный ОМС в Шанхае и Берлине. – Прим. авт.). Находился в близких отношениях с бывшим работником Коминтерна, разоблаченным врагом народа Абрамовым. Будучи в Германии в 1928 году, учился в Высшей политической школе.
   С февраля 1929 года по 1931 год работал в издательстве «Огонек».
   В 1931 году по рекомендации разоблаченного врага народа – бывшего зам. нач. ИНО Молотковского был привлечен к работе в ИНО.
   В 1932 году – Стокгольм. Резидентура под прикрытием фотобюро. Резидентура для связи европейских точек с Москвой.
   С июля 1936 года – Милан, торгпредство СССР».
   В другой справке, датированной мартом 1941 года и подписанной начальником внешней разведки Павлом Фитиным, было указано, что «Харон» «на подпольной работе с 1931 по 1938 год.
   1931–1932 – Скандинавия (Швеция).
   1932–1934 – Чехословакия.
   1934–1935 – США.
   1936–1938 – Италия.
   С 1938 года активно сотрудничает со 2-м и 3-м отделами ГУГБ. Знает немецкий, английский, французский и итальянский».
   Согласно тексту еще одной справки, которая также подшита в личное дело «Харона»:
   «1938 год – помощник начальника отделения ИНО ОГПУ.
   В 1938 году снят с должности за принадлежность в прошлом к «Бунду», переведен в распоряжение отдела кадров. Направлен на работу в ГУЛАГ, но по состоянию здоровья от назначения отказался и уволился в запас. Работал в ВОКС (Всесоюзное общество культурных связей). Использовался как секретный сотрудник. «Способствовал вскрытию за границей контрреволюционной деятельности иностранцев на территории СССР».
   В начале октября 1941 года выехал для работы вице-консулом в Сан-Франциско и 6 декабря 1941 года прибыл к месту назначения.
   «Максим» (резидент Василий Зарубин. – Прим. авт.) характеризует «Харона» как инициативного и серьезного работника, не приводя, однако, ни одного факта в подтверждение этой оценки. Между тем факты говорят о том, что в течение почти года «Харон» ничего конкретного не сделал. Здоровье слабое».
   Для добычи американских атомных секретов Григорий Хейфец использовал связи своей любовницы Луизы Брэнстен-Розенберг («Мэп», была завербована в 1943 году. – Прим. авт.), контакты высокопоставленных функционеров компартии США и агента групповода Айзека Фолкоффа («Дядя»).
   «Дядя» начал сотрудничать с Москвой еще в двадцатые годы. Он был одним из основателей компартии США. Также известно, что Луиза Брэнстен-Розенберг в годы Второй мировой войны содержала светский салон, где происходили встречи между сотрудниками резидентуры советской разведки, их агентурой и людьми, интересовавшими Москву. Среди посетителей был и Роберт Оппенгеймер [99].
   В декабре 1941 года Григорий Хейфец установил доверительный контакт с будущим руководителем американского атомного проекта Робертом Оппенгеймером. По данным ФБР, Айзек Фолкофф пытался организовать встречу между ученым и неким «Томом», возможно советским разведчиком-нелегалом Наумом Эйтингоном [100]. В ближайшем окружении Роберта Оппенгеймера был как минимум один агент советской разведки – «Шахматист» [101]. Также нужно учитывать, что сам руководитель американского атомного проекта «в молодости вращался в среде, где было немало коммунистов и либералов… Женат он был на женщине, брат которой был коммунистом и которая сама была увлечена левыми идеями» [102]. Кэтрин – так звали супругу научного руководителя американского атомного проекта – регулярно встречалась с профессиональной разведчицей Елизаветой Зарубиной [103].
   По утверждению Эрвина Ставинского, автора книги «Зарубины. Семейная резидентура», «…именно через Кэтрин резидентуре удалось заставить руководителя атомного проекта воздержаться от открытого высказывания своих взглядов в поддержку коммунистов и левых кругов, а также поделиться информацией с учеными, бежавшими от преследования нацистов. Оппенгеймер согласился допустить к работе по атомному проекту ряд ученых, подтвердивших свои антифашистские взгляды» [104].
   Кроме этого, в начале 1944 года в разработке «Честера» (так в оперативной переписке советской разведки именовался Роберт Оппенгеймер) участвовало трое агентов – «Мап», «Джек» и «Лобус».
   Вопреки утверждениям отдельных авторов, Роберт Оппенгеймер никогда не был агентом советской разведки. Более того, после окончания Второй мировой войны Москва планировала скомпрометировать его и «объявить» своим агентом. Этот план так и не был реализован.
   Родина высоко оценила вклад Григория Марковича Хейфеца в советскую атомную программу – наградила орденом Красной Звезды и медалью «За боевые заслуги». После окончания Великой Отечественной войны он продолжал заниматься атомным шпионажем. Только теперь в качестве сотрудника аналитического подразделения, которое обрабатывало поступившую из-за рубежа информацию. С мая 1946 года он занимал должность начальника отделения Отдела «С» НКГБ – НКВД СССР. В апреле 1947 года был уволен из органов госбезопасности [105].
   Есть и другая точка зрения на деятельность «Харона» в годы Великой Отечественной войны на территории США. Она отражена в подшитых в его личное дело документах. Вот что, например, сообщалось в «Справке о работе «Харона» с декабря 1941 года по июль 1944 года»:
   «Харон» не сумел организовать себя и работников резидентуры на выполнение поставленных перед ним задач. В практической работе «Харон» разбрасывался и не доводил до конца начатых дел. Увлекался количеством в ущерб качеству, подходил к людям поверхностно и некритично и пренебрегал кропотливой проверкой их…
   За весь период своей работы «Харон» прислал в центр только одно более или менее заслуживающее внимания сообщение (содержание беседы Рузвельта с Бенешем); вся остальная информация, поступившая от «Харона», носила характер частных высказываний и слухов, не подкрепленных никакими данными.
   Существенным разделом в работе резидентуры явилась работа по технической разведке. Однако, несмотря на наличие большого количества интересующих нас объектов, как то: фирм, заводов, лабораторий, университетов и институтов, занимающихся изысканиями в различных областях науки и техники, «Харон» не только не сумел привлечь к этой работе новую агентуру, но и от имевшейся немногочисленной агентуры должного эффекта в работе не получил…
   По линии «ХУ» (научно-техническая разведка. – Прим. авт.) от «Харона» за отчетный период было получено 57 наводок, и из них только 12 могли представить для нас некоторый интерес. Однако и эти 12 наводок, среди которых следует отметить «Луч» и «Лобус» (Альфред Маршак. – Прим. авт.), могущие быть привлеченными к разработке по делу «Энормоз», «Хароном» активно не разрабатывались…
   Основным недостатком работы «Харона» на Западном побережье, объясняющим полное отсутствие политической информации и крайне слабую работу по др. линиям, является то обстоятельство, что «Харон» за 2 года не имел никаких результатов по вербовке новой агентуры. За это время «Харон» завербовал только двух агентов «Мап» (негласный член КП США, дочь миллионера, нигде не работает) и «Парк» (по линии «ХУ»)…».
   Зато после прочтения отчета самого «Харона», который он написал в сентябре 1944 года, вырисовывается иная картина:
   «…«Парк» (Чарльз Гурчорт. – Прим. авт.) – директор лаборатории по раковым болезням Калифорнийского университета…
   Связи «Мап»:
   Доктор Маршак, бывший сотрудник лаборатории циклотрона при Калифорнийском университете. Маршак воздерживался от научного обмена с нами в связи со своим обязательством на время работы в лаборатории хранить тайны производства. Маршак ушел из лаборатории и чувствует себя свободным от всяких обязательств. Поэтому он передал «Мап» для нас часть своих работ. Над остальным материалом работает в настоящее время и предполагает закончить подготовку этих материалов в октябре сего года…
   Доктор Камин – доктор химии. Ближайший сотрудник Лауренса по лаборатории (циклотрон). Случайное знакомство «Мап» по линии американо-русского института. Камину 32–35 лет. Родился от русских родителей в Чикаго, там же окончил университет. По отзывам специалистов, в частности «Дорина», является блестящим химиком и наиболее осведомленным в работах циклотрона. По словам «Дорина», Камин является держателем секрета специальной формулы потока нейтронов. С Каминым поддерживал дружественные отношения. Он является большим любителем русской водки и за отсутствием водки также любит высокие марки американских виски. В связи с моим отъездом передал в подарок научным учреждениям СССР полуофициальные научные сборники. Незадолго до этого передал аналогичный материал «Мап» для посылки в Союз через американо-русский институт. Для закрепления связи следовало бы послать благодарственное письмо К. от соответствующего научного учреждения и передать подарок. «Дар» поддерживает личный контакт с К.
   «Лев» (он же «Лион», Роберт Холанд. – Прим. авт.) – профессор Стэнфордского университета, директор педагогического департамента. Председатель американо-русского института. Хорошо законспирированный негласный земляк. Пользуется известным именем в США. Был в СССР (1934 год) с группой педагогов. Положительно рекомендован «Мап» и «Дядей». Поддерживает личную дружбу с профессорами: «Дорин» (Джордж Элтентон. – Прим. авт.), «Химик» (Роберт Оппенгеймер. – Прим. авт.), «Луч» (он же «Бим», брат Роберта Оппенгеймера Фрэнк. – Прим. авт.) и Вейтмут, которые представляют для нас значительный интерес.
   «Дорин» – профессор химии, служащий фирмы «Шелл-компани» в Сан-Франциско. Близок к землякам. Разработал проблемы синтетической резины, избран делегатом на предстоящий конгресс химиков в Вашингтоне от химиков Сан-Франциско. Поддерживал с «Дориным» личные дружеские отношения. Познакомил «Дорина» с «Даром».
   «Химик» и «Луч» – два брата. «Химик» – крупный специалист в области военного радио. По словам «Мап» и «Дорина», оба брата хорошо к нам относятся и могли быть полезны СССР. Положительный отзыв получен и от «Дяди». «Лев» подготавливал мне встречу с «Химиком», но по разным причинам эта встреча провалилась. По словам «Дяди», оба брата были связаны с земляками, но в связи с их особой военной работой связь на время была с ними прекращена. По данным «Дяди», «Химик» разрабатывался нашими военными соседями. По сообщению отдела, «Химик» должен был быть передан нам. Однако дальнейшего движения это дело не получило».
   В 1938 году по линии обмена студентами в США прибыл сотрудник советской внешней разведки Семен Маркович Семенов («Твен»), который поступил на учебу в Массачусетский технологический институт. Научные контакты, установленные им в последующие два года, до смены своего прикрытия на должность инженера «Амторга», помогли заложить основы серьезной активизации в послевоенные годы сбора научно-технической информации в Соединенных Штатах Америки.
   Кратко расскажем биографию этого разведчика.
   Он родился 1 марта 1911 года в Одессе в бедной семье. После окончания школы работал подмастерьем на канатной фабрике. В 1936 году окончил Московский текстильный институт по специальности «инженер-энергетик». Свободно владел английским и французским языками.
   В 1937 году направлен на работу в органы НКВД. С 1938 года – на разведработе в США (псевдоним «Твен»). В 1939–1940 годах действовал под прикрытием студента Массачусетского технологического института. После окончания института работал в нью-йоркской резидентуре научно-технической разведки под прикрытием должности инженера «Амторга». Привлек к сотрудничеству и имел на связи около 20 агентов, через которых было получено большое количество ценных материалов по взрывчатым веществам, радиолокационной технике, авиации, медицине. В частности, был вывезен штамм очищенного пенициллина, производство которого было особенно необходимо нашей стране в годы войны. Успешно работал по проблеме создания атомного оружия.
   В конце 1943 года из-за опасности разоблачения был отозван в Москву.
   В 1944 году направлен во Францию в качестве заместителя резидента по линии научно-технической разведки под прикрытием должности уполномоченного ВО «Совэкспортфильм». Завербовал ряд ценных агентов, от которых получал информацию по аэродинамике, физике, авиации.
   В 1949 году вернулся в Москву и был назначен начальником отделения Комитета информации (орган внешней разведки) при МИДе СССР.
   В 1950 году был уволен из МГБ из-за принадлежности к еврейской национальности.
   В мае 1953 года возвращен в органы госбезопасности и принят на работу в 9-й (разведывательно-диверсионный) отдел МВД СССР. После хрущевского переворота в августе 1953 года вновь уволен из «органов» без пенсии.
   Работал на текстильной фабрике, затем, вплоть до конца жизни, – переводчиком технической литературы в издательстве «Прогресс».
   В 1970-е годы по распоряжению председателя КГБ Юрия Андропова восстановлен в кадрах КГБ СССР, с назначением персональной пенсии.
   Умер в 1986 году.
   Отдельно следует отметить супругу легендарного советского разведчика Василия Зарубина Елизавету Юльевну Зарубину (в девичестве – Розенцвейг Лиза Иоэльевна).
   Она родилась в с. Ржавенцы Хотинского уезда Северной Буковины (Австро-Венгрия) в семье арендатора и управляющего лесхозом в имении польского помещика Гаевского 1 января 1901 года.
   В 1917 году ее отец перебрался в Черновцы (Буковина) и занялся там торговлей.
   В 1919 году она окончила школу в Хотине и поступила на историко-филологический факультет Черновицкого университета. В том же году примкнула к коммунистическому движению, помогала коммунистам Бессарабии.
   С сентября 1921 года по август 1922 года Л. Розенцвейг училась в Парижском университете, а с октября 1922 года продолжила учебу в Венском университете, который закончила в июне 1924 года по специальности «переводчик французского, немецкого и английского языков». Также свободно владела идиш, русским, румынским языками.
   13 июня 1923 года вступила в компартию Австрии (партийный псевдоним – Анна Дейч).
   С 1924 года Л. Розенцвейг – переводчица полпредства и торгпредства СССР в Австрии, тогда же была привлечена к сотрудничеству с советской внешней разведкой. В том же году она получила советское гражданство.
   В этот период Л. Розенцвейг вышла замуж за румынского коммуниста Василия Спируи некоторое время носила его настоящую фамилию – Гутшнекер.
   С марта 1925 года по май 1927 года состояла в негласном штате венской резидентуры ИНО ОГПУ в качестве переводчицы и связистки («Эрна»). В этот период привлекла к сотрудничеству ряд важных источников информации. Для выполнения специальных заданий Центра выезжала в Турцию.
   В феврале 1928 года Л. Розенцвейг прибыла в СССР и по рекомендации помощника начальника ИНО ОГПУ И. В. Запорожцабыла зачислена в штат ИНО, при этом приняла новое имя – Елизавета Юльевна Горская. В марте 1928 года перевелась в ВКП (б).
   С марта 1928 года – помощник уполномоченного Закордонной части ИНО ОГПУ. Содействовала выявлению связи Якова Блюмкинас Львом Троцким и его последующему аресту. В июле 1929 году зачислена уполномоченным Закордонной части ИНО ОГПУ.
   В 1929 году она вышла замуж за сотрудника ИНО В. М. Зарубина. Пройдя ускоренный курс спецподготовки, в январе 1930 года перешла в резерв назначения по должности уполномоченного 7-го отделения ИНО ОГПУ. Вскоре супруги с чехословацкими документами на фамилию Кочек были направлены в Париж.
   Во Франции Зарубиной удалось привлечь к сотрудничеству стенографистку германского посольства «Ханум». Через нее советская разведка получила ряд весьма ценных материалов по франко-германским отношениям.
   С декабря 1933 года Зарубины находились на нелегальной работе на территории Германии. Там «Вардо» (ее оперативный псевдоним) не только оказывала помощь мужу, но и вела самостоятельное направление. Был восстановлен контакт с «Ханум», работавшей уже в центральном аппарате МИД. От легальной резидентуры разведчица получила на связь посыльного, а затем чиновника внешнеполитического ведомства Германии «Винтерфельда», имевшего доступ к секретной, в том числе шифрованной, переписке. Вместе с мужем провела большую работу с советским источником в гестапо Вилли Леманом («Брайтенбах»).
   В 1937 году с мужем направлена в США. После возвращения в СССР с декабря 1937 года состояла в резерве назначения Центра.
   В 1938 году для поддержания связи с ценной агентурой дважды по советским документам прикрытия выезжала в Таллин, а также нелегально в Париж и Лондон.
   В июне 1938 года была отозвана в Москву и переведена в резерв назначения 5-го отдела 1-го УГБ НКВД СССР: ожидалась новая закордонная командировка.
   Осенью 1938 года новый руководитель НКВД Лаврентий Берия начал кардинальную чистку аппарата внешней разведки. В итоге 1 марта 1939 года Зарубина была «уволена вовсе из органов НКВД».
   После начала Второй мировой войны кадры опытных разведчиков вновь были востребованы. 19 апреля 1940 года Зарубина была восстановлена на работе в должности оперуполномоченного 5-го отдела ГУГБ в резерве назначения ОК НКВД, а 15 сентября 1940 года назначена оперуполномоченным 3-го отделения 5-го отдела.
   1 ноября 1940 года в связи с выездом в Германию зачислена в особый резерв. 10 декабря 1940 года в Берлине Зарубиной удалось восстановить связь с агентом «Августой», женой крупного немецкого дипломата, находившейся ранее на связи с арестованным к тому времени в Москве разведчиком-нелегалом Ф. К. Парпаровым.
   С февраля 1941 года – в аппарате 1-го Управления НКГБ СССР: с марта 1941 года старший оперуполномоченный 1-го отделения 4-го отдела, затем – заместитель начальника 2-го отделения 5-го отдела.
   В апреле 1941 года вновь направлена в Германию для восстановления связи с ценными источниками: с одним из шифровальщиков германского МИДа, а также с «Винтерфельдом», ставшим к этому времени сотрудником Экономико-политического отдела внешнеполитического ведомства. Берлин Елизавета Юльевна покинула 29 июня 1941 года вместе с эвакуируемой советской колонией.
   С ноября 1941 года – в особом резерве ОК НКВД СССР.
   В 1941–1944 годах Е. Ю. Зарубина («Вардо») находилась с мужем в командировке в США под прикрытием 2-го секретаря посольства СССР. В резидентуре отвечала за линию «ПР» (политическая разведка). Находясь в США, поддерживала связь с двумя десятками агентов, среди которых было немало весьма ценных источников. Будучи умной, однако внутренне и внешне скромной женщиной, обладая привлекательной, но не бросающейся в глаза внешностью, «Вардо» быстро завоевывала доверие людей, свободно могла выдавать себя за американку, француженку, немку, а когда требовалось – и активистку сионистского движения. Через людей, близких к семье «отца американской атомной бомбы» Роберта Оппенгеймера, вышла с ним на прямой контакт.
   По возвращении в Москву Е. Ю. Зарубина в сентябре 1944 года была зачислена в резерв назначения в должности заместителя начальника отделения.
   С 20 декабря 1944 года – заместитель начальника, а с 1945 года – начальник 3-го отделения 8-го отдела 1-го Управления НКГБ СССР.
   С лета 1946 года – начальник 1-го отделения 8-го отдела (ИНФО) ПГУ МГБ СССР.
   14 сентября 1946 года уволена из МГБ «за невозможностью дальнейшего использования» с постановкой на общевоинский учет.
   После смерти Иосифа Сталина по ходатайству Павла Судоплатова восстановлена в «органах» и в мае 1953 года приглашена на работу в возглавляемый им 9-й (разведывательно-диверсионный) отдел МВД СССР. После ареста Павла Судоплатова в августе 1953 года окончательно уволена из МВД. Проживала в Москве.
   Трагически погибла 4 мая 1987 года, попав под автобус. Похоронена рядом с мужем на Калитниковском кладбище в Москве [106].
Евреи в советской военной разведке
   Также можно упомянуть советских военных разведчиков-нелегалов – евреев по национальности. По утверждению автора книги «Знать все о противнике» Вячеслава Викторовича Кондрашова:
   «Лица для организации нелегальной работы за рубежом подбирались лично начальником Разведупра и его заместителями из членов коммунистической партии, имевших большой опыт нелегальной партийной работы и знавших иностранные языки, а также иностранных коммунистов, работавших или учившихся в СССР по линии Коминтерна.
   В отличие от русской разведки дореволюционного периода, где были сильны позиции юдофобства, Разведывательным управлением для нелегальной работы активно привлекались лица еврейской национальности, имевшие широкие связи в зарубежных еврейских антифашистских кругах, что в немалой степени способствовало успешному решению ими разведывательных задач.
   В частности, к числу наиболее успешно работавших на советскую военную разведку нелегалов относились:
   – ?Рудольф Гернштадт (оперативный псевдоним «Арбин»), 1903 года рождения, немецкий еврей, придерживался левых взглядов, занимался журналистикой, к сотрудничеству с военной разведкой был привлечен в 1930 году. В предвоенные годы лично завербовал несколько лиц немецкой национальности, которые составили основу нелегальной резидентуры «Альта» в Берлине, а также отдельных ценных агентов, работавших в посольствах Германии в Румынии и СССР;
   – ?Шандор Радо («Дора»), 1899 года рождения, венгерский еврей, член компартии Венгрии, специализировался на географии, был привлечен к сотрудничеству с Разведупром в 1929 году. Был направлен в Швейцарию, где создал крупную резидентуру, которая в начале и особенно в ходе войны с Германией имела ценные источники информации и направляла в Центр важные сведения;
   – ?Леопольд Треппер («Отто»), 1904 года рождения, польский еврей, член компартии Палестины, занимался журналистикой, был привлечен к сотрудничеству с военной разведкой в 1936 году. По заданию Разведупра был направлен в Бельгию, где создал нелегальную резидентуру, которая впоследствии работала во Франции и передавала важную военно-политическую и военную информацию по фашистской Германии» [107].
   Расскажем подробнее о Рудольфе Гернштадте.
   Он родился 18 марта 1903 года в городе Гляйвиц. В 1921 году окончил гимназию, с 1921 по 1922 год изучал право в университетах Берлина и Гейдельберга.
   С 1922 года по 1924 год – практикант на заводе в Краппице.
   С 1925 года по 1927 год – редактор издательства в Берлине.
   С 1928 года – помощник редактора, редактор газеты «Берлинер тагеблатт».
   В 1929 году вступил в компартию Германии, в том же году стал сотрудником советской военной разведки.
   С 1929 по 1933 год – корреспондент «Берлинер тагеблатт» в Праге и Москве. 30 сентября 1933 года выслан из Москвы вместе с двумя немецкими корреспондентами, а корреспонденты «Правды» и «Известий», отозванные из Берлина, в тот же день выехали в Москву.
   С 1933 по 1939 год – корреспондент «Берлинер тагеблатт» в Варшаве, одновременно руководитель одной из лучших резидентур советской военной разведки. Среди его агентов – советник германского посла в Варшаве барон Рудольф фон Шелия («Ариец»), который «добывал ценную информацию практически по всем вопросам внешней политики Германии в отношении Польши и Советского Союза» [108]. После возвращения в Берлин в сентябре 1939 года «Ариец» передал советской разведке «важные сведения о работе министерства иностранных дел Германии, документы об экономическом положении в Третьем рейхе, о взаимоотношении Германии с другими европейскими и дальневосточными государствами, информацию о текущих событиях, копии договоров, записи бесед Гитлера и Риббентропа с руководителями Румынии, Венгрии, Италии, Югославии, Болгарии…» [109].
   С 1940 по 1943 год работал в центральном аппарате советской военной разведки.
   С 1943 по 1945 год – член Национального комитета «Свободная Германия» и главный редактор его органа «Свободная Германия». В начале 1944 года вошел в состав Рабочей комиссии Политбюро ЦК компартии Германии.
   С 1945 по 1949 год – главный редактор газеты «Берлинер цайтунг».
   С марта 1949 года по июль 1953 года – главный редактор центрального органа ЦК СЕПГ (Социалистическая единая партия Германии) «Нойес Дойчланд». В 1949–1950 годах избирался членом Временной народной палаты ГДР, в 1950–1954 годах избирался членом Народной палаты ГДР. С 1950 года – член ЦК и кандидат в члены Политбюро СЕПГ.
   Вместе с В. Цайссером обвинен в июле 1953 года во фракционной деятельности, «направленной на раскол партийного руководства», и исключен из ЦК и Политбюро, а в январе 1954 года – из партии.
   С 1954 по 1966 год – научный сотрудник Мерзебургского отделения Немецкого центрального архива.
   Умер 28 августа 1966 года.
   Кратко расскажем о Шандоре Радо. Он родился в 1899 году. В 1917 году был призван в армию. Окончил офицерскую школу крепостной артиллерии, одновременно поступил на юридический факультет Будапештского университета.
   В 1918 году служил в бюро секретных приказов артполка. В том же году вступил в компартию Венгрии. В период существования Венгерской Советской Республики [110] занимал несколько административных постов. Был политкомиссаром 6-й дивизии армии Советской Венгрии. После разгрома Венгерской Советской Республики румынскими войсками и начавшегося в стране «белого террора» сначала находился на нелегальном положении, а в 1919 году перебрался в Вену.
   В 1920 году начал работать сотрудником редакции журнала «Коммунизм» и организовал информационное агентство «Роста-Вин» (1920), передававшее информацию о СССР, а затем – интернациональное телеграфное агентство «Интел».
   В 1921 году в качестве делегата III Конгресса Коминтерна посетил Москву.
   С августа 1922 года по сентябрь 1924 года – студент Берлинского, затем Лейпцигского университетов и одновременно сотрудник военного аппарата компартии Германии.
   С 1924 по 1925 год работал в Москве картографом.
   В 1925 году – руководитель картографического агентства в Берлине, а с 1933 по 1935 год – занимал аналогичную должность во Франции, одновременно все эти годы был сотрудником Коминтерна. Фактически работа в картографических агентствах была лишь прикрытием для его нелегальной деятельности в этих странах.
   В 1935 году – кадровый сотрудник советской военной разведки.
   В 1936 году Шандор Радо был направлен в качестве разведчика-нелегала в Швейцарию. Руководил нелегальной резидентурой советской военной разведки в этой стране. Добытые группой данные о составе и дислокации войск вермахта, резервах, вооружении и потерях противника оказались полезными для советского командования в период сражений под Москвой, Сталинградом и на Курской дуге.
   В частности, в апреле – мае 1942 года от него были «получены следующие информационные донесения:
   – о сосредоточении морских частей немцев в портах Балтийского моря;
   – о разногласиях Генштаба с Гитлером по вопросу выбора направления главного удара;
   – о потерях германской армии с начала войны;
   – об инспектировании Гудерианом [111] танкового завода в Эльзасе;
   – о ремонте танков и автомашин;
   – о падении промышленного производства;
   – о производстве новой 90-мм пушки с коническим стволом;
   – о новой 30-мм пушке «Испано-Сюиза»…» [112].
   После окончания Второй мировой войны отозван в Москву.
   В декабре 1946 года арестован и репрессирован. В 1955 году освобожден из заключения и реабилитирован. Эмигрировал в Венгрию.
   С 1955 года – руководитель картографической службы этой страны. С 1958 по 1966 год – профессор, заведующий кафедрой университета им. К. Маркса в Будапеште. С 1965 года – руководитель периодического информационного издания «Картактуаль».
   Умер в 1981 году в Будапеште.
   Леопольд Треппер был одним из создателей и руководителей нелегальной резидентуры на территории Западной Европы накануне и в первый год Великой Отечественной войны.
   Он родился 23 февраля 1904 года в Нови-Тарг (тогда это была территория Австро-Венгрии, сейчас Польши) в семье служащего. В 1918 году вступил в левосионистскую молодежную организацию «Хашомер хацаир». Участник революционного молодежного и рабочего движения в Польше. Поскольку неоднократно принимал участие в стычках с полицией, был внесен в «черные списки».
   С апреля 1924 года проживал в Палестине [113]. В 1925 году вступил в местную компартию. Профсоюзный деятель, ответственный работник Компартии Палестины. Был секретарем секции коммунистической партии в Хайфе. В 1927–1928 годах неоднократно подвергался арестам.
   В конце 1929 года приехал во Францию. Продолжал свою политическую деятельность в контакте с местными коммунистами. Организовал издание еврейской коммунистической газеты «Дер Морген» («Утро»).
   В июне 1932 года приехал в Москву. С 1932 по 1935 год учился в Коммунистическом университете национальных меньшинств Запада в Москве, одновременно работал в редакции газеты «Дер Эмес» («Правда»).
   С декабря 1936 года по май 1937 года выполнял задание советской военной разведки во Франции, которое касалось обстоятельств провала разведывательной группы И. Бира и А. Штрема в 1932 году.
   В июле 1938 года прибыл в Брюссель в качестве резидента советской военной разведки с паспортом канадского бизнесмена Адама Миклера для организации агентурной сети в странах Западной Европы. Для прикрытия им была создана фирма по производству плащей, отделения которой появились и в других странах. Когда в 1940 году нацисты оккупировали Бельгию, переехал во Францию и уже оттуда руководил деятельностью своей разведывательной организации. Имел также тесные деловые отношения с немецкими властями во Франции, что позволяло ему лично получать ценную военную и политическую информацию. В то время германская контрразведка называла все организации, работавшие на Москву, вне зависимости от их ведомственной принадлежности (РУ Генштаба Красной Армии, ИНО ГУГБ НКВД, Коминтерн), «Красный оркестр» (или «Красная капелла»). И организация «Отто» была одним из звеньев этой обширной европейской сети. В числе многих других разведчиков он сообщал о подготовке Германии к нападению на СССР. В 1942 году было арестовано немало членов различных групп «Красной капеллы». И 24 ноября 1942 года в Париже гестаповцы захватили самого Леопольда Треппера. С его помощью нацисты попытались начать радиоигру с Центром, но 13 сентября 1943 года «Отто» бежал и по каналам Компартии Франции предупредил Москву о провале. Находился на нелегальном положении до освобождения Парижа в августе 1944 года [114].
   О разведдеятельности этого человека написано достаточно много. Перечислим лишь отдельные работы: Валентин Томин «Большой шеф Красной капеллы: впервые в мире беседы с Леопольдом Треппером» [115]; Жиль Перро «Красная капелла: суперсеть ГРУ – НКВД в тылу III рейха» [116]; Владимир Пещерский «Красная капелла. Советская разведка против Абвера и гестапо» [117]; Леопольд Треппер «Большая игра: воспоминания советского разведчика» [118]; В. В. Кузнецов «Противостояние. Советская разведка в годы Второй мировой войны» [119]; Вячеслав Кондрашов «Знать все о противнике» [120] и др.
   В январе 1945 года «Отто» прилетел в Москву, был арестован и подвергнут интенсивным допросам. 19 июля 1947 года приговорен к 15 годам тюремного заключения. Освобожден после смерти Сталина в мае 1954 года и спустя три года переехал на жительство в Польшу. Под именем Леопольд Домб возглавлял культурно-просветительскую организацию польских евреев. В сентябре 1973 года эмигрировал во Францию, а затем в Израиль. Умер 19 января 1982 года в Иерусалиме [121].
   Расскажем еще о двух советских разведчиках-нелегалах (евреях по национальности), которых не назвал автор книги «Знать все о противнике» Вячеслав Викторович Кондрашов и чьи имена были рассекречены лишь в последние годы. Речь идет о Героях Российской Федерации Яне Черняке и Жорже Ковале. К сожалению, первому это высокое звание Героя было присвоено незадолго до смерти, а второму – посмертно. Одна из причин – об их деятельности и достижениях на тайном фронте Великой Отечественной войны было известно очень ограниченному количеству сотрудников и руководителей советской, а сейчас и российской военной разведки.
   Янкель Пенхусович Черняк – сын мелкого торговца – еврея и матери-венгерки – родился 6 апреля 1909 года на территории австро-венгерской провинции Буковина (сейчас Черновицкая обл., Украина). Его родители пропали без вести в Первую мировую войну, и мальчик рос в детском доме, окончил среднюю школу. В 1927 году поступил в Высшее технологическое училище в Праге, был одним из лучших учеников. Во время учебы он увлекся изучением иностранных языков и к моменту получения диплома свободно владел шестью из них. Получив диплом, некоторое время работал на электротехническом заводе, но в годы экономического кризиса был уволен. Продолжал образование в Берлинском политехническом колледже, который окончил в 1930 году.
   В юные годы стал членом Социалистического Союза молодежи, во время учебы в Берлине вступил сначала в Социалистическую, а затем в Коммунистическую партию Германии. Перед тем как вернуться в Бухарест, Черняк попросил одного из руководителей КПГ связать его с румынскими коммунистами. Но немецкий товарищ вместо этого предложил Яну познакомиться с «человеком из России» – кадровым офицером Разведупра РККА «Матиусом». Встреча состоялась в берлинском кафе, и после недолгой беседы Ян согласился помогать советской разведке. Было это в июне 1930 года.
   Вскоре после возвращения в Румынию Черняк был призван в армию. Он попал в сержантскую школу, по окончании которой служил писарем в артиллерийском полку. Своему куратору из Разведупра он регулярно передавал копии секретных документов. Через год срок его службы закончился, и Черняк снова отправился в Берлин. В Румынию он больше не возвратился.
   Черняк был человеком очень общительным, обаятельным… и очень осторожным. Для него было правилом: перед тем как сделать даже малейший шаг, тщательно продумать ситуацию. Что и помогло ему проработать на советскую разведку в сложных условиях целых 16 лет без провалов. В ответ на вопрос, как ему это удалось, он как-то ответил:
   «Я не нарушал требований конспирации. Всегда помнил, чем может закончиться для меня встреча с контрразведкой. А поэтому никогда не посещал публичные дома, спортивные соревнования, где часто проводились облавы и проверки документов, не нарушал местных законов, чтобы не привлекать к себе никакого внимания. Этому учил и своих помощников» [122].
   В 1935 году источник, работавший на Компартию Германии, попал в руки бельгийской контрразведки. К Черняку он отношения не имел, но знал его по партийной работе в Германии в начале тридцатых годов. Черняк доложил об этом резиденту и получил приказ: немедленно выехать в Прагу. Но он желал учиться в Международной ленинской школе и поэтому вместо Праги отправился в Москву. Правда, попасть на учебу туда, куда он хотел, ему не удалось. Вместо этого он прошел в Москве курс в специальной разведшколе и вскоре снова был послан за границу, теперь в качестве резидента под прикрытием должности корреспондента ТАСС [123]. Там он быстро создал новую резидентуру. Среди его источников информации: секретарь министра, глава исследовательского отдела авиационной фирмы, офицер разведки, крупный банкир и т. п.
   В служебной характеристике было указано:
   «Находясь в зарубежной командировке, Черняк проделал исключительно ценную работу по созданию нелегальной резидентуры и лично завербовал 20 агентов» [124].
   В октябре 1938 года, после заключения Мюнхенского соглашения, он переехал из Чехословакии в Париж, а перед самой оккупацией французской столицы гитлеровскими войсками, летом 1940 года, вернулся в Цюрих. Оттуда он перебрался в Лондон.
   С началом Второй мировой войны перед советскими разведчиками в странах Европы встала проблема налаживания связи. Одни резидентуры полностью потеряли контакт с Центром, иной раз на несколько лет, другие укрупнялись, группируясь вокруг немногих действовавших радиопередатчиков. Но проблему Черняка радиопередатчики не решали, и это было одной из причин, по которой он перебрался в Лондон. Научно-техническую информацию не зашифруешь и не передашь ключом, как военную и политическую. Это десятки и сотни листов текста, чертежи, образцы. (Кстати, образцы перевозились через границу замаскированные… в тортах. Расчет был правильный – ни один таможенник без крайней необходимости потрошить торт не станет).
   В Москву уходили данные о немецких запасах никеля, вольфрама, олова, количестве построенных новых самолетов и маршрутах их перегонки. Когда в Германии приступили к созданию нового образца танка и отработали техническое описание и инструкцию по ведению боя, то в скором времени эта документация также была в Москве. А перед Курской битвой Черняк отправил в Центр материалы о присадках к стальным сплавам, из которых немцы изготовляли орудийные стволы. Благодаря этим сведениям живучесть стволов артиллерии Красной Армии также была повышена в несколько раз.
   10 июня 1942 года директор Московского радиевого института академик В. Г. Хлопин направил начальнику ГРУ генерал-майору Панфилову следующую записку:
   «…если Разведывательное управление располагает какими-либо данными о работах по проблеме использования внутриатомной энергии урана в каких-нибудь институтах или лабораториях за границей, то мы просили бы сообщить эти данные в спецотдел АН СССР…»
   В ГРУ внимательно проанализировали свои агентурные позиции в Англии и в июле 1942 года дали нелегальному резиденту в Лондоне Яну Черняку указание приступить к вербовке сотрудника Кавендишской лаборатории Кембриджского университета Аллана Мея, который был известен своими левыми взглядами и с симпатией относился к СССР.
   Будучи опытным вербовщиком, к тому же хорошо разбирающимся в технических вопросах, Черняк успешно выполнил задание Центра. Он установил контакт с Меем и сумел убедить его в том, что, передавая советским представителям сведения об английском атомном проекте, тот окажет СССР посильную помощь в борьбе с фашизмом.
   В апреле 1942 года Мей получил приглашение сэра У. Эйкерса, ответственного за безопасность «Тьюб эллойз», к сотрудничеству «в одном секретном проекте». Мей ответил согласием и с начала мая присоединился к группе физиков, работавших в Кавендишской лаборатории в Кембридже. А вскоре на него вышел Ян Черняк [125].
   О том, как проходила вербовка Аллана Мея, рассказал в своей книге «ГРУ и атомная бомба» российский историк Владимир Лота. В 1936 году Мей снова побывал в Советском Союзе. Там у него установились дружеские отношения с одним из советских физиков, с которым они переписывались до 1939 года. В начале 1942 года военная разведка получила от советского физика письмо к Мею, которое было переправлено Черняку. Дальнейшее зависело исключительно от профессионального умения разведчика. Приведем цитату из книги Владимира Лоты:
   «Джек» (Ян Черняк. – Прим. авт.) выяснил адрес и домашний телефон А. Мея и однажды вечером позвонил ему. Представился. Сообщил о том, что привез ему письмо от старого друга. Мей согласился принять незнакомца с континента…»
   Ученый согласился встретиться. Но спешить не следовало. Черняк сказал, что занят и сможет посетить ученого лишь дня через два.
   Вечером в первых числах февраля 1942 года Я. Черняк под чужим именем посетил квартиру Мея и вручил ему письмо. Ученый прочитал короткое послание из далекого Советского Союза и неожиданно для Черняка задал ему странный, на первый взгляд, вопрос:
   – ?Я действительно был в этой стране. Но никто и никогда не писал мне письма оттуда на дорогой бумаге с водяными знаками. Это же не Англия.
   Черняк понял намек сразу и поспешил успокоить Мея. Он сказал ученому, что было бы крайне неосторожно везти через всю Европу письмо, написанное на газетной бумаге. Да, в России сейчас для обычной переписки такую бумагу не используют. Но это особый случай».
   Итак, начало разговору положено. Дальнейшее для опытного вербовщика было уже делом техники. Мей знал об обещании Черчилля оказать техническую помощь Советскому Союзу и был, как и большинство англичан, возмущен тем, что премьер не выполняет своих обещаний. Кроме того, он знал и о том, что немецкие физики тоже занимаются атомными исследованиями, опасался, что Германия сможет опередить англичан в создании атомной бомбы, рассчитывая, что русские успеют быстрее [126].
   Их сотрудничество продолжалось почти 9 месяцев, и за это время Аллан Мей передал Яну Черняку 130 листов данных об атомном реакторе и других установках для деления изотопов урана. Материал этот советские ученые получили немедленно. В январе 1943 года Аллан Мей в составе группы из 12 ученых был переведен в Монреальскую атомную лабораторию. Военная обстановка потребовала сосредоточения британских ядерных изысканий в Канаде. Кроме того, близость к американским объектам «Манхэттенского проекта» должна была способствовать успешному ходу исследований. Связь с советским агентом была восстановлена только в феврале 1945 года и продолжалась до сентября того же года. Правда, теперь она была прервана по другой причине – из-за измены шифровальщика легальной резидентуры советской военной разведки в Канаде лейтенанта Игоря Гузенко 6 сентября 1945 года.
   В 1945 году Аллан Мей передал в Москву 23 совершенно секретных доклада о работах Главной атомной лаборатории США в Лос-Аламосе; о принципах устройства урановой и плутониевой бомб; образцы урана-235 и плутония-239; результаты испытаний и бомбардировок Хиросимы и Нагасаки.
   Аллан Мей был арестован и приговорен к десяти годам тюремного заключения [127].
   Судьба Яна Черняка сложилась куда счастливее, чем у его агента. В 1943 году перебрался из Англии в Канаду. На новом месте он налаживает работу нелегальной резидентуры. Основной его задачей в Канаде становится добывание информации по атомной бомбе. Вскоре у него на связи находилось большое количество агентов, в том числе и ученый с мировым именем (ныне покойный, не рассекреченный). Агентурная сеть Черняка работала и по другим направлениям научно-технической разведки. Недавно были опубликованы отзывы академика Акселя Ивановича Берга, специалиста по радионавигации и радиолокации, на эти материалы, присланные разведкой. Вот их тексты:
   «26 мая 1944 г. Присланные Вами за последние 10 месяцев материалы представляют очень большую ценность для создания радиолокационного вооружения Красной Армии и Военно-Морского Флота. Особая их ценность заключается в том, что они подобраны со знанием дела и дают возможность не только ознакомиться с аппаратурой, но в ряде случаев изготовить аналогичную, не затрачивая длительного времени и значительных средств на разработку. Кроме того, сведения о создаваемом немцами методе борьбы с помехами позволили начать разработку соответствующих контрмероприятий. Все эти сведения и материалы позволяют нам уверенно выбирать пути технического развития новой и мало нам известной техники радиолокации, обеспечивая нам необходимую для этого перспективу и осведомленность».
   «11 июня 1944 г. Полученные от Вас материалы на 1082 листах и 26 образцов следует считать крупной и ценной помощью делу. Уполномоченный ГКО академик т. Вавилов (Сергей Иванович Вавилов, директор Физического института АН СССР. – Прим. авт.) просит о принятии мер к получению следующей части материалов».
   «30 декабря 1944 г. Получил от Вас 475 иностранных письменных материалов и 102 образца аппаратуры. Подбор сделан настолько умело, что не оставляет желать ничего иного на будущее. При вызванном военными обстоятельствами отставании нашей радиолокационной техники от заграницы и при насущной необходимости развивать у нас эту технику в кратчайшие сроки для современного оснащения нашей армии и флота радиолокационным вооружением и оружием защиты от радиолокации противника полученные от Вас сведения имеют большое государственное значение. Работу ГРУ за истекший год в данной области следует признать выполненной блестяще».
   Всего же за 1944 год Центр получил от Черняка 12 500 листов технической документации, касающейся радиолокации, электропромышленности, корабельного вооружения, самолетостроения, металлургии и 60 образцов аппаратуры. Не уменьшился объем получаемой от него информации и на следующий год.
   В конце 1945 года из-за предательства Игоря Гузенко он был вынужден покинуть Североамериканский континент и вернуться в Советский Союз [128]. С 1946 по 1969 год работал переводчиком в ТАСС. В 1994 году было присвоено звание Героя Российской Федерации. Умер 19 февраля 1995 года в Москве.
   На территории США в годы Второй мировой войны действовал разведчик-нелегал ГРУ Жорж Абрамович Коваль. Его биография и подробности разведдеятельности были рассекречены, и то лишь частично, в начале 2006 года, когда ему было присвоено, к сожалению посмертно, звание Героя Российской Федерации. Чем же прославился этот человек?
   Родился Жорж Коваль 25 декабря 1913 года (по старому стилю) в американском городке Сиу-Сити в штате Айова, в семье еврейских эмигрантов из Западной Белоруссии. Отец будущего разведчика был плотником, мать – домохозяйкой. Жизнь в Америке у семьи не сложилась.
   Генри Сребрник, канадский историк в Университете Острова принца Эдуарда, который изучает историю Ковалей для проекта об американских еврейских коммунистах, утверждает, что семья принадлежала к организации ICOR. Этим идишским акронимом называлась Ассоциация еврейской колонизации в Советском Союзе. Он добавил, что отец Коваля служил в ее отделении в Сиу-Сити секретарем.
   Так звучит «официальная» версия, которую охотно «озвучивают» отечественные и иностранные журналисты. Хотя на самом деле в первом американском периоде жизни Жоржа Коваля есть множество загадок, которые не смогло разгадать даже ФБР.
   Журналист Андрей Шитов смог ознакомиться с двумя томами следственного дела Жоржа Коваля, которое хранится в архиве ФБР.
   Одна из загадок – точная дата рождения «Дальмара».
   «В архивах города Сиу-Сити (штат Айова), куда семья Ковалей перебралась незадолго до этого из белорусского местечка Телеханы, соответствующих регистрационных записей обнаружено не было. Зато указывалось, что некий Луис Ковал, или скорее Кавал (нечеткая запись делалась от руки), появился там на свет 22 января 1912-го в семье плотника Эйба Кавала и его жены Этель Шениски, выходцев из России. Имена родителей схожи, профессия отца и адрес в Сиу-Сити те же, но в семье Ковалей никогда не было никакого Луиса…
   В школьных документах и датированной 8 мая 1915-го официальной заявке отца, Абрама Берко Коваля, на натурализацию в США дата рождения Джорджа указана как 25 декабря 1914-го. Наконец, в довершение всей этой неразберихи в архивах службы пробации (надзора над условно освобожденными) в Сиу-Сити обнаружился и еще один вариант – 25 сентября 1914-го».
   Другая неизвестная страница – судьба родных братьев «Дальмара».
   «По всем последующим документам у Джо Коваля было два родных брата – старший Исайя и младший Гэбриел. Все они родились в Сиу-Сити и учились в местной школе».
   Третий неизвестный факт. Еще в 1931 году Жорж Коваль нарушил законы США.
   «В сентябре 1931-го юный Джордж Коваль подвергался в родном городе аресту, и об этом даже писала местная газета «Сиу-Сити джорнэл энд трибюн».
   Согласно публикации, задержали нашего героя за то, что он вместе с группой единомышленников «захватил» служебный комитет местного уполномоченного по делам неимущих. Они требовали, чтобы тот нашел жилье для двух бездомных женщин, которых перед этим выселили из приюта. После вмешательства местного шерифа зачинщику смуты пришлось переночевать в участке. О нем сообщалось, наверное с его же слов, что парню 19 лет, что он изучает право в одном из университетов Среднего Запада и оказывает юридическую помощь Совету по делам бездомных, названному в заметке «коммунистической организацией». Между тем в регистрационной карточке, заполненной при оформлении привода, был указан, надо полагать, реальный возраст задержанного – 17 лет» [129].
   В том, что Жорж Коваль участвовал в акции по защите прав бедняков, нет ничего удивительного. Он не скрывал своих «левых» политических взглядов. Так, в августе 1930 года Жорж Коваль и его дядя Пол Силвер были делегатами конференции Компартии США в штате Айова: первый – от Лиги молодых коммунистов, а второй – от местной парторганизации Сиу-Сити.
   В Советской России в это время происходили интереснейшие события. И Ковали в 1932 году переехали в СССР. Хотели вернуться «домой», в белорусский городок Телеханы, но «компетентные органы» отсоветовали: куда вы собрались, там отвратительный климат. Почему бы вам не поехать туда, куда едут все советские евреи? В Биробиджан! Вы же приехали из Америки социализм строить? В Биробиджане – самое место!
   Семья Ковалей (у Жоржа было два брата) приехала на Дальний Восток и поселилась в коммуне «Икор». Климат там оказался настолько «целительным», что мать Жоржа вскоре умерла. Остались вчетвером: отец и трое сыновей. Работали тяжело: Жорж строил дома, валил деревья на лесозаготовках, был слесарем. А еще осваивал целинные дальневосточные земли. В общем, строил социализм, но заниматься этим всю жизнь не собирался.
   В 1934 году Жорж уехал в Москву поступать в Химико-технологический институт (МХТИ). Поступил и в 1939 году окончил его, сделав дипломную работу по теме «Лаборатория редких газов». По рекомендации Государственной экзаменационной комиссии (ГЭК) начинающий инженер Коваль без экзаменов был зачислен в аспирантуру, так как члены ГЭК заметили у дипломанта задатки исследователя и будущего ученого.
   Молодой Коваль строил жизненные планы. Но им не суждено было сбыться. Осенью 1939 года его вызвали в Разведывательное управление Генштаба Красной Армии и предложили нелегальную работу за границей. Как оказалось, в поле зрения разведчиков Жорж Абрамович попал по рекомендации комитета комсомола МХТИ. Он действительно был ценным приобретением для советской разведки: прекрасное знание английского (причем в американском варианте), знание американских реалий, обычаев и, конечно, отличное знание химии.
   По «химической части» и должен был Коваль работать на благо советской Родины. Учеба в разведшколе продолжалась год. Осенью 1940 года Жоржа нелегально переправили в США, где он стал агентом по кличке «Дальмар» [130].
   Главным заданием было добывание сведений о производстве химических отравляющих веществ, в котором в то время американцы опережали даже немцев. Он попытался легализоваться в стране, однако «легенда» оказалась неудачной, ему долго не удавалось найти работу. Пришлось воспользоваться запасным вариантом – у него были собственные подлинные документы на его настоящее имя. По ним он без труда устроился на работу в нью-йоркскую компанию «Рейвен электрик», которая специализировалась на розничной торговле электротоварами.
   В 1943 году «Дальмара» призвали на службу в армию США. По указанию Центра он пытался избежать призыва, но неудачно. Но ему повезло. Он имел документы о том, что окончил два курса технического колледжа в США, и его направили не служить, а учиться в Городской колледж Нью-Йорка. Это учебное заведение, которое называли Гарвардом для бедных, славилось яркими студентами, коммунистами, а после войны стало известно и благодаря Джулиусу Розенбергу – ценному агенту советской внешней разведки, который специализировался на добыче американских научно-технических секретов.
   В Городском колледже Жорж Коваль и около десяти его армейских товарищей в течение года были слушателями «специальной армейской программы подготовки». Их готовили для работы в «Манхэттенском проекте».
   В августе 1944 года он окончил курсы и в составе специализированного военно-инженерного соединения (SED) был направлен на секретный объект в Ок-Ридж (штат Теннесси) (опытный завод Х-10) по производству радиоактивных материалов. Оформляли его изначально в качестве «математика». Но оказался он в итоге в составе Департамента радиационной безопасности в качестве радиометриста.
   Ок-Ридж был закрытым городом ядерщиков, числился под кодовым названием «Объект компании «Кемикэл инжениэринг воркс». Режим секретности там был таков, что генерал Гровс, военный руководитель проекта, называл его «мертвой зоной».
   По утверждению американских журналистов, Жорж Коваль получил широкий доступ к объектам в огромном комплексе, потому что «он был приписан к отделу санитарной безопасности» и передвигался из здания в здание, удостоверяясь, что радиация не вредит персоналу. Сложно было придумать лучшей должности для советского разведчика, к тому же еще и химика по профессии.
   Только через полгода «Дальмар» получил отпуск и смог встретиться с опекавшим его резидентом и передать ему первую информацию. В Москве практически ничего не знали об Ок-Ридже – только то, что он существует. Теперь же Центру стало известно, что там производится обогащенный уран, что объект разделен на три основных литерных сектора: К-25, У-12 и Х-10. За полгода разведчик собрал немало информации о работе всех трех секторов.
   В июне 1945 года «Дальмар» был переведен в «Mound Facility» (Дейтон, штат Огайо) – объект, работавший под контролем окриджцев.
   «Главным итогом разведывательной деятельности «Дальмара» в США стало то, что он смог выявить некоторые секретные атомные объекты, их структуру, объемы производства ядерных материалов, количество занятых специалистов, связи с другими закрытыми объектами американского атомного проекта» [131].
   В США были опубликованы мемуары Арнольда Крамиша, сослуживца Жоржа Коваля по Ок-Риджу, – в них упоминается и Жорж Коваль. Автор отмечает:
   «У него был допуск ко всему. У него был собственный джип. Мало у кого из нас был собственный джип. А он был умный. Настоящий шпион ГРУ».
   Этот статус, добавил он, делает Жоржа Коваля уникальным человеком в истории атомного шпионажа.
   Поясним, что сам Крамиш был одним из ветеранов «Манхэттенского проекта», на испытаниях первой американской атомной бомбы в Аламогордо он отвечал за одновременный подрыв взрывателей. Как-то уже после испытаний произошла производственная авария (взорвался бак с фтористоводородным раствором шестифтористого урана). Крамиш оказался единственным, кто выжил. При этом он получил сильнейшие химические ожоги. В отличие от Жоржа Коваля, который после возвращения из «командировки» много лет работал в должности преподавателя вуза, А. Крамиш дослужился до заместителя министра обороны США, а в 1959 году опубликовал первую на Западе книгу о советском атомном проекте. Как и Коваль, Крамиш дожил до глубокой старости и, узнав о смерти старого друга, написал его родным: «Жорж заслужил, чтобы о нем помнили».
   После окончания войны, в 1946 году, «техник 3-го разряда» «Дальмар» был демобилизован. Согласно американским военным архивам, отставка была почетной, у советского разведчика-нелегала имелись даже награды: медали «За примерное несение службы» и «За победу во Второй мировой войне», а также нашивка «За службу на американском ТВД». В справке об увольнении отмечалось, что по личным и служебным качествам он характеризовался «блестяще», за пределами США не служил, под трибуналом не был и в самоволки не ходил.
   Начальник лаборатории предложил ему остаться на прежней должности, но он отказался. Политическая обстановка в стране стала меняться, налицо были все признаки дальнейшего ужесточения режима секретности, новые проверки, и он не хотел рисковать.
   «Дальмар» вернулся в Городской колледж, который успешно окончил в 1948 году. В том же году он получил приказ из Центра вернуться в Советский Союз. Своим знакомым «Дельмар» рассказал, что его пригласили поработать на строительстве электростанции в Европе, оформил с помощью компании «Атлас трейдинг» паспорт для поездки в качестве ее коммивояжера во Францию, Бельгию, Швейцарию, Швецию и Польшу и 6 октября взошел на борт парохода «Америка», отправлявшегося в Гавр. Дальнейшие его следы теряются.
   В 1949–1951 годах агенты ФБР вышли на его след, начали опрашивать его знакомых, пытаясь выяснить подлинный род его занятий. Но они опоздали: объект их внимания был уже далеко. По утверждению американских журналистов, в начале пятидесятых годов прошлого века власти США установили, что «Дальмар» был сотрудником советской разведки.
   Если быть совсем точным, то произошло это 27 августа 1954 года, когда директор ФБР Эдгар Гувер отдал своим нью-йоркским подчиненным распоряжение завести отдельное «следственное дело Джорджа Коваля» вместо прежнего дела «неустановленного лица». Суть дела определялась в документах кратко: «Шпионаж – Р», т. е., надо полагать, шпионаж в пользу России.
   Одна из версий, изначально активно разрабатывавшихся ФБР, была связана с нью-йоркской компанией «Рейвен электрик», где Коваль работал примерно с 1940 по 1943 год, видимо, со времени своего нелегального прибытия в США из СССР и до призыва в армию.
   От некоего советского перебежчика ФБР стало известно, что в начале сороковых годов прошлого века резидент-нелегал советской военной разведки держал в Нью-Йорке фирму по розничной торговле электротоварами. Под подозрением в числе прочих оказалась «Рейвен электрик», а среди ее сотрудников обнаружился «человек по имени Джордж Коваль».
   Интересный факт. В романе Александра Солженицына «В круге первом» есть такой эпизод. Дипломат Володин звонит в декабре 1949 года в американское посольство: «Речь идет о судьбе вашей страны! И не только! Слушайте: на этих днях в Нью-Йорке советский агент Георгий Коваль получит в магазине радиодеталей по адресу… – Слушайте! Слушайте! – в отчаянии восклицал он. – На днях советский агент Коваль получит в радиомагазине важные технологические детали производства атомной бомбы…»
   До сих пор непонятно, откуда в конце пятидесятых годов прошлого века живший в СССР писатель мог узнать имя нелегала ГРУ. 19 апреля 1978 года ответ на этот вопрос пытался получить у самого Александра Солженицына агент ФБР. К сожалению, результат их беседы до сих пор остается засекреченным.
   О дальнейшей судьбе Жоржа Коваля после исчезновения из США в 1948 году в одной из своих статей рассказал известный историк Владимир Лота.
   В СССР Жоржа Коваля все десять лет ждала жена. «Дальмар» демобилизовался из армии, был восстановлен в аспирантуре, защитил диссертацию. Однако внезапно у него возникла проблема с трудоустройством. Виной всему теперь был уже советский режим секретности – он ничего не мог рассказать о своей службе. Он прослужил десять лет и, имея высшее образование, был уволен из армии рядовым с одной-единственной наградой – медалью «За победу над Германией». Он обратился к начальнику ГРУ с просьбой о помощи. Тот направил письмо министру высшего образования В. Н. Столетову с разъяснением, что «Дальмар» не может рассказать о характере своей службы в связи с подпиской о неразглашении государственной и военной тайны. С трудом удалось устроить его преподавателем в институт, он проработал в нем около 40 лет, опубликовал около 100 научных работ.
   На самом деле все было немного по-другому. Жорж Коваль возвратился в Московский химико-технологический институт (МХТИ), восстановился в аспирантуре и начал заниматься научной работой, а спустя два года защитил диссертацию и стал кандидатом технических наук.
   С 1953 года Жорж Коваль – на преподавательской работе в МХТИ [132], в котором он работал около сорока лет и все эти годы занимался проблемами химической технологии и автоматизации химических производств. Многие из тех, кто слушал лекции доцента Коваля, стали кандидатами технических наук, руководителями крупных предприятий химической промышленности.
   Жорж Коваль увлеченно занимался наукой, подготовил и опубликовал около ста серьезных научных работ, которые получили признание в научных кругах. Он принимал активное участие в работе научных конференций, выступал с докладами и сообщениями и за многие годы работы в институте смог создать целое научное наследие, которым и сегодня пользуются студенты Российского химико-технологического университета имени Д. И. Менделеева. Главное же его педагогическое достижение, как он сам считал, это помощь восьми аспирантам и соискателям стать кандидатами наук.
   В холле вуза, перед большим актовым залом, до сих пор висит его портрет как выдающегося научного сотрудника и преподавателя этого вуза. Аналогичный портрет украшает один из стендов музея ГРУ.
   Жорж Коваль не любил рассказывать о себе и не написал книг о своей работе, как это сделали многие его коллеги-разведчики.
   Единственный оставшийся после него автобиографический документ – рассказ, уместившийся на одной странице. Лист, написанный в 1999 году рукой агента «Дальмара», хранится в семейном архиве Ж. А. Коваля (сохранены орфография и пунктуация оригинала):
   «Моя разведработа в качестве нелегала длилась до ноября 1948 г., когда я вернулся в Москву. Наиболее значительными событиями в моей разведдеятельности была работа на сверхсекретных объектах, где разрабатывались технологии производства «ингредиентов» атомных бомб (и производились эти вещества), в широко известном Ок Ридже и менее известных лабораториях в Дейтоне, штат Огайо. О моей работе в Ок Ридже рассказано в статье, опубликованной у нас в 1999 году. Там моя фамилия не названа, а названа моя «кличка». Могу подтвердить, что все сказано там достоверно (за исключением «доктор химических наук»).
   Я демобилизовался 6 июля 1949 года. В военном билете записано званье «рядовой», квалификация «стрелок» (Впрочем, во время моей командировки в США я был призван в армию США и прошел полную (около 6 месяцев) подготовку как «combat engineer» (сапера). Демобилизован из армии США в званье старшего сержанта).
   Я награжден медалью «За победу над Германией в Великой Отечественной Войне 1941–1945 гг.», нагрудным знаком (номер 183) «За Службу в Военной Разведке», имею удостоверение «Ветеран военной разведки» [133].
   Он умер 31 января 2006 года в Москве.
   22 октября 2007 года «за мужество и героизм, проявленные при выполнении специальных заданий», Жоржу Абрамовичу Ковалю было присвоено звание Героя Российской Федерации (посмертно).
Деятельность на территории СССР
   На территории Советского Союза в первые два года Второй мировой войны сионистские организации занимались исключительно политической деятельностью и не представляли серьезной угрозы для властей.
   В конце мая 1941 года 3-е управление НКГБ СССР (военная контрразведка) направило на места «Ориентировку о деятельности нелегальных антисоветских националистических организаций в западных областях УССР и БССР».
   Вот что было сказано по поводу национальных еврейских организаций:
   «…Наиболее влиятельной партией среди еврейского населения Польши является «Бунд», имевший в бывшей Польше до 280 низовых организаций с 15 тыс. членов, молодежную организацию с 12 тыс. членов, свои бундовские профсоюзы, спортивную организацию, объединявшую около 5 тыс. членов, и ряд других культурно-просветительных организаций, охватывавших значительную часть еврейского населения. В 1936–1937 гг. в польский «Бунд» вошло значительное количество троцкистов, использовавших «Бунд» для установления нелегальных связей с СССР.
   Польский «Бунд» вел свою работу под лозунгом «единения социалистического фронта»… Во внешней политике он держался антигерманской ориентации, в отношении СССР стоял на антисоветских троцкистских позициях.
   Во время оккупации Польши фашистской Германией большинство членов «Бунда», проживавших в областях, захваченных Германией, бежали в Западную Украину, Белоруссию и в Литву, где, таким образом, сконцентрировалось значительное количество членов польского «Бунда».
   Большая часть состава ЦК «Бунда», находившегося в Варшаве, также бежала в Западную Белоруссию, затем в Литву, откуда некоторые члены ЦК впоследствии перебрались в Швецию и Америку.
   После установления в западных областях советской власти на созванном в конце сентября 1939 года в г. Пинске нелегальном заседании членов ЦК польского «Бунда» (Эрлих, Портной, Вассер, Одес, Швебер, Мендельсон, Шерер) было принято решение: «Политическую работу прекратить. Рекомендовать бундовцам поддержать Советскую власть, принять посильное участие в новом строительстве, действуя при этом открыто, как бундовцы».
   Как установлено, это решение было тактическим маневром, предпринятым ЦК польского «Бунда» в целях сохранения своих кадров.
   Фактически «Бунд» развернул в западных областях УССР и БССР, а также в Литовской ССР антисоветскую работу: члены «Бунда» выступают против мероприятий советских органов, ведут антисоветскую агитацию, пытаются разлагать профсоюзные организации…
   Ряд членов бывшего ЦК польского «Бунда» (В. Косовский и другие) в настоящее время нелегально проживают в Литовской ССР (г. Вильнюс), откуда пытаются руководить работой «Бунда» на территории БССР и Литвы.
   Среди еврейской буржуазии и интеллигенции бывшей Польши пользовалась влиянием партия «Сионисты-ревизионисты» – фашистская еврейская организация проанглийской ориентации, созданная Жаботинским (проживает в Палестине), проповедующая военную диктатуру. Образцом для программы и структуры партии «Сионисты-ревизионисты» послужила фашистская партия Италии.
   Нелегальный ЦК партии «Сионисты-ревизионисты» бывшей Польши находится теперь в г. Вильнюсе.
   «Сионисты-ревизионисты» – боевая террористическая организация, ставившая своей целью борьбу с революционным движением среди еврейского пролетариата.
   В Польше до ее распада «Сионисты-ревизионисты» имели специальные нелегальные курсы боевой подготовки, на которых обучали изготовлению бомб и других боевых средств и готовили кадры инструкторов-руководителей для групп боевиков.
   В г. Пинске организация «Сионисты-ревизионисты» насчитывала 150 человек (часть из них арестована).
   Под руководством «Сионистов-ревизионистов» находится «Бейтар» – фашистская организация еврейской молодежи. ЦК «Бейтара» бывшей Польши до 1940 г. находился в Вильнюсе и контактировал свою работу с Литовским ЦК «Бейтара» в г. Каунасе.
   «Бейтар» стоит на позициях террористической борьбы против руководителей Коммунистической партии и Советской власти.
   Среди еврейской молодежи члены «Бейтара» ведут националистическую пропаганду, в частности пропагандируют идею создания в Палестине под протекторатом Англии фашистского еврейского государства. В ряде своих документов руководящие участники «Бейтара» говорят о необходимости для членов «Бейтара» оказывать содействие английской разведке, а в случае, если СССР вступит в войну против Англии, оказывать помощь Англии диверсионной работой в тылу Красной Армии.
   Группы «Бейтара» за последнее время вскрыты и ликвидированы в ряде городов западных областей УССР и БССР.
   Вторая сионистская молодежная организация – «Гашомер-Гацоир» – ставит своей задачей объединение еврейской молодежи для борьбы за создание в Палестине «самостоятельного еврейского государства». Организация строго законспирирована и построена по системе «четверок». Нелегальный ЦК «Гашомера-Гацоира» бывшей Польши находится теперь во Львове.
   Организация ведет активную антисоветскую работу, печатает в нелегальной типографии националистические листовки, разжигает среди еврейского населения эмиграционные настроения, организует нелегальные переходы за границу членов «Гашомера-Гацоира». Группы «Гашомера-Гацоира» вскрыты во Львове, Каунасе, Вильнюсе, Ровно, Белостоке и других городах УССР, БССР и ЛССР.
   На территории бывшей Польши существовала нелегальная клерикальная организация «Агуда», объединявшая цадиков, раввинов и других представителей еврейского духовенства и являвшаяся секцией «Всемирной Агуды».
   «Агуда» распространяла свое религиозно-националистическое влияние на еврейское население Западной Украины и Белоруссии, Прибалтики, Бессарабии и Северной Буковины, где имела свои ответвления. При «Агуде» существовала молодежная организация «Цепрей Агудат Исраэль», воспитывавшая фанатиков-изуверов. «Агуда» имела ряд печатных изданий: журнал «Дер Вох» в г. Кишиневе, газету «Дер юдишер Фрайнт» в г. Черновицы.
   Одним из активных деятелей «Всемирной Агуды» является раввин Цирельсон, с 1909 г. проживающий в г. Кишиневе. В г. Кишиневе же, по сведениям, находятся видные члены «Агуды» Иосиф Аппельбаум, Динер и Ф. Грингер, бывшие делегатами на конгрессах «Всемирной Агуды».
   В г. Каунасе в начале 1941 г. создался новый клерикальный центр «Ваад гашиво» («Комитет ешибота»), куда вошли раввины Литовской ССР, западных областей БССР и Волыни. Этот центр стремится подчинить себе все еврейские религиозные организации, ведет антисоветскую и религиозную пропаганду, создает еврейские религиозные школы» [134].
   Справедливости ради отметим, что указанные в этом же документе организации украинских националистов представляли реальную угрозу для советской власти.
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Игорь Мусский.
100 великих заговоров и переворотов

Надежда Ионина.
100 великих дворцов мира

Вендален Бехайм.
Энциклопедия оружия (Руководство по оружиеведению. Оружейное дело в историческом развитии)

В. М. Духопельников.
Ярослав Мудрый

Александр Игоревич Ермаков.
Великие полководцы. 100 историй о подвигах и победах
e-mail: historylib@yandex.ru