Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Адольф фон Эрнстхаузен.   Война на Кавказе. Перелом. Мемуары командира артиллерийского дивизиона горных егерей. 1942–1943

Удар в спину противника

   В последний вечер, еще до того, как мой предыдущий адъютант нас покинул, мы оба проделали небольшую прогулку в горах, лежащих перед оборонительной линией, проходящей по долине реки. Когда мой взор упал на дальние луга, на которых лежал отблеск заходящего солнца, в их северной части я заметил необычно плотно движущиеся войска, которые приближались в непривычно быстром для гор темпе.

   – Черт возьми, какой порядок!

   – Так точно, господин майор, ведь это же батальон Лангензее, который должен сменить наш батальон в ущелье Цице!

   Я познакомился с капитаном Лангензее еще в Донецке. Его батальон принадлежал не к нашему егерскому полку, а входил в другую дивизию. Лангензее считался, пожалуй, лучшим из всех других наших батальонных командиров, а это говорило о многом. Именно такие люди, которые частью вышли из унтер-офицеров, составляли истинную элиту офицерского корпуса. Все они являлись кавалерами Рыцарского креста, поскольку вся наша дивизия целиком принадлежала к наиболее отмеченным наградами дивизиям сухопутных сил. Правда, еще при формировании из пополнения в Гармише ее называли дивизией с наибольшим человеческим потенциалом. Каждый раз при появлении батальона Лангензее можно было предположить, что в данном районе запланировано проведение неких особенных операций.

   Полученное ими задание подтвердило возможные предположения. Дивизия должна была фронтальным наступлением, а также ударом справа вынудить противника оставить свои главные позиции в горном проходе. Батальон Лангензее совместно с моей 1-й батареей за день до этого со своих нынешних позиций должен был продвинуться в ущелье Цице через горный хребет и, коль скоро наступление всей дивизии окажется удачным, ударить в тыл советским войскам, чтобы обеспечить полный разгром врага. Мое подразделение должно было оставаться в резерве и действовать по вызову. В то время как 2-я батарея нашего егерского полка непосредственно подчинялась 1-му батальону Лангензее, штабная батарея должна была уже участвовать в боевых действиях, подчиняясь приказам штаба артиллерийского полка. Сам же я вместе со своим штабом просто оказался висящим в воздухе. О нас просто-напросто забыли.

   – И что нам теперь делать? – спросил мой новый адъютант.

   – Да ничего, – ответствовал я, – или все, что нам будет угодно. Мы просто-напросто подкрепили предприятие Лангензее. Теперь нам предстоит пережить что-нибудь еще.

   После нашего удара в рассветные часы ошарашенные русские рассыпались в разные стороны, подобно мякине на ветру. Куда быстрее, чем мы предполагали, нам удалось продолжить продвижение к укрепленному пункту I.

   Сколь прекрасно было это ущелье, когда над росистыми лугами и перелесками поднималось солнце, а над рекой струились клубы тумана! Однако это был еще не настоящий восход солнца. В куда большей степени нас в ходе продвижения беспокоила опасность справа – со стороны горной местности, поросшей лесом и изрезанной небольшими ущельями, откуда каждую минуту можно было ожидать нападения врага. Мы даже выделили для обеспечения охранения нашего особо угрожаемого правого фланга усиленный взвод егерей – к ним даже присоединился командир 1-й батареи с группой радистов, поскольку оттуда у него были лучшие условия для наблюдения. Однако опасность, как оказалось, угрожала нам с другой стороны. Мы чувствовали себя довольно свободно, когда вдруг услышали поступь возвращающихся лошадей и увидели наш казачий эскадрон, возвращающийся из разведывательного дозора. Во главе скакал командир, крупный немец, капитан артиллерии, на прекрасно выезженном блестяще-черном жеребце. Он являл собой самую выдающуюся фигуру в этой толпе диких всадников, которая сразу пробуждала воспоминания о конных рыцарях. Остальные же были одеты кто во что горазд или что ухитрился раздобыть. Перемешались германская и русская униформа, традиционная одежда казаков, городская одежда. При этом ни один человек не был облачен в одежду определенного рода, наоборот, каждый щеголял по крайней мере в двух совершенно различных по стилю одеждах, причем все вместе это образовывало живописный разбойничий костюм. Командир эскадрона с помощью переводчика отдал приказ, который казаки выслушали с каменными лицами. Затем они бросили какой-то краткий клич, после чего их кони на полном галопе сорвались с места и казаки исчезли, разделившись на небольшие группы, в различных направлениях. Мы беспрепятственно проследовали дальше, как если бы военная разведка пребывала в наилучших руках. Да это и в действительности было именно так. В течение примерно часа мы опять собрали вокруг себя все казачьи патрули, и каждый из них привел с собой пленного. Мы узнали, что вокруг нас расположен примерно батальон неприятеля, который готов к действию, хотя еще окончательно не собрался.

   В ходе этого предприятия мы, само собой разумеется, не взяли с собой никаких транспортных средств. В составе горной артиллерии все составные части батарей постоянно перевозятся с помощью вьючных животных. Одна единица груза весит с учетом веса вьючного седла от трех до трех с половиной центнеров. С помощью вьючных животных егеря перевозили также в упакованном виде и тяжелое вооружение. Капитан Лангензее предложил мне взять на свое попечение всех вьючных животных с их погонщиками, потому что он чувствовал себя недостаточно уверенным с этими «транспортными средствами». Я также должен был определять маршевый темп и необходимые остановки для отдыха.

   Около полудня мы подошли к форту II, к последнему, теперь уже заброшенному обиталищу на краю огромного природного заповедника, который входит в состав Кавказа. Еще во времена царской России все делалось для того, чтобы сохранить эту девственную территорию в неприкосновенном состоянии. Советское государство взяло на себя сохранение этого наследия и запретило всякое строительство на этих землях. Таким образом, мы двигались на наше боевое задание среди восхитительной природы, на которую в течение десятилетий не падал взор иностранца, ощущая себя счастливыми путешественниками.

   Рядом с фортом II мы устроили обеденный отдых и отправили оттуда эскадрон казаков вместе с нашими собственными верховыми лошадьми и военнопленными назад. Затем начали подъем. Подобно индейцам, двигающимся по тропе войны, мы шли длинной вереницей сквозь молчаливый лес, каждый спешенный всадник с груженым вьючным животным в затылок один другому. Мы растянулись по лесу длинной змеей. Во главе колонны вьючных животных двигался саперный взвод, который на крутых поворотах тропы с нависающими скальными участками с удивительной скоростью ухитрялся прорубать проходы в густом кустарнике и с помощью одних только топоров расчищать дорогу, когда стволы упавших деревьев преграждали нам путь.

   – Здесь было бы отлично побродить в мирные времена, – заметил я своему адъютанту. – Разве путешествие по такому девственному лесу не чудесное приключение? Наши германские леса против этих дебрей – все равно что домашние звери против диких. Здесь же до сих пор царит неприкрытая конкурентная борьба за свет и солнце. И это дает свой практический результат. В наших регулярных лесных массивах все определено государством. Деревья растут все по линеечке, все они одной величины и одного возраста. Во всем царствует стандарт. Хоть здесь удалось увидеть настоящий лес.

   – Мне все-таки куда ближе наши бранденбургские сосновые боры. Там не приходится так долго карабкаться и потеть.

   На моего адъютанта дикая природа не производила никакого впечатления. По-другому воспринял эти места один из проводников вьючных животных, который внезапно, нарушив запрет на разговоры, приостановился и произнес: «И кто только тебя, чудный лес…»

   – Да заткнись ты, тупица, – тут же прервали его несколько голосов, и все мы рассмеялись. Все прекрасно помнили, что за любое нарушение тишины, грозящее обнаружением отряда, полагается три дня строгого ареста.

   Громадные стволы деревьев тянулись из подлеска вверх, образуя настоящую стену леса, а их кроны смыкались над нашими головами, словно купола соборов. Лишь очень редко деревья расступались, давая возможность окинуть взглядом окрестности. Когда такое случалось, мы собирались на выступающих под открытым небом скалах, внимательно глядя по сторонам.

   Уже близился вечер. Мы заметили между широкими листьями папоротников и высохшего подлеска два удивительным образом изогнутых ствола, около двух метров высоты. Подойдя поближе, оказалось, что мы обманулись. Это были двое мужчин. Но что за мужчины это были! Подобные создания я мог бы увидеть на другой планете или в совершенно необследованном районе Центральной Азии. Они носили накидки и невероятно высокие заостренные кверху шляпы с широкими висящими полями, впрочем, все это, на мой взгляд, было сделано как будто из деревянных ободьев. Их длинные, падающие на плечи волосы, короткие неухоженные бороды и корявые, словно сделанные из древесной коры лица позволяли видеть серую краску, покрывавшую лица.

   – Может быть, это далай-лама со своим адъютантом? – спросил кто-то меня.

   Я было тоже так подумал. Но при ближайшем рассмотрении эти ребята мало похожи на монголов.

   Это были высокорослые широкоплечие люди в возрасте, с длинными лицами и выступающими крупными носами. Представлялось несколько удивительным, что они вообще не двигались. Они стояли, выпрямившись, словно фигуры из воска, в 10 метрах от направления нашего движения – тропы как таковой здесь не было, – и только внимательные светлые глаза на непроницаемых лицах давали возможность понять, что они живы. Наш переводчик хотел было переговорить с ними, но их язык оказался совершенно чужим для него.

   – Насколько я могу их понять, это какие-то горные пастухи.

   – Совершенная ерунда! Где же тогда их стада? Да и в таком дремучем лесу просто нет пастбищ.

   Никто из нас не мог понять, что они собой представляют, до тех пор, пока они не попытались схватить за горло русских, подошедших к нам по нашим следам. Тогда мы узнали, что эти горные племена (последние представители выселенных в 1858–1864 гг., когда горцы на Западном Кавказе были окончательно разгромлены, в Турцию или гораздо меньше на равнину близ Кубани. – Ред.) недружественны к русским и с давних времен враждуют с ними. Это противостояние продолжается еще с царских времен. Покорение кавказских народностей было завершено только с 1859 по 1864 год. И когда теперь я смотрел на две эти высокорослые фигуры, в выражениях их лиц я вспоминал все то, что мне приходилось читать в детстве о кровопролитных войнах, в которых мой двоюродный дед принимал участие в качестве русского офицера-драгуна.

   И вот, словно посредством неких таинственных флюидов, мы испытали доверие к обоим этим странным людям. На их закаменевших, серьезных лицах нельзя было прочитать ни одной мысли. Тем не менее они словно бы говорили: мы хозяева этих гор, вы здесь пришельцы; но ваши цели есть также наши цели…

   Когда уже начало темнеть, мы подошли к горному гребню и перевалили через перевал на высоте 1478 метров. Капитан Лангензее и обер-лейтенант Герд Мейер ускоренным шагом ушли вперед с небольшими группами, чтобы найти и оборудовать место привала. Таким образом, через некоторое время нас встретил проводник и, несмотря на полную темноту, проводил к месту привала, где все уже было готово. Мы устроились на как будто специально для этого приготовленном плато рядом с перевалом под защитой гребня хребта. Вековые деревья простирали над нами свои мощные кроны, в то время как угнетенный подлесок достигал роста взрослого человека, а лесная почва была устлана толстым слоем прошлогодних листьев. Ноги ступали по нему как по толстому ковру. Разумеется, разводить костер для готовки мы не стали. Пришлось есть всухомятку холодную пищу, но она показалась нам совершенной. К сожалению, здесь наверху не было воды, чтобы приготовить кофе, а пить холодный кофе на воде из фляг никому не хотелось. Решив последовать примеру наших мулов, которые вполне могли обходиться без воды в течение целых суток, мы устроились на ночь.

   Когда нас на следующее утро разбудили часовые, то прежде всего нам на память пришли слова из одного из рассказов о Мюнхгаузене: «До чего же сладко спится в наших дежурных касках!» Проведя ночь в летних палатках, каждый из нас чувствовал себя особенно свежим и полным сил. Наше хорошее настроение было слегка испорчено, когда мы обнаружили, что в течение ночи наши находившиеся вне палаток рюкзаки несколько полегчали. И лишь мой адъютант смотрел на события философски:

   – Да не смотрите вы так мрачно на все это, примите позицию старых фронтовых свиней: это сделал не кто-то из нас, стало быть, это работа конкурентов. Считайте, что эти ребята заполучили то, что им так не хватало. И они это недостающее просто «организовали». Такие уж здесь обычаи.

   У меня лично пропала моя старая горная шапка, которую я узнал бы из тысяч подобных. Нитман уступил мне свою шапку, поскольку считал, что военный врач может обойтись чем попало, тогда как командир всегда должен быть в форме.

   Поскольку на земле не росло никакой зелени, наши солдаты взобрались на деревья, чтобы наломать зеленых ветвей с листьями для пропитания наших мулов. Через некоторое время с вышины раздалась довольно гармонично исполняемая песня «Матросы на высоких мачтах». Ее исполнитель не обратил никакого внимания на наши протесты. Когда он спустился на землю, я сразу же оценил его исполнительское искусство в три дня нарядов вне очереди. Проштрафившийся оказался весьма прилежным обер-ефрейтором, который тут же предстал перед унтер-офицером за назначением нарядов.

   К сожалению, наших мулов не удалось удержать от громких выражений протеста даже под угрозой внеочередных нарядов. Они аккуратно выстроились в линию, но, как только один из них услышал, что в его чаше плещется причитающийся ему утренний питьевой паек, ему тут же пришло в голову, что порция ему маловата. Он открыто выразил свой протест раздирающей уши какофонией. Прошлось срочно удовлетворять и всех его коллег, так что в течение четверти часа лесные окрестности оглашались тирольским пением с переливами в исполнении наших четвероногих друзей. Далекие горы подхватили это переливчатое эхо.

   – Теперь про нас не знает только ленивый, – сказал я и направился в палатку капитана Лангензее, чтобы обсудить с ним сложившуюся ситуацию.

загрузка...
Другие книги по данной тематике

Анна Ермановская.
50 знаменитых загадок древнего мира

Игорь Мусский.
100 великих заговоров и переворотов

Николай Николаев.
100 великих загадок истории Франции

Дмитрий Зубов.
Стратегические операции люфтваффе. От Варшавы до Москвы. 1939-1941

Владимир Сядро.
50 знаменитых загадок истории XX века
e-mail: historylib@yandex.ru