Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Loading...
под ред. Т.И. Алексеевой.   Восточные славяне. Антропология и этническая история

Глава VII. А.П. Бужилова. География русских фамилий (ретроспективный анализ миграций населения)

Миграции населения существуют с древнейших времен, однако для каждой исторической эпохи характерны свои масштабы, интенсивность и последствия перемещения людей. Причины миграций бывают разными, например, они могут происходить в результате неблагоприятных факторов, при оскудении жизненно важных ресурсов или под воздействием политики государства. Очевидно, миграционные процессы являются одной из важных причин формирования особенностей этнических групп.
Для реконструкции истории формирования этносов существует много различных источников: археологических, антропологических, исторических, этнографических, лингвистических и других. В качестве одного из них можно предложить и современные фамилии как возможные индикаторы специфических антропологических признаков у носителей существующего этноса.
Процессу становления фамилий присущи некоторые закономерности. Во-первых, фамилия социальна, т.е. возникает в определенных социальных слоях. Во-вторых, фамилия как исторический факт появляется раньше в районах экономически наиболее развитых или тесно связанных с теми странами, где установилась прежде. Иначе говоря, становление фамилий происходит дифференцированно по социальным слоям и неравномерно из-за хозяйственно-экономического уровня отдельных районов, причем, процесс "офамиливания" требует времени. В России, например, становление фамилий происходило на протяжении нескольких столетий.
Исследования, проведенные В.А.Никоновым [1974], позволяют выяснить процесс установления русских фамилий как нормы и наметить определенные хронологические рамки для каждого социального слоя.

Княжеские фамилии появляются в XIV в. первоначально еще как родовые имена по названиям уделов, а затем, как и у бояр, из отчеств (патронимичные).
Фамилии дворян складываются в период с первой половины XVI в. по вторую половину XVII в. К началу XVIII в. у всех помещиков уже есть фамилии, в большинстве они образованы из отчеств.
Духовенство еще и в середине XVIII в. почти не имело фамилий. Служителей церкви обычно обозначали по названию церкви в которой они служили. С конца XVIII в. в духовных семинариях, где готовили будущих церковных служителей, поголовно всем семинаристам записывали фамилии или заменяли неподходящие.
У купцов фамилии стали появляться еще в XVI в., но только у крупнейших, так называемого "именитого купечества".
В крестьянской среде в XIX в. и начале XX в. еще продолжалось формирование фамилий. После отмены крепостного права в 1861 г. среди прочих реформ был закон и о введении фамилий у всего населения страны. В качестве источников служили уличные фамилии, фамилии из отчеств или фамилии помещиков, которым раньше принадлежали эти крестьяне, например: Репьевы, Пушкаревы, Трубецкие, Нарышкины, Гагарины и т.д. [Баскаков, 1979]. Но, несмотря на принятые меры, фактически оставалось еще много безфамильных. Часто у крестьян фамилии были неустойчивыми, т.е., в документах встречалась двуфамильность.
Очевидно, растянутость во времени затрудняет работу с фамилиями как с историческим источником, тем не менее, существуют интересные наблюдения лингвистов и этнографов, позволяющие с некоторыми оговорками принять этот источник для антропологических исследований.

Например, если фамилии рассматривать как областные и диалектные слова, то их географическая приуроченность может отразить локальную обособленность населения, его "индивидуальность". Например, в Даровском районе Кировской области встречается фамилия Шипулины (шипуля означает "тихий, медленный"), а фамилия Ширманов записана в Нижнем Новгороде и Ульяновске, и именно там, на Среднем Поволжье, известно слово ширман - "карман" [Никонов, 1988].

Рис. VII-1. Распространение некоторых фамилий иа юге России, по |Никонов, 1974]
Рис.VII-1. Распространение некоторых фамилий на юге России, по [Никонов, 1974]

1 - фамилии с окончанием -ычев; 2 - фамилии с окончанием -ых, -их; 3- фамилии с окончанием -очкин, -ичкин


Рис. VII-2. Зоны распространения фамилий с формантом -их, ых, по [Никонов, 1974]
Рис.VII-2. Зоны распространения фамилий с формантом -их, ых, по |Никонов, 1974|

1 - фамилии с окончанием -ых, -их; 2 - территория максимального сгущения их


Рис.VII-3. Маршрут обследования
Рис.VII-3. Маршрут обследования

Известно, что преобладающее количество русских фамилий (около 25%) образовано из личных имен [Суслова, 1971]. Тем не менее, фамилии, образованные из неполных имен или характерных для данной местности сокращенных имен, представляют большой интерес, так как тоже являются диалектными словами и имеют географическую приуроченность. Например, по данным В.А. Никонова [1974], на стыке Калужской, Орловской и Тульской областей можно встретить фамилии с характерным окончанием -чкин (Гришечкин, Климочкин и др.) (рис. VII-1). Очевидно, фамилии, образованные из географических названий, например: Волгин, Муромцев, Польша, Нарва, Терек, Сызранкин и другие также позволяют с определенной долей уверенности говорить о происхождении носителя фамилии.
Более того, свои ареалы распространения имеют такие частые фамилии как Иванов, Смирнов, Петров, Попов. В.А.Никонову [1988] удалось показать, что четыре огромных массива распространения этих фамилий располагаются в пределах сложившегося к концу XV в. единого Русского государства. В центре этого массива - Москва, где самые частые фамилии Иванов, Кузнецов, Смирнов и Попов. Как сложились эти массивы, какие процессы этому способствовали, объяснить пока невозможно. В.А.Никонов [1988] связывает границы массивов с границами суздальско-владимирского княжества, псковско-новгородского, северными землями и территориями нового освоения с XVI-XVII вв. По-видимому, фамилии, возникая, распространялись в рамках административно-территориальных общностей.

Используя данные таможенных книг XVII в., В.А.Никонов [1974] выделил и территории распространения фамилий с окончанием -ых, -их (рис.VII-2). Первая область распространения охватывает Вологодскую, Вятскую и Пермскую губернии, вторая - Курскую, Орловскую и Воронежскую губернии. В центральной полосе фамилии с окончанием -ых, -их встречаются редко. Каким образом могли образоваться две изолированные области сходных фамилий? В.А.Никонов [1974] считает, что такое могло произойти при массовых
середины XVI в. Для этих фамилий характерен суффикс -итин, например: Белеветинов, Вязьмитинов, Костромитинов [Суперанская, 1964].
Существует другой способ оценки фамилий, когда изучаются не произвольно взятые фамилии или их группы, а одновременно исследуются массовые выборки фамилий на обширной территории методом дискретного картирования. В антропонимике такие подходы только разрабатываются [Никонов, 1988].

Предлагаемое вашему вниманию исследование - это попытка оценить именно массовую выборку современных русских фамилий на территории России в историко-географическом аспекте.
Впервые аппробация этой идеи была предложена автору Ю.Г.Рычковым в 1986 г. Я благодарна судьбе, подарившей мне возможность работать с Юрием Григорьевичем. Его огромный опыт и неординарный взгляд на многие научные проблемы помогли мне преодолеть трудности, связанные с этой работой.
миграциях с севера на юг во времена заселения "дикого поля" в XVI в. Как известно, миграционные потоки на территории древней Руси в XV-XVIII вв. были связаны в первую очередь с заселением и освоением ее окраин. Переселения осуществлялись семьями или в одиночку, добровольно или принудительно (целыми деревнями), последние в известной мере были организованы правительством или помещиками (Токарев, 1958].
Для определенных фамилий можно говорить не только о месте формирования, но и времени возникновения их, причем, с высокой долей вероятности. С.Б.Веселовским [1974] был составлен "Ономастикон" с перечнем нескольких сот русских фамилий и указанным для них временем и местом первой письменной регистрации.
Также известно несколько русских фамилий, которые могли возникнуть в XV в. или в начале XVI в., так как они образованы от названий городов, существовавших в Московском государстве.

Материал и методы


Материал в виде посемейных списков из домовых книг сельсоветов собирался по маршруту Русской антропологической экспедиции, возглавленной В.В.Бунаком в 1955-1959 гг. Результаты, пожалуй, самой большой в истории науки антропологической экспедиции нашли отражение в коллективной монографии "Происхождение и этническая история русского народа" [1965].
Маршрут Русской антропологической экспедиции был повторен нами не случайно, поскольку одной из задач ее было изучение антропологических особенностей в этнической зоне формирования русского населения в XI-XIV в.в. В эту зону входит Ростово-Суздальская Русь, Московское государство, с которым в XV в. слились великие княжества Рязанское, Смоленское, Тверское, а также область Великого Пскова и Великого Новгорода с отдельными поселениями по Северной Двине, Вятке и Каме [Происхождение ..., 1965].
Кроме того, повторение маршрута дало великолепную возможность оценить распределение современных русских фамилий на фоне антропологических вариантов русского народа, выделенных В.А.Бунаком и Т.И.Алексеевой [Происхождение..., 1965] по материалам Русской антропологической экспедиции.

В работе были использованы посемейные списки из 55- и сельсоветов 51-о района 22-х областей России, собранные в 1986-1987 гг. (рис.VII-3).

По материалам этих списков, охватывающих 17997 человек, было выявлено 1184 фамилии, что составило 6.6 % их разнообразия1.
Как указывалось выше, определенной методики для разработки больших выборок из посемейных списков нет, поэтому считаем необходимым подробно ознакомить с процедурой обработки пофамильных списков.
Итак, по ходу работы нами была составлена картотека, где для каждой фамилии указывался район ее распространения и приуроченность к антропологическому варианту, по В.В.Бунаку. Кроме того, указывалась частота (в %) встречаемости этой фамилии в каждой локальной популяции.
Таким образом, при учете распределения фамилий по антропологическим вариантам и локальным популяциям, пофамильный список разделился на две части, которые мы обозначили следующим образом:2

1) Редкие фамилии, т.е. фамилии, встречающиеся только в одной популяции. Всего было зафиксировано 1041, что составило 87,9 % от общего числа выделенных фамилий.
2) Распространенные фамилии, т.е. фамилии, встречающиеся одновременно в нескольких популяциях. Всего их было зафиксировано 143, что составило - 12,1 % от общего числа. В этом же списке отдельной группой были выделены фамилии, встречающиеся более, чем в двух популяциях одновременно. Всего их было отмечено 75, что составило 6.4 % от общего количества.
Список редких фамилий был сверен с "Ономастиконом" С.Б.Веселовского, где указаны дата и место впервые засвидетельствованной в документах фамилии [Веселовский, 1974]. В результате было получено два дополнительных списка.
Первый состоит из 73 фамилий, распространенных как в XV-XVII вв., так и в наши дни. Второй список состоит из 26 фамилий, которые на протяжении четырех столетий не изменили места своего распространения.

Информация о месте и времени первой регистрации, полученная для каждой фамилии из первого списка, была внесена в картотеку. Затем эти данные были перенесены на географическую карту. На ней фиксировались две точки: 1-я точка - место, где фамилия была распространена в XV-XVII вв., по данным С.Б.Веселовского; 2-я точка - место, где эта фамилия распространена в наши дни. Эти точки объединялись, причем, направление указывалось от первой точки ко второй, т.е. "от прошлого к настоящему".
Фамилии из второго списка мы рассматривали в дальнейшем как разграничительные маркеры, указывающие на особенности локальных популяций.
Из списка распространенных фамилий были выделены и прокартированы семь, преобладающих на исследованной территории: Васильев, Иванов, Кузнецов, Морозов, Петров, Попов, Смирнов. Их приуроченность к определенным географическим ареалам оценивалась на фоне распространения антропологических вариантов русского народа по В.В.Бунаку, и диалектологических областей русского языка [Происхождение..., 1965].
Используя 75 наиболее распространенных фамилий, мы попытались оценить уровень их разнообразия в исследованных популяциях. Уровень разнообразия фамилий - это не что иное, как частота встречаемости этих фамилий для каждой популяции в определенной географической точке.3 Для дискретного картирования эти данные были сведены в шесть классовых интервалов с семипроцентным шагом: I - ( 1.0-6.9), II - (7.0-13.9), III - (14.0-20.9), IV - (21.0-27.9), V - (28.0-34.9), VI -(35.0-41.9).


Полученные карты с дискретными данными, а также модель миграций фамилий (с четырехсотлетним временным отрезком) сравнивались с картой диалектологических областей русского языка, картой границ антропологических вариантов русского народа по В.В.Бунаку, рассматривались на фоне направлений движений соответствующих антропологических комплексов по Т.И.Алексеевой (карты из книги [Происхождение..., 1965]).

Результаты и обсуждение


Известно, что русская народность начала складываться в XIV-XV в.в., и первые фамилии появились примерно в это же время. Однако, становление фамилий проходило дифференцированно по социальным слоям и поэтому растянулось на несколько столетий. Очевидно, антропологические варианты русского типа сложились не вдруг, и установление каждого имело свой срок и свою историю, ведь на протяжении долгого времени русские непрерывно расширяли территорию обитания. Если в XIV в. она ограничивалась Волго- Окским междуречьем и Великим Новгородом, то в XVI в., перевалив за Урал, русские вышли на бескрайние просторы Сибири [Токарев, 1958].
Когда речь идет об освоении таких больших территорий, можно предположить несколько вариантов их заселения. По-видимому, наряду с массовыми миграциями, существовала и медленная "ползучая" колонизация семьями и небольшими группами [Егоров, 1923]. Находит ли это отражение в зональном размещении некоторых фамилий?
На предварительном этапе исследования мы решили сравнить некоторые результаты картирования, полученные В.А.Никоновым, с нашими данными. Как указывалось выше, В.А.Никонову [1988] удалось показать существование четырех больших массивов самых распространенных фамилий на территории России. Источники, использованные В.А.Никоновым, были не единовременными - от материалов Всероссийской переписи 1897 г. до современных списков из хозяйственных книг, архивов ЗАГСов и т. д., но объем материала огромный. Наши материалы единовременны, но значительно уступают по своему объему и охвату территории. Поэтому мы сочли необходимым и интересным сравнить географическое распределение сходных фамилий по разным источникам (рис. VII-4).

Рис.VII-4. Распространение частых фамилий (4 карты) Штриховкой обозначена локализация фамилий по В.А. Никонову [1988], дискретными значками - наши данные
Рис.VII-4. Распространение частых фамилий (4 карты) Штриховкой обозначена локализация фамилий по В.А. Никонову [1988], дискретными значками - наши данные











Таб.чца VII-1. Редкие фамилии, не изменившие места распространения в период с XV-XX вв.
Таблица VII-1. Редкие фамилии, не изменившие места распространения в период с XV-XX вв.

Оказалось, что и по нашим данным географическая локализация фамилий Иванов, Кузнецов, Попов и Смирнов очевидна. Фамилия Иванов имеет преимущественное распространение на северо-западе России в рамках древней новгородчины. Попов распространяется на юге и северо-востоке России, причем, если взаимно дополнить авторские источники, размеры ареалов распространения этой фамилии незначительно возрастают (см. рис. VII-4). Фамилия Смирнов отчетливо занимает северную часть карты и одинаково равномерно на западе и
востоке. По данным В.А.Никонова, отмечается та же тенденция, за исключением того, что территория распространения этой фамилии не захватывает пределы новгородских земель. Фамилия Кузнецов наиболее компактно размещается в северо-западных и юго-западных районах России. По данным В.А. Никонова, территория распространения этой фамилии ограничивается только южной частью (см. рис.VII-4).
Таким образом, результаты сравнительного анализа подтверждают основные закономерности географического размещения самых распространенных фамилий. Следует отметить новую закономерность, выделенную по результатам картирования наших данных, а именно - распространение на территории древней новгородчины помимо фамилии Иванов, также и фамилий Кузнецов, Смирнов.

Рассмотрим более подробно, с привлечением данных антропологии, географическое распределение некоторых распространенных фамилий. На рисунке VII-5 представлена локализация фамилий - Васильев, Иванов, Кузнецов, Морозов, Петров, Попов и Смирнов. География их распространения легко читается. На северо-западе древней Новгород
ской земли и вдоль западной границы Смоленской располагается зона встречаемости фамилии Васильев (рис.VII-5а), в рамках древней новгородчины распространяются фамилии Иванов и Петров (рис. VII-5б и рис. VII-5в), на северо-западе древней Новгородской земли, по обоим берегам Оки, вдоль западного берега Дона - Кузнецов (рис.VII-5г), фамилия Смирнов (рис.УН-5д) распространяется полосой в южной части новгородчины, в Волго- Окском бассейне и центральной области, Попов (рис.VII-5е) - на юго-востоке и северо-востоке России, отмечая границы Русского государства в XIV-XV вв., фамилия Морозов (рис.VII-5ж) располагается, главным образом, в южной половине Волго-Окского бассейна. Очевидно, каждая из рассмотренных фамилий обладает определенной территорией компактного размещения, а в рамках древней Новгородской земли отмечается практически весь набор фамилий (исключение составляет фамилия Попов). Сравним области распространения этих фамилий с данными антропологии.

Фамилии Васильев, Иванов и Петров наиболее компактно размещаются на территории распространения ильменского и валдайского типов с незначительной долей встречаемости в зоне верхнеокского антропологического варианта (см. рис. VII- 5а-в). Следует отметить, что наиболее компактное размещение фамилии Петров наблюдается на территории ильменского типа. Ильменский и валдайский типы относятся к основным антропологическим типам северо-западной территории. В.В.Бунак выделяет ильменский тип по головному указателю, который не достигает величины 82%. Валдайский тип незначительно отличается от остальных групп по доле светлой окраски радужины (около 50% на фоне размаха 45-56,5%). Ильменский и валдайский типы объединяются по средней доле светлых волос, которая не превышает 46%, в то время как в других западных районах эта величина составляет всего 29%. Рост бороды дает наибольший показатель в ильмено-белозерской зоне, валдайский в числе прочих типов северо-западной территории занимает промежуточное положение (разброс показателя - 4-23%). Сравнительное исследование русского населения и соседних этнических групп, проведенное Т.И.Алексеевой, также позволяет объединять выделенные территории по ряду признаков. Русские ильменско-белозерской зоны по ряду признаков занимают промежуточное положение между латышами и эстонцами, с одной стороны, и вепсами - с другой. Однако, ни в одном районе ильмено-белозерской зоны не выделяется в полном виде этот комплекс, лишь отдельные черты его могут быть обнаружены в каждом районе. Между русскими ловать-соротьской группы, восточными латышами, литовцами и белорусами существует значительное морфологическое сходство. Только цвет глаз дает определенное отличие русских от указанных групп. В целом русское население ловать-соротьской зоны, так же, как и ильмено-белозерской, темнее смежных этнических групп [Происхождение..., 1965, с. 154-156,221-223). Очевидно, районы компактного преобладания фамилий отражают единство антропологического субстрата в этих географических зонах. В качестве разграничительных фамилий-маркеров, воспроизводящих своеобразие ильменского типа можно предложить фамилии Гущин, Капустин, Кокотов, Кулаков, Пикалев, Хорее и Чадов, не изменившие места своего распространения со дня первой письменной регистрации в XV-XVI вв. (табл. VII-l). Практически весь список фамилий относится к Новгороду, что делает эти маркеры еще более конкретными. Фамилии Голиков и Кашинцев, отмеченные впервые в XVI в., отражают своеобразие западного верхневолжского типа, который не получил должного отражения в размещении распространенных фамилий (см. табл. VII-l, рис.VII-5). По данным В.В.Бунака, западная верхневолжская группа, по большей части признаков, близка к ильмеиской, отличаясь от последней более темной окраской волос (такой же, как в Валдайской зоне), а также более сильным ростом бороды, более прямой спинкой носа и большей частотой века без складки.

Фамилия Кузнецов занимает в нашем исследовании особое положение, так как при сопоставлении с данными В.А.Никонова [1988], о которых говорилось выше, наблюдаются принципиальные расхождения в определении географического вектора. По мнению В.А.Никонова, это южный вектор. На наш взгляд, фамилия Кузнецов занимает скорее всего западный вектор, объединяя северозападные и юго-западные территории (см. рис.VII-4). Поданным В.В.Бунака, на этих территориях размещены обсужденные выше ильменский, валдайский, и только упомянутый верхнеокский типы (см. рис.VII-5г). Фамилия Кузнецов наиболее компактно размещается в зонах ильменского и на востоке верхнеокского типов. Обширная территория верхнеокского типа имеет несколько локальных под- вариантов. В.В.Бунак отмечает в первую очередь отличия от остальных западного варианта на этой территории, представленные меньшей высотой лица, меньшей длиной тела, более темной радужиной, менее сильным ростом бороды и горизонтальной профилировкой лица. Десно-сейминский комплекс прослеживается в виде тенденции на землях, прилежащих к юго-западной территории с юга и составляет вариант или подтип преобладающего верхнеокского типа. В целом же, верхнеокский тип отличается от средневолжского, вологдо-вятского и северо-западных типов [Происхождение..., 1965]. Фамилии Байбаков, Жилин, Малахов, впервые письменно зафиксированные в XVI-XVII вв. в Кашире, Пашков, Терехов - в XVI в. в Туле, Ерохин - в 1596 г. в Одоеве и Лужецкий - в 1628 г. в Карачаеве - возможно, отражают дискретность верхнеокского антропологического типа (см. табл. VII-l).

Т.И.Алексеева, подводя итоги сопоставлению антропологических типов, проявляющихся в русском населении северо-западных и юго-западных земель, со смежным населением, приходит к выводу о значительном сходстве морфологических компонентов в различных этнических группах смежных территорий. Это сходство сильнее проявляется в западной зоне рассматриваемой территории; оно настолько значительно, что позволяет ставить вопрос о едином антропологическом субстрате, на базе которого формировались эти группы [Происхождение..., 1965].
Карта диалектологических областей русского языка не отражает единства западных территорий, выявленного по данным ономастики и антропологии (рис.VII-6). Возможно, формирование диалектов русского языка относится к более поздним временным отрезкам, не нашедшим отражения в особенностях распределения фамилий Васильев, Иванов, Кузнецов и Петров.
На территориях вологдо-вятского, ильменского и валдайского антропологических типов нами отмечен ареал преобладания фамилии Смирнов (см. рис VII-5д)). На карте диалектологических областей это в основном территории северно-русских говоров (см. pис.VII-6). По данным В.В.Бунака, во- логдо-вятская группа, по сравнению с ильменской и валдайской, отличается меньшей длиной тела, более широким лицом, более темной окраской радужины и волос. Головной указатель немного меньше, чем в Валдайской зоне. В.В.Бунак, оценивая особенности антропологических вариантов северовосточной территории, отмечает восточный географический вектор, связанный с увеличением доли более темной пигментации радужины и волос. Это отличает ильменский тип от вологдо-вятского, ильменский от клязьминского, западной верхневолжской группы от восточной [Происхождение..., 1965]. Иными словами, данные антропологии улавливают изменение антропологических признаков в восточном направлении, причем именно в северной части России. По данным Т.И.Алексеевой [Происхождение..., 1965] эта территория характеризуется брахикефалией и суббрахикефалией в сочетании с депигментацией, значительным понижением роста волос на лице и теле, понижением длины тела и увеличением процента вогнутых носов с приподнятым кончиком. Наиболее характерные представители - вепсы и южные, западные и северные коми. На наш взгляд, фамилия Смирнов может объединять на выделенной территории именно славянский субстрат, который с продвижением на восток все меньше проявляется, уступая ведущую роль местному компоненту. По мнению В.В.Бунака [Происхождение..., 1965], русская вологдо-вятская группа ясно отличается от восточнофинских и, в целом, сходна с другими русскими антропологическими вариантами, в частности, с ильменским. В то же время, вологдо-вятские русские по ряду признаков отличаются от ильменских так же, как западнорусские группы - от восточнофинских: по головному и лицевому указателям, увеличению ширины лица, цвету волос и радужины. Наиболее вероятное объяснение расхождения антропологических характеристик состоит в том, что в составе русского населения Вологдо-вятской зоны имеется восточно- финский элемент, ветлужско-камская разновидность уральской расы [Происхождение..., 1965].

Рис.VII-6. Диалектологические области русского языка (Происхождение и этническая история русского народа, 1965)
Рис.VII-6. Диалектологические области русского языка (Происхождение и этническая история русского народа, 1965)

Рис.VII-7. Сравнение распределения частоты встречаемости распространенных фамилий и размещения антропологических комплексов иа территории Восточной Европы
Рис.VII-7. Сравнение распределения частоты встречаемости распространенных фамилий и размещения антропологических комплексов иа территории Восточной Европы

Рис.VII-8. Модель миграционных процессов по данным распространения редких фамилий Пояснения в тексте
Рис.VII-8. Модель миграционных процессов по данным распространения редких фамилий Пояснения в тексте

Фамилия Симакин, впервые зафиксированная в 1615 г. в Тотьме возможно отражает особенности вологдо-вятского антропологического типа (см. табл. VII-l). Галин и Нечаев, отмеченные в XVI веке на территории клязьминского антропологического типа, могут отражать локальные особенности местного населения. Фамилии Аненков, Богатырев, Болотов, Кудеяров, отмеченные в XVI веке в Арзамасе, Машин, Половинкин - в XVII веке в Нижнем Новгороде, Левушин - в 1632 г. в Зарайске - по территориальному размещению отражают дон- сурский тип (см. табл.VII-1). Поданным В.В.Бунака, дон-сурский тип по комплексу признаков не имеет аналогий в других группах, сочетание мезокефалии, малых размеров лицевых диаметров, относительной узколицести, толстогубости, сравнительно сильного роста бороды не встречается за пределами Дон-сурской зоны [Происхождение..., 1965].
Размещение фамилии Попов резко отличается от всех рассматриваемых фамилий-маркеров (см. рис. VII-5е). Она отмечается только на крайнем востоке изолировано в северной (по берегам Ветлуги) и в южной (Курская, Воронежская обл.) частях европейской России. Такое специфическое расположение напоминает уже рассмотренный выше вариант географического размещения фамилий с окончаниеями -ых, -их. Опираясь на опыт В.А.Никонова, рискуем предположить, что фамилия Попов маркирует важные миграционные процессы XVI века с севера на юг, связанные с освоением новых необжитых окраин "дикого поля". Очевидно, и отчетливо фиксируемая по размещению пунктов, где отмечена фамилия Попов, граница Русского государства относится примерно к этой же эпохе.

Фамилия Морозов наиболее компактно размещается в ильменской зоне, на территории клязьминского антропологического типа и дон-сурского (см. рис.VII-5ж). Второе, менее отчетливое направление объединяет уже обсужденные выше антропологические варианты западных территорий в зонах ильменского, валдайского и верхнеокского типов. Итак, фамилия Морозов связывает три важных региона: северо-западные территории, северовосточные и юго-восточные. На карте диалектологических областей это, главным образом, зоны северно-русских говоров - Новгородского и Владимиро-поволжского (см. pис.VII-6).
По данным Т.И.Алексеевой [Происхождение..., 1965], основной массив этой территории относится к восточноевропейскому антропологическому комплексу. Длина тела у представителей этого комплекса средняя или несколько выше средней, головной указатель преимущественно мезосуб- брахикефальный, умеренно темная пигментация волос и преобладающая светлая - глаз, средне- широкое и средневысокое лицо со средней гори
зонтальной профилировкой, средним или ниже среднего развитием бороды и ослабленным ростом волос на теле.

В.В.Бунак, обобщая анализ антропологических вариантов русского народа, отмечает, что зональные антропологические комплексы русского населения, отражая влияние балтийского расового типа на северо-западе, уральского на северо-востоке и на средней Волге, неопонтийского на юге, заметно отличаются от центральных вариантов названных типов. Наиболее характерные антропологические варианты русских - ильменский и верхнеокский - на востоке несколько видоизменяются под влиянием уральских групп. Разнообразные сопоставления приводят к выводу, что формирование ильменского и верхнеокского типов могло происходить на основе некоторого общего антропологического элемента, к которому присоединялись на севере балтийский элемент, на юге пон- тийский, на востоке уральский. Отклонения ильменского комплекса от балтийского и верхнеокского от понтийского идут во встречных направлениях. Четвертый общий антропологический элемент несомненно наиболее древний, не сохранился в настоящее время в виде обособленной группы [Происхождение..., 1965].
Графическое отражение влияния смежных антропологических комплексов представлено на схеме Т.И.Алексеевой (рис.VII-7) [Происхождение..., 1965). На рисунке 7 стрелками указаны направления движения соответствующих антропологических комплексов. Антропогеографические комплексы или антропологические типы были получены Т.И.Алексеевой в соответствии с преобладанием тех или иных величин признаков в определенных ареалах. Все данные фиксировались картографическим методом. На территории расселения русского народа распространен восточноевропейский комплекс признаков. В зонах контакта с другими народами (на схеме стрелки - направления движения соответствующих комплексов) отмечается более или менее заметное влияние соседних антропологических комплексов друг на друга. Сопоставим эти данные с размещением частоты встречаемости 75-и распространенных фамилий в исследованных популяциях (см. рис. VII-7, дискретные значки). Высокие показатели встречаются на территории прибалтийского комплекса и северо-западной территории восточно-европейского. По сути это территория древней новгородчины, своеобразие которой мы отметили выше, наблюдая на ней практически весь список распространенных фамилий: Васильев, Иванов, Кузнецов, Морозов, Петров, и Смирнов.

В.В.Бунак и Т.И.Алексеева [Происхождение..., 1965] отмечают влияние прибалтийского комплекса на западе и белозерско-камского на востоке этой территории. Если допустить, что высокая частота разнообразия фамилий отражает приток и отток населения, то, возможно, на нашей схеме отражены миграционные процессы. Связаны ли они с влиянием смежных антропологических комплексов или отражают внутриэтнические процессы, сказать трудно.
Необходимо отметить зоны компактно размещенных высоких частот разнообразия фамилий и в южной лесостепной зоне по берегам Дона и на севере в области реки Вятки. Как указывалось выше (фамилия Попов) и по данным В.А.Никонова, на этих территориях реконструируются массовые миграционные процессы, связанные с заселением окраин Русского государства в XV- XVIII вв.
Итак, мы склонны считать, что увеличение разнообразия фамилий объясняется в первую очередь мигрантными потоками населения на эти территории. По результатам пофамильного анализа фиксируются только те направления, которые указывают на продвижение восточноевропейского комплекса с территории расселения русских, и это проявляется в увеличении уровня разнообразия фамилий в этих областях. Движения же других антропологических комплексов, например, степного в Поволжье, не улавливаются пофамильным методом, и это отражается низким уровнем разнообразия фамилий в этой области (см. рис. VII-7). Таким образом, возможно, реконструируются лишь наиболее характерные миграционные направления с севера на юг на западе и востоке России. Самые интенсивные миграционные процессы реконструируются на территории древней новгородчины из смежных областей.
Возможно, пофамильный картографический анализ улавливает в первую очередь внутриэтнические процессы. Персональный анализ каждой фамилии может ответить на вопрос о возможной иноэтнической метисации русского населения.

Например, фамилия Чириков (Чуриков) пошла от хана Берке (брата Батыя и внука Чингизхана), перешедшего на службу к князю Дмитрию Донскому. Его обрусевшие потомки сохранили эту фамилию, в 1679 году она была официально зарегистрирована [Баскаков, 1979]. Очевидно, подобными свойствами обладают и фамилии, образованные по национальному признаку, например: Китаец, Белорус, Грек, Литовка [Суперанская, 1964]. Но анализ каждой фамилии - это трудоемкая, научная задача, и решать ее должны только специалисты-филологи. Поэтому в антропологических исследованиях более приемлем пофамильный картографический анализ, где фамилия используется как комплекс определенных антропологических признаков.
Обратимся к следующей карте, где отмечены географические перемещения редких фамилий с известной датой и местом их первой письменной регистрации (рис.VII-8). В целом, отмечаются следующие направления миграций: с запада на восток (из белозерского региона к вятским землям) и более продвинутый восточный вектор - с берегов Ветлуги к Вятке; с запада на юг (из новгородских земель к смоленским), из центральных владимирских, тверских, московских областей в южные лесостепные районы. Не менее значителен поток из калужских земель к новгородским, из приокских к верхневолжским. Очевидно, наиболее интенсивные миграционные пути характерны все же для западной части России4.
Трудно предположить, насколько глубоко во времени затронуты эти миграционные процессы, реконструируемые по особенностям распространения редких фамилий. При детальном рассмотрении схемы они разбиваются на две группы:

1) Фамилии, задокументированные в XV-XVI вв. (на карте обозначены заштрихованными стрелками).
2) Фамилии, задокументированные в XVI-XVII вв. (полые стрелки).

Фамилии из первой группы распространены на территории древней Новгородчины, в московских и рязанских землях (см. pис.VII-8). В целом же, фамилии из первой группы, т.е., более ранние, располагаются на западе исследованной территории, а более поздние - на востоке. Граница, отделяющая эти две группы, примерно совпадает с границей Русского государства IX-X вв. (см. рис.VII-8). Очевидно, эту закономерность можно объяснить в первую очередь с позиций В.А.Никонова, что фамилия социальна по своей сути и быстрее появляется в экономически более развитых районах. На наш взгляд, эти данные можно проинтерпретировать иначе, согласуясь с задачами нашего исследования. Редкие фамилии отражают: исходные районы миграционных потоков, направления миграционных потоков, время миграций.

Наиболее ранние миграции происходят на территории Русского государства в границах IX века, наиболее поздние относятся к периоду XIV-XVI вв. Если говорить об интенсивности миграционных потоков, то западная территория России подвергается постоянному воздействию миграций как в ранние периоды развития государства, так и в более поздние. К такому же выводу приводит нас и анализ распространенных фамилий, и данные антропологии. По-видимому, формирование восточноевропейского антропологического комплекса происходило на всем протяжении русской истории. Основные особенности его формировались под воздействием различных смежных антропологических типов, а усредненные показатели, дающие основной субстрат комплекса - под воздействием внутриэтнических миграций. Пофамильный анализ, предложенный вниманию читателя, может рассматриваться как одно из доказательств существования значительных миграционных процессов на исторической территории Русского государства.



1 Необходимо сразу подчеркнуть, что фамилии, встречающиеся реже, чем у двух человек в анализ не вошли. Таким образом, разноообразие русских фамилий на исследованной территории было нами преднамеренно заниженно, так как, следуя цели исследования, необходимо было охватить наибольшее число людей с одинаковыми фамилиями. По данным Супе-ранской [1964], частота встречаемости непохожих фамилий у современного русского населения не превышает 7 %. Таким образом, искусственно заниженная частота встречаемости непохожих фамилий незначительно отличается от фактических данных.
2 Для удобства работы в дальнейшем предлагаем пользоваться этими обозначениями как терминами.
3 Например, в Леуновском сельсовете всего было зарегистрировано 4 фамилии, которые относятся к списку 75 распространенных, следовательно, частота встречаемости этих фамилий в группе (4:75)-100% = 5,3%.
4 Поскольку при реконструкции каждого направления было проанализировано разное количество редких фамилий, толщина стрелок неравноценна и прямопропорционально зависит от количества фамилий, использованных в анализе. Например, в реконструкции направления из новгородских земель к смоленским было использовано 16 фамилий.
Loading...
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Алексей Гудзь-Марков.
Индоевропейцы Евразии и славяне

Валентин Седов.
Древнерусская народность. Историко-археологическое исследование

Галина Данилова.
Проблемы генезиса феодализма у славян и германцев

В. М. Духопельников.
Княгиня Ольга

Иван Ляпушкин.
Славяне Восточной Европы накануне образования Древнерусского государства
e-mail: historylib@yandex.ru
X