Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Loading...
под ред. А.А. Тишкина.   Древние и средневековые кочевники Центральной Азии

Боброва А.И. Лошадь у средневекового населения Нарымского Приобья*

Никаких животных, кроме собак, нарымские остяки не имели. Даже перевозя зимой служилых людей в порядке ямской гоньбы, они сами впрягались в нарты. Только к концу XVII в. отмечаются отдельные случаи покупки ими лошадей у русских (цит. по: Долгих Б.О., 1960, с. 90).

Однако о легендарных конных богатырях и коневодческих традициях в культуре нарымских селькупов, жителей таежно-болотистых районов Среднего Приобья, хорошо известно из этнографических источников. Г.И. Пелих считала, что одним из основных в их культуре был компонент «Г», отличавшийся от остальных скотоводческой направленностью быта. По мнению исследователя, он включал элементы двух различных традиций - кочевого и оседлого скотоводства, процессы смешения которых проходили в начале эпохи железа за пределами обитания современных селькупов, кетов и шорцев, в культуре которых данный компонент присутствует. Непременной деталью погребального обряда компонента «Г» являлось жертвоприношение коня. Конские скелеты (или отдельные кости) и принадлежности конской сбруи закапывали вместе с покойным в могилу (Пелих Г.И., 1972, с. 207). Образ коня вошел в шаманскую мифологию. С конем связан ряд легенд, преданий, «страшных» историй. Как считала Г.И. Пелих, по селькупским материалам элементы данного комплекса выражены слабо. Он лег в основу, главным образом, культуры хантов, кетов, некоторых народностей Южной Сибири (Пелих Г.И., 1972, с. 147-148, 199). Несмотря на известную критику в адрес исследователя по поводу аланской проблемы (Функ Д.А., 2004, с. 70-76), археологические источники свидетельствуют о коневодческих традициях в культуре предков нарымских селькупов. Их материализованными элементами являются: остеологические остатки в культурном слое поселений; кости лошади (череп, нижняя челюсть, бабки, трубчатые и пр.) в погребениях: на погребальном сооружении или в насыпи кургана/в засыпи могилы; предметы конского снаряжения в погребении/насыпи; изделия с изображением лошади.

1. Кости лошади обнаружены в культурном слое поселений: Тискинском, Иготкинском (Колпашевский район) и Павлово-Парабельском (Каргасокский район), приуроченных к поймам рек Оби и Парабели, богатых пастбищами. На Тискинском поселении они встречены повсеместно, причем черепа, нижние челюсти, зубы и конечности концентрировались в ямах и кострищах. Позвонки и копыто лошади обнаружены в жилище (Боброва А.И., Березовская Н.В., 2007, с. 101-113). Коллекция с Павлово-Парабельского селища содержит более 340 обломков костей и зубов животных, из которых подавляющее большинство составляют челюсти и зубы лошади (Боброва А.И., 2001, с. 128-138). Поселения относятся к 1-й трети II тыс. н.э. и значительный процент костей лошади в комплексах является индикатором ее значимости в хозяйственной деятельности населения. Специфический набор костей в культурных слоях поселений свидетельствует об особом к ним отношении: специальном помещении в яму, обжигании мест концентрации. Присутствие костей лошади в жилых объектах доказывает использование мяса животных в пищу.

2. Кости лошади в курганных могильниках фиксируются уже в раннесредневековом могильнике Релка (Чиндина Л.А., 1977, с. 9-23; рис. 6, 7Б, 19, 24, 30). Традиция сохранилась и в последующее время. Черепа, зубы, нижние челюсти, конечности в скоплениях обнаружены в насыпях и погребениях некрополей XIII-XVII вв. (Тяголов-ский, Тискинский, Пачангский, Остяцкая Гора). Присутствие специфического набора частей конского скелета свидетельствует об имевшем место обычаи сопогребения не-расчлененной туши коня или его головы вместе с человеком, как это практиковалось у казахов (Токтабай А.У., 2004, с. 73, 76).

Большое количество других костей скелета лошади (нижние челюсти, черепа, кости ног, лопатка, ребра), обнаруженных в насыпях и около погребений Тяголовского некрополя XIII-XIV вв., можно квалифицировать как остатки тризн, во время которых мясо животного употребляли в качестве поминальной пищи (Боброва А.И., Герасько Л.И., 2001, с. 19-21).

3. Кости лошади с погребенным. В могильниках IX-XIV вв. в Томском Прио-бье (Еловском-1 и Басандайском) практиковалось сопогребение покойного с крупом целого животного (Матющенко В.И., Старцева Л.М., 1970, с. 152-174; Плетнева Л.М., 1997, с. 35-36). Такой обычай зафиксирован и в Нарымском Приобье, в могильнике Релка (три случая). В это же время, судя по находкам в некрополях Астраханцевском, Басандайском, Усть-Малая Киргизка, Релка, получил распространение обряд расчленения туши коня и захоронение с человеком или рядом с его могилой отдельных частей - головы, шкуры с головой и конечностями, конечностей (Плетнева Л.М., 1997, с. 12, 49-50, 65 и др.; Чиндина Л.А., 1977, с. 83). В Тискинском некрополе в единичных случаях зафиксированы: а) погребение отчлененной головы лошади на перекрытии камеры; б) оставление взнузданной (?) головы лошади на столбе около погребального сооружения; в) оставление головы лошади на деревянном помосте рядом с погребением; г) помещение черепа, нижних челюстей, костей ног животного вместе с погребенным, рядом с ним или над ним (в области ног, в изголовье). По стратиграфии и инвентарю три первых варианта захоронений относятся к XIII-XIV вв.

4. Конское снаряжение - удила, стремена, накладки уздечного набора, пробойники и иные детали седла, ременная уздечка с удилами (Тискино, кург. №4 погр. 66) представлено в могильниках Тискинском и на Остяцкой Горе.

Удила. Двусоставные изделия с кольцами-псалиями. Звенья изготовлены из толстого, круглого в сечении, дрота; незначительно различаются по длине. Соединены друг с другом и с псалиями крюковым способом. Диаметр колец: 4-5, 8-9 см. Данная конструкция появилась в результате поиска более простых форм изделий и более рационального использования кольчатых псалий с крюковым соединением отдельных звеньев. В Тис-кинском могильнике удила обнаружены в: кург. №1 (1 экз.) (Чиндина Л.А., 1975, с. 66, табл. 13.-18), в кург. №3 погр. 23 и 37; кург. №4 погр. 60 (Боброва А.И., 2000, рис. 2.-3), 67, 94, 106-107, 109/1, 129, 136, 140; кург. №8 погр. 20, кург. №9 погр. 11. В курганах Остяцкой Горы присутствуют в трех случаях (Дульзон А.П., 1955б, с. 109).

Стремена состоят из дужки и подножки. В парах присутствуют разнотипные изделия: стремя подтрапециевидной и арочной формы с прямой подножкой. Дужка - пластинчатая, при переходе к подножке образует небольшие плечики. Высота стремян около 14 см. Ширина подножки 6,3 см и 5,8 см. Несмотря на отличие внешней формы, по ряду признаков (плоская подножка, пластинчатая дужка, овальное ушко для путлища, пробитое в верхней части дужки) изделия близки. В целом стремена отличают простота конструкции и единство технологии. Технология ковки несложная: первоначально в средней части брусковидной заготовки формировалась подножка, по обеим сторонам от нее - дуговидные элементы дужки; затем следовал изгиб боковых сторон и сварка концов заготовки. В верхней части дужки пробивалось отверстие для путлища (Зиняков Н.М., 1997, с. 182). Обнаружены в Тискинском могильнике: кург. №1 - одна пара стремян одинаковой формы (Чиндина Л.А., 1975, с. 67, табл. 13.-17), кург. №11 погр. 20 (Чиндина Л.А., 1977а); кург. №4 погр. 60 (Боброва А.И., 2000, рис. 2.-1-2), кург. №7 погр. 15. На Остяцкой Горе встречены в трех случаях (Дульзон А.П., 1955б, с. 109).

5. Предметы с изображением лошади. В могильнике Релка в кург. №7 мог. 1 обнаружен фрагмент отливки, изображающей фигуру всадника, сидящего на лошади (Чиндина Л.А., 1977, рис. 24.-22). В Тискинском некрополе найдены: 1) изображение лошади, вырезанное из медной пластины (Боброва А.И., 2000, рис. 4.-2) и 2) дисковидные подвески с изображением всадников: а) сокольничего с птицей на правом плече; б) двух всадников на крупе лошади.

Находки удил, стремян, остатков седла, попоны (?), предметов культового назначения и украшений с изображением лошади свидетельствуют об использовании населением Нарымского Приобья лошади для верховой езды. Малый процент таких погребений - показатель высокого социального статуса покойных, что подтверждается обилием, разнообразием и богатством сопутствующего инвентаря: наборами железных и костяных наконечников стрел, теслами, ножами, украшениями из серебра и белой бронзы.

Элементы коневодческих традиций, прослеженные по материалам поселений и некрополей предков нарымских селькупов, отражают тесные контакты таежного населения на протяжении раннего и развитого средневековья с носителями культур, коневодческая направленность хозяйственных занятий которых бесспорна. Разнородность этих элементов может быть следствием миграций различных тюркских групп по Томи, Оби, Иртышу (и его правым притокам) и по Чулыму (Беликова О.Б., 1996, с. 139-152; Плетнева Л.М., 1997, с. 124-130; Коников Б.А., 1993, с. 164-168).



*Работа выполнена при финансовой поддержке РГНФ (проект №08-0100427а).
Loading...
загрузка...
Другие книги по данной тематике

коллектив авторов.
Тамерлан. Эпоха. Личность. Деяния

Тамара Т. Райс.
Скифы. Строители степных пирамид

Игорь Коломийцев.
Тайны Великой Скифии

Евгений Черненко.
Скифский доспех

Аскольд Иванчик.
Накануне колонизации. Северное Причерноморье и степные кочевники VIII-VII вв. до н.э.
e-mail: historylib@yandex.ru
X