Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама


Виза в Испанию
Виза в Италию
Loading...
Валентин Седов.   Славяне. Историко-археологическое исследование

Становление антов

Население Черняховской культуры, сформировавшееся в условиях территориального смешения нескольких этносов, долго оставалось пестрым в этническом отношении. Описанные выше сарматские, пшеворские, вельбарские и гето-дакийские культурные элементы свидетельствуют о сложной, многоплеменной структуре Черняховского общества. Это было время многочисленных передвижений населения, сложных этнообразующих процессов и метисации разных этносов. Этнографические признаки в такой ситуации в той или иной степени перемешивались, нивелировались, теряли свое прежнее значение. Поэтому определять по отдельным этнографическим элементам этническую принадлежность индивидуумов, погребенных в черняховских некрополях, или жителей того или иного дома поселений представляется некорректным.

Неравномерная концентрация различных этнографических маркеров, унаследованных от скифо-сарматов, носителей пшеворских, вельбарских и позднезарубинецких древностей, свидетельствует о том, что в разных регионах Черняховской территории этноязыковые и ассимиляционные процессы протекали неодинаково. Целостное рассмотрение таких регионов — дело большого монографического исследования черняховской проблематики. К тематике настоящей работы, то есть к этногенезу славян, имеют отношение два региона черняховской культуры — Верхнеднестровский и Подольско-Днепровский (рис. 40).

Рис. 40. Этнокультурная дифференциация ареала черняховскои культуры

а — граница общей территории черняховскои культуры;

б — общий ареал пшеворской культуры (в зоне налегания Черняховского ареала — Верхнеднестровский регион);

в — территория, где в формировании Черняховского населения участвовал сарматский субстратный компонент;

г — Подольско-Днепровский регион, где наблюдается концентрация пшеворских и сарматских элементов;

д — регионы доминирования готов.

Первый регион охватывает бассейн верхнего течения Днестра со смежными землями верховьев Западного и Южного Буга, Стыри и Горыни. Это область становления черняховской культуры на основе волыно-подольской группы пшеворской культуры. Естественно, что в черняховских памятниках её наблюдается наибольшая концентрация пшеворских культурных элементов. Спецификой этого региона является и крайняя малочисленность скифо-сарматских особенностей. Немного здесь и вельбарских элементов. В этом регионе немало могильников, в которых доминировал обряд трупосожжения. Он характеризуется также широким распространением полуземляночных жилищ и преобладанием в ряде поселений лепной керамики, сопоставимой с достоверно славянскими материалами раннего средневековья.[275] Здесь намечаются и иные черты эволюционной связи Черняховских древностей с раннесредневековыми славянскими. Все это склоняет к выводу о заселении Верхнеднестровского региона в позднем римском периоде преимущественно славянами.

Подольско-Днепровский регион простирается от среднего течения Южного Буга до левобережья среднего Днепра. Здесь немало черняховских могильников с большим числом захоронений по обряду кремации умерших, среди них немало с пшеворскими, пшеворско-зарубинецкими и пшеворско-вельбарскими особенностями. Весьма существенно и то, что очень многие трупосожжения здесь безынвентарны — черта, как уже отмечалось, весьма характерная для славянского погребачьного ритуала. Лепная керамика часто имеет отмеченные выше пшеворские особенности. На поселениях обычны полуземляночные жилища. Все это дает основание полагать, что значительный процент населения этого региона составляли славяне.

Вместе с тем Подольско-Днепровский регион в отличие от Верхнеднестровского характеризуется множеством погребений с особенностями, свойственными сарматам. Это явный показатель двухкомпонентной структуры Черняховского населения этой территории. Можно с достаточной уверенностью утверждать, что здесь основу Черняховского населения составили как местные ираноязычные обитатели, так и расселившиеся славяне — потомки носителей пшеворских древностей.

Ряд обстоятельств дает возможность полагать, что более активную роль в рассматриваемом регионе играли славяне, в связи с чем здесь протекал постепенный процесс славянизации ираноязычного компонента. В пользу этого свидетельствует постепенное увеличение доли захоронений по обряду трупосожжения — численность таких погребений в IV в. значительно выше, чем в предшествующее время, и она увеличивается к концу эволюции черняховской культуры.

В могильниках Подольско-Днепровского региона в заметно большем количестве, чем в других частях черняховской территории, встречаются трупоположения с западной ориентировкой. Планиграфия ряда некрополей показывает, что меридиональные захоронения локализуются на их более ранних участках, и только позднее появляются трупоположения с западной ориентацией. Погребения, обращенные головами на север, как правило, сопровождались многочисленным инвентарем, в том числе глиняными сосудами, число которых иногда достигает семи — десяти и более, могильные ямы сравнительно неглубокие, иногда эти трупоположения подвергались преднамеренному ритуальному разрушению. Захоронения с западной ориентировкой обычно лишены вещевого инвентаря или сопровождались единичными предметами. Элементы сарматского наследия в таких могилах являются редкими исключениями.

Судя по материалам Гавриловского могильника, каких-либо различий в антропологическом строении между меридиональными и широтными трупоположениями не выявляется.[276] Очевидно, что те и другие захоронения принадлежат одному населению — потомкам местных скифо-сарматских племен. Изменение ориентировки погребенных, что сопровождалось и стиранием сарматских особенностей в ритуале, появлением безынвентарности и малоинвентарности, нужно полагать, было обусловлено воздействием другого этноса — славян, проживавших на той же территории.

Как известно, для славянской языческой обрядности было характерно положение умерших в могилы головами на запад, лицом навстречу лучам восходящего солнца. Это надежно документировано раннесредневековыми материалами и восходит к глубокой древности, когда славяне-язычники именно так клали умерших на погребальный костёр.[277]

Таким образом, на основании археологических материалов устанавливается, что в Подольско-Днепровском регионе черняховской культуры имел место славяно-иранский симбиоз. Трудно сказать, завершился ли здесь процесс славянизации ираноязычного населения, но можно с определенностью утверждать, что славянами черняховской культуры в рассматриваемом регионе были не только потомки пшеворских племен, но и ассимилированные местные скифо-сарматы.

Ко времени славяно-иранского симбиоза, имевшего место в Подольско-Днепровском регионе черняховской культуры, нужно отнести выявляемое в языковых и культурных материалах активное воздействие иранского мира на одну из крупных частей славянства. Языковое влияние при этом проявляется в материалах лексики, элементах фонетики и грамматики, о чем речь уже шла выше. Существенно то, что эти фонетические и грамматические изменения в славянском языке региональны. Они охватили лишь юго-восточную часть древнего славянского мира. Поскольку фонетика, как правило, не заимствуется у соседей, нужно допустить, утверждал В. И. Абаев в этой связи, что в этногенезе южной части восточного славянства (будущие украинские и южновеликорусские говоры) участвовал скифо-сарматский этнический субстрат.[278] Иранское начало имеют также известные в восточнославянском язычестве божества Хоре и Симаргл, и достаточно очевидно, что заимствованы они были славянами от скифо-сарматского населения Северного Причерноморья.[279] В языческом пантеоне западных славян божества иранского происхождения неизвестны. Иранское начало имеют и некоторые другие черты восточнославянской духовной культуры.[280] Той же частью славян были усвоены и переработаны элементы иранской солярной мифологии, что нашло отражение в митраистских элементах христианской религии. Об участии ираноязычного населения в генезисе восточного славянства говорит и антропонимика.[281]

Количество скифо-сарматских параллелей в языке, культуре и религии крупной части славян настолько значительно, что объенить их можно только славяно-иранским симбиозом, имевшим место в ранней истории славянского этноса. Достаточно очевидно, что это явление затронуло только часть праславянского мира. Славяно-иранский симбиоз может быть локализован только в Севернопричерноморских землях, где длительное время проживали скифо-сарматы и где сохранилось немалое число гидронимов иранского происхождения.[282] Немало таких названий и в Подольско-Днепровском регионе черняховской культуры. Иранская гидронимия Северного Причерноморья формировалась на протяжении многих столетий. Последним крупным массивом ираноязычного населения здесь были сарматы (в постчерняховский период на этой территории уже доминировали тюрки), которые и передали славянам названия вод иранского происхождения.

Существенно то, что рассматриваемый процесс протекал, несомненно, раньше, чем началось заселение славянами Дунайских земель и Балканского полуострова. Славянское население, осваивавшее эти территории, как свидетельствуют данные языкознания, уже испытало иранское воздействие. Первые славяне на Балканах и в Среднем Подунавье появились только в конце IV–V столетии, следовательно, славяно-иранский симбиоз должен быть отнесен к первым векам I тыс. н. э., что полностью соответствует выводам, полученным на археологических материалах.

Племенную (и, по-видимому, диалектную) группировку славян Подольско-Днепровского региона черняховской культуры, сформировавшуюся в условиях славяно-иранского симбиоза, можно отождествлять с антами, известными по историческим сочинениям VI–VII вв. Согласно Иордану, анты заселяли области между Днестром и Днепром.[283] Естественно, что жили они не в степях, а в лесостепной полосе междуречья, что полностью соответствует локализации рассматриваемой славянской группировки. Эта информация Иордана, как показали изыскания Р. Хахман-на, принадлежит Кассиодору,[284] писавшему в конце V — начале VI в., и, следовательно, отражает историческую ситуацию еще V столетия. Но в сочинении Иордана имеются сведения об антах IV в. Сообщается (на основе также текста Кассиодора), что в конце IV в. имела место вражда между антами и готами. Первоначально анты отразили нападение готского войска, но через некоторое время король готов Винитарий все же разгромил антов и казнил их князя Божа с 70 старейшинами.[285] Судя по косвенным данным, событие это имело место где-то в районе реки Эрак, отождествляемой не без оснований многими учеными с Днепром.

Имя Винитарий производно от этнонима венетов/винитов. А. Зоцин считал, что антропонимы этого типа образованы непосредственно от этнонимов.[286] Ф. А. Браун и другие исследователи полагали, что Винитарий не имя, а прозвище готского предводителя, трактуя его на германской языковой почве как «победитель венетов».[287] Согласно О. Н. Трубачёву, готское arjan означало ‘пахать, потрошить’ и, следовательно, в антропониме Vinith-arius правильнее видеть «потрошитель венедов».[288] Таким образом, Винитарий получил имя-прозвище как покоритель венедов. Готы же воевали с той частью венедов, которые именовались антами. Следовательно, готы звали своих славянских соседей антов общим для германского мира названием — венедами.

Нельзя не согласиться с теми исследователями, которые рассматривают этноним анты как иранизм. Мысль об иранском происхождении его была высказана учеными в конце XIX столетия, её разделяли и исследователи XX в., в частности М. Фасмер. «Из всех существующих гипотез, как кажется, более вероятной, — писал в этой связи Ф. П. Филин, — является гипотеза об иранском происхождении слова „анты“: древ, индийское antas ‘конец, край’, antyas ‘находящийся на краю’, осетин, att’iya ‘задний, позади’».[289] Если это действительно так, то появление этнонима анты следует относить к периоду славяно-иранского симбиоза, имевшего место в Черняховской культуре. Первоначально этот этноним, видимо, относился к какой-то племенной группе скифо-сарматского населения, а затем в условиях территориального смешения со славянами и славянизации местных иранцев был перенесен на славян, переживших славяноиранский симбиоз, то есть жителей Подольско-Днепровского региона Черняховской культуры.

К Черняховскому времени, нужно полагать, восходят и другие бесспорные иранизмы в этнонимии юго-восточной части славянского мира. Таковы хорваты, сербы, русь и др. Племенное имя хорваты связывается с иранской лексемой хъrvatъ со значением ‘страж скота’, ‘стеречь’.[290] О. Н. Трубачев пишет о тождестве этнонимов «хорваты» и «сарматы», возводя их к иранскому *sar-ma(n)t-/*har-va(n)t- в значении ‘женский, изобилующий женщинами’.[291] Славянский этноним сербы получен, как считают многие исследователи, от сарматов, которые под названием «servi Sarmatorum» упоминаются в письменных источниках IV–V вв. Согласно О. Н. Трубачеву, этот индоиранский компонент, вероятно, вошел в праславянский мир со стороны Южного Побужья.[292] Эти этнонимы, нужно полагать, были восприняты славянами в процессе ассимиляции ими ираноязычного населения Юго-Восточной Европы и в раннем средневековье в результате великой славянской миграции разнесены в различные местности Европы. Весьма вероятно и индоиранское начало этнонима русь. Многие исследователи возводят его к иранской лексеме со значением светлый, блестящий (осетин, свет, светлый, персид. сияние). О. Н. Трубачев связывает этот этноним с индоарийскими терминами светлый, белый. На основе иеторико-ономастического материала он полагает, что этноним рос первоначально тяготел к побережью Черного и Азовского морей и Тавриде. Здесь должен существовать особый этнос росы. Взаимодействие славян с этим народом привело к перенесению индоарийского этнонима на часть юго-восточного славянства.[293]

Основные процессы ассимиляции ираноязычного населения и остатков индоарийцев в Северном Причерноморье могут быть отнесены только к периоду функционирования Черняховской культуры. Позднее, в раннем средневековье, хотя аланский этнический элемент и играл определенную роль в истории славянского населения Юго-Восточной Европы, доминирующими стали славяно-тюркские взаимоотношения.

Ядро готов, которым, согласно Иордану, в эпоху Германариха подчинились многие народы, по всей вероятности, находилось в Нижнем Поднепровье, соседствуя с Меотидой. Данные археологии фиксируют здесь на черняховских могильниках погребения с костями птиц и с вымостками из камня или иными конструкциями из камней, сопоставимыми с характерными вельбарскими. Здесь же вельбарские элементы отчетливо выявляются и среди керамических материалов. На этом основании ещё нельзя утверждать, что носители черняховских древностей Нижнего Поднепровья были исключительно готы. Население и здесь было полиэтничным, но германский этнический компонент, очевидно, более заметен, чем в других регионах Черняховской территории. По всей вероятности, это был своеобразный центр остроготов, откуда они распространяли свое военно-политическое господство на население соседних земель.

Трудно сказать, какова была общественно-политическая ситуация антского общества в составе державы Германариха. Исторические источники не предоставляют возможности для ее реконструкции. Иордан сообщает, что «Германарих также двинул войско на венетов, которые, хотя и достойные презрения из-за (плохого) вооружения, но могучие численностью, сперва пробовали сопротивляться. Но ничего не значит множество негодных для войны, особенно когда с попущения господня наступает многочисленное (хорошо) вооружённое войско».[294] Если это отражает реальность, то речь может идти не о всех венедах/венетах, а об их части, проживавшей в Скифии (германцы-готы — так называли в то время всех славян), то есть об антах. Последние, как видно из сообщения Иордана, имели многочисленное войско, оказавшее сопротивление готам, и, следовательно, какую-то собственную политическую организацию.

Политическое образование антов, по-видимому, не было разрушено, оно лишь стало подвластным Германариху. Так же, как позднее главы остроготов, подчиненных господству гуннов, удерживали «знаки отличия свой верховной власти», так и в составе державы Германариха вожди антов могли сохранять власть над антским обществом.

После гуннского нашествия анты вышли из подчинения готов и, как можно думать по свидетельствам Иордана, имели собственное раннегосударственное (или полугосударственное) образование со своим предводителем и знатью. В самом конце IV в. (может быть, даже в начале V в.) глава остроготов Винитарий, как уже говорилось, предпринимая попытки освободиться от господства гуннов, «двинул войско в пределы антов», но в первом сражении потерпел поражение. Однако через некоторое время Винитарий разгромил войско антов и казнил их короля Божа с 70 знатными старейшинами.[295] Всё это позволяет предполагать, что анты в IV в. имели собственное военно-политическое образование, сопоставимое с другими союзами племен того времени.

Недавно Л. В. Милов обратил внимание на наличие в праславянской лексике комплекса терминов (князь, дружина, господин «представитель племенной знати», худоба «бедность», голота «нищета», дань «подать, повинность», беда «нужда, скудость», купец, купля, цена, цята «денежная единица» от латинского centum и др.), ассоциирующихся с ранней государственностью и зарождающимся классовым обществом. Интересно то, что часть таких лексем свойственна не всему славянскому миру, а известна только болгарскому, македонскому, сербохорватскому, словенскому и древнерусскому языкам. Таковы, в частности, социальный термин jьmovitъ в значении «состоятельный, зажиточный», gospoda в собирательном значении «господа», glota «толпа, чернь, сброд». Таким образом, заключает Л. В. Милов, можно говорить о значительном социальном расслоении славянского общества накануне расселения славян на Балканах. Только в старославянском, македонском, сербохорватском и древнерусском языках лексема держава сохранилась в значениях «власть, господство, государство». Лишь болгарскому, сербохорватскому и древнерусскому языкам свойственен термин данник в значении «дающий дань, вассал».[296]

Как показано далее, славянские передвижения, приведшие к формированию раннесредневековых болгар, сербов, хорватов и македонцев, исходили из антского ареала, что дает основание говорить о становлении характеризуемой лексики в среде антов римского времени. В период великой славянской миграции эта терминология из междуречья Днепра и Днестра была разнесена по местностям, где поселились анты и их потомки. Таким образом, следует полагать, что в IV в. антское общество было социально расслоенным и соответствовало зрелым формам военной демократии. Антами было создано раннегосударственное образование, во главе которого стоял вождь, власть которого приобрела наследственный характер.[297]

Археологические материалы Черняховской культуры подкрепляют эти выводы. Исследователи давно обратили внимание на изобилие монет римского времени на всей территории черняховской культуры. Общее число пунктов, в которых были найдены монеты (на поселениях и в составе кладов) превышает 1200. Особая концентрация римских денариев свойственна лесостепной полосе, то есть территории, где в составе полиэтнического населения доминировал славянский этнический компонент. Большое число монет, найденных на поселениях или попавших в клады, характеризуются сильной потертостью, свидетельствуя о том, что они прошли через множество рук. Это важное указание на то, что в среде Черняховского общества имело место внутреннее денежное обращение. В пользу этого говорят и находки «варварских подражаний» римским монетам. Изготовление фальшивых монет было нужно только при использовании их при внутреннем обращении.[298] Результатом внешней торговли являются распространенные в черняховских древностях амфоры, краснолаковая и красноглиняная столовая посуда, изделия из стекла, сосуды из цветных металлов и др. В обмен от Черняховского населения поступали хлебное зерно, рабы, скот, кожи, меха и др.

Исследователи социального развития Черняховского населения пришли к выводу, что общество стояло на грани появления классов и принадлежало к этапу военной демократии. На материалах могильников выявляются захоронения вождей и жрецов, вооруженных дружинников и безынвентарные погребения беднейшего населения.[299]

Очень пёстрым в этническом отношении было черняховское население междуречья Днестра и нижнего Дуная. Фиксируемое здесь значительное число погребений, совершенных по обряду кремации, скорее всего, обусловлено заметным вкладом в генезис Черняховского населения гето-дакийских племен. Проникновение пшеворского населения выявляется по особенностям, свойственным ему. Отчетливо проявляются и элементы сарматского наследия. Властвовали же здесь готы. Это Готия, известная по письменным памятникам IV–V вв. Готы исторических трудов того времени — собирательное обозначение этнически различных племён, подвластных этому германскому племени. Согласно Аммиану Марцеллину (последняя четверть IV в.), готы, устремляясь в битву, «издавали шум на разных языках».[300] Анализ погребальных древностей этого региона показывает, что в разных местностях здесь имели место неоднозначные явления, но все Днестровско-Дунайское междуречье охватил процесс постепенного вытеснения ритуала кремации обрядом трупоположения. Это достаточно хорошо документируется такими полно исследованными могильниками, как Будешты, Тыргшор и Индепенденца.[301] Показательно, что в наиболее поздних Черняховских могильниках Нижнего Подунавья открыты исключительно погребения по обряду ингумации.

Материалы Будештского могильника показывают постепенное увеличение доли трупоположений, ориентированных по направлению запад — восток. На поздней фазе ингумации с западной ориентировкой окончательно вытесняют все иные виды захоронений, в том числе и трупосожжения. В могильнике Индепенденца также наблюдается постепенное возрастание погребений с широтной ориентацией, но обряд захоронения умерших головой на север сохранялся до самого конца функционирования кладбища. Неоднократно высказывалась догадка о распространении трупоположений с западной ориентировкой под воздействием христианской религии. Для Готии это предположение вполне допустимо, но обосновать его фактическими данными пока не удаётся.

Славянский этнический компонент в составе Черняховского населения междуречья нижнего Дуная и Днестра остается неуловимым. О проживании в этом регионе славян в позднеримское время свидетельствуют письменные документы. Римский император Волузиан в результате победы, одержанной в 50-х гг. III в. в Нижнем Подунавье над конгломератом «скифских племен», получил титул «Венедский».[302] Скифами историки того времени называли всех насельников Скифии — Северного Причерноморья. Очевидно, среди них были и венеды-славяне, составлявшие немалую часть населения Днестровско-Дунайского междуречья. Как отмечалось выше, на Певтингеровой карте III в. венеды локализованы рядом с гетами и даками между Дунаем и Днестром. Славяне названы в числе варварского населения левобережья нижнего Дуная (Истра) в связи с нападениями на земли Римской империи в эпоху Геркулия Максимиана (286–305 гг.) в житийном повествовании «Мученичество Орентия и его братьев».[303]

По всей вероятности, славяне проживали в междуречье Днестра и нижнего Дуная чересполосно с готами, гепидами, сарматами и гето-даками. Этнографические особенности каждого из этих этносов здесь в значительной степени снивелировались.[304]

Loading...
загрузка...
Другие книги по данной тематике

В. М. Духопельников.
Княгиня Ольга

Сергей Алексеев.
Славянская Европа V–VIII веков

Любор Нидерле.
Славянские древности

В.Я. Петрухин, Д.С. Раевский.
Очерки истории народов России в древности и раннем Средневековье

Алексей Гудзь-Марков.
Индоевропейцы Евразии и славяне
e-mail: historylib@yandex.ru
X