Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама


Виза в Испанию
Виза в Италию
Loading...
Валентин Седов.   Славяне. Историко-археологическое исследование

Славяне в составе населения черняховской культуры

В конце II в. или на рубеже II и III вв. н. э. в Севернопричерноморском регионе складывается крупное культурное образование, получившее по одному из раскопанных могильников у с. Черняхов в Среднем Поднепровье название Черняховская культура. В III–IV вв. её территория простиралась от нижнего Дуная на западе до Северского Донца на востоке.

Это одна из провинциальноримских культур с развитыми металлообработкой, гончарным производством и другими ремеслами. Изделия, изготавливавшиеся в специализированных мастерских, в том числе многочисленная гончарная посуда, орудия труда, бытовые предметы, оружие и многие виды украшений, распространялись широко по всему черняховскому ареалу, что вело к культурной нивелировке различных племен, проживавших в нем. Вместе с тем в элементах культуры, не затронутых провинциальноримской цивилизацией, — деталях погребальной обрядности, связанных с духовной жизнью, особенностях домостроительства и изделий домашнего изготовления, прежде всего в лепной керамике — проявляется этническая неоднородность носителей Черняховских древностей.

Кратко охарактеризую Черняховские древности в целом.

Количество выявленных памятников этой культуры в настоящее время превышает четыре тысячи. Большую часть их составляют селища — основной тип поселений. Располагаются они обычно вблизи воды на первых надпойменных террасах. В плодородных черноземных регионах доминировали крупные селения площадью около 5–10 га, а наиболее крупные из них достигают 20–30 га. В других регионах поселения имели заметно меньшие размеры, довольно много и небольших селений площадью 0,5–1,5 га.

Жилища устраивались в большинстве случаев свободно в один, два или три ряда вдоль береговой линии. Выявлено немало селений и с кучевой бессистемной застройкой. Хозяйственные и производственные строения располагались поблизости от жилищ. Нередко жилые и хозяйственные постройки объединялись под одной крышей. На поселениях широкое распространение имели ямы-хранилища, над которыми устраивались деревянные навесы.

Жилища черняховской культуры разнотипны. Большое распространение получили полуземлянки, опущенные в грунт обычно на 0,5–1,5 м. Они трех видов: квадратно-прямоугольные в плане, овально-округлые и неправильные в плане с неровными стенками котлована. Средняя площадь таких жилищ от 10 до 25 кв. м, но выявлены и более крупные, достигавшие 40–50 кв. м, в том числе двухкамерные. Стены наземных частей полуземляночных жилищ были каркасно-столбовыми: вертикальные столбы переплетались прутьями и обмазывались глиной. Полы были земляными, утрамбованными, крыши двускатными. Вход в виде ступенек вырезался в материке. Вдоль стен жилищ устраивались лежанки и скамейки. Отапливались постройки простыми очагами диаметром около 1 м, под которых промазывался глиной или выкладывался из небольших камней или крупных черепков. В некоторых жилищах имелись глиняные печи, своды которых выкладывались из глиняных вальков. Иногда для таких печей делались врезки-подбои в одной из стенок котлованов полуземлянок. На поздней стадии развития культуры появляются и печи-каменки, основным регионом которых стало Верхнее и Среднее Поднепровье со смежными землями верховьев Западного Буга.

Нередки и наземные Черняховские жилища, которые, как правило, были более крупными по сравнению с полуземляночными (около 30–40 кв. м), но открыты и небольшие, площадью 10–25 кв. м. Конструкция стен их аналогична полуземлянкам. Столбы ставились через 0,7–0,8 м, угловые были более массивными. Полы были земляными, утрамбованными, двускатные крыши покрывались соломой. Для отопления и приготовления пищи имелись очаги или сводчатые глиняные печи. Среди наземных жилищ известны одно-, двух- и трехкамерные.

Полуземляночные и наземные постройки с каркасными стенами, промазанными глиной, имеют прототипы в домостроительстве пшеворской, зарубинецкой и вельбарской культур.

Особый тип наземных строений составляют так называемые «большие дома» площадью от 60 до 120 кв. м. Они членились на жилую часть с одним или несколькими очагами и неотапливаемую, предназначенную для хозяйственных целей. По планировке и конструкции эти Черняховские постройки сходны с древнегерманскими домами, хорошо известными по материалам Северной Европы, откуда они и были привнесены в черняховский ареал.[225] В «больших домах» проживали патриархальные семьи, а некоторые из них предназначались для общественных собраний. На территории черняховской культуры исследовано несколько таких строений, располагавшихся, как правило, по одному на поселении в окружении обычных жилищ.[226]

Локальное распространение в Черняховском ареале (преимущественно в южных регионах — низовья Днепра, Южного Буга и Днестра) имели каменные постройки. Стены их толщиной 35–50 см имели панцирное строение: камни, сложенные насухо, образовывали два ряда, между которыми засыпалась забутовка из мелких камней. Фундаменты воздвигались из более крупных камней и нередко опускались в грунт. Полы были земляными. Крыши покоились на деревянных балках, которые покрывались глиной и половой, а в исключительных случаях — черепицей, характерной для античных строений Северного Причерноморья. Печи выкладывались из каменных плит, но часто эти жилища отапливались открытыми очагами. Типичной каменной постройкой был двухкамерный, реже — трёхкамерный дом размером 5—б х 15–20 м. К домам примыкал двор, нередко огражденный каменной стеной, куда загонялся скот.

Каменное домостроительство в черняховской культуре в основном восходит к античному миру. Такие дома, по-видимому, принадлежали в основном потомкам позднескифского населения и выходцам из античных городов Причерноморья.

На территории черняховской культуры известно три городища — Башмачка на нижнем Днепре, Александровка на Ингульце и Городок на Южном Буге. Наиболее исследованным является городище Башмачка, устроенное на мысу и защищенное с напольной стороны валом и рвом. Основу вала составляли две стены из камня с глиняной забутовкой между ними. Размеры поселения 40 х 60 м. Раскопками исследованы наземные постройки с каменными стенами.[227]

Таким же было и поселение в Александровке. Оно имело оборонительные стены и жилые постройки из камня. В их конструкции проявляются позднескифские и античные традиции.[228]

Для черняховской культуры характерны бескурганные могильники, которые устраивались на более высоких террасах, чем поселения у кромки берега. Функционировали они продолжительное время и насчитывают многие десятки и сотни захоронений. Могилы располагались свободно, в 1–3 м друг от друга. Какой-либо системы в их размещении не наблюдается. В древности над каждым погребением, очевидно, была небольшая насыпь или какое-то легкое сооружение из дерева.

Черняховской культуре свойственен был биритуализм: на одних и тех же могильниках обычно при раскопках вскрываются и трупоположения, и трупосожжения. Только в единичных памятниках имелись исключительно захоронения по обряду ингумации, еще меньше некрополей, содержащих только погребения по обряду кремации умерших.

Для трупоположений в грунте выкапывались могильные ямы прямоугольных, удлиненно-овальных или эллипсоидных очертаний. Иногда встречаются ямы с заплечиками (очевидно, свидетельствующими о деревянных перекрытиях), еще реже захоронения в подбойных могилах или склепах-катакомбах. На ряде могильников зафиксированы каменные заклады погребальных ям. Умерших клали в могилы на спине в вытянутом положении, головой на север или запад. В виде исключения встречаются и иные ориентации покойников, захоронения с подогнутыми или перекрещенными ногами, а также скорченные погребения. Немало трупоположений, имеющих меридиональную ориентацию (от 25 до 100 % в разных памятниках), обнаруживаются при раскопках ритуально разрушенными в верхней части туловища, потревоженными целиком или обезглавленными.

Сожжение умерших совершалось в стороне на погребальных кострах. Остатки, собранные с них, помещались в округлые или овальные ямы сравнительно небольших размеров — в глиняных урных или непосредственно на дно.

Как трупосожжения, так и ингумации нередко сопровождались вещевым инвентарем — глиняными сосудами, бытовыми предметами, украшениями, реже орудиями труда. Вещевые находки встречены в более 80 % трупоположений с северной ориентировкой, а более половины захоронений с западной ориентировкой были безынвентарными. Погребения по обряду кремации по сравнению с трупоположениями заметно беднее вещевым материалом.

Самой массовой категорией находок на черняховских памятниках является глиняная посуда. Бытовала и гончарная, и лепная керамика. Соотношение ее на разных поселениях и могильниках весьма различно. В погребениях преобладает посуда, изготовленная на гончарном круге, она же доминирует и на многих поселениях. Однако известно немало селищ, в которых значительную долю составляют сосуды домашнего изготовления. Отчасти это могло быть обусловлено отдаленностью от гончарных центров. Вместе с тем преобладание лепной посуды, очевидно, отражает особенность одной из этнических групп Черняховского населения, поскольку эта керамика коррелируется с полуземляночными жилищами.[229]

Гончарная посуда (рис. 30) была продукцией местных ремесленников. На черняховской территории документировано свыше трех десятков пунктов с остатками гончарных печей, в которых обжигалась посуда, изготовленная на круге. Согласно исследованиям А. А. Бобринского,[230] наиболее распространенными были гончарные горны видов 2 и 3. Горны вида 2 (с цилиндрическим столбом в топочном блоке) восходят к кельтскому производству. От кельтов они были восприняты ремесленниками римских провинций и оттуда проникли в Черняховский ареал. Горны вида 3 и производные от них (виды 4–6) имеют перегородку в топочном блоке и являются печами с радиальными распределителями тепла. Горны вида 3 наиболее широко представлены на территориях варварского мира, не входящих в Римскую империю (в том числе в южных регионах Польши), где длительное время сохранялись кельтские культурные традиции. Не подлежит сомнению, что Черняховские горны вида 3 привнесены были из ареала пшеворской культуры.

Рис. 30. Гончарная керамика Черняховской культуры

1 — Губинцы;

2–9 — Черняхов;

10 — Журавка;

11 — Рыжевка.

По своему облику гончарная и лепная посуда Черняховской культуры во многом близка между собой (рис. 31). Среди лепной керамики имеется немало подражаний гончарной посуде, и, наоборот, гончары-ремесленники нередко следовали традициям домашнего производства.

Рис. 31. Лепная керамика черняховской культуры

1–3, 5, 6, 9 — Черепин;

4, 8, 10–12, 14 — Бовшев-2;

7 — Городница;

13 — Ракобуты.

Черняховская керамика представлена разнотипными горшками, мисками, кувшинами, корчагами, вазами и кубками. Поверхность их гладкая или лощеная (иногда частично пролощенная). Четвертая часть посуды оргаментирована прочерченными или вдавленными горизонтальными, волнистыми или зигзагообразными линиями, желобками, насечками, штампованными узорами. Орнаментация нередко имела не только декоративное, но и смысловое значение.

Классификации черняховской керамики посвящены работы Г. Ф. Никитиной, Б. В. Магомедова и Э. А. Сымоновича.[231]

Основой экономики Черняховского населения были земледелие и скотоводство. Среди находок из железа имеются узколезвийные наральники, чересла, мотыжки, косы и серпы (рис. 32). На глиняных сосудах имеются изображения коня и вола, тянувших плуги. Для обработки почвы применялись легкие и тяжелые плуги, способные не только взрыхлять грунт, но и переворачивать его верхние пласты. Карпологические находки свидетельствуют о культивации пшеницы, ячменя и проса, в меньшей степени овса и гороха. Выращивачи еще лен, коноплю и огородные растения, но основой земледелия были хлебные культуры. Хлеб был и основным предметом импорта. Многочисленные зерновые ямы на поселениях, некоторые из которых вмещали до 12 центнеров пшеницы, указывают на изобилие хлебов.

Рис. 32. Железные серпы и начальники Черняховской культуры

1 — Обухов;

2 — Хлопков;

3 — Викины Великие;

4 — Волошское;

5 — Рипнев-2;

6 — Тилигуло-Березанка;

7 — Пряжев.

На многих поселениях обнаружены ротационные жернова. Раскопками изучались мельничные сооружения, функционировали крупные мельницы, обслуживавшие по несколько окрестных селений.

Стада домашних животных были весьма многочисленными, скотоводство было бесстойловым. Разводили крупный рогатый скот, овец, коз, свиней и лошадей. В домашнем хозяйстве обычны были куры, утки и гуси, зафиксированы также собаки и кошки. На долю диких животных (олень, косуля, лось, кабан, бобр и медведь) приходится не более 5–10 % костных материалов, собранных при раскопках. О рыболовстве говорят находки костей сома, осетра, судака и щуки, а также каменных и глиняных грузил от сетей и острог.

В коллекциях из раскопок черняховских памятников, кроме упомянутых орудий земледельческого труда, широко представлены предметы быта, деревообрабатывающий инструментарий (топоры, тесла, долота, скобели, сверла, пилы, резцы токарных станков), пряжки, фибулы, оружие.

Не исключено, что какая-то часть изделий из железа могла быть завезена на территорию Черняховской культуры из римских провинций и городов. Но выявить такие предметы не представляется возможным, поскольку весь набор железных изделий из раскопок черняховских памятников могли производить местные кузнецы. Металлографические анализы находок показывают довольно высокий уровень Черняховского желе-зоделания и железообработки. Раскопками изучались и железоплавильные печи. Металлографические анализы черняховских железных изделий свидетельствуют, что местным кузнецам известны были различные технологические приемы обработки железа. Кузнечному ремеслу черняховской культуры наиболее близок тот технологический уровень, который характерен для железообработки пшеворского населения Южной Польши и населения римского времени Чехии и Словакии, где в кузнечном деле продолжались традиции кельтской технологии.[232]

На многих Черняховских поселениях при раскопках встречены глиняные тигли, льячки и шлаки, свидетельствующие о широком развитии бронзолитейного ремесла. Отливались в основном украшения и принадлежности одежды: фибулы нескольких типов, пряжки (рис. 33), бусы, привески. Ремесленники работали на привозном сырье, использовались медь, олово, серебро. Изучение составов сплавов цветных металлов черняховской культуры показало, что наибольшую близость они имеют с позднесарматскими, которые, в свою очередь, восходят к античной металлургии Северного Причерноморья. В сплавах цветных металлов из Черняховских памятников Нижнеднестровского региона выявляются и следы влияния северноевропейской металлургии.[233]

Рис. 33. Фибулы, пряжки и гребни Черняховской культуры

1–11, 13, 16 — бронза;

12, 14, 15, 17 — кость.

1 — Курники;

2, 10 — Ружичанка;

3 — Обухов-1а;

4 — Пряжев;

5–7, 11, 13 — Косаново;

8 — Ново-Александровка;

9 — Черняхов;

12 — Лепесовка;

14 — Переяслав-Хмельницкий;

15 — Гавриловка;

16 — Раковец;

17 — Журавка.

На территории Черняховской культуры в ряде мест работали ремесленники — резчики по кости. Их продукцией были бусы, игральные кубики, лощила, «коньки» для скольжения по льду и другое. Нередкими находками являются многочастные односторонние гребни (рис. 33: 12, 14, 15, 17), которые составлялись из тонких костяных пластинок при помощи бронзовых или железных заклепок или миниатюрных трубочек. Черняховские гребни ведут своё происхождение от среднеевропейских.[234]

Среди Черняховских украшений нередки бусы. Они различной формы и цветности и изготавливались из стекла, стеклянной пасты, кости, глины, бронзы и янтаря. Многие из них были привозными, но часть производилась собственными мастерами.

Из глины делались веретенные пряслица, грузила для сетей, конические и пирамидальные грузила для вертикальных ткацких станков, погремушки и бусы.

Черняховское население активно развивало торговые контакты с соседними землями, наиболее тесными были связи с позднеантичными центрами Причерноморья. Среди привозных вещей в Черняховских материалах широко представлены амфоры, краснолаковая и красноглиняная столовая посуда, изделия из стекла, в том числе кубки для питья, металлическая посуда. На Черняховских поселениях и в погребениях неоднократно найдены римские монеты, в черняховском ареале зарыто большое количество кладов этих монет.[235] Основным объектом экспорта черняховского населения, очевидно, была продукция сельскохозяйственного труда.

Несомненные успехи в развитии сельского хозяйства (распространение плуга с железным наконечником и чересел, ротационных жерновов), достижения в ремесленном производстве (высокоразвитые гончарство и металлообработка) и торговые сношения с позднеантичным и римским миром создали материальную основу для экономического расцвета черняховского общества. Черняховская культура в своем развитии восприняла все производственно-технологические достижения провинциально-римских культур. Материалы археологии позволяют говорить о процессах социального расслоения, происходивших в черняховском обществе. При анализе могильных древностей выявляются захоронения вождей, жрецов, воинов-дружинников. Черняховское общество, как и пшеворское, находилось на стадии военной демократии.

Археологические данные позволяют осветить и некоторые вопросы духовной жизни Черняховского населения. В ряде мест Черняховского ареала обнаружены каменные языческие идолы. Б Верхнем Поднестровье близ с. Иванковцы найдено три изваяния: 1) четырехгранный столб, с трех сторон которого высечены человеческие лица; 2) уплощенный столб с высеченными головой с бородой и усами и двумя руками, сложенными на груди и держащими меч; 3) подобный столб без изображений.[236] Каменное изваяние из Ставчан имело фигуру бородатого человека в коническом головном уборе и с рогом-ритоном для питья в руках.[237]

Из могильников Ромашки и Малаешты происходят глиняные сосуды, предназначенные для культово-ритуальных нужд. Изображения на кувшине из Ромашек, как показал Б. А. Рыбаков, представляют собой календарь с фиксацией языческих праздников, связанных с земледельческими ритуалами (фазы созревания злаков и их зависимость от солнечных и дождливых дней). Календарь свидетельствует о высоком уровне агротехнических познаний и о членении года на 12 месяцев по 30 дней в каждом.[238]

Проблема этнической атрибуции населения черняховской культуры неразрывно связана с вопросом ее становления. Чтобы понять этот процесс, необходимо рассмотреть этнокультурную ситуацию Северного Причерноморья накануне сложения этой культуры (рис. 34). В состав населения черняховской культуры, несомненно, вошли рассмотренные выше племена — носители пшеворских и пшеворско-зарубинецких древностей Северопричерноморского ареала. Вместе с тем эта культура получила распространение на территории, ранее заселенной ираноязычными сарматами и скифами и фракийскими гето-даками, которые также включились в генезис Черняховского населения.

Рис. 34. Этнокультурная ситуация в Северном Причерноморье накануне сложения черняховской культуры

а — памятники пшеворской культуры;

6 — сарматов;

в — гето-дакийских племён;

г — позднезарубинецкой культуры;

д — регионы позднескифской культуры;

е — ареал культуры штрихованной керамики;

ж — днепро-двинской культуры;

з — верхнеокской культуры;

и — городецкой культуры.

История сарматов (савроматов) восходит к VI–III вв. до н. э., когда они кочевали в степях Нижнего Поволжья и Приуралья.[239] Согласно Геродоту, земли сарматов находились к востоку от Танаиса (Дона), считавшегося в то время границей между Европой и Азией. Античные авторы IV в. до н. э. свидетельствуют уже о первых проникновениях сарматов в Европу. Историки последних столетий до н. э. называют уже отдельные сарматские племена — языгов, роксалан, аорсов, сираков, алан. Лукиан Самосатский сообщает о крупных набегах сарматов из-за Дона на Скифию. Диодор писал уже об опустошении Скифии сарматами. В числе первых пересекли степные просторы Северного Причерноморья и достигли нижнего Дуная языги и «царские» сарматы. Их называет Страбон (рубеж эр), перечисляя племена, проживавшие между Истром (Дунаем) и Борисфеном (Днепром).[240] Сарматы были среди прочих варваров, разрушивших Ольвию. Следами сарматских набегов являются археологически фиксируемые разрушения конца III — начала II в. до н. э. на ряде поселений Причерноморья между нижним Днепром и Дунаем.

Вслед за военными набегами крупные массы сарматов-кочевников хлынули на широкие степные просторы Северного Причерноморья. В Днепровском левобережье, как свидетельствует археология, они расселились уже в IV–III вв. до н. э. В поречье Днепра наиболее раннее сарматское погребение у с. Ворона недалеко от Днепропетровска датируется II в. до н. э. На правобережье Днепра основная масса сарматских курганов относится к I в. до н. э. Отдельные погребения сарматов этого времени известны и в Нижнем Поднестровье. На рубеже эр сарматы расселяются на нижнем Днестре, а в I в. н. э. появляются в долине Тисы, изгоняя даков.

Сарматская культура Северного Причерноморья в предчерняховское время не была однообразной.[241] Основными памятниками сарматов являются курганы с захоронениями по обряду ингумации. Погребения совершались в грунтовых (подкурганных) ямах, которые перекрывались деревянными накатами с камнями или каменными плитами на них. Стены могильных ям иногда обкладывались деревом, на дне обычны меловая подсыпка, доски или камышовая циновка на деревянном помосте. Со II в. н. э. широко практиковались подбойные могилы, появляются и катакомбные захоронения. Умерших в могилы клали на спине, нередко с подогнутыми или перекрещенными ногами, доминировала северная ориентация умерших. Зафиксированы случаи прижизненной деформации черепов. На дне могильных ям обычны скопления золы и пепла от ритуальных кострищ, а также остатки жертвенной пищи в виде костей овцы, лошади и крупного рогатого скота. Получает распространение и обычай обставлять погребения глиняными сосудами.

Западнее Днепра доминируют бескурганные могильники; курганные захоронения — преимущественно в насыпях, сооруженных в предшествующее время. Для междуречья Днестра и нижнего Дуная характерен уже бескурганный обряд погребений, трупоположения, впускные в курганы являются здесь редким исключением. Могильные ямы грунтовых некрополей идентичны подкурганным. В плане они имели удлиненно-прямоугольные или вытянуто-овальные очертания, есть среди них и подбойные могилы. Как и в курганах, для перекрытий устраивались «заплечики». На дне ям обычны остатки ритуальных костров, изредка фиксируется меловая подсыпка. В качестве ритуальной пищи клались части туш овец, ноги или головы коней. Умерших погребали чаще головой на север, но встречаются и иные ориентировки. Ряд умерших погребен с согнутыми в коленях или скрещенными ногами, отмечены случаи деформации черепов.

Сарматы, расселившиеся в лесостепных землях Поднепровья и Поднестровья, вступили в контакты с земледельческим населением. В результате многие группы сарматов перешли к оседлому образу жизни и к занятиям земледелием. Об этом отчетливо свидетельствуют поселения со стационарными жилищами и признаками земледелия и скотоводства. Сарматское население лесостепи формировалось как за счет притока из степных территорий, так и в результате аккультурации и сарматизации аборигенных земледельцев. О смешении позднезарубинецкого населения с сарматским говорят, например, захоронения в курганах по обряду трупосожжения с зарубинецким инвентарем.

На побережье Черного моря, в поречье нижнего Днепра и в Нижнем Поднестровье, а также в Крыму в начале нашей эры более или менее крупными островками сохранялись и массивы позднескифского населения.[242] В нижнем течении Днепра известно свыше десятка позднескиф-ских городищ и три крупных могильника — Золотая Балка, Николаевка и Красный Маяк. Позднескифские поселения и могильник исследовались и на нижнем Днестре.[243] В сарматскую эпоху позднескифское население подверглось воздействию сарматской культуры, что проявляется не только в Днепровско-Днестровских землях, но и в Крыму.

Западными соседями сарматов были гето-дакийские племена, заселявшие Нижнее Подунавье. Первоначально рубежом между ними был Прут. Около середины II в. н. э. гето-даки расселились также в междуречье Днестра и Прута. Здесь, как и в румынской Молдове, получает распространение культура Поянешты — Выртешкой, носители которой надежно отождествляются с гето-дакийскими племенами, в частности с карпами.[244]

Для поселений карпы выбирали высокие террасы речных долин среди плодородных земель. Жилищами служили прямоугольные полуземлянки и наземные дома с плетневыми стенами, обмазанными глиной. Только в немногих домах имелись очаги, сложенные из камней, в большинстве же случаев огонь для приготовления пищи разводили прямо на полу жилищ.

Умерших носители культуры Поянешты — Выртешкой хоронили на грунтовых могильниках по обряду кремации. Погребения, как правило, в урнах — высоких кувшинообразных сосудах серого или красного цвета, накрытых крышками или мисками. Изредка в качестве урн использовались лепные биконические горшки, также накрытые крышками. В урнах, кроме кальцинированных костей с золой и пеплом, иногда встречаются немногочисленные вещи: железные ножи, иглы, светильники, пряжки, фибулы, бусы. Единичные погребения выделяются обилием вещевого материала.

Основой экономики карпов были земледелие и скотоводство. В гончарном производстве и ювелирном ремесле проявляются особенности греко-римского воздействия. На поселениях и могильниках нередки находки амфор и других предметов античного производства, найдено также большое число кладов римских монет.

В начале III в. сложилось политическое объединение карпов. В письменных источниках есть сведения о набегах карпов на римскую провинцию Дакия. В середине этого столетия карпы, по всей вероятности, были покорены готами и вошли в союз племен, возглавляемый ими.

Культура типа Килии, принадлежащая гето-дакийскому племени, родственному карпам и проживающему в Придунайской низменности (Олтения и часть Мунтении), близка к древностям типа Поянешты — Выртешкой.[245] Она функционировала ещё в III в. н. э., и тогда же ее носители вошли в состав Черняховского населения.

Скифо-сарматские обитатели Северного Причерноморья и гето-даки Днестровско-Дунайского междуречья вместе с племенами — носителями пшеворских и пшеворско-зарубинецких древностей, несомненно, вошли в состав населения черняховской культуры.

Эта культура начала выкристаллизовываться в Верхнем Поднестровье и смежных с ним землях (верховья Западного Буга Стыри и Горыни) в конце II в. н. э. Этот процесс заключался не в простой эволюции пшеворских древностей этого региона в черняховские. Выше отмечалось, что пшеворская культура в Верхнем Поднестровье развивалась в тесном взаимодействии с липицкими и позднезарубинецкими элементами. О проникновении в этот регион позднезарубинецкого населения говорилось выше. С середины I в. пшеворское население здесь чересполосно проживало и с носителями липицкой культуры.[246] Это были племена гетов, переселившиеся в Верхнее Поднестровье из Дакии в связи с вторжением войск Домициана. Материалы могильников, исследованных около сел Звенигород и Болотня, свидетельствуют о начавшемся смешении липицкого населения с пшеворским. На притоке Днестра Золотой Липе изучались и поселения (Вороняки, Гологирский, Майдан, Ремезовцы), находки которых сочетают в себе липицкие и позднезарубинецкие элементы. Эти метисные древности, как отмечалось выше, Д. Н. Козак предложил называть волыно-подольской культурой. В последних десятилетиях II в. н. э. в Верхнеднестровском регионе археологически фиксируется новая волна пшеворского переселения. Носители липицкой культуры, не затронутые пшеворским воздействием, покидают эти земли. В результате здесь начинается процесс формирования новой культуры — черняховской.

Становление гончарной керамики, ставшей одним из важнейших маркеров Черняховской культуры, происходило, несомненно, в Верхнем Поднестровье. Об этом надежно свидетельствуют гончарные горны вида 3, по А. А. Бобринскому, имеющие истоки в пшеворском гончарстве и ставшие характерными для Черняховской культуры. Все они сосредоточены в этом регионе. Облик Черняховских древностей начальной фазы восстанавливается по материалам раскопок поселения Черепин, датируемым концом II и первой половиной III в.[247] Выявление захоронений этого периода встречает большие трудности, поскольку провинциальноримские вещи, на основании которых разработана хронологическая дифференциация могильных памятников Черняховской культуры, получают распространение чуть позднее, когда эта культура уже сформировалась.

Начальный этап формирования этой культуры совпадает с проникновением в Севернопричерноморский ареал носителей вельбарской культуры — готов.

На первых порах носители вельбарской культуры могли участвовать только в формировании Черняховского населения в Прутско-Днестровском междуречье. Могильники Данчены и Ханска-Лутэрия, основанные вельбарскими переселенцами, постепенно трансформировались в черняховские.

На основании комплексов датирующих находок (импорты из металлов, стекла и керамики, фибулы, пряжки и предметы поясных принадлежностей, костяные и железные гребни) Е. Л. Гороховский распределил погребения черняховской культуры на пять временных фаз. К первой фазе отнесены захоронения с вещами ранней поры римского периода С1b — начала С2 (конец II–III в.). Исследователь отмечает, что наиболее ранние импорты (фибулы серии А) вещевых комплексов, характерных для этой фазы, распространяются в Восточном Подунавье в 20-х годах, а наиболее поздние (фибулы VII группы Альмгрена, особой «юго-восточной» подгруппы, одночастные пряжки с язычками разновидности «а» и др.) исчезают в 60-х годах III в.[248] Однако это было не время становления Черняховской культуры, а первый период развития уже сформировавшейся Черняховской культуры. Последняя явно не была привнесена в Северное Причерноморье откуда-либо со стороны, а складывалась в какой-то части этого региона, следовательно, должна быть еще нулевая фаза, когда протекал начальный процесс становления черняховской культуры. Пока к этой фазе достаточно определенно относятся два погребения могильника Ружичанка.

Временем около 220 г. определяется нижняя дата первой фазы эволюции сложившейся черняховской культуры и другими исследователями.[249]

Картографирование могильников с захоронениями фазы 1 показывает, что основная часть их сосредоточена в Верхнеднестровском регионе — на территории пшеворской культуры (рис. 35). Рассеянно такие некрополи зафиксированы еще в среднем течении Южного Буга со смежными областями Днепровского правобережья, а также на нижнем Днестре. Ядром формирования черняховской культуры, как можно полагать на современном уровне знаний, было Верхнее Поднестровье, а основой ее стали древности волыно-подольской группы пшеворской культуры (зубрицкая группа или культура, по Д. Н. Козаку), датируемые второй половиной I–II в. и сложившиеся в условиях взаимодействия пшеворского населения с позднезарубинецкими и липицкими племенами. В первой половине III в. Черняховская культура стала распространяться в юго-восточном и южном направлениях, по всей вероятности, в результате миграции её носителей.

Рис. 35. Первый этап становления Черняховской культуры

а — ареал пшеворской культуры в I–II вв. н. э.;

б — памятники пшеворской культуры времени становления Черняховской культуры;

в — памятники вельбарской культуры первого этапа;

г — ранние памятники черняховской культуры (фаза 1, по Е. Л. Гороховскому);

д — памятники сарматов;

е — регионы позднескифской культуры;

ж — ареал балтских племен;

з — ареал поволжских финнов.

Могильники фазы 1 уже биритуальные и обнаруживают некоторые сарматские элементы, о которых подробнее сказано ниже. Думается, можно допустить, что обряд кремации восходит к волыно-подольскому (пшеворскому) ритуалу, а обряд ингумации имеет сарматское начало. Это вовсе не значит, что все трупоположения черняховской культуры принадлежат потомкам сарматов, а трупосожжения — населению, вышедшему из пшеворской среды. В условиях совместного проживания и начавшихся ассимиляционных процессов такие прямые проекции представляются недопустимыми.

Могильники с захоронениями фазы 1а (промежуточной между первой и второй) известны на той же территории, но возникают и на нижнем Днепре. В основном тот же ареал (рис. 36) имеют и захоронения фазы 2 (около 270–330 гг.).

Рис. 36. Второй этап эволюции Черняховской культуры

а — памятники черняховской культуры второго этапа (по Е. Л. Гороховскому);

б — общая граница черняховской культуры;

в — памятники сарматов;

г — регионы позднескифской культуры;

д — ареал вельбарской культуры;

е — пшеворской культуры;

ж — территория балтов;

з — поволжских финнов.

На следующем этапе (фаза 3 — между 330 и 380 гг.) черняховская культура постепенно распространяется по всему её ареалу — от нижнего Дуная на западе до Днепровского лесостепного левобережья на востоке. В Киевском Поднепровье носители Черняховской культуры (с вельбарскими культурными элементами) поселяются лишь в самом начале IV в., вытесняя проживавшие здесь ранее племена киевской культуры.[250] Не ранее рубежа III и IV вв. Черняховским населением было освоено Днепровское лесостепное левобережье. В Буджакской степи начало черняховской культуры датируется серединой IV в.[251] Увеличение территории этой культуры было результатом перемещений её носителей и включения в генезис Черняховского населения различных аборигенных племен.

Расширению территории Черняховской культуры и внутренним перемещениям на ее территории способствовала вторая крупная волна миграции вельбарского населения, датируемая серединой III в.

Импульсы этой миграции исходили опять-таки из Нижнего Повисленья, но основные массы переселенцев составляло вельбарское население Мазовии, Подлясья и Волыни, где оно формировалось на пшеворской основе. К середине III в. эти земли, как можно судить по археологическим памятникам, оказались плотно заселенными, и отлив населения стал неизбежным.

Носители вельбарской культуры продвигались сравнительно небольшими группами на юг и юго-восток и оседали в пределах Черняховского ареала. Переселенцы, как правило, не создавали своих поселений, а подселялись на уже существующие, не основывали новых могильников, а хоронили умерших на функционирующих Черняховских кладбищах.

В составе вельбарских переселенцев были и славяне, и германцы. На Черняховских могильниках элементами, свидетельствующими о проникновении германцев, являются ритуальные ямы, различные кладки из камней, имеющие аналогии в собственно вельбарских памятниках, и обычай сопровождать умерших заупокойной пищей, отраженный в находках в захоронениях костей птиц. Германское начало имеют и описанные выше «длинные дома». О широком расселении вельбарского населения на Черняховской территории свидетельствуют также находки специфических лепных сосудов (яйцевидные и вазообразные горшки, горшки с округлым профилем и загнутым внутрь венчиком, миски с биконическим туловом и налепными ушками и другие) и некоторых украшений (подвязанные фибулы с дугообразной спинкой, часто украшенные колечками, и другие). Однако все эти маркеры не дают надежных оснований для германской атрибуции того или иного погребения. В условиях территориального смешения и формирования единой культуры отдельные германские элементы могли быть восприняты славянами и, наоборот, славянские черты перенесены германцам. Кроме того, внутри Черняховского ареала, очевидно, имели место разнонаправленные ассимиляционные процессы, в большинстве случаев пока не уловимые данными археологии.

Новые могильники с погребениями фазы 4 (между 350 и 400 гг.) возникают в основном в лесостепной зоне с наиболее плодородными почвами, свидетельствуя об увеличении здесь Черняховского земледельческого населения и плотности заселения. О том же говорят и вновь основанные могильники в фазе 5 (375/380–420/430 гг.).

В лесостепной части Среднего Поднепровья в течение III в. проживали племена киевской культуры. Они поддерживали торгово-меновые отношения с Черняховским населением, обитавшим в бассейне Роси и южнее, в Нижнем Поднепровье. На поселения киевской культуры поступала Черняховская столовая посуда и некоторые иные вещи. В IV в. носители этой культуры под натиском Черняховских племен оставляют эти земли. Лесостепные земли Среднего Поднепровья (до верховьев Донского бассейна) быстро осваиваются вельбарско-черняховским населением. Северная граница их расселения совпадает с рубежом лесостепи и леса.[252]

По-видимому, в последние десятилетия III в. Черняховская культура распространяется и в междуречье нижнего Дуная и Днестра. Субстратным населением, включившимся в генезис Черняховского, здесь были сарматы и гето-даки.

Анализ деталей погребальной обрядности и глиняной посуды черняховской культуры показывает, что в составе ее носителей заметную долю составляли потомки сарматского и позднескифского населения (рис. 37). Скифо-сарматским элементам в Черняховской культуре посвящено несколько исследований, которые позволяют считать этот вопрос достаточно разработанным.[253]

Рис. 37. Распространение сарматских элементов в памятниках черняховской культуры

а — могильники с подбойными захоронениями;

б — погребения с деформированными черепами;

в — некрополи с могилами с жертвенными животными;

г — с могилами с кусками мела;

д — с кучками мелких камней;

е — могильники, в которых открыты захоронения, сопровождавшиеся более чем пятью сосудами;

ж — ареал черняховской культуры.

Обряд трупоположения в черняховской культуре, как уже отмечалось, является в основном наследием ритуала сарматов. Впрочем, нельзя исключать и частичное привнесение этой обрядности готами. Основная масса Черняховских трупоположений, в частности все могильники, целиком состоящие их погребений по обряду ингумации, локализуется в тех местностях Черняховского ареала, которые ранее были заселены сарматами и поздними скифами. Доминирующей ориентировкой черняховских трупоположений является северная, и ее также следует считать в основном наследием сарматского погребального ритуала. Получившую распространение в позднескифских и античных некрополях Северного Причерноморья северную ориентацию умерших их исследователи не без основания объясняют влиянием сарматов.[254] Некоторые исследователи обращают внимание на то, что обряд ингумации с положением умерших головой на север был известен и гото-гепидскому населению и он мог быть привнесен в черняховский ареал второй миграционной волной готов, датируемой серединой III в. Согласиться с этим никак нельзя. Можно только допустить, что какая-то часть Черняховских трупоположений с меридиональной ориентировкой принадлежит германцам, но определить это достоверно не представляется возможным, ведь северная ориентация умерших в Черняховских могильниках появилась раньше второй волны миграции готов и известна там, где следы этой миграции не обнаруживаются.

Безусловно сарматским наследием в черняховской погребальной обрядности является устройство подбоев и земляных склепов (катакомб). Подбойные могилы появляются в сарматском ритуале еще в савроматское время и широко бытуют и позднее. В частности, в Северном Причерноморье захоронения в подбоях обильно представлены в сарматских могильниках первых столетий нашей эры.[255] Под влиянием сарматской обрядности подбойные могилы появляются и в позднескифских некрополях нижнего Днепра. Поэтому не подлежит сомнению, что захоронения в подбоях на черняховских кладбищах могли иметь только сарматские истоки. Они выявлены только на территориях, занятых сарматами в предчерняховское время.

Катакомбы-склепы в Черняховской культуре также имеют сарматское начало. Они имеют аналогии только в сарматских памятниках Нижнего Поволжья, нижнего Дона и Северного Кавказа.

К характерным сарматским принадлежит и обычай прижизненной деформации черепов. Деформированные черепа, встреченные в могильниках черняховской культуры Боромля, Данчены, Дрегенешть, Сад, Спанцев, безусловно, являются сарматским наследием.

Сарматское происхождение в черняховской обрядности, несомненно, имеет и обряд захоронения в могилах с заплечиками. Эта особенность в устройстве могильных ям получила широкое распространение в сарматской среде Поднепровья и Поднестровья.[256] На античных некрополях тех местностей, где фиксируется инфильтрация сарматского населения, значительную долю составляли могилы с уступами.[257] То обстоятельство, что могилы с заплечиками на черняховских кладбищах во многих случаях сочетаются с западной ориентировкой, не мешает выводу о происхождении этой особенности от сарматов, вошедших в состав Черняховского населения.

В сарматской среде широко распространён был обычай класть в могилы пищу для «заупокойных трапез». Так, в могилы прохоровской культуры помещали части туш баранов или овец, в редких случаях — части туш лошади. В сарматских захоронениях Северного Причерноморья для «заупокойной пищи» использовались также преимущественно части туш овец или баранов, значительно реже в могилах встречаются кости лошади, ещё реже — кости крупного рогатого скота. Подобный обычай отмечен в немалом числе трупоположений черняховских могильников. Около 80 % таких могил содержали кости барана или овцы. В сравнительно немногих захоронениях обнаружены кости лошади или коровы. В единичных погребениях на юго-западной окраине Черняховского ареала зафиксированы кости свиньи, что имеет уже несарматское начало.

Состав животных заупокойного ритуала в черняховской культуре — важный показатель сарматского происхождения этой обрядности. Обычай сопровождать умерших «заупокойной пищей» известен и среди других этнообразований Европы, но он отличен от сарматского жертвуемыми животными. Так, в пшеворской культуре Одерского региона, как отмечалось выше, в части захоронений встречены кости птиц (как редкое исключение — кости медведя и лошади), для кельтских погребений характерны преимущественно кости свиньи, для славян, судя по раннесредневековым материалам, — растительная пища (каша в глиняных горшках).

К достоверно сарматскому наследию в погребальной обрядности черняховского населения принадлежит обычай помещения в могилы кусочков мела или краски.

Заметное место в идеологических представлениях индо-иранских племен, в том числе скифо-сарматских, занимал культ огня,[258] и это нашло отражение в их погребальных ритуалах. Так, среди савроматов Нижнего Поволжья и Южного Приуралья был распространен обычай ссыпать в могилы раскаленные древесный уголь и золу, взятые, по всей вероятности, с ритуальных костров.[259] В Северном Причерноморье этот обряд бытовал среди сарматского населения предчерняховского времени.[260] Он фиксируется и в ряде черняховских могильников, что, скорее всего, следует объяснять сарматским наследием.

В черняховских могильниках отмечено немало случаев сопровождения умерших многочисленными сосудами (до 15 в одной могиле). Этот обычай восходит к сарматам и возникает ещё на сусловском этапе. В черняховскую культуру он мог быть привнесен только сарматами.

К сарматскому наследию, по всей вероятности, следует относить и трупоположения с согнутыми в коленях и скрещенными ногами. Такая обрядность обычна для сарматов на всех стадиях их истории, начиная с савроматской, но фиксируется всегда спорадично.[261] Для сарматов же в целом свойственны трупоположения в вытянутом положении. Такая же картина наблюдается и в Черняховской обрядности — абсолютное большинство умерших погребалось в вытянутом положении, лишь изредка отмечаются случаи захоронений с согнутыми или скрещенными ногами. Вместе с тем нужно иметь в виду, что отдельные захоронения с согнутыми и скрещенными ногами известны также на Готланде, в Южной Швеции и на нижней Висле, что не исключает вельбарское происхождение некоторых подобных трупоположений в Черняховском ареале.

Вклад сарматского этнического субстрата отчетливо проявляется и в вещевых коллекциях Черняховской культуры. Так, устанавливается, что некоторые типы лепной Черняховской посуды ведут начало от скифо-сарматской керамики. Таковы горшки с невысоким сферическим туловом, высоким горлом и широким дном; сосуды вытянутых пропорций с краем в виде раструба и плавно изогнутыми плечиками; горшки с высоким венчиком. Все они имеют многочисленные аналогии в памятниках сарматов Северного Причерноморья. Есть в Черняховской керамической коллекции и сосуды, явно продолжающие позднескифские традиции. Сарматский облик имеют и некоторые гончарные сосуды Черняховской культуры.[262]

Сарматским наследием являются и некоторые вещевые находки черняховских памятников. К таковым, согласно исследованиям румынских археологов, принадлежат костяные украшения призматической формы, орнаментированные кольцевым узором, и ожерелья из бус.[263] В сарматском мире бытовали излюбленные типы бус (например чечевицеобразные), и распространение подобных в черняховской культуре, скорее всего, обусловлено включением сарматов в состав Черняховского населения.

Черняховская культура унаследовала от скифо-сарматского мира и основные элементы каменного домостроительства. Таковыми, в частности, являются многокамерные жилища и комплексы, включающие несколько помещений, сгруппированных вокруг внутреннего двора и объединенных каменной стеной. Такие строения по планировке, интерьеру, отопительным устройствам и характеру кладки весьма близки к каменному домостроительству позднескифских памятников Северного Причерноморья.[264]

Сарматские особенности зафиксированы в большинстве могильников черняховской культуры. Они весьма многочисленны и встречаются почти на всей территории этой культуры. Это позволяет утверждать, что скифо-сарматское население Северного Причерноморья вошло в состав носителей черняховской культуры как один из основных этнических компонентов.

Этот вывод находит надёжное подтверждение в антропологических материалах. По данным краниометрии устанавливается, что черняховское население, представленное захоронениями по обряду ингумации, принадлежит к мезодолихокранному типу. К этому же антропологическому типу относится и скифское население как степных, так и лесостепных областей Северного Причерноморья. Сопоставительный анализ строения черепов из скифских и черняховских могильников лесостепных земель показывает, что носители черняховской культуры, хоронившие умерших по обряду трупоположения, в значительной степени были прямыми потомками местного ираноязычного населения.[265] В антропологических коллекциях из черняховских могильников известны и собственно сарматские черепа, характеризующиеся мезобрахикранией и брахикранией, более широким лицом. Они сопоставимы с краниологическими материалами нижневолжских сарматов. Такие черепа выявлены, в частности, в ряде Черняховских могильников междуречья Днестра и нижнего Дуная — Будешты, Боканы, Спанцев, Ербичень.[266]

Это наблюдение вместе с тем позволяет говорить о том, что распространение сарматской культуры обусловлено было не только миграцией сарматов из Волжско-Донского региона, но и в немалой степени сарматизацией скифских племен Северного Причерноморья. Очевидно, язык скифов, принадлежащий к северо-восточной подгруппе восточноиранских языков, в условиях сарматского расселения приобрел особенности, свойственные диалектам сарматов, которые относятся к той же подгруппе восточных иранцев.

Обряд кремации в Черняховской культуре имеет различное происхождение. Н. М. Кравченко, детально проанализировав Черняховские трупосожжения, дифференцировала их на девять основных типов.[267]

Погребения в урнах, имеющих покрытие, отнесены к типам 1 и 2. Они распространены преемущественно в Дунайско-Днестровском регионе и лишь в единичных случаях зафиксированы в других областях черняховского ареала. Эти погребения, бесспорно, связаны с гето-дакийской обрядностью. Об участии местных карпских и дакийских племен в генезисе носителей Черняховской культуры Дунайско-Днестровского междуречья свидетельствует ряд данных. Так, Э. А. Рикман описал черты сходства между Черняховскими памятниками этого региона и древностями типа Поянешты-Выртешкой, проявляемые в топографии поселений, погребальном обряде и некоторых категориях вещевых находок. Это позволило говорить о несомненном включении дако-фракийского населения в состав носителей черняховской культуры.[268] По мнению Г. Диакону, от гето-дакийского населения Черняховским была унаследована серая шероховатая кухонная посуда.[269] Антропологические черты гето-дакийского населения проявляются и в краниологических материалах черняховских могильников Северо-Западного Причерноморья.

Более распространенными являются особенности Черняховских трупосожжений, сопоставимые с пшеворской обрядностью (рис. 38). Наследием последней были, согласно Н. М. Кравченко, захоронения типа 8. Они совершались в открытой урне, с «тризной». Исследовательница подразделяет их на три варианта, один из которых составляют погребения в перевернутой вверх дном глиняной урне. В Верхнем Поднестровье наблюдается концентрация погребений типа 8, и, по-видимому, оттуда они распространились преимущественно в лесостепных местностях междуречья Днестра и Днепра. В меньшем числе такие захоронения известны и в других регионах Черняховского ареала. С пшеворским компонентом связываются и Черняховские трупосожжения типов 4 (в закрытой урне с «приношениями») и 7 (в закрытой урне с «тризной»). В них обнаруживается смешение пшеворских черт с гето-дакийскими, что могло иметь место в Верхнеднестровском регионе, откуда они могли распространиться в другие области Черняховского ареала.

Рис. 38. Распространение пшеворских элементов в памятниках черняховской культуры

а — поселения с полуземляночными жилищами;

б — памятники с лепной глиняной посудой пшеворских типов;

в — могильники с трупосожжениями, сопоставимыми с пшеворскими;

г — ареал черняховской культуры.

Другим показателем участия пшеворского населения в формировании черняховской культуры является лепная глиняная посуда. Анализ последней, выполненный рядом исследователей, показывает, что сосуды, сопоставимые по формам и другим особенностям с пшеворской керамикой, имели наибольшее распространение.[270]

В коллекциях пшеворской культуры находят аналогии Черняховские лепные горшки всех трех групп классификации Г. Ф. Никитиной. В группе «А» это сосуды типов 5 (приземистые, округлобокие, с наибольшим расширением в средней части и зауженным низом), б (с биконическим туловом и коротким венчиком), 10 (вытянутых пропорций, с овальным туловом), 11 (с раздутым туловом на плитчатом поддоне) и 14 (при высоте, равной диаметру венчика, с узким дном). В группе «Б» к пшеворским по происхождению принадлежат горшки типа 1 (с короткими плечиками при наибольшем диаметре в верхней части), в группе «В» — горшки типов 3 (вытянутые, с равномерно раздутым туловом) и 4 (вазообразные). Эта посуда бытовала в основном в лесостепных регионах черняховской территории, там, где фиксируется и пшеворское наследие в погребальной обрядности.

По-видимому, в основном с пшеворским этническим компонентом связано и распространение в черняховской культуре лепных сосудов, находящих параллели как в пшеворских, так и в вельбарских древностях. Как отмечалось выше, носители вельбарской культуры пришли в черняховский ареал через области Мазовии и Подлясья, где они смешались с местным пшеворским населением. Общие черты, выявляемые в керамике пшеворского и вельбарского населения, являются результатом метисации носителей этих древностей.

Как отмечалось выше, в Верхнем Поднестровье жилищами пшеворской культуры служили наземные и углубленные в землю постройки. Доминировали полуземлянки прямоугольной или чаще квадратной формы, углубленные в материк на 0,2–0,6 м. Этот тип домостроительства продолжал свое развитие в черняховской культуре.

Верхнее Поднестровье в черняховское время стало регионом наибольшей концентрации полуземляночных построек. Они преобладали здесь на всех поселениях, а на некоторых (например в Черепине и Демьянове) были единственной формой домостроительства. Очевидно, из этого региона полуземляночные жилища распространились и в ряде других областей черняховской территории. Характеристика их дана выше. В последних стадиях эволюции черняховской культуры в ее лесостепной полосе складывается единый тип домостроительства — подквадратная в плане полуземлянка с печью или каменным очагом в одном из углов. В начале средневековья такие жилища получили широкое распространение в славянском мире и стали одним из характернейших этнографических маркеров пражско-корчакской и пеньковской культур.

В составе населения черняховской культуры, несомненно, были ещё готы или гото-гепиды, а также, возможно, и представители иных восточногерманских племен.

К числу наиболее ярких показателей германского проникновения в Черняховский ареал принадлежат открытые на отдельных поселениях «длинные дома» (рис. 39), истоки которых находятся в домостроительстве Северо-Западной Европы. В Северное Причерноморье, как говорилось выше, они были привнесены переселенцами из Балтики. Наибольшее число таких построек выявлено на Черняховских поселениях Прутско-Днестровского региона, что подтверждает вывод, полученный на основе иных показателей, о проживании здесь готов. Кроме того, «длинные дома» открыты только на двух Черняховских поселениях Среднего Поднепровья.

Рис. 39. Распространение германских элементов в памятниках Черняховской культуры

а — памятники с находками вельбарской керамики;

б — поселения, в которых исследованы «длинные дома» северноевропейского облика;

в — могильники с захоронениями, в которых найдены кости птиц;

г — могильники, в которых в погребениях зафиксировано применение камня;

д — места находок предметов с руническими знаками; е — могильники, в которых выявлены ритуальные ямы, сопоставимые с вельбарскими;

ж — ареал Черняховской культуры.

В черняховских могильниках элементами германского происхождения являются также ритуальные ямы, о которых речь шла выше, различные кладки из камней, имеющие аналогии в собственно вельбарских памятниках, и обычай сопровождать умерших заупокойной пищей, отраженный в находках в могилах костей птиц. О проникновении вельбарского населения в Черняховский ареал свидетельствуют также находки специфических лепных сосудов (яйцевидные и вазообразные горшки, горшки с округлым профилем и загнутым внутрь венчиком, миски с биконическим туловом и налепными ушками и другие) и некоторых украшений (подвязанные фибулы с дугообразной спинкой, часто украшенные колечками, и другое).

В лесостепной части Черняховской территории наиболее отчетливо вельбарские элементы фиксируются в могильниках Косаново и Рыжевка в бассейне Южного Буга, Журавка и Компанийцы в Среднем Поднепровье. На большинстве памятников они составляют небольшой процент. Исключением является некрополь Косаново, в котором среди лепной керамики около трети принадлежит к вельбарским формам. Есть типично вельбарские предметы и среди вещевой коллекции этого памятника.[271] Как керамика, так и вещи вельбарского облика обнаружены в погребальных комплексах с типично черняховскои посудой. Очевидно, что очень скоро пришлое население смешалось с аборигенным. К тому же нельзя не учитывать и того, что в Северном Причерноморье вельбарские переселенцы могли принадлежать к германскому этносу, если они пришли непосредственно из Южной Балтики, и могли быть этнически смешанной группой населения, если мигрировали из Ойума. Весьма вероятно, что в лесостепных областях черняховскои территории оседали преимущественно носители вельбарской культуры из второго региона. Об этом говорит то, что здесь в памятниках черняховскои культуры нередко представлены не собственно вельбарские, а вельбарско-пшеворские керамические материалы.

По концентрации вельбарских культурных элементов на черняховскои территории выделяется два региона — Днестровско-Дунайское междуречье и Нижнее Поднепровье. В первом регионе германцы-готы поселились, как говорилось выше, еще во время первой волны миграции во второй половине II в. Вторая волна пополнила готский компонент в населении Северо-Западного Причерноморья, что привело к активизации их военной деятельности. Иордан сообщает о крупном вторжении готов в Нижнюю Мезию в 248 г., которое возглавил король Острогота.[272] В составе войска были карпы, которые предоставили три тысячи воинов, а также певкины, тайфалы и вандалы. Историк указывает, что готы, организовавшие военный поход, жили за Дунаем «в своей стране», и археологические материалы локализуют их в междуречье Днестра и Серета.

Рассказывая о событиях 248 г., Иордан говорит о двух ветвях готов — везеготах и остроготах. В походе в земли Империи приняли участие обе ветви готов. Вопросы о том, когда готы дифференцировались на две группы и каковы причины этого деления, в науке до сих пор не решены. Было высказано несколько предположений, ни одно из которых не является достаточно аргументированным. Большинство исследователей полагали, что это был результат географического размежевания: везеготы осели к северу от нижнего Дуная, а остроготы — в восточных землях Северного Причерноморья.

Археологические материалы допускают несколько иное решение. Везе-готами, по всей вероятности, были носители вельбарских древностей первой волны миграции готов. Они поселились в последних десятилетиях II в. на правобережье Днестра и несколько западнее и заложили основы Готии. Вандалы, как сообщает автор сочинения начала V в. Олимпиодор Фиванский, называли везеготов «трулами», то есть «днестровцами» (Трул — одно из древних названий Днестра). Расселились они в земле гето-даков. Очевидно, в этой связи Иордан говорит о родстве готов с гетами.

Согласно Иордану, остроготы принадлежали к другому племени — они вышли из знатнейшего рода Амалов, в то время как везеготы происходят из рода Балтов. Остроготы, нужно полагать, составили основу второй волны миграции вельбарского населения. Какая-то часть их рассеялась по лесостепной зоне Черняховского ареала, другие продвинулись в области Северо-Западного Причерноморья, пополнив готское население этого региона, а наиболее крупные массы осели на нижнем Днепре, где наблюдается концентрация вельбарских элементов начиная с середины III в. Маловероятно, что в военном походе 248 г. в Мезию приняли участие днепровские остроготы. Скорее всего, это были готы второй волны миграции, возглавляемые Остроготой и подселившиеся в междуречье Днестра и Серета к везеготам.

В 251 г. после смерти Остроготы (около 250 г.) группой племен при главенстве готов был организован новый военный поход в земли Римской империи. Предводителем их был уже король везеготов Книва. Готы второй миграционной волны, по-видимому, смешались с везеготами и подчинились им. При этом не исключен отлив части остроготов из Готии в Меотиду. Об этом имеется косвенное указание в «Новой истории» Зосима. Рассказывая о боранах, этот историк связывает их с готами, карпами и уругундами, жившими около Истра — нижнего Дуная. Бораны появились на Боспоре в середине III в. с запада и переправились через пролив на судах боспоритян. Л. Шмидт в связи с этим сообщением локализовал боранов на восточном побережье Меотиды.[273] Археологические материалы подтверждают появление новых племен в районе Меотиды в 40–50-х гг. III в.,[274] и среди них могли быть и остроготы из Северо-Западного Причерноморья. И. Т. Кругликова полагает, что появление боранов на Боспоре относится ко времени правления Фарсанза, то есть к 50-м гг. III в. Некоторые исследователи видят в боранах готов. Если, действительно, часть готов переселилась в район Меотиды с запада, то они совместно с вельбарскими переселенцами, осевшими на нижнем Днепре, образовали в восточных землях Северного Причерноморья довольно крупную группировку остроготов.

Loading...
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Д. Гаврилов, С. Ермаков.
Боги славянского и русского язычества. Общие представления

Иван Ляпушкин.
Славяне Восточной Европы накануне образования Древнерусского государства

коллектив авторов.
Общественная мысль славянских народов в эпоху раннего средневековья

Игорь Фроянов.
Рабство и данничество у восточных славян

Е.И.Дулимов, В.К.Цечоев.
Славяне средневекового Дона
e-mail: historylib@yandex.ru
X