Эта книга находится в разделах

Реклама

Loading...
В. И. Гуляев.   Древние цивилизации Америки

Становой хребет государства

Большинство исследователей справедливо считают, что решающей экономической силой в происхождении и развитии цивилизации майя явилось интенсивное высокопродуктивное земледелие, и прежде всего земледелие ирригационное. Однако и сейчас есть немало людей, утверждающих, будто майя испокон веков использовали самую примитивную мильповую4 подсечно-огневую систему земледелия, которая требовала больших массивов свободной земли и частой смены выжигаемых участков. Но такое земледелие, по всем подсчетам, не могло обеспечить пищей сколько-нибудь значительное население. Как же в таком случае появились у майя многолюдные каменные города? Почему эти города существовали непрерывно на одном и том же месте на протяжении сотен, а то и тысяч лет?

Общепризнанно, что тот вид экстенсивного подсечно-огневого земледелия, система мильпа, который обнаружили у индейцев Юкатана в XVI веке испанские конкистадоры, был широко распространен на всей территории майя, начиная, по меньшей мере, с конца II тысячелетия до н. э. Во всяком случае, все виды дошедших до нас этноисторических источников рисуют именно такую картину. Большое значение маисового подсечно-огневого земледелия в жизни майя нашло свое отражение и в их религиозных представлениях, мифологии, искусстве.



В уцелевших иероглифических рукописях XII–XV веков тексты религиозно-календарного содержания сопровождаются многочисленными цветными рисунками, с исключительной достоверностью отражающими основные моменты земледельческого цикла: вырубку и выжигание участков в лесу, сев и т. д. Причем действующими лицами во всех этих актах являются божества — покровители земледелия. Наиболее часто в рукописях фигурирует персонаж с «глазом бога», длинным крючковатым носом и кривыми клыками, торчащими изо рта. Он изображается на фоне дождя, с топором, горящим факелом и палкой-копалкой, т. е. с орудиями подсечно-огневого земледелия. Это — бог ветра и дождя К'аш-иш. В рукописях часто встречаются изображения основных земледельческих орудий майя — палки-копалки, топора, факела. В древности покровитель земледельцев носил имя Ч'ак, что в переводе с майяского означает «топор». В данном случае топор не оружие, а главное орудие земледельца. Согласно списку 13-ти небесных богов древних майя I тысячелетия н. э. Ч'ак был владыкой шестого неба. Иероглиф лицевого варианта цифры 6 представляет собой «портрет» этого божества с горбатым коротким носом и оскаленными верхними резцами. Наиболее характерный отличительный признак его — стилизованный знак топора, вписанный в глаз. В условиях господства мильповой системы земледелия топор стал главным орудием земледельцев майя и важнейшим атрибутом их бога-покровителя.

Среди разнообразных произведений искусства майя I тысячелетия н. э. можно также отметить немало мотивов, связанных с подсечно-огневым земледелием. Сложное мотыгообразное орудие представлено на одном из каменных рельефов городища Тикаль. Правитель (или жрец), облаченный в пышный костюм с изображением лягушки на груди (земноводные у американских индейцев всегда ассоциируются с водой, дождем, плодородием), левой рукой опирается на мотыгу или усовершенствованную палку-копалку, а правую поднял ладонью вверх, как бы взывая к богам.

В другой группе каменных скульптур (стелах из Тикаля, Пьедрас-Неграс и других древних городищ) запечатлены сцены ритуального сева, совершаемого, по-видимому, лично правителем города-государства. Так, на одной из стел в Пьедрас-Неграс правитель, облаченный в головной убор из листьев маиса, стоя на коленях на платформе или троне, бросает горсть зерен, взятых, видимо, из длинной узкой сумки, которую он держит в левой руке. Внизу изображено божество земли. Вся сцена обрамлена с боков длинными стеблями маиса. Общий аграрно-культовый характер этого изображения не вызывает сомнений. Довольно значительную группу в искусстве древних майя составляют изображения божеств — покровителей земледелия (боги маиса, какао и др.).

И все же, несмотря на приведенные исторические свидетельства, многие вопросы, касающиеся системы мильпового земледелия майя, оставались до недавнего времени неясными. Прежде всего требовалось определить реальную продуктивность такой системы.

До 60–70-х годов считалось, что майя в I тысячелетии н. э. практиковали подсечно-огневое земледелие того же самого типа, что и их потомки в XVI веке и даже в наши дни. Это означает, что мильповое земледелие было главным занятием рядового общинника и что главная его культура — маис — была тогда такой же, как и сейчас. Однако результаты последних археолого-ботанических исследований заставляют усомниться в правильности подобных представлений.

Возделывание маиса по мильповой системе — это явно экстенсивная форма земледелия. Она чаще всего используется там, где обстоятельства затрудняют применение более интенсивных методов, или там, где сравнительно небольшая численность населений и много свободной земли. Чаще всего мильповое земледелие представлено в лесных равнинных областях тропической зоны. Если исходить из потребностей и состава пищи современных индейцев майя, то средняя семья нуждается примерно в 1200–1400 кг зерна маиса в год. Видимо, такие же потребности были у майя и в момент испанского завоевания в XVI веке. Мексиканский этнограф Б. Васкес установил, что современные майя, сохранившие подсечно-огневое земледелие, получают сейчас на полуострове Юкатан урожай маиса в среднем по 7 ц/га. Чтобы прокормиться, семья, состоящая обычно из пяти человек, должна засевать около 3 га. Суточный расход маиса составляет здесь 4 кг на семью, таким образом, на ее обеспечение уходит в год 1460 кг, а 640 кг остается. Чтобы полностью обработать поле в 3 га и собрать урожай, требуется около 150 восьмичасовых рабочих дней. Следовательно, у индейца оставалось свободной для других дел больше половины года.




Однако подсечно-огневое земледелие накладывало на жизнь майяских общин и свои ограничения. После трех лет непрерывного возделывания поле должно находиться под паром не менее 4–8 лет. Следовательно, на каждый обрабатываемый участок приходилось в 4–8 раз больше земли, находящейся под паром. Любое сокращение периода восстановления плодородия почвы ведет к потере урожайности. А это строго лимитирует численность населения. При его количественном росте требуются новые массивы земель. По подсчетам специалистов, мильповое земледелие могло обеспечить нищей максимум 76 человек на 1 км2. Но если учесть обилие древних руин классического периода в лесных зарослях Южной Мексики и Северной Гватемалы, где через каждые 15–20 км встречаются остатки крупного городского центра с каменными дворцами и храмами, то общие возможности мильпового земледелия по обеспечению столь значительного населения (а, по самым скромным подсчетам, оно превышало 2 млн человек) представляются явно недостаточными. Здесь, видимо, возможны два объяснения: либо в I тысячелетии н. э. у майя имелись какие-то иные, брлее интенсивные, чем система мильпа, виды земледелия, либо сама эта система носила несколько иной, более продуктивный характер. Как показали недавние агроботанические и археологические исследования, древнее население низменных лесных областей майя применяло и улучшенный вариант подсечнотогневого земледелия, и более интенсивные способы ведения земледельческого хозяйства.

Сравнительно высокая продуктивность подсечно-огневого земледелия майя объясняется целым рядом причин. Безусловно, во многом это связано с созданием к началу I тысячелетия н. э. стройного агрокалендаря, регламентирующего сроки и очередность всех сельскохозяйственных работ. Создателями и хранителями его были жрецы, которые облекали свои предписания в весьма строгую форму. Из старых документов и хроник известно, как тщательно жрецы устанавливали день выжигания растительности на участках. Это и понятно. Если бы их расчеты оказались ошибочными, был бы сорван важнейший этап полевых работ. Ведь выжигание производилось в самом конце сухого сезона, поэтому затяжка сроков могла стать роковой: льющие здесь 5–6 месяцев подряд ливневые дожди помешали бы сжиганию деревьев и кустарников.

Астрономические расчеты майя отличались поразительной точностью. Исследуя руины древнего города Копан в Гондурасе, археологи обнаружили две каменные стелы, расположенные друг против друга на вершинах холмов, которые замыкали с запада и востока долину Копана. Стелы разделяют по прямой около 7 км. Если смотреть от восточной стелы, можно установить, что солнце заходит за западную стелу всего два. раза в году: 12 апреля и 7 сентября. Первая дата приходится на конец сухого сезона. Поэтому ученые предполагают, что 12 апреля определяло начало выжигания растительности на полях вокруг Копана. Когда вечером 12 апреля солнце заходило точно за стелу на западе, по всей долине рассылались гонцы, извещавшие земледельцев о том, что боги приказали утром начать выжигание полей.

Земледельцы майя путем длительных опытов сумели вывести высокоурожайные сорта основных сельскохозяйственных растений — маиса, бобовых, тыквы, а ручная техника обработки небольшого лесного участка и сочетание на одном поле посевов нескольких культур (например, маиса и фасоли) позволяли долгое время сохранять его плодородие и не требовали частой смены участков.

Объем урожая, как показывает практика современных индейцев горной Гватемалы, районов Петена, Кампече, Юкатана, Белиза и других территорий, резко возрастает, если мильповое земледелие в лесах сочетается с возделыванием садов, огородов и приусадебных участков. Они удобряются хозяйственными отбросами и растительным перегноем, а возделываются более интенсивно (ручная, «грядковая» культура), нежели лесные мильпы. Это позволяет снимать по два урожая в год практически без какого-либо перерыва из-за истощения почвы. Урожайность на участках в 2 раза выше, чем на мильпе. Сочетание мильпы с огородами и плодовыми садами вокруг жилищ требует возделываемой земли в несколько раз меньше, чем при наличии одной мильпы, а плотность населения может быть при этом вдвое большей. Видимо, аналогичная практика имела место и в доиспанский период. Во всяком случае, наличие четко выделенных каменными стенами приусадебных участков отмечено в Майяпане (XIII–XV вв. н. э.), на севере полуострова Юкатан.



Еще более очевиден факт широкого использования древними майя различных древесных плодовых растений, произраставших как вокруг жилищ, так и на мильпах. Об этом свидетельствует обилие деревьев рамона — хлебного дерева — вокруг руин классического и постклассического времени на Юкатане и в Петене. Важное место в пищевом балансе майя принадлежало хлебному дереву: плоды рамона, будучи перемолотыми, дают неплохую муку для выпечки лепешек тортильяс. Особо велика его роль в сухое время года, до созревания урожая маиса. Не требуя больших затрат труда, рамоновые деревья дают с 1 га 1 тонну плодов — такой урожай заметно превосходит урожай маиса с той же площади. Широко были распространены у майя и другие плодовые деревья: папайя, авокадо, сапот, саподилья, анона, гуайо.

Испанские хроники единодушно утверждают, что в питании индейцев большую роль играли также корнеплоды. У майя к моменту прихода испанцев были распространены четыре вида корнеплодов: батат, или сладкий картофель, ямс, маниок и маланга. Все названные растения до сих пор выращиваются индейцами горных и низменных районов майя. Они были введены в культуру задолго до открытия Америки европейцами. Названия, по крайней мере, двух из них, маниока и батата, появились у майя, по лингвистическим данным, еще до начала нашей эры. Следует отметить, что по урожайности корнеплоды значительно превосходят маис.

Не приходится сбрасывать со счетов и другие виды добывания пищи: сбор диких плодов и растений, охота, рыболовство, всесторонняя эксплуатация морских, речных и озерных пищевых ресурсов, разведение индеек и собак, пчеловодство. Каждый из этих способов, в зависимости от конкретных природных условий, играл большую или меньшую роль, но суть вопроса в том и состоит, что всегда надо иметь в виду комплексный и разносторонний характер хозяйственной деятельности древних майя, направленной на максимально полное использование местных природных ресурсов.



Но особенности экономики майя на этом не кончаются. Сейчас установлено, что в I тысячелетии н. э. помимо мильпового земледелия майя знали и другие, более интенсивные формы. На юге Юкатана и на территории Белиза на склонах высоких холмов найдены земледельческие каменные террасы с особой системой увлажнения почвы. В бассейне реки Канделария (штат Кампече, Мексика) археологи с помощью аэрофотосъемки обнаружили в пойме отчетливые следы каналов и так называемых приподнятых полей — искусственно сделанных длинных и узких земляных гряд, или платформ. Подобные земледельческие системы (очень напоминающие знаменитые «плавучие сады» ацтеков) способны были давать огромные урожаи по нескольку раз в год и практически обладали неистощимым плодородием.

Приподнятые поля расположены обычно на более высоких и сухих безлесных участках речной долины, на некотором удалении от главного русла. Согласно полученным данным, общая площадь таких полей по реке Канделария составляет 1,5–2 км2. Ежегодно они затопляются водой во время паводков, так что из воды выступает только их верхняя часть. В местности Эль-Тигре на одном из таких приподнятых полей были заложены шурфы. В ходе раскопок обнаружены два больших куска твердого дерева, датированных при помощи радиоуглеродного метода 229 годом н. э. Аналогичные поля были найдены на севере Белиза, в долине реки Ондо. Их возраст, если верить радиоуглеродным анализам, еще более почтенный — II тысячелетие до н. э.

Департамент Петен на севере Гватемалы, где в I тысячелетии н. э. находилось большинство самых значительных городов майя, почти лишен крупных рек, и описанные выше системы интенсивного земледелия там вроде бы невозможны. Правда, свыше 21 % всей территории Петена составляют болота, временные озерца и водоемы, пересыхающие в сухое время года. Может быть, древние майя могли как-то использовать и эти «бросовые» земли?

Ответ на этот вопрос дало сообщение о новом открытии, сделанном в самом центре Петена. Специалисты космической лаборатории с помощью радарной системы, разработанной для изучения Венеры, при опробовании новой аппаратуры на Земле обнаружили в Северной Гватемале под густым пологом тропической зелени остатки разветвленной системы каких-то каналов. Как показали археологические исследования в этих районах, майя прорывали на болотах множество параллельных каналов, а выкопанную землю бросали в промежуток между ними — так возникали ровные островки земли — те же приподнятые поля. Этот способ обеспечивал посаженные растения достаточным количеством влаги, а ее излишек выводился за пределы участка. Перед нами, таким образом, не столько ирригация, сколько мелиорация. Построенные майя во влажных джунглях Петена каналы одновременно аккумулировали и подводили в искусственно сделанные резервуары дождевую воду, служили важным источником пищи (рыба, водоплавающая птица, пресноводные моллюски), были удобным путем сообщения и доставки на лодках тяжелых грузов. Остатки каналов и приподнятых полей найдены также в болотах вокруг Тикаля, Накума и к юго-западу от руин древнего города Эль-Мирадор.



В мексиканском штате Кампече среди руин древней Эцны с помощью аэрофотосъемки обнаружена и исследована еще одна интенсивная система водосборных каналов и резервуаров для воды. В естественных условиях вода встречается в Кампече на поверхности лишь в сезон дождей. В этот период здесь выпадает свыше 1000 мм осадков. Но чтобы выжить на раскаленной известняковой равнине в сухое время года, уже первые поселенцы этого района должны были мобилизовать все имевшиеся местные ресурсы воды. Для этого майя прежде всего углубили и расширили естественные сезонные водоемы, чтобы выпавшая в период дождей вода сохранялась там круглый год. Затем они построили сеть водосборных каналов и искусственных резервуаров. В них жители Эцны конца I тысячелетия н. э. могли запасать до 2 млн м3 воды. Самый длинный канал города имел протяженность свыше 12 км, ширину до 50 м и глубину от 1,5 до 2 м. Канал соединял центр Эцны с ее окраинами. Всего для строительства этой сложной сети каналов и резервуаров жителям города потребовалось вынуть приблизительно 1,75 млн м3 грунта. Для сравнения можно сказать, что примерно такой же объем работ был затрачен для возведения гигантских пирамид Солнца и Луны в древнем Теотихуакане на рубеже нашей эры.



Итак, улучшенная разными способами мильпа (симбиоз разных растений и деревьев на одном участке, многоразовый последовательный сев различных сельскохозяйственных культур на одном поле в течение одного года, селекция растений, ручная обработка полей, удобрения, четкий агрокалендарь и т. д.) в сочетании с приусадебными участками и садами могла обеспечить в среднем не 76, а 200 и более человек на 1 км2. Террасы и приподнятые поля (независимо от того, выращивался на них один маис или одновременно и другие культуры), включив в сельскохозяйственный оборот массивы ранее не использовавшихся земель, окончательно решили пищевую проблему, обеспечивая в среднем уже свыше 700 человек на 1 км2 площади. Все это во многом объясняет нам загадку «экономического чуда» одной из наиболее блестящих цивилизаций доколумбовой Америки.


4Мильпа (ацтекск., в переводе буквально «маисовое поле») — термин употребляется для обозначения особой системы тропического подсечно-огневого земледелия в Мексике и Центральной Америке. Суть его состоит в расчистке от зарослей участка джунглей, выжигании его и посадке семян маиса (кукурузы), фасоли и тыквы в удобренную золой почву в начале сезона дождей.
Loading...
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Ральф Уитлок.
Майя. Быт, религия, культура

Энн Кенделл.
Инки. Быт, религия, культура

Жак Сустель.
Ацтеки. Воинственные подданные Монтесумы

Уорвик Брэй.
Ацтеки. Быт, религия, культура

Джон Мэнчип Уайт.
Индейцы Северной Америки. Быт, религия, культура
e-mail: historylib@yandex.ru
X