Список книг по данной тематике

Реклама

Loading...
Ю. Б. Циркин.   История Древней Испании

Структура державы Баркидов

Начиная с 237 г. до н. э., со времени высадки Гамилькара в Гадесе, подчиненная карфагенянам часть Испании управлялась практически представителями одной семьи — Баркидами. Гамилькар и его преемники были в первую очередь командующими армией, полководцами, как подчеркивают античные авторы, называющие их οτρατηγο (например, Polyb. II, 19; III, 13,2; Арр. Hisp. 6; 8; Diod. XXV, 10) или imperatores, duces (например, Liv. XXI, 2, 3; 3, 1; 21, 1). Карфагенская олигархия боялась тиранических поползновений своих полководцев, контролировала их, посылая своих представителей для надзора за ними, жестоко наказывая в случае малейшей провинности, порой ставила во главе армии двух равноправных командиров, ненавидящих друг друга19. Полководцы были лишены политической власти (Arist. Pol. II, 8, 5).

В III в. до н. э. положение изменилось. Во время I Пунической войны мы встречаем в Ливии стратегов, выполнявших гражданские функции: сбор налогов и податей (Polyb. I, 72, 2—3). Перед началом Ливийской войны так действовал Ганнон, бывший тогда стратегом Ливии (Polyb. I, 67, 1). Аналогичным было положение боэтарха, как его называет на греческий манер Полибий (I, 79, 2), на Сардинии. Видимо, в это время в практику Карфагенского государства входит институт, аналогичный эллинистической стратегии с сосредоточением в одних руках военной и гражданской власти над определенной территорией20.

С юридической точки зрения полномочия Баркидов, по-видимому, не отличались от этого нового вида стратегии. При полководцах находились члены карфагенского правительства (Polyb. X, 8, 1; Liv. XXVI, 51, 2). В принципе над командующим стоял сенат, отдающий ему распоряжения. Так, например, произошло в 216 г. до н. э., уже во время второй войны с Римом, когда карфагенский сенат приказал Гасдрубалу двинуться с войсками в Италию для поддержки Ганнибала, только что одержавшего победу при Каннах. Это, видимо, не входило в планы Баркидов, и Гасдрубал, не желая уходить из Испании, заявил, что в случае его ухода вся Испания станет римской. Тогда сенат послал в Испанию армию и флот во главе с Гимильконом, и Баркиду ничего не оставалось делать, как начать выполнять сенатское распоряжение. И не его вина, что, потерпев поражение, он не сумел перейти Ибер и остался в Испании (Liv. XXII, 27, 9-29, 17).

И все же фактическое положение Баркидов было относительно самостоятельным21. Об этом свидетельствуют такие действия, как заключение договора с Римом, о котором уже упоминалось, основание новых городов (Diod. XXV, 10, 2), чеканка собственной серебряной и бронзовой монеты22. Интересен в этом отношении и способ наследования ими власти: Гасдрубал встал во главе армии после гибели тестя по воле народа (Polyb. III, 13, 3; Liv. XXI, 2, 4; Арр. Hisp 6; Diod. XXV, 2), Ганнибала избрали после смерти Гасдрубала сами воины, а народ лишь утвердил этот выбор (Polyb. III, 13,4; Liv. XXI, 3, I, Арр. Hisp 8; Hannib. 3), Ганнибал же, двинувшись походом в Италию, просто оставил в Испании брата (Polyb. III, 33, 6; Liv. XXI, 2, 1), и мы ничего не знаем о реакции в столице. Можно говорить, что Баркиды едва ли имели полномочия, каких до сих пор не было ни у кого, но осуществляли их самостоятельно. Этому способствовали различные факторы.

В первую очередь надо отметить тесную связь Баркидов с армией. Об этом, в частности, свидетельствует случай во время Ливийской войны, когда солдатам была предоставлена возможность выбора между Гамилькаром и Ганноном; они выбрали первого (Polyb. 1,82,12). О связях Баркидов с армией говорит и выбор Ганнибала полководцем. В тексте договора Ганнибала с македонским царем Филиппом V уполномоченными контрагентами царя выступают наряду с самим полководцем и присутствующими сенаторами все карфагеняне, воюющие вместе с Ганнибалом (Polyb. VII, 9, 1; 4). Видимо, они играли роль походного народного собрания, утверждавшего клятву своего высшего магистрата и сенаторов23. Такая связь с армией давала Баркидам твердую опору в их отношениях с правительством.

Вторым важным фактором было то, что Баркиды выступали не только как полководцы, но и как политические деятели, связанные с «демократической» группировкой. Уже говорилось о Гасдрубале. Но и другие Баркиды поддерживали связь с народом. Недаром Ливии (XXI, 2, 4) отмечает, что баркидская фракция пользовалась успехом больше у воинов и плебса, чем у умеренных. Роль народа в назначениях Баркидов во главе армии была велика: и Гамилькар, и его зять были провозглашены стратегами народом (Diod. XXIV, 12). А когда в Карфаген пришло известие об убийстве Гасдрубала, карфагеняне, дождавшись вестей из лагеря об избрании Ганнибала, собрали народи единогласно утвердили выбор войска (Polyb. III, 13, 4). А между тем в конце предыдущего столетия полководцев назначал сенат (Diod. XX, 10). Эти изменения были связаны с тем политическим кризисом после I Пунической войны, о котором говорилось выше. Баркиды не только пользовались поддержкой своей «партии», но и материально весьма щедро поощряли ее (Polyb. III, 17, 10; Liv. XXI, 15, 2; Арр. Hisp. 5; Nep. Ham. 5, 1).

Баркиды сумели добиться усиления своего влияния и в правящих кругах Карфагена. Не только их успех на поле боя, но и приток богатств из Испании привлек к Гамилькару и его преемникам симпатии карфагенских правителей. Немалую роль, вероятно, сыграл и прямой подкуп, как об этом пишет Аппиан (Hisp. 5). О росте влияния Баркидов в сенате говорят рассказы Ливия (XXI, 4; 11) об обсуждении вопросов, связанных с Ганнибалом: в 224 г. до н. э. еще существовала группа «лучших» — противников Баркидов, а при обсуждении сагунинского конфликта весь сенат, кроме одного Ганнона, был на стороне Ганнибала.

Наличие солидной политической опоры среди карфагенского гражданства позволяло Баркидам эффективно противопоставлять себя правительству, с чем оно должно было считаться. Это проявилось еще до похода в Испанию, когда олигархия неудачно пыталась привлечь Гамилькара к суду. А укрепление баркидской фракции внутри самого правительства сводило на нет попытки противников установить за ними действенный контроль. В этих условиях сенаторы, находившиеся при особое командующего, выступали не столько как наблюдатели и гаранты его конституционного поведения, сколько как офицеры его штаба и его помощники24.

Третьим фактором, действующим в пользу Баркидов, была их связь с местным населением Испании. Внешне это нашло выражение, в частности, в женитьбах Гасдрубала и Ганнибала на дочерях испанских владык (Diod. XXV, 12; Liv. XXIV, 41, 7). В принципе все это не было новостью в истории Карфагена, но сочетание всех трех факторов стало уникальным явлением в карфагенской истории. Они и определили существование полунезависимой державы Баркидов.

Надо отметить, что эта держава охватывала не только Испанию. Еще во время Ливийской войны Гамилькар был назначен стратегом Ливии и отправился в Испанию, не сдав отчета по ливийским делам (Арр. Hisp. 4). Действуя в Испании, он послал Гасдрубала подавлять восстание нумидийцев (Diod. XXV, 10,3). Ганнибал же накануне II Пунической войны перевел испанское войско в Африку, а ливийское в Испанию (Polyb. III, 33, 8-9; Liv. XXI, 21, 11-13). Полибий (III, 33, 7) подчеркивает, что перед походом Ганнибал позаботился о безопасности Африки. Следовательно, юрисдикция Баркидов распространялась и на африканские земли, включая Нумидию. После 1 Пунической войны Карфаген потерял Сицилию и Сардинию. Так что фактически власть Баркидов распространялась на всю территорию Карфагенской республики вне самого Карфагена и земель вблизи города, входящих в карфагенскую хору.

Но обратимся к Испании. Население этой страны не было единообразным. В нем можно выделить четыре группы: старые тирские колонии, среди которых наиболее значительным был Гадес; карфагенские колонии, возникшие до похода Гамилькара (как Эбес); города, основанные Баркидами, в том числе их столица Новый Карфаген; масса местного населения, стоящего на различных ступенях социального и политического развития.

Поскольку Баркиды официально выступали как полководцы республики, их отношение к старым тирским и карфагенским колониям определялось отношением этих последних к Карфагену. И об этом уже говорилось. Теперь же обратимся к городам, основанным самими Баркидами. Эти города, вероятно, формально вошли в состав карфагенской хоры, подчиненной прямому управлению Карфагена и его представителей25; они возникли как опорные пункты Баркидов и как места расквартирования войск, по крайней мере в зимнее время (Diod. XXV, 10; Liv. 15, 3). Но и летом в Новом Карфагене располагался гарнизон в 10 ООО воинов (Polyb. X, 12, 2; Арр. Hisp. 19). Из рассказа Полибия (X, 12—15) о штурме Нового Карфагена римлянами видно, что жители города были безоружны, и только во время самого нападения командир гарнизона вооружил 2000 наиболее здоровых граждан. Такое положение, когда граждане были безоружны, а в городе постоянно находились войска, определяло и администрацию города. Ничего не известно о городских магистратах. Монеты, чеканившиеся в Новом Карфагене, выпускались не городом, а Баркидами26. Командир карфагенского гарнизона назван Полибием (X, 12, 2) τεταγμενος επι η ολες (поставленным над городом). Это может быть переводом пунического титула «тот, кто над городом» ('s'lqrt). Ему, вероятно, принадлежала власть в Новом Карфагене, как аналогичному чиновнику «тот, кто над землей» в ливийских округах Карфагенской республики, входящих в хору27. Земли и рудники в окрестностях Нового Карфагена принадлежали не гражданам, а карфагенскому государству, а точнее — его представителям Баркидам. Это вытекает из того, что после римского завоевания они стали собственностью римского государства (Strabo III, 2, 10; Сiс. agr. I, 5; II, 31). Известно, что после взятия города римский полководец Сципион вернул гражданам все имущество, пощаженное войной (Liv. XXVI, 47, 1). Следовательно, в имущество граждан рудники и земли не входили, и логично, что они от карфагенского государства перешли к римскому.

Большую часть населения державы Баркидов составляли местные народы. Баркиды сохранили их старую социально-политическую структуру, ограничившись взятием заложников (Polyb. III, 98, 1; X, 8, 3; Liv. XXII, 22, 4; XXVI, 47, 4)28. Испанские города были свободны от гарнизонов. Лишь незадолго до конца войны с Римом карфагенский военачальник распределил войско по общинам (Liv. XXVII, 2, 16). До этого времени, несмотря на подробный рассказ о событиях, упоминаний о гарнизоне нет. Да и переход на сторону римлян ряда городов и племен (например, Polyb. III, 99, 7; X, 34, 3; Liv. XXIV, 41, 7) был возможен только при отсутствии гарнизонов.

В этой политике были исключения. От сагунтинцев Ганнибал потребовал, чтобы они оставили свой город и поселились там, где он им прикажет (Liv. XXI, 12, 5). После взятия Сагунта полководец часть жителей раздал солдатам как рабов (Liv. XXI, 15, 1), а остальных изгнал из города. Известно, что в Сагунте находился карфагенский отряд (Polyb. III, 98, 5; Liv. XXIV, 42, 10). Под «прямое» управление было поставлено и племя баргусиев. Полибий (III, 35, 4) пишет, что Ганнибал после завоевания территории к северу от Ибера поставил Ганнона начальником (ηγεμονα) над всей этой страной, а над баргусиями и господином (δεσποτην). Слово bеonornv имеет у Полибия разное значение, но всегда обозначает полновластного господина29. Следовательно, и Ганнон по отношению к баргусиям был властелином, а не только контролировал их, как это имело место по отношению к другим племенам.

Такое ужесточение отношений объясняется исключительно военно-стратегическими причинами. Ведь ничего подобного не предпринимали карфагеняне по отношению к таким городам, как Салмантика (Гелмантика) или Арбакала, оказавшим им упорное сопротивление (Polyb. III, 14; Poliyaen. VII, 48). Конечно, города грабились, поля опустошались, собиралась большая добыча, порабощалась часть жителей, но все это не вело к изменению социально-политической структуры побежденных и даже к смене их владык. Иное дело было с Сагунтом и баргусиями. Первый находился в союзе с римлянами, и Ганнибал вполне мог опасаться, что он станет римским плацдармом к югу от Ибера. Баргусии же были единственным племенем к северу от этой реки, благоприятно принявшим римских послов накануне войны (Liv. XXI, 19, 7). Этим и объясняется жестокость Ганнибала.

Карфагеняне собирали с подчиненных какую-то подать30. Полибий (III, 13, 7) пишет о денежном сборе с Алтеи и других городов, захваченных Ганнибалом. Ливии (XXI, 5, 5) говорит, что Ганнибал после получения богатой добычи отменил прошлую подать. Возможно, податью обкладывались не отдельные лица, а целые общины, как это было в карфагенской части Сицилии31. Карфагенянам принадлежали некоторые рудники, не говоря о новокарфагенских, включенных, вероятно, в карфагенскую хору. Плиний (XXXIII, 96) сообщает, что рудник Бебелон давал Ганнибалу 300 фунтов серебра ежедневно. Определение дохода как ежедневного свидетельствует о том, что речь идет не о подати, а о принадлежности рудника Ганнибалу. Однако другие рудники оставались в распоряжении их местных владельцев. Известно, например, что жители Оронгиса сами добывали драгоценный металл из принадлежавшей им земли (Liv. XXVIII, 3, 5).

Ничего не известно о конфискациях земель покоренных народов с целью распределения ее между карфагенскими воинами. Правда, Ливии (XXI, 45, 5) вкладывает в уста Ганнибала перед битвой при Тицине речь с обещанием воинам земли в Италии, Африке, Испании, где кто захочет, и свободу от налогов. Это как будто предполагает, что и раньше карфагенский полководец раздавал земли солдатам, ибо без прецедентов подобное обещание едва ли могло вдохновить воинов32. Однако эти обещания очень уж напоминают слова и дела римских претендентов на власть во время гражданских войн. Полибий (III, 62—63) в аналогичном случае показывает Ганнибала, иным образом вдохновляющего своих воинов: показав пример жестокого обращения с пленниками, он говорит, что пути отступления его воинам отрезаны, так что им остается только победа или смерть, которая легче ужасов плена. Если считать, что Ганнибал действительно обращался к армии (а учитывая ее характер, в это можно верить), то, конечно же, более достоверен вариант Полибия и не только потому, что этот автор был ближе к описываемым событиям, но и потому, что он писал до гражданских войн в Риме и мышление этого времени не могло на него повлиять, как на Ливия. Поэтому можно говорить, что земли в Испании в основном оставались в руках их прежних владельцев.

Значительным этапом в укреплении власти Баркидов на Пиренейском полуострове было провозглашение Гасдрубала стратегом-автократором. Мы не знаем, какой испанский или карфагенский титул дали ему испанские вожди и царьки. Говоря о подобном акте, героем которого был Сципион, Полибий (X, 42, 2—4) и Ливии (XXVII, 19, 2) употребляют слово «царь». Сицилийский историк предпочел назвать Гасдрубала стратегом-автократором. Разумеется, Дидор преувеличивал, говоря о провозглашении Гасдрубала стратегом-автократором всеми туземцами, но в самом событии нет оснований сомневаться. Вероятно, как и в греческом мире, речь шла о концентрации в одних руках всех военных и политических полномочий без коренного изменения политического строя33. Разумеется, для испанцев речь шла о признании Гасдрубала, добровольно или нет, верховным вождем.

По-видимому, признание Гасдрубала иберами распространялось и на его преемников. После завоевания земель к северу от Ибера Ганнибал поставил во главе их Ганнона, которого Ливии (XXI, 23, 1) называет префектом (точнее, использует глагол praefecit), а Полибий (III, 35, 3) — гегемоном. Латинский титул точно соответствует пуническому 's'l (тот, кто над чем-либо), как назывались чиновники на территории карфагенской хоры34. К югу от Ибера в таком качестве префекты не встречаются. Ливии (XXVIII, 30, 1), правда, упоминает Ганнона, префекта Магона, но это — латинское обозначение офицера, стоящего во главе небольшого отряда. Надо думать, что испанцы, жившие в северу от Ибера, не признавали, в отличие от южных, в карфагенском полководце своего верховного вождя, и Ганнибал организовал управление ими на ливийский манер. В более же южных районах этого не требовалось.

Провозглашение Гасдрубала стратегом-автократором создавало новые отношения между карфагенским военачальником и испанцами. По отношению к последним он теперь выступает не только как чужеземец и магистрат враждебной республики, но и как собственный вождь. Установлению таких отношений способствовали браки Гасдрубала и Ганнибала с испанками (Diod. XXV, 12; Liv. XXIV, 41, 7). Диодор ясно связывает эти два события: «Когда он (Гасдрубал. — Ю. Ц.) взял в жены дочь иберского царя, то всеми иберами был провозглашен стратегом-автократором». Эти браки как бы вводили карфагенян в местную среду, что было важно в условиях родового общества или государства со значительными родовыми пережитками. Далее Диодор отмечает, что вследствие этого (o&ev) Гасдрубал основал Новый Карфаген и другой город. Видимо, положение верховного вождя иберов давало Гасдрубалу возможность распоряжаться территорией, необходимой для основания города. Правда, известно, что новый город основал и Гамилькар (Акру Левку), но это было недвусмысленным проявлением права сильного. Гасдрубал же создавал новые города на основании своего нового положения.

Занятие Баркидами положения верховных предводителей тех испанцев, которые входили в состав их державы как члены возглавляемого ими союза, изменило положение испанских воинов в их армии. Раньше все испанцы служили карфагенянам как наемники (например, Diod. XIII, 54, I)35. Даже во время I Пунической войны карфагеняне набирали среди иберов наемников, как говорит Полибий (1, 17, 4), хотя сам же несколько ранее (I, 10, 5) отмечает, что значительная часть Иберии была подчинена карфагенянам. На ином положении они оказываются в баркидской армии. В рассказе Ливия (XXIII, 29, 4) о битве на реке Ибер в 215 г. до н. э. ясно противопоставляются испанцы, поставленные в центр войска, и вспомогательные отряды наемников на левом фланге. Об этом же, вероятно, свидетельствует и то, что перед началом войны Ганнибал перевел часть испанского войска в Ливию, а ливийского — в Испанию (Polyb. III, 33, 8—9; Liv. XXI, 21, 11—13). По-видимому, испанские воины находились на том же положении, что и ливийские36. Перечисленные Полибием (III, 33, 9) племена, воинов из которых Ганнибал отправил в Африку, это те народы Испании, которые признали в карфагенянине своего предводителя: терситы (тартессии), собственно иберы, мастиены, олькады, ореты (оретаны), и это все — народы Южной и Юго-Восточной Испании. Среди них карфагеняне проводили принудительный набор, как это сделал Гасдрубал сын Гисгона в 206 г. до н. э. (Liv. XXVIII, 12, 13).

На ином положении находились кельтиберы, которые в обеих враждующих армиях выступали как наемники (например, Liv. XXV, 33, 4). Практически на правах союзников (подлинных союзников, а не подчиненных, чье положение прикрывается таким названием) действуют илергеты, живущие к северу от Ибера и возглавляемые Индибилом (Polyb. III, 76,6). Эти различия в положении испанских воинов в карфагенской армии отражают различное положение испанцев по отношению к карфагенским полководцам. Для одних эти полководцы были нанимателями, для других союзниками, для третьих верховными главнокомандующими, стратегами-автократорами, по выражению Диодора.

В качестве верховных вождей выступают Баркиды во внешнем мире как защитники своих подданных. Так, конфликт между сагунтинцами и турдетанами (или турболетами), подчиненными карфагенянам, даже если этот конфликт был спровоцирован самим Ганнибалом, послужил для карфагенского полководца поводом для нападения на Сагунт (Polyb. III, 15, 8; Liv. XXI, 13, 5; Арр. Hisp. 10).

Возвращаясь к тому, что говорилось ранее, можно понять, что способствовало относительной самостоятельности Баркидов. Каждый из отмеченных выше факторов не являлся абсолютной новостью для Карфагена. Так, в свое время Магонид Гамилькар был по матери сиракузцем (Her. VII, 166). Несомненно, тесную связь с армией имел Бомилькар, пытавшийся в 308 г. до н. э. захватить власть в Карфагене (Diod. XX, 43—44). Однако сочетание всех трех факторов в условиях подъема демократического движения было, пожалуй, уникальным явлением в карфагенской истории. Разумеется, политика Баркидов не шла в разрез с политикой центрального правительства, как это полагал Фабий Пиктор (Polyb. III, 8, 7), но в проведении этой политики они были сравнительно независимы.

Итак, в результате карфагенских завоеваний в Испании сложился союз племен и мелких государств, охвативший южную и восточную часть Пиренейского полуострова, к которому примыкали также Питиусса, уже давно подчиненная Карфагену, а теперь признавшая власть его полководцев, старые тирские колонии, города, созданные Баркидами. Вне его находились другие районы Испании, непосредственно подчиненные карфагенским чиновникам. Часть племен считалась союзниками Карфагена. И во главе всего этого конгломерата стояли Баркиды. Такое сочетание автономных и несамоуправляющихся частей государства было характерно для эллинистических держав.




19 Meltzer O. Geschichte der Karthager. Berlin, 1896. Bd. II, S. 69-72; GsellS. Histoire ancienne... Т. II. P. 421-422; Charles-Picard G. et C. La vie quotidienne... P. 205-206.
20 Bengtson H. Zur karlhaginischen Strategie//Agyptos. 1952. An. 32, 1. S. 160-161; Bondi F. I Libifenici nell ordinamento cartaginese // Rendiconti delta Academiadei Lincei. 1971. Vol. XXVI. P. 657-658.
21 Warmington B. N. Cartage. P. 169-170; Charles-Picard G. etC. La vie quotidienne... P. 206-212; De Beer G. Hannibal. P. 90-98; Hoffmann W. Karthagos Kampf... S. 356-357.
22 Beltran A. Estado actual... P. 57; Blazquez J. M. Concideraciones... P. 3—12; Marchette P. Histoire economique et monetaire de la deuxieme guerre punique. Bruxelles, 1978. P. 369—371; Scullard H. Scipio Africanus. London, 1970. P. 249, n. 18, 252-253, n. 30, 42-42; Sznycer M. Carthage... P. 566—567; Villaronga L. Economia monetaria... P. 157—162.
23 Ковалев С. И. История Рима. Л., 1986. С. 205.
24 Charles-Picard G. et С. La vie quotidicnne... P. 208.
25 Charles-Picard G. L'administration territorial de Carthage // Melanges... offertes a Andre Pigagnol. Paris, 1966. Т. III. P. 1258-1265.
26 Blazquez J. M. Los Barquidas... P. 453-454.
27 Charles-Picard G. L'administration... P. 1259-1265.
28 Gsell S. Histoire ancienne... Т. II. P. 313; Wagner E. С. С. Fenicios... P. 476.
29 Manersberger A. Polybios-Lexikon. Berlin, 1956-1966. Col. 442-443.
30 Gsell S. Histoire ancienne... Т. 11. Р. 314.
31 Шифман И. Ш. Рабство в Карфагене // КаллистовД. П., Нейхард А. А., Шишова И. А. Рабство на периферии античного мира. Л., 1968. С. 148; ср.: Enblin W. Der Einflub Karthagos auf Staatsverwaltung und Wirtschaft der Romer// Rom und Karthago. Leipzig, 1943. S. 271.
32 Шифман И. Ш. Рабство в Карфагене. С. 146; Lopez Castro J. L. Hispania Poena. P. 76.
33 Bengtson H. Die Stategie in der hellenistischen Zeit. Miinchen, 1937. Bd. I. S. 6-9; Huss W. Die Karthager. S. 197.
34 Charles-Picard G. L'administration... P. 1258-1259, 1265.
35 Huss W. Die Karthager. S. 345; Garcia-Gelabert M. P., Blazquez J. M. Mercenaries Hispanos en las Fuentes literarias у en la arqueologia // Habis. 1987-1988. Vol. 8-9. P. 258-260; Montenegro A. Historiade Espana. P. 360.
36 Meltzer O. Geschichte der Karthager. S. 503; Gsell S. Histoire ancienne... Т. II. P. 313-314.
Loading...
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Думитру Берчу.
Даки. Древний народ Карпат и Дуная

Дж.-М. Уоллес-Хедрилл.
Варварский Запад. Раннее Средневековье

под ред. Анджелы Черинотти.
Кельты: первые европейцы

Сирарпи Тер-Нерсесян.
Армения. Быт, религия, культура

И. М. Дьяконов.
Архаические мифы Востока и Запада
e-mail: historylib@yandex.ru
X