Список книг по данной тематике

Реклама

Loading...
Ю. Б. Циркин.   История Древней Испании

Баркиды в Испании

Накануне I Пунической войны власть Карфагена в Испании, вероятно, распространялась приблизительно на территорию бывшей Тартессийской державы. Однако в 237 г. до н. э. эти территории уже не были подвластны Карфагену, и верными ему оставались лишь финикийские города побережья. Когда это случилось, можно только предполагать. Карфагенское правительство очень ценило испанские владения с их богатствами, и даже во время второй войны с Римом, когда, казалось, было достаточно послать подкрепление в Италию, чтобы эту войну закончить в свою пользу, оно предпочитало отправлять подкрепление в Испанию, дабы не потерять ее. Первая война была гораздо менее напряженной, так что трудно представить, что Карфаген не предпринял бы мер по восстановлению своего господства на Пиренейском полуострове, если ему грозило крушение. Поэтому представляется более логичным, что ликвидация карфагенской власти в Испании произошла во время Ливийской войны (241—238 гг. до н. э.), когда судьба самого Карфагена висела на волоске и карфагенянам было не до далеких испанских владений.
Рис. 7.  Монета с портретом Гамилькара. Аверс и реверс
Рис. 7. Монета с портретом Гамилькара. Аверс и реверс

Ливийская война (Polyb. I, 66—68; Diod. XXV, 2—6; Nep. Ham. 2; App. Lib. 2), начавшаяся как солдатский бунт, превратилась в мощное восстание, в котором, кроме солдат, приняли участие ливийцы, нумидийцы и рабы1. Восстание не ограничилось Африкой, но распространилось также на Сардинию (Polyb. 1, 79), с которой карфагенянам пришлось распрощаться, ибо этими обстоятельствами воспользовались римляне и потребовали уступки им острова, на что обессилевшие карфагеняне были вынуждены согласиться (Polyb. I, 88). Поэтому можно предположить, что и в Испании произошло выступление против карфагенян.

Ливийская война была лишь одним аспектом острого политического кризиса, охватившего Карфаген после поражения в войне с Римом. Другим его аспектом стало резкое возрастание роли гражданства и острая политическая борьба в Карфагене и внутри его правящей олигархии. Карфаген к этому времени был уже полисом, и, соответственно, высшей властью обладал гражданский коллектив, чью волю выражало народное собрание, но реально вся власть находилась в руках олигархии, а народ мог высказывать свою волю только в случае несогласия в рядах правящих2. Такая обстановка сложилась и после поражения в войне с Римом. В рядах олигархии произошел раскол. Одна группа возглавлялась знатной фамилией Ганнонидов, бывшей уже почти сто лет самой влиятельной в Карфагене3. Во главе другой встал прославившийся в войне с Римом Гамилькар по прозвищу Барка (молния), почему и всю его семью в исторической литературе называют Баркидами. Ганнон, возглавлявший «партию» Ганнонидов, выступал постоянным и, насколько нам известно, неудачным соперником Гамилькара. Его сторонники пытались даже привлечь Гамилькара к суду, но тот вступил в контакт с лидером «демократической» группировки, Гасдрубалом, который и выступил в поддержку Гамилькара (Арр. Hisp. 4). Союз между Баркидами и карфагенской «демократией» был основан на общности внешнеполитических интересов. Ганнон и его сторонники видели величие Карфагена прежде всего в укреплении его африканских позиций и поэтому стремились не вступать ни в какой конфликт с Римом, ведя в Средиземноморье осторожную и мирную политику. Баркиды, наоборот, стояли за политику активную, и их целью был реванш за поражение, который могли карфагеняне взять после тщательной подготовки. Ноте же цели, что и Баркиды, преследовали и широкие круги карфагенского гражданства, заинтересованные в притоке богатств из заморских владений (африканские в основном находились в руках аристократии) и в монополии морской торговли.

Союз был скреплен браком Гасдрубала с дочерью Гамилькара. И Гасдрубал добился не только оправдания Гамилькара, но и поручения ему подавить восстание нумидийцев (Арр. Hisp. 4). Это восстание надо рассматривать как продолжение Ливийской войны, и после его подавления Гамилькар, уже не получая никакого нового поручения, переправился в Испанию. Это косвенно подтверждает, что отпадение Испании произошло во время Ливийской войны, и восстановление там карфагенской власти, видимо, рассматривалось в Карфагене как продолжение операции против африканских повстанцев.

Опираясь на Гадес, Гамилькар переправился на Пиренейский полуостров и начал восстанавливать карфагенскую власть. Первыми, с кем пришлось иметь дело Гамилькару, были тартессии, во главе которых стоял Истолатий и его брат (Diod. XXV, 10). Диодор называет Истолатия полководцем кельтов. По-видимому, это был наемник тартессиев, а возможно, происходил из кельтов, которые издавна жили в Тартессиде или вблизи нее4. После разгрома Истолатия Гамилькар двинулся против иберов, возглавляемых Индортом, и разгромил и его. Победы на юге привели к восстановлению карфагенской власти. Однако Гамилькар этим не ограничился. Он развернул военные действия с целью расширения владений Карфагена.

Переправляясь в Испанию, Гамилькар явно не собирался ограничиваться старыми владениями Карфагенской республики. Принципиальных изменений в карфагенской политике в это время не произошло. Как и раньше, карфагеняне стремились к расширению своей державы, к подчинению как можно больших богатых земель, к утверждению если не монополии, то преобладания в торговле5. И в этом отношении действия Гамилькара не отличались от действий других карфагенских полководцев при завоеваниях в Сицилии и Сардинии. Но Гамилькар преследовал еще одну цель. Он стремился сделать из Испании плацдарм для новой войны с Римом. Такое мнение было широко распространено в античности. Так, Ливии (XXI, 2, 1—2) пишет, что Гамилькар задумал войну гораздо значительнее испанской и если бы жил дольше, то при Гамилькаре в качестве полководца пуническое оружие было бы внесено в Италию. Непот (Ham. 4, 2—3) говорит, что именно вечная ненависть Гамилькара к римлянам возбудила II Пуническую войну. И старающийся быть максимально объективным Полибий (III, 10, 6—7) утверждает, что Гамилькар более всего способствовал возникновению второй войны. По словам Полибия (III, 12, 3), Гамилькар внушил дикую ненависть к Риму своему сыну Ганнибалу и зятю Гасдрубалу. Такое единодушие традиций свидетельствует о реальном ее основании. Думается, что сам знаменитый поход Ганнибала в Италию через Пиренеи и Альпы был на деле воплощением замысла его отца.

Для претворения этого замысла в жизнь необходимо было прежде всего укрепиться на средиземноморском побережье Пиренейского полуострова. И Гамилькар в качестве основного опорного пункта заложил Акру Левку (Diod. XXV, 10). Вероятно, этот город был расположен в районе рудников около старинного испанского Кастулона, что делало из него значительный экономический центр, чьи связи выходили за пределы Пиренейского полуострова6. Акра Левка стала на какое-то время центром карфагенских владений в Испании. Сюда прибыли к Гамилькару римские послы, встревоженные его успехами7. Отвечая на вопрос о причинах его военных действий в Испании, Гамилькар сказал, что он лишь стремился добыть деньги для выплаты римлянам контрибуций (Cas. Diofr. 48). Был ли этот ответ успокоительным или издевательским, послам пришлось им удовлетвориться. Впрочем, как об этом будет сказано ниже, римское посольство, вероятно, добилось все же значительного успеха, заключив какое-то соглашение с Сагунтом, поставившее этот город под покровительство Рима.

Основание нового города показало, что Гамилькар стремился иметь в Испании развязанные руки. Если бы центр карфагенских владений находился в Гадесе или каком-либо другом старом финикийском городе (в том числе в карфагенской колонии), ему пришлось бы в гораздо большей степени считаться с этим городом и с влиянием карфагенского правительства. В новом же городе полководец мог чувствовать себя свободнее. Вскоре после основания Акры Левки Гамилькар погиб в бою с иберами. Карфагенское правительство послало в Испанию новое войско во главе с Гасдрубалом (Diod. XXV, 10; Арр. Hisp. 5-6; Liv, XXV, 4).
Рис. 8. Монета с портретом Гасдрубала. Аверс и реверс
Рис. 8. Монета с портретом Гасдрубала. Аверс и реверс

Гасдрубал в первую очередь совершил карательную экспедицию против тех иберов, в борьбе с которыми пал его тесть. Но чаще он старался действовать дипломатическими средствами, хотя порой прибегал и к насилию. Важным шагом в сплочении подчиненных племен и государств вокруг карфагенского полководца стал его брак с дочерью иберского царька (Diod. XXV, 12), к чему мы еще вернемся. Вскоре после этого Гасдрубал основал два города, один из которых был назван Карфагеном (для отличия от столицы античные авторы называют его Новым Карфагеном, и под этим названием он вошел в историю)8. В 226 или 225 г. до н. э. Гасдрубал заключил с Римом договор, согласно которому пределом карфагенских владений и Испании признается Ибер (совр. Эбро), через которую карфагеняне обязались не переходить с военными целями (Polyb. II, 13, 7; Liv. XXI, 2, 7; Арр. Hisp. 7). Видимо, это был берит, т. е. такой вид соглашения, который связывал его непосредственных участников и не распространялся ни на преемников Гасдрубала, ни на карфагенское правительство9. И то, что римляне явно не разделяли такую точку зрения (да и такого соглашения не было в римской дипломатической практике), ничего не меняло в представлениях и поведении карфагенян. Хотя этому договору посвящено большое количество исследований10, многое еще остается неясным.

Полибий, приводивший дословно прежние римско-карфагенские договоры в греческом переводе (III, 22—25), договор с Гасдрубалом дает лишь в изложении: отправив послов к Гасдрубалу, римляне заключили соглашение, по которому, умалчивая об остальной Иберии (т. е. Испании), договорились, что реку Ибер карфагеняне не будут переходить ради войны. Почти в тех же выражениях содержание соглашения передано им в другом месте (III, 27, 9). Аппиан тоже лишь излагает содержание договора: границей карфагенян в Иберии является река Ибер, ни римляне, ни карфагеняне не будут ее переходить с военной целью, а сагунтинцы и другие эллины в Иберии будут автономными и свободными11. Дион Кассий (XIII = Zon. VII, 21) вообще не излагает содержание договора, но лишь замечает, что в нем было сделано исключение ради Сагунта.

Совершенно другое впечатление производит сообщение Ливия: «С этим Гасдрубалом... римский народ возобновил договор: чтобы границей владений и тех и других (т. е. римлян и карфагенян) была река Ибер, а сагунтинцам, расположенным между владениями двух народов, была сохранена свобода». Четкий и ясный текст Ливия, повелительный тон единственной фразы свидетельствуют о документальном характере этого текста. Различия между сообщениями Ливия и Полибия довольно велики. У Полибия карфагеняне взяли на себя односторонние обязательства не переходить Ибер с военными целями, в то время как Ливии делает эту реку границей владений обоих народов, что подразумевает и взаимные обязательства по сохранению этой границы. Греческий историк специально подчеркивает, что в соглашении говорилось только о реке, а об остальной стране умалчивалось, а Ливии приводит специальную оговорку о сохранении свободы Сагунта, расположенного много южнее Ибера.

Для разрешения встающих проблем обратимся к более поздним событиям. Когда в Сагунте начались раздоры, сагунтинцы направили послов в Рим, и римляне взяли на себя умиротворение города. Прибыв к Ганнибалу, который к тому времени встал во главе карфагенской армии, римские послы указали на то, что сагунтинцы уже за много лет до времени Ганнибала «состоят под покровительством римлян» и вручили себя «верности римлян» (Polyb. III, 15). Все источники единодушно отмечают, что нападение Ганнибала на Сагунт явилось поводом к войне (Polyb. III, 30; Liv. XXI, 19; Арр. Hisp. 13; Flor. 1, 22, 3). Пока же Ганнибал не укрепился в Испании, он, по словам Полибия (III, 14, 10), старался держаться вдали от Сагунта, дабы не дать повода к войне. Римские послы, прибыв в Карфаген, требовали выдачи Ганнибала именно после падения Сагунта (Polyb. III, 21, 1—5; Liv. XXI, 18). Взятие карфагенским полководцем этого города вызвало, по словам Ливия (XXI, 16), такое единодушное решение начать войну с Карфагеном, что даже известный миролюбием Кв. Фабий Максим, встав во главе посольства, не колеблясь, объявил войну.

Трудно представить себе такое развитие событий, если к тому времени между Римом и Сагунтом не существовало никаких особых отношений. Полибий говорит, что сагунтинцы вручили себя верности римлян. Это греческий перевод латинской формулы se dedese in fidem, что означает превращение Сагунта в клиентское государство12. Если буквально следовать Непоту (Ham. 3), Сагунт ко времени его падения был уже «союзной общиной» (foederata civitas). В 241 г. до н. э. такого союза явно не существовало, да и римляне тогда вовсе не интересовались Испанией (Polyb. III, 21 ,5; Liv. XXI, 18). С другой стороны, Полибий, говоря о стремлении Ганнибала пока держаться вдали от Сагунта, отмечает, что делал он это по советам отца (Polyb. Ill, 14, 10). Поэтому можно предположить, что такие отношения были установлены во время посольства римлян к Гамилькару13.

Почему же Полибий не только не упоминает Сагунт, но даже специально подчеркивает умалчивание всего, что не имело непосредственного отношения к реке? Думается, что ключом к разрешению этого вопроса является сообщение Ливия, что римский народ возобновил (renovaverat) договор с Гасдрубалом. Правда, историк не упоминает ни о каком другом предыдущем договоре, но надо учесть, что соответствующая книга его труда утеряна, и мы не можем говорить, чего в ней не было. Поэтому можно предположить, что сообщения Полибия и Ливия говорят о разных актах. В более раннем соглашении (oμλογιαι) между Гасдрубалом и Римом говорилось только об обязательствах карфагенского полководца не переходить Ибер с военной целью. Ни об обязательствах римлян, ни о признании территории южнее реки карфагенскими владениями не было речи14. И если Сагунт, как уже говорилось, скорее всего, уже находился под защитой римлян, упоминать его не было смысла, так как это не относилось к единственной статье соглашения.

Видимо, неопределенное соглашение не удовлетворило обе стороны. И был заключен договор (foedus), устанавливающий реку Ибер как границу между владениями обоих государств. И неважно, что реально совсем не вся Испания южнее Ибера была покорена Баркидами, да и границы Римской республики еще находились весьма далеко от этой реки. Признание Ибера границей отдавало весь полуостров южнее этой реки в руки карфагенян, и римлянам пришлось озаботиться судьбой Сагунта и включить соответствующий пункт в договор.

О причине заключения этого договора с римской стороны говорил уже Полибий (11, 13, 6—7): стремились положить предел расширению Карфагенской державы, дабы спокойно начать войну с галлами. Именно стремление предотвратить возможное соединение карфагенян и галлов и стало для римлян целью заключения договора15. Аппиан (Hisp. 7) утверждает, что инициаторами переговоров были греки, живущие к северу от Ибера, особенно эмпориты, боявшиеся дальнейшего продвижения карфагенян. У римлян, вероятно, сложились довольно хорошие отношения с Эмпорионом, и не случайно, что при высадке в Испании в 218 г. до н. э. они использовали именно этот город. Обращение эмпоритов стало удобным поводом для вмешательства в испанские дела, и становится понятным, почему границей стал именно Ибер, а не более, казалось бы, подходящие для этого Пиренеи16. Таким образом, римляне достигли своей цели, остановив продвижение Гасдрубала к северу.

Почему же пошел на такой договор Гасдрубал? Трудно предположить, что карфагенский полководец был обманут хитроумной римской дипломатией. Все источники говорят о дипломатических способностях Гасдрубала, который не столько силой, сколько именно дипломатией построил свою державу (Polyb. II, 36, 2; Liv. XXI, 2, 5; Арр. Hisp. 6). Римляне его обмануть не могли.

Разгадкой является сообщение Фабия Пиктора (in: Polyb. III, 8, 2—4) о попытке Гасдрубала совершить монархический переворот в Карфагене. Едва ли надо подвергать сомнению сообщение Фабия, который был не только современником событий, но и сенатором, человеком весьма, следовательно, осведомленным в политических проблемах своего времени. Гасдрубал являлся, как говорилось выше, лидером «демократической» группировки в Карфагене, и имел довольно широкую поддержку в столице, подогреваемую притоком богатств из Испании. Недаром Непот (Ham. 3) говорит, что Гасдрубал щедростью (т. е., видимо, прямым подкупом) развратил старинные нравы карфагенян. Появление на баркидских монетах изображения Мелькарта, в образе которого представлялся в данном случае, вероятнее всего, Гасдрубал, с царской диадемой17 подтверждает монархические устремления Гасдрубала. Естественно, что в этих условиях полководец должен был быть уверенным за свой тыл, что и заставило его пойти на уступки римлянам, дабы обезопасить Испанию от возможного римского вмешательства. Воспоминания об использовании римлянами положения в Сардинии и в самой Африке в критический для Карфагена момент еще были достаточно свежи.

Правда, переворот Гасдрубалу не удался. Прибыв в Карфаген он, по-видимому, понял, что обстановка в столице для него не столь благоприятна, как это казалось из Испании. «Первые люди», как отмечает Полибий, ссылаясь на Фабия, составили контрзаговор, и Гасдрубал вновь удалился в Испанию.

Вернувшись в Испанию, Гасдрубал, как подчеркивает Полибий (III, 8, 4), стал управлять страной совершенно самовластно. Надо заметить, что и положение в Испании тоже было не столь прочным, как это хотелось бы Гасдрубалу. Он вызвал к себе Ганнибала, старшего сына Гамилькара, и поручил ему командовать войсками в случае необходимости. И все три года, что Ганнибал служил под командованием Гасдрубала, он активно воевал (Liv. XXI, 3—4; Арр. Hisp. 6). Это свидетельствует о том, что одними дипломатическими средствами обойтись Гасдрубал уже не мог. Недовольство Гасдрубалом стало проявляться и у местной знати, близкой к нему. Диодор (XXV, 12) намекает на заговор против него. Неизвестно, был ли этот заговор раскрыт, но по приказу карфагенского полководца был казнен некий знатный испанец. Тогда раб этого испанца, мстя за гибель господина, в 221 г. до н. э. убил Гасдрубала (Liv. XXI, 2, 6; Арр. Hisp. 7; Val. Max. III, 37).

Армия провозгласила своим командующим Ганнибала, и карфагенское правительство утвердило выбор войска (Polyb. III, 13, 3—4; Liv. XXI, 3, 1; Арр. Hisp. 8; Hannib. 3). Ганнибал подавил восстание карпетанов и оретанов, подчинил олькадов и вакцеев, полученными трофеями обогатил не только себя и свое войско, но и многое послал в Карфаген. После этого, по словам Полибия (III, 14, 9), никто к югу от Ибера не противостоял карфагенянам, кроме Сагунта. О положении во внутренних районах Испании источник Полибия мог иметь довольно смутные сведения, так что о полном покорении Пиренейского полуострова к югу от Ибера говорить не приходится. Но положение на средиземноморском побережье известно было хорошо, поэтому можно утверждать, что в этом районе карфагенская власть действительно распространялась до Ибера.

Считая, что он достаточно укрепил свой испанский тыл, Ганнибал в 219 г. до н. э. напал на Сагунт, совершенно будучи уверенным, что это вызовет столь желанную ему войну с Римом (Polyb. III, 17, 20; Liv. XXI, 6)18. После упорных боев и восьмимесячной осады город был взят (Polyb. Ill, 20; Liv. XXI, 7-9; 11-15; Арр. Hisp. 11-12; Nep. Han. 3). И в 218 г. до н. э. началась II Пуническая война. Ганнибал со значительной частью армии перешел Ибер, подчинил племена, живущие к северу от этой реки, а затем, перейдя Пиренеи, начал свой знаменитый поход в Италию. Командовать армией, оставшейся в Испании, и практически руководить всеми делами в этой стране он оставил своего брата Гасдрубала.




1 Кораблев И. Ш. Ганнибал. М., 1976. С. 41-49; Машкин Н. А. Последний век пуническоro Карфагeна // ВДИ. 1949. № 2. С. 211-227.
2 Циркин Ю. Б. Карфагeн и проблема полиса // Проблемы античной государственности. Л., 1982. С. 191-192.
3 Sznycer М. Carthage. Т. 11. Р. 552.
4 Ср.: Wagner Е. С. G. Fenicios... Р. 399-400.
5 lbid.
6 Barcelo P. Еl impacto de Espana cartaginesa еn la politica romana ancrior а Is Segunda Guеrrа Punica // IV congreso. Р. 118.
7 Montenegro A. Los cartagineses. Р. 148.
8 Дрyгим гoродом, название которогo Диодор не передал. Moг быть Аккабикон тейхос. Lopes Castro J. L. Hispania Poena. Р. 199. n. 17.
9 Bickermann Е. J. Hannibal's Covenant // American Journal of Philology. 1952. Vol. 73. P.18.
10 Обзор высказанных мнений: Кораблев И. Ш. Ганнибал. с. 50-59; Wolbank F. W. А Historical Comentary. Vol. 1. Р. 168-172.
11 Аппнан утверждает также, что догoвор был заключен не с Гасдрубалом, а с карфагeнским правительством. Однако это не только противоречит сообщениям Полибия и Ливия, но и не совпадает с обстоятельствами объявления Римом войны Карфагeну в 218 г. до н. э. Судя по описанию этих событий, обе стороны хорошо знали, что догoвор был заключен Гасдрубалом и не утвержден правительством (Polyb. III, 21, 1; Liv. XXI, 18-19). Недаром римские послы проявили максимум хитpoумия, чтобы доказать, что хотя догoвор и не утверждался, он все же обязателен для карфагенскОгo правительства. Поэтому тpyдно представить, что источником Аппиана был Фабий Пиктор (ср. Hahn J. Аррiаn und Наnnibаl // Acta аntiquа. 1972. Т. 20, 1-2. s. 101-106), который хорошо знал реальные обстоятельства и не мoг противоречить хорошо известным фактам.
12 Norr D. Aspekte des Romischen Vоlkеnесhts. Munchen, 1985. s. 35-36. По мнению В. Гycса, между Римом и Caгyнтом существовала amicitia ("дружба"). Huss W. Die Кarthager. S. 207. г. де Беер полагaл, что Caгyнт в 226 г. до н. э. находился под покровительством Рима: De Beer G. Наnnibаl. London, 1969. Р. 94. Может быть, эти особые отношения между Римом и Caгунтом и привели к возниковению предания о гpeческом (из Закинфа) или латииском (из Ардеи) происхождении Сагyнта: Schulten А. Fоntеs Нisраniае апtiquае. Barcelona, 1935. F. III. Р. 31. 35.
13 Корбалев И. Ш. Ганнибал. с. 59.
14 Нет оснований предполагaть, что римляне неофициально заверили Гасдрубала о своем невмешательстве в дела Испании южнее Ибера (Scullard Н. Н. The Саrthaginiаns in Sраin // САН. 1989. Vol. VIII. Р. 30).
15 Walbank F. W. А Historical Commentary... Р. 170; Bengston Н. Romische Geschichte. Munchen, 1985. S. 70; Huss W. Die Кarthager. S. 198; Wagner Е. С. G. Fenicios... Р. 404-405; Вellen Н. Metus Gallicus - metus Punicus. Stuttgart, 1985. S. 16-17; Clavel-Leveque М. Marseille grecque. Р. 135.
16 Возможно, уже тогда римляне рассчитывали использовать территорию между Ибером и Пиренеями как плацдарм в будущей войне с Карфагeном: Mommsenn Т. Romische Geschichte. Веrlin, 1907. Bd. 1. S. 569.
17 Вlazques J. М. Los Barquidas еn la Peninsla lberica // Historia de Espana antigua. Р. 453-454; idem. Consideraciones historicas еn tomo а los supuetos retratos Barquidas еn las monedas canaguinesas // Numisma. 1976. Аn. XXVI. Р. 3-12; Charles-Picard G. et С. La vie quotidienne а Carthage аu temps d'Hannibal. Paris, 1958. Р. 211.
18 Садыков М. Ш. Межгocударственные отношения и дипломатия в 3апaдном Средиземноморье в 323-264 гг. Казань, 2003. С. 205.
Loading...
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Хильда Эллис Дэвидсон.
Древние скандинавы. Сыны северных богов

Энн Росс.
Кельты-язычники. Быт, религия, культура

Дэвид Лэнг.
Армяне. Народ-созидатель

Ю.Н. Воронов.
Тайна Цебельдинской долины

Роберто Боси.
Лапландцы. Охотники за северными оленями
e-mail: historylib@yandex.ru
X