Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Loading...
С.А. Плетнёва.   Kочевники южнорусских степей в эпоху средневековья IV—XIII века

1. Начало движения на запад. Кипчаки


Арабские и персидские географы, путешественники, историки IX— X вв. нередко посвящали целые разделы своих сочинений тюркоязычным народам, обитавшим в далеких от Халифата евразийских степях. Наибольшее внимание обращали они на кимаков и кипчаков — дееспособных и молодых народов, образовавших в VIII в. крупное государство — Кимакский каганат [Кумеков, 1972].

Первым написал о них знаменитый арабский географ Ибн-Хордадбех (вторая половина IX в.), пользовавшийся при составлении своего труда более ранними источниками. Немного позже Ибн-Хордадбеха два ученых — Ал-Истахри и Ибн-Хаукаль, составляя карты, попытались разместить на них и земли, занятые этими народами. В X в. Ал-Масуди и Абу-Дулаф в своих трудах сообщили уже довольно подробно не только об их расселении, но и об их хозяйстве и религиозных представлениях.

Возросшее количество информации сказалось на том, что в известном персидском трактате "Худуд-ал-Алем" ("Границы мира") о кимаках и кипчаках написаны были целые главы [Minorsky V., 1937], а великий среднеазиатский писатель Ал-Виру ни упомянул о них в нескольких сочинениях [Ал-Бируни, 1963].

Громадная территория, занятая ордами и этносами, входившими в Кимакский каганат, раскинулась от Иртыша до Каспия, от тайги до казахских полупустынь [Ахинжанов, 1989, с. 174 и сл.]. Археологические исследования, проводимые в разных районах этих степных просторов, и данные письменных источников позволяют говорить о том, что значительная часть населения каганата вела полуоседлый образ жизни и была хорошо знакома с земледелием [Кумеков, 1972, с. 98].

Ярко выявившаяся в каганате тенденция к оседанию не мешала многим входившим в него этносам в X в. и даже в начале XI в. продолжать вести привычную для них форму существования — кочевое скотоводство. Наиболее ярко склонность к кочевничеству проявилась у кипчаков.

Среди населения центральных областей Кимакского каганата, наряду с многочисленными языческими верованиями и шаманизмом, стали распространяться, начиная с X в., мусульманство и манихейство.

Однако кочевавшие на западных окраинах каганата кипчаки не склонны были к чуждым религиям. Пассионарий, стремившийся к решительным действиям народ, нуждался в идеологии, которая давала бы обоснования к активным действиям, ставшим необходимыми в кипчакской степи с появлением и развитием объективных обстоятельств: 1 — выпас растущих стад требовал приобретения новых пастбищ; 2 — развитие экономики привело к центробежным стремлениям ряда отдельных владений, а значит — к междоусобицам; 3 — богатевшая аристократия захватывала кочевья и пастбища, а рядовые кочевники шли в кабалу или занимались разбоем, грабя кочевья более слабых соседей. Центральная кимакская власть уже не могла, видимо, навести порядок в стране.

Кипчаки, фактически получившие самостоятельность уже на рубеже X—XI вв., начали постепенное продвижение к западу. Так, примерно в 30-х гг. XI в. персидский автор Байхани указывает их месторасположение у самых границ Хорезма, а таджикский писатель Насири Хусрау в середине XI в. именует приаральскую степь уже не гузской, как делали его предшественники, а кипчакской (рис. 50).

Несмотря на даты, зафиксированные в письменных источниках об энергичном захвате кипчаками восточного региона европейских степей (Заволжья и Южного Приуралья) в начале XI в., погребения, которые можно было бы отнести к началу или даже ко всему XI в., попадаются редко, и из-за скудности материала уверенно датировать их XI в. практически невозможно. В основном это впускники в древние насыпи, как правило, зарытые небрежно и плохо сохранившиеся.

Редкость захоронений и поспешность (небрежность) их проведения объясняются, возможно, тем, что кипчаки не останавливались тогда кочевать в Заволжских и Уральских степях надолго: они шли через них.

Как это обычно случалось в периоды организации и начала нашествия, народ делился на две части. Одна (меньшая и менее энергичная) оставалась на месте. Это явление очень ярко описано Константином Багрянородным в рассказе о печенегах.

Материальная культура и обычаи оставшихся на прежних кочевьях кипчаков претерпели мало изменений за последующие столетия (XII— XIV вв.). Они сохранили свое этническое широко известное в Азии имя, и монголы, подошедшие к кочевьям кипчаков в начале XIII в., присоединили их к своим надвигавшимся на Европу черной тучей войскам именно под этим именем.

Эта кипчакская группа, вследствие значительной стабильности, оставила несколько десятков подкурганных захоронений, которые удалось исследовать археологам [Иванов, Кригер, 1988, с. 42—53]. Прежде всего выявлен факт деления курганов на две группы: курганы с земляными насыпями и курганы с различными каменными "засыпками" — от простой наброски до окружения насыпи каменным кольцом по периметру, а в позднее время — сооружение в насыпи каменного или сырцового квадратного помещения, внутри которого помещалась могила (это уже "прообраз" мавзолея).

Положение умершего обычное — на спине, преимущественно в дощатых гробах, но попадались и гробы-колоды. Под курганами с каменными конструкциями характерны захоронения в могиле (чаще на приступке) целого остова коня (или же чучела коня с ногами, отчлененными по бедренный сустав). В земляных курганах умерших погребали в дощатых гробах, обычно без сопровождения коня, изредка только с его чучелом. Ориентировка покойников в обеих группах преобладала западная.

Выше мы уже писали, что одним из типичных признаков кипчакской культуры Заволжья и Приуралья были каменные изваяния. Следует отметить, что главным своеобразием этих изваяний являлось абсолютное преобладание так называемых стеловидных статуй, т.е. не делятся они на стоящих и сидящих, не изображаются на них ни детали одежды, ни оружие, ни украшения, ни прически и пр. [Гарустович и др., 1998, с. 256). Это были, по существу, только грубо обтесанные каменные столбы, в верхней части которых слабо выделялись черты лица, контуры которого иногда вырезались в виде "сердечка" с закругленной или, наоборот, заостренной в виде башлычка вершиной. Распространение таких "статуй" совпадет с ареалом Дешт-и-Кипчак. Датируются они, как нам представляется, довольно широко: с освоения кипчаками этой своей территории — от конца IX — начала X в. и до прихода на нее монголов.

Характерно, что за такой долгий срок совершенно не развивалось скульптурное мастерство авторов стеловидных истуканов, хотя великолепные образцы для подражания в древнетюркских и уйгурских степях у них были в большом количестве. Очевидно, в данном случае важно было соблюсти обрядовые действия в том исполнении, какое было принято у кипчаков с древности. Никакого стремления сделать памятник более "человекообразным" не требовалось.

Распространение курганов и святилищ, установленное благодаря разведкам в этом обширном регионе, а также редкие находки каменных истуканов, дали возможность наметить границы кипчакской степи (Дешт-и-Кипчак). Далее на запад, вплоть до дунайских равнин, раскинулась степь, в которую и устремилась в первой половине XI в. значительная часть кипчаков (см. рис. 50).
Loading...
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Эдуард Паркер.
Татары. История возникновения великого народа

Рустан Рахманалиев.
Империя тюрков. Великая цивилизация

Тадеуш Сулимирский.
Сарматы. Древний народ юга России

Р.Ю. Почекаев.
Батый. Хан, который не был ханом

С.А. Плетнёва.
Kочевники южнорусских степей в эпоху средневековья IV—XIII века
e-mail: historylib@yandex.ru
X