Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Loading...
Игорь Коломийцев.   Тайны Великой Скифии

Тайна скифских богов

Надеюсь, подробный рассказ о жизни скифов не успел утомить вас и притупить внимание? Поверьте: в этой книге нет лишней информации, практически все, здесь упомянутое, — далеко не случайно. Это как ружье в театре Станиславского, если висит на сцене, значит, должно выстрелить. То, что мы с вами узнали о скифах, еще пригодится нам в дальнейшем. Однако понимаю, что читателю не терпится побыстрей окунуться в мир исторических тайн и загадок. Что ж, их будет у нас в достатке.

Одну из них задал нам старик Геродот, рассказывая о богах, которым поклонялись скифы. Ибо, по словам древнегреческого летописца, эти кочевники чтили тех же небесных покровителей, что и сами эллины. Вот как это выглядело, с точки зрения отца исторической науки: «Что же до скифских обычаев, то они таковы. Скифы почитают только следующих богов. Прежде всего — Гестию, затем Зевса и Гею (Гея у них считается супругой Зевса); после них — Аполлона и Афродиту Небесную, Геракла и Ареса. Этих богов признают все скифы, а так называемые царские скифы приносят жертвы еще и Посейдону. На скифском языке Гестия называется Табити, Зевс (и, по-моему, совершенно правильно) — Папей, Гея — Апи, Аполлон — Гойтосир, Афродита Небесная — Агримпаса, Посейдон — Фагимасад» [38].

Если вдуматься, то данный отрывок из Геродота окажется самым непонятным и загадочным, куда более любопытным, чем даже пассажи о гипербореях и амазонках. Во-первых, удивителен сам по себе пантеон скифов: среди наиболее почитаемых закоренелыми кочевниками небесных покровителей оказались вдруг Гестия — богиня домашнего очага, Гея — богиня, покровительствующая земледелию, и уж совсем непонятно, отчего завзятые сухопутные жители, явившиеся в Европу откуда-то из пустынь Средней Азии, принялись исповедовать культ Посейдона — владыки морей и океанов.

Во-вторых, боги скифов оказываются настолько близки к обитателям Олимпа, что Геродот, не смущаясь, дает их греческие имена. Это значит, что вся мифология эллинов и северочерноморских степняков практически полностью совпадает, за исключением отдельных деталей — например, Геи в качестве жены Зевса. Можно было бы, конечно, предположить, что скифы заимствовали свои религиозные представления у греческих колонистов, обосновавшихся с VI—V веков до нашей эры на северных берегах Понта Евксинского, но то, что далее повествует Геродот о традициях этого племени, начисто такую возможность перечеркивает.

Отец всех историков, в частности, пишет: «Скифы, как и другие народы, также упорно избегают чужеземных обычаев, причем сторонятся не только обычаев прочих народов, но особенно эллинских. Это ясно показала судьба Анахарсиса и потом Скила». Анахарсис был скифом из царского рода, он много путешествовал по свету и прославился всюду как мудрец и остроумец. Восхищенные его талантами эллины признали его одним из семи известнейших мудрецов древности. Кстати, он оказался единственным не греком в их числе. Рассказывают, что когда Анахарсис прибыл в Афины, то отправил гонца передать умнейшему из афинян, знаменитому реформатору Солону, что хочет его увидеть и стать его другом. Ответ был по-эллински высокомерен. Афинский правитель заявил, что друзей заводят на родине. «Солон как раз на родине, почему бы ему ни завести друга?» — парировал остроумный скиф.

Именно этот мудрец Анахарсис по дороге домой, в Скифию, посетил расположенный в Малой Азии греческий город Кизику, где принял участие в празднике, посвященном Матери богов — Кибеле. Он дал обет в случае благополучного возвращения принести этому божеству жертву и устроить всенощное бдение. Что и исполнил. Как пишет Геродот: «При этом Анахарсис навесил на себя маленькие изображения богини и бил в тимпаны. Какой-то скиф подглядел за совершением этих обрядов и донес царю Савлию. Царь сам прибыл на место и, как только увидел, что Анахарсис справляет этот праздник, убил его стрелой из лука. И поныне еще скифы на вопрос об Анахарсисе отвечают, что не знают его, и это потому, что он побывал в Элладе и перенял чужеземные обычаи».

Не менее трагичной оказалась и судьба Скила, скифского вождя, который, «царствуя над скифами, вовсе не любил обычаев этого народа», поскольку в силу полученного от матери воспитания тяготел к эллинской культуре. Поэтому данный правитель кочевников стал вести двойной образ жизни. В городе греческих колонистов Борисфене он заимел себе «большой роскошный дворец, обнесенный стеной. Кругом стояли мраморные сфинксы и грифоны... и поселил там жену, местную уроженку». Приходя в этот город, Скил приказывал запереть ворота, чтоб никто из скифов его не видел, переодевался в греческие одежды и жил как богатый эллин. «Месяц или больше он оставался в городе, а затем вновь надевал скифскую одежду и покидал город». Как-то раз двуличный Скил решил совершить обряд, посвященный богу виноделия и пьянства Вакху. «Скифы ведь осуждают эллинов за вакхические исступления. Ведь по их словам, не может существовать божество, которое делает людей безумными. Когда царь, наконец, принял посвящение в таинства Вакха, какой-то борисфенит, обращаясь к скифам, насмешливо заметил: "Вот вы, скифы, смеетесь над нами за то, что мы совершаем служение Вакху и нас охватывает в это время божественное исступление. А теперь и ваш царь охвачен этим богом: он не только свершает таинства Вакха, но и безумствует, как одержимый божеством. Если Вы не верите, то идите за мной, и я вам покажу это!" Скифские главари последовали за борисфенитом... При виде Скила, проходившего мимо с толпой вакхантов в вакхическом исступлении, скифы пришли в страшное негодование». Все войско тут же восстало против своего царя и не успокоилось, пока изменнику не отрубили голову. «Так крепко скифы держатся своих обычаев, — подводит итог своих рассказов Геродот, — и такой суровой каре они подвергают тех, кто заимствует чужие» [38].

Любопытно, что возмущение скифов вызывало поклонение тем богам, как в случае с Вакхом и Кибелой, которые у самих греков появились достаточно поздно и были заимствованы ими у прежнего населения Эгеиды, покоренного предками эллинов в ходе знаменитых нашествий ионийцев и дорийцев. Эти боги были весьма популярны у жителей малоазийских городов, а именно они были первыми греческими колонистами на побережье Черного моря. Стало быть, если б скифы заимствовали свой культ у греческих колонистов, в их пантеоне оказались бы в первую очередь те самые боги, за поклонение которым погибли Скил и Анахарсис. Значит, скифские божества ничего общего с греческими иметь не могут. Но почему же они так похожи на последних?

Выходит, что скифы, чья прародина то ли Средняя Азия, то ли вообще Юго-Восточная Сибирь, в частности Саяно-Алтайский регион, принесли с собой из глубин материка практически тех же самых небесных покровителей, что обитали на греческом Олимпе? Чем не загадка истории?

Но еще более любопытно то обстоятельство, что Геродот, называя скифские имена общих богов, относительно прозвища Зевса у кочевников — Папей — вдруг замечает, что оно, по его мнению, более правильное, чем у греков [38]. Представляете феномен — просвещенный, цивилизованный грек, представитель нации, всегда высокомерно относившейся ко всем без исключения соседям, вдруг признает, что имя главного бога эллинского пантеона, отца всех богов, на языке варваров звучит вернее! «Папей», или точнее «папай», происходит, безусловно, от арийского наименования отца, предка. Сравни русское «папа». Очевидно, что некогда так же звался верховный бог у эллинов и память об этом была еще свежа в эпоху Геродота. Но оставим пока без ответа странную загадку скифских богов, поговорим о других обычаях этого уникального племени.

Храмов своим богам скифы не строили, за исключением святилищ Богу Войны. В честь него сооружали курганы из хвороста, в вершину которых вонзался длинный железный меч. Этому кумиру приносили человеческие жертвы, меч в ходе обрядов окроплялся кровью врагов.

Многое может поведать пытливым умам скифский похоронный обряд. Тело умершего возлагалось на повозку и перевозилось по степи к родственникам и знакомым. Повсюду устраивались угощения, и часть еды и питья предлагалась покойному. По истечению сорока дней подобного путешествия усопшего предавали земле. Тела же царей бальзамировали и тоже возили по округе. Все выражали скорбь — обрезали кружком свои роскошные длинные волосы, отрезали часть уха, прокалывали стрелой левую руку.

Затем прах вождя отправляли в Герры (Город мертвых), где размещались царские могилы [38]. Геродот полагал, что место это находится где-то на Днепре (Борисфене), но расположение Герр было у скифов великой тайной и возможно, что древнего историка скрытные кочевники сознательно вводили в заблуждение. По крайней мере, до сих пор археологи не сумели отыскать в тех краях компактно расположенный Город мертвых.

С царем хоронили, предварительно умертвив, одну из наложниц, слуг, коней. В могилу помещали оружие и золотые чаши. Затем над усыпальницей сооружали высокий курган. Через год, отобрав 50 слуг и 50 самых красивых лошадей, их умерщвляли, превращали в чучела и расставляли этих «наездников» на торчащих из земли кольях вокруг кургана. Эти мумии всадников и их лошадей должны были, по замыслу создателей композиции, отпугивать всех путников, случайно попавших в данное священное место. Хотя суровая слава воинственных северных варваров охраняла покой мертвых владык Северного Причерноморья, пожалуй, лучше всяких сторожей. Великий древнегреческий драматург Эсхил в «Прикованном Прометее» говорил о негостеприимных варварах, которые:

«На далеком краю Земли

Возле вод Меотийских,

На высоких колесах, с дальнострельными

Не расставаясь луками, привыкли жить.

Не подходи к ним...» [76].
Loading...
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Вадим Егоров.
Историческая география Золотой Орды в XIII—XIV вв.

С.А. Плетнёва.
Kочевники южнорусских степей в эпоху средневековья IV—XIII века

С. В. Алексеев, А. А. Инков.
Скифы: исчезнувшие владыки степей

Коллектив авторов.
Гунны, готы и сарматы между Волгой и Дунаем

Василий Бартольд.
Двенадцать лекций по истории турецких народов Средней Азии
e-mail: historylib@yandex.ru
X