Список книг по данной тематике

Реклама

Loading...
Гвин Джонс.   Норманны. Покорители Северной Атлантики

IV

   У Эйрика была жена, которую звали Тьодхильд, и два сына – Торстейн и Лейф, оба – весьма одаренные молодые люди. Торстейн жил дома вместе со своим отцом, и не было в Гренландии другого столь же многообещающего юноши. Лейф же плавал в Норвегию, где жил в качестве гостя у короля Олафа Трюгвасона.

   Однако когда этим летом Лейф отплыл от берегов Гренландии, его корабль попал во власть сильных штормовых ветров и был отнесен к Гебридским островам. Там ему пришлось долгое время ждать попутного ветра, так что команда корабля провела на островах большую часть лета. На островах у Лейфа завязались отношения с одной женщиной по имени Торгунна. Она происходила из хорошей семьи и отличалась редким умом и проницательностью. Когда Лейф наконец собрался покинуть острова, Торгунна попросила, чтобы он взял и ее с собой. Лейф поинтересовался, одобрят ли ее люди подобное решение, на что она ответила, что это не имеет никакого значения. Лейф же сказал, что ему представляется неразумным везти столь высокородную даму в чужую страну.

   – Мы слишком ничтожны для этого, – сказал он.

   – Не кажется ли тебе, – возразила Торгунна, – что ты принимаешь сейчас не самое мудрое решение?

   – Что ж, я готов пойти на этот риск, – ответил Лейф.

   – Тогда позволь мне сообщить тебе, – сказала Торгунна, – что речь сейчас идет не обо мне одной. Я ношу ребенка, и отцом этого ребенка являешься ты. Я верю также, что, когда ребенок родится, он окажется мальчиком, и, несмотря на все твое безразличие, я все-таки воспитаю его и отправлю к тебе в Гренландию, как только он достигнет соответствующего возраста. Не исключено также, что и сама я прибуду в Гренландию прежде, чем игра будет доиграна до конца.

   Лейф подарил ей золотое кольцо на палец, плащ из гренландской шерстяной ткани и пояс, отделанный моржовой костью. Впоследствии этот юноша действительно прибыл в Гренландию, сообщив, что его зовут Торгильс, и Лейф признал свое отцовство. Рассказывают также, что этот самый Торгильс приезжал в Исландиюза год до чудесных событий, происшедших в районе Фроды[30]. В Гренландию он попал уже после этого, и многие толковали о том, что с ним что-то неладно.

   Лейф и его люди покинули Гебридские острова и осенью достигли берегов Норвегии. Лейф сразу же отправился ко двору короля Олафа Трюгвасона. Король оказал ему множество почестей, поскольку сразу понял, что Лейф – человек незаурядный.

   Затем пришел день, когда король нашел возможность побеседовать с Лейфом.

   – Собираешься ли ты плыть в Гренландию этим летом? – спросил он его.

   – Я поплыву, – ответил Лейф, – если такова ваша воля.

   – Я думаю, это было бы весьма неплохо, – заметил король, – так как хочу, чтобы ты прибыл туда не просто так, но с проповедью христианства.

   Лейф заявил, что он готов выполнить приказ короля, но добавил при этом, что задача эта представляется ему весьма трудновыполнимой.

   На это король заметил, что не знает человека, который бы лучше Лейфа подходил для подобной миссии.

   – Не беспокойся, тебе обязательно будет сопутствовать удача.

   – Только в том случае, – ответил королю Лейф, – если я воспользуюсь для этого и вашей удачей.

   Подготовившись к отплытию, Лейф вышел в открытое море, и в течение долгого времени штормовые ветры носили корабль по водным просторам, пока, наконец, его взорам не открылись земли, о которых прежде он мог только мечтать. Там были целые поля дикой пшеницы [буквально — самопосеянной] и рос дикий виноград. Они нашли там также деревья, называемые кленами [mosurr]. С собой они увезли образцы всего того, что встретилось им в этой стране. [Х. добавляет: а некоторые деревья оказались настолько большими, что впоследствии их использовали для строительства домов.] По пути Лейф подобрал людей, потерпевших крушение, и привез их с собой в Гренландию. Он подыскал им всем жилье на зиму, выказав в этом, как и во многом другом, немалое великодушие и любезность, так как именно он (помимо спасения этих людей) прославился тем, что содействовал распространению на территории Гренландии христианства. С тех пор его и прозвали Лейфом Счастливым.

   Лейф пристал к берегу в Эйриксфьорде и сразу же отправился домой в Браттахлид, где ему был оказан самый сердечный прием. Вскоре Лейф начал распространять среди своих сограждан христианство и католическую веру, доведя до сведения соотечественников послание короля Олафа Трюгвасона и разъяснив им, сколь славной является новая религия и как много у нее преимуществ. Эйрик весьма прохладно отнесся к предложению сменить веру, но Тьодхильд сразу же приняла новую религию и даже построила церковь, хотя и в отдалении от поселения. Церковь эту называли церковью Тьодхильд, и именно там она возносила Богу свои молитвы – а вместе с ней и другие христиане, которых в то время было уже немало среди жителей Гренландии. И поскольку Тьодхильд сменила веру, они уже не могли жить с Эйриком как муж и жена – обстоятельство, доставлявшее ему немало огорчений.

   В то время в Гренландии много говорили о том, что людям [557. ему] следует отправиться на поиски той земли, которую открыл Лейф. Но больше всех настаивал на этом Торстейн Эйриксон, пользовавшийся особой популярностью у своих сограждан. Пригласили в это плавание и Эйрика, так как все понимали, что именно его удачливость и умелое руководство могло пойти на пользу всей экспедиции. Сам Эйрик считал, что его время уже прошло, но все же поддался на уговоры своих друзей.



   Рис. 9. Церковь Тьодхильд, Браттахлид, Гренландия. Слева видна Северная ферма Эйрика. Еще севернее, на противоположной стороне фьорда, в Стокканесе, находилась ферма Торбьорна Вифильссона. Художественная реконструкция Йенса Розинга



   И вот они начали готовить к плаванию тот корабль, на котором прибыл в Гренландию Торбьорн, и набрали для него команду в двадцать человек. С собой они взяли большое количество оружия и провизии. В то утро, когда Эйрику пришла пора покинуть свой дом, он прихватил с собой в путь небольшой ящичек с золотом и серебром, спрятал его по дороге, а затем поскакал дальше. Не успел он, однако, отъехать на большое расстояние от дома, как лошадь его оступилась и Эйрик упал на землю, сломав при этом несколько ребер и повредив плечо. От боли он громко закричал: «Ай-ай!» После такого несчастья он направил послание своей жене Тьод-хильд, в котором просил ее забрать спрятанные им деньги, так как, по его мнению, несчастье случилось именно из-за того, что он решил их спрятать.

   Позже они вышли в море из Эйриксфьорда счастливые и радостные, так как возлагали большие надежды на это путешествие. Но в течение долгого времени бури носили их по океанским просторам, и мореходам никак не удавалось плыть нужным курсом. Во время этого плавания им довелось увидеть издали горы Исландии, а затем они встретили птиц, летящих от берегов Ирландии. Затем их корабль снова погнало прочь, и только осенью они вернулись домой совершенно измученные и разбитые. С началом зимы они привели свой корабль в Эйриксфьорд.

   – Ты выглядел куда счастливее этим летом, когда отправлялся в путь, чем сейчас, когда ты вернулся, – заметил Эйрик. – И все-таки в целом ты должен быть благодарен своей судьбе.

   – Пусть все будет так, как и должно быть, – ответил Торстейн, – мне же предстоит позаботиться о тех людях с корабля, которые оказались сейчас в затруднительном положении, и обеспечить их жильем и провизией.

   Эйрик согласился:

   – Ты верно рассуждаешь. Никого нельзя считать особенно мудрым, пока он не найдет точного ответа. Следуй своим путем – только так узнаешь, что ждет тебя в конце этого пути.

   И вот все, кому некуда было больше идти, отправились вместе с отцом и сыном. Позднее [Х. они направились в Браттахлид и провели там эту зиму].

   Далее следует поведать о том, что Торстейн Эйриксон посватался к Гудрид Торбьярнардоттир, и предложение его было благосклонно принято как отцом, так и дочерью. Итак, было решено, что Торстейн женится на Гудрид, и свадьба их состоялась в Браттахлиде той же осенью. Все прошло как нельзя лучше, а на церемонии присутствовало большое количество народа. Торстейн приобрел половину участка земли в Западном поселении, на территории Лисуфьорда. Другая половина находилась в собственности человека, которого тоже звали Торстейн. У этого Торстейна была жена по имени Сигрид. Осенью Торстейн Эйриксон отправился вместе с Гудрид в Лисуфьорд, к своему тезке, который принял их очень тепло и предложил остаться у него на зиму. Затем случилось так, что в начале зимы в Лисуфьорде разразилась эпидемия. Там управлял человек по имени Гардар, не пользовавшийся особой популярностью среди рабочих. Он первым заболел и умер, а вслед за ним болезнь стала уносить жизни все новых и новых людей. Наконец, заболел и сам Торстейн Эйриксон, а за ним – Сигрид, жена его тезки.

   Как-то вечером Сигрид захотела пойти в туалет, который располагался напротив наружной двери. И вот, когда они уже возвращались в дом, Сигрид, глядя на эту дверь, внезапно воскликнула: «Ох!»

   – Давай вернемся в дом, – предложила ей Гудрид, – ты сейчас не в таком состоянии, чтобы долго находиться на холоде.

   – Я не могу пройти сейчас в дом, – возразила Сигрид, – так как там, перед дверью, стоит целая толпа мертвецов, и среди них я вижу твоего мужа Торстейна, а также и себя саму. Как же ужасно это зрелище!

   Прошло некоторое время, и Сигрид сказала:

   – Теперь пойдем, Гудрид. Я больше не вижу этой толпы.

   Мертвецы исчезли, в том числе и Гардар, который, как показалось Сигрид, держал в руке кнут и пытался хлестать и подгонять им остальных.

   Затем женщины вернулись домой, и еще до наступления утра Сигрид умерла. Для ее погребения подготовили гроб.

   В тот же самый день мужчины собирались на ловлю рыбы, и Торстейн видел, как они шли к морю. Уже в сумерках он решил спуститься на берег, чтобы посмотреть на улов. Но вскоре за ним прислал Торстейн Эйриксон, который просил его вернуться домой, потому что там творились странные вещи: мертвая хозяйка дома пыталась встать со своего ложа. Когда же Торстейн вошел в дом, она продолжала двигаться к краю кровати. Торстейн ухватил ее за руки и положил ей на грудь боевой топор.

   Ближе к ночи Торстейн Эйриксон тоже умер. Другой Торстейн сказал Гудрид, чтобы та ложилась спать, пообещав ей, что он сам будет бодрствовать всю ночь над телами усопших. Так она и поступила и вскоре уже спала. Но спустя какое-то время Торстейн, ее умерший муж, поднялся и сказал, что хочет поговорить с Гудрид:

   – Господь даровал мне этот час ради отпущения грехов и ради улучшения моего положения.

   Торстейн отправился к Гудрид и разбудил ее, предложив ей перекреститься и молить Господа о помощи.

   – Торстейн Эйриксон сказал мне, что хочет видеть тебя, но ты сама должна решать, как тебе поступить. Я же не вправе советовать тебе что-либо.

   – Может быть так, – ответила она, – что это удивительное происшествие никогда не изгладится из моего сердца. И все же я верю, что Господь охранит меня. С Божьей помощью я рискну поговорить с ним. Мне кажется, что у меня просто нет выбора – во всяком случае, если я не хочу, чтобы он и в дальнейшем преследовал меня.

   И вот Гудрид направилась к своему Торстейну, и при взгляде на него показалось ей, что он плачет. Что-то он тихо прошептал ей на ухо, так что лишь одна она услышала эти слова. Но вот что он сказал [Х. добавляет: так, что слышал каждый]:

   – Лишь те люди будут воистину благословенны, кто будет неустанно блюсти свою веру – им уготованы спасение и милость Господа. Однако лишь немногие из находящихся здесь могут похвастаться подлинным благочестием. Плох также тот обычай, согласно которому людей, принявших христианство, хоронят здесь, в Гренландии, в неосвященной [557. освященной] земле, отслужив над ними лишь краткую службу. Я хочу, чтобы меня и всех, кто умер здесь, похоронили в церковной земле. Но тело Гардара необходимо как можно быстрее предать огню, так как именно он стал причиной всех тех потусторонних явлений, что случились здесь в эту зиму.

   Затем он говорил с Гудрид о ней самой, предрекая ей счастливое будущее. Он также предостерег ее от брака с гренландцем и настоятельно просил передать их деньги церкви или раздать их бедным. Затем он откинулся на свое ложе и на этот раз замолчал навсегда.

   В Гренландии со времен прихода туда христианства существовал обычай, согласно которому людей хоронили на тех же фермах, где они и умерли, в неосвященной [557. освященной] земле. В эту землю втыкали кол, проходящий через грудь [Х. добавляет: умершего], со временем же, когда в этих местах оказывались священнослужители, кол этот вынимали, на его место лили святую воду, а над усопшим проводили церковную службу. Считалось, что даже такое запоздалое освящение должно было пойти на пользу умершему.

   Тела [Х. добавляет: Торстейна Эйриксона и остальных] были перенесены в церковь в Эйриксфьорде, и там священники отслужили над ними заупокойные службы. Позже Торстейн умер, и все его состояние перешло к Гудрид. Эйрик взял ее к себе в дом и в дальнейшем заботился как о ней, так и о ее имуществе.

Loading...
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Сирарпи Тер-Нерсесян.
Армения. Быт, религия, культура

Стюарт Пиготт.
Друиды. Поэты, ученые, прорицатели

Р. Шартран, К.Дюрам, М.Харрисон, И. Хит.
Викинги - мореплаватели, пираты и воины

Малькольм Тодд.
Варвары. Древние германцы. Быт, религия, культура
e-mail: historylib@yandex.ru
X