Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Loading...
А. С. Шофман.   История античной Македонии

§ 1. Антимакедонское движение на Балканах и социальная борьба в македонской армии в период восточных походов Александра

Походы на Восток, организованные македонскими и греческими рабовладельцами по решению Коринфского конгресса, предвещали не только легкую наживу и большие богатства, но и, прежде всего, усиление могущества Македонского государства, расширение его границ и сфер влияния.1) Добиваясь решения этой задачи, македонский царь приложил все силы, чтобы тщательно подготовить Восточный поход.

Когда воинские контингента греческих государств были собраны, а ядро македонского войска под начальством лучших полководцев — Пармениона и Аттала — выступило в Малую Азию, весь Балканский полуостров облетело известие о [113] насильственной смерти Филиппа. Это событие выходило за рамки одной Македонии, оно приобретало, в известной мере, мировое значение, т. к. затрагивало интересы не только балканских стран, но и всего Востока.

Причину смерти Филиппа источники толкуют по-разному. Диодор, например, выдвигает идею личной мести.2) Убийца Павсаний — македонянин из рода орестов, царский телохранитель, оскорбленный Атталом, просил Филиппа наказать обидчика, но, не получив удовлетворения, решил убить самого Филиппа. Юстин считает виновницей убийства Филиппа царицу Олимпиаду.3) Курций, подтверждая указания Диодора об оскорблении Павсания Атталом, добавляет, что противники дома Аттала знали о готовящемся заговоре и что Олимпиада с несказанной жестокостью уничтожала своих соперников. Она заставила вторую жену Филиппа покончить с собой, а новорожденного ее сына изжарила на медной сковороде. Курций, таким образом, косвенно указывает на причастность к этому злодеянию Олимпиады. Плутарх тоже поддерживает версию, высказанную Диодором и Курцием об оскорблении Павсания Атталом, но подчеркивает, что больше всего обвиняли в смерти Филиппа Олимпиаду, которая побуждала находившегося в раздраженном состоянии молодого телохранителя смелее приступить к делу. Пострадала отчасти и репутация Александра, хотя он впоследствии разыскал и наказал заговорщиков и осуждал мать за ее жестокость.4) Наконец, Арриан указывает, что Александр в письме к Дарию обвиняет в убийстве Филиппа персов, о чем свидетельствует то обстоятельство, что ярый противник царя Демосфен получил от них большую сумму денег, а заговорщики бежали в Персию.5)

Эти разноречивые свидетельства древних авторов дают возможность выделить следующие причины убийства Филиппа:

1) Основным стимулом к убийству македонского царя была личная месть (Диодор, Курций, Плутарх).

2) В убийстве принимали участие Олимпиада и Александр (Юстин, Курций, Плутарх).

3) К убийству были причастны греки и персы (Курций, Арриан).

4) Убийца Павсаний был из рода орестов (Диодор).

5) Противники дома Аттала и Филиппа знали о готовящемся заговоре и молчали (Курций).

Все эти доводы и предположения породили у исследователя различные толкования о гибели македонского царя. Они сводились в основном к тому, от чьего имени действовал [114] знатный македонянин, царский телохранитель Павсаний, заколовший Филиппа кинжалом на свадебном пиру его дочери. Было ли это убийство следствием личной мести или политического заговора и какие силы действовали в том и другом случае?

Из всех выставленных доводов и предположений о причинах смерти Филиппа самым несостоятельным является довод о личной мести.6) По Диодору, некий Павсаний из Орестиды, один из телохранителей царя, пользовался дружбой последнего. Вскоре Павсаний пал в битве с иллирийским царем Плеврием. Другой телохранитель, тоже по имени Павсаний, в это время был оскорблен полководцем Атталом. Филипп, не давший Павсанию удовлетворения по его жалобе, пытался подарками и почестями смягчить гнев Павсания и не подвергать наказанию одного из лучших своих полководцев. Но когда царь женился на племяннице Аттала (второй брак), Павсаний, потеряв надежду получить должное удовлетворение, встал на путь преступления.

Во-первых, в этом рассказе Диодора перепутаны факты. В 337—336 гг. Филипп не предпринимал никаких походов против Иллирии. Поход против Плеврия был предпринят в 344 году. Во-вторых, против этого довода сама логика вещей. Непонятно, почему Павсаний не отомстил непосредственно обидчику — Атталу. О том, что это было возможно, свидетельствует последующее устранение Аттала сторонниками Александра. Нет сомнений, что убийца был орудием в чужих руках. В-третьих, между оскорблением Павсания и актом мести проходит несколько лет.7)

Маловероятно и соучастие в этом злодеянии Александра и Олимпиады. Семейные дела Филиппа в последние годы его жизни действительно были очень запутаны. Женившись вторично в 337 г. на молодой девушке из знатного македонского рода Клеопатре — племяннице Аттала, он вызвал семейную ссору, которая навсегда подорвала дружеские отношения между Филиппом, его прежней женой Олимпиадой и их сыном Александром. Тем не менее ни Олимпиада, ни Александр не хотели смерти Филиппа. Им было ясно, больше чем кому бы то ни было, что физическое устранение царя привело бы к выступлениям антигосударственных сил внутри страны и многочисленных врагов за ее пределами. Кроме всего этого, Александр знал, что отец никогда не имел намерения лишать его наследства. Забота о тщательном его воспитании, приобщение к государственной деятельности и к руководству армией говорят ясно об этом. [115]

Больше оснований имели обвинения Греции и Персии. В Греции смерть Филиппа должна была возбудить надежды на освобождение из-под македонского ига. И действительно, многие греческие города и области (Афины, Аркадия, Фивы, Аргос, Спарта, Этолия и др.), как только до них дошло известие о гибели македонского царя, прогнали македонские гарнизоны и начали деятельно готовиться к войне. Начались волнения в Фессалии, зашевелились фракийские и иллирийские племена. Вполне естественно, что Персии македонские события и антимакедонская греческая коалиция были на руку, ибо они оттягивали надвигавшуюся войну, к которой Персия не была подготовлена. Поэтому персидский царь не жалел ни денег, ни жертв, чтобы поддержать антимакедонское движение. Демосфен получил на это предприятие персидские деньги, а заговорщики подстрекались к более решительным действиям, в чем Александр обвинял Дария в письме после битвы при Иссе.8)

Греция и Персия, таким образом, являлись реальной опасностью для Македонии в самые тяжелые дни ее существования. Но ни Греция, ни Персия не являлись основными силами, определявшими дальнейшую судьбу Македонии. Правда, их стремление создать большие трудности ненавистной стране попало на благодатную почву, однако оно не дало бы больших результатов, если бы не переплеталось с переживаемым самим Македонским государством кризисом, с сильной родовой оппозицией македонских племен.

Известно, что политика объединения, исходившая от царей Нижней Македонии, постепенно подчинявших себе самостоятельных царьков Верхней Македонии, не могла не встретить сильного сопротивления со стороны последних. Усилия Филиппа, направленные на привлечение местной родовой знати на службу новому централизованному государству, привели к тому, что часть этой знати постепенно отдала себя служению государству, интересы которого стали ее интересами. Но другая часть осталась на своих старых позициях непримиримости к новому положению вещей, изменить которое она не теряла надежды. Следствием ожесточенной борьбы родовой знати за свою былую независимость и явилось убийство македонского царя в 336 г.

Македонское государство своим укреплением и расширением, в известной мере, обязано неутомимой деятельности Филиппа, крупного государственного деятеля, дипломата и полководца. Смерть последнего во многом содействовала бы распаду Македонии на составные части, усилила бы освободительное движение соседних народов. Сам Павсаний как царский телохранитель принадлежал к македонской знати и [116] был не только слепым орудием в руках антимакедонских элементов, но и выразителем интересов своей среды. Можно с уверенностью сказать, что мы имеем здесь дело не с одним безумным поступком убийцы, но с большим политическим заговором, штаб которого находился в сердце страны, а нити его тянулись к варварским племенам на севере, к греческим и персидским городам.

Источниками указывается, что соучастниками Павсания являлись три брата: Аррабей, Геромен и Александр, родом из Линкестиды, области Верхней Македонии. Они принадлежали к сильному линкестийскому племени, лишенному самостоятельности Филиппом. То обстоятельство, что источники со смертью Филиппа связывают имена трех братьев, потомков линкестийского рода, является еще лишним доказательством противодействия объединительной политике Филиппа, который незадолго перед тем лишил политической самостоятельности Линкестиду. В лице представителей Линкестиды выступала старая родовая знать Македонии, надеявшаяся со смертью царя разрушить македонское рабовладельческое государство и восстановить прежнюю самостоятельность отдельных македонских племен. В этом были заинтересованы не только отдельные племена внутри страны, но и далеко за ее пределами. Интересы немакедонских соседних племен были бы лучше обеспечены, если бы на месте сильного Македонского государства лежала бессильная, раздираемая политической борьбой земля. Этим объясняется выступление иллирийских, леонинских и фракийских племен, граничивших с трех сторон с македонской территорией.

Решительная расправа Александра с трибаллами, придунайскими народностями и иллирийцами означала не только обеспечение безопасности северной границы от варваров, но и уничтожение той силы, которая вдохновляла внутреннюю оппозицию на борьбу. И действительно, с уничтожением сопротивления варварских племен македонские племена потеряли уверенность в своем успехе.9) После того как непосредственные виновники убийства Филиппа были уничтожены, Аттал убит в Малой Азии, а его родственники — в Македонии, оппозиция могла надеяться на восточные силы, на помощь воинственных соседей и на восстание в Греции. Но ни одна [117] из этих надежд оппозиции не оправдалась. Если и были выступления потенциальных союзников оппозиции, то они носили локальный характер, проходили неорганизованно, несогласованно с антимакедонскими выступлениями в самой Македонии. Враги ее в Греции перешли к более решительным действиям лишь после того, как до них дошел ложный слух о смерти Александра в борьбе с варварами. В Элиде сторонники македонян были изгнаны из города. Пришли в движение аркадские города, на пути к восстанию находились этолийцы, вооружались Афины, однако знамя восстания подняли только Фивы. Но когда быстрым маршем Александр с армией прибыл в Беотию, восстание, охватившее было всю Грецию, прекратилось. Аркадские войска, шедшие на поддержку фивянам, остановились на перешейке, этолийцы послали посольство к Александру с унизительными уверениями в преданности, афинян охватила паника, во время которой власть перешла к македонской партии.

Отсутствие общих устремлений, твердости, настойчивости у антимакедонской коалиции дало возможность Александру разбить своих врагов поочередно. Его действия в первые два года с царствования (336—334) должны быть рассматриваемы как прогрессивные. Речь шла о жизнеспособности возникшего молодого государства, о преодолении им реакционных противодействующих сил. Победа Александра есть победа окрепшего рабовладельческого македонского государства, с одной стороны, — над родовой оппозицией внутри страны и варварскими объединениями за ее пределами, и над умирающей системой греческих полисов — с другой. Кризис Македонии миновал не столько благодаря оружию ее полководца, сколько благодаря отсутствию единого антимакедонского фронта. Так было до начала греко-македонских походов на Восток.

Весною 334 года начался поход греко-македонских рабовладельцев на Восток; к концу этого же года Александром были предприняты два важных мероприятия: он распустил свой флот, а после действий у Галикарнаса послал обратно в Македонию многих из своих солдат.

Арриан указывает, что Александр решил распустить свой флот по двум причинам: во-первых, из-за отсутствия денег, во-вторых, из-за боязни соперничества с большим персидским флотом. Он считал, что, завладев Азией с помощью сухопутных сил, уже не будет нуждаться во флоте, а взятием приморских городов ему удастся уничтожить персидский флот, так как персам неоткуда будет пополнять число гребцов и матросов и не будет в Азии места, где пристать.10)

Диодор также объясняет роспуск македонского флота его бесполезностью и вследствие больших расходов на его содержание. Александр, распустив флот, оставил лишь несколько кораблей для перевозки стенобитных машин.11) Диодор приводит мнение некоторых писателей о том, что причиной роспуска флота было желание Александра укрепить мужество македонян, когда сделается для них невозможным возвращение домой. «Некоторые говорят, — пишет Диодор, — что Александр распустил флот с хитрым расчетом. Он поджидал Дария; предстояло большое грозное сражение, и Александр решил, что македоняне будут сражаться мужественнее, если у них отнять надежду на спасение бегством».12) Такое толкование ничего не объясняет, тем более, что мужество македонских воинов в битве при Гранике и во время их дальнейшего продвижения было на высоте и не нуждалось в дополнительном испытании. Английский ученый В. Уилер полагал, что, отпу-[119]

 


Рис. 2. Орудия войны.
[120]

стив свой флот, Александр совершил ошибку.13) Проф. С. И. Ковалев, наоборот, утверждает, что здесь не было никакой ошибки.14) Судьба похода должна была решиться не на море, а на суше, поэтому столкновение слабых македонских морских сил с превосходным персидским флотом отразилось бы крайне вредно на всей кампании. С. И. Ковалев указывает также на обременительность содержания флота для все еще бедной казны Александра. 160 трирем требовали экипажа больше чем в 30 тыс. человек, а это почти равнялось численности его армии, между тем как флот не был в состоянии совершить того, на что была способна армия.

Нам кажется, что как древние авторы, так и опирающиеся на них исследователи недостаточно связывают этот опасный для македонского войска шаг с планом персидского главнокомандующего Мемнона, который начал осуществляться после падения Галикарнаса.15) О Мемноне, известном «своей воинской мудростью», среди адмиралов Дария шла слава, что он может доставить Александру много хлопот, неприятностей и беспокойства.16) Назначенный незадолго перед тем начальником всех сухопутных и морских сил, он решил перенести войну в Македонию и Элладу,17) для чего стремился отрезать македонян от своей родины, лишить их связи с Европой, изолировать на Востоке. Хотя этот план начал осуществляться несколько позднее, все же Александр предвидел его реальность, и поэтому формально распущенный флот должен был стать на защиту морских коммуникаций Македонии и Греции.

В этой связи стоит и другое мероприятие Александра. Объяснение Аррианом причины отправки македонских солдат на родину нельзя считать удовлетворительным. Он указывает, что среди македонян, отправлявшихся на войну с Александром, были такие, которые поженились перед самым походом. Александр решил, что не следует об этом забывать; он отправил молодоженов из Карии в Македонию, чтобы они провели зиму с женами. Начальство над ними он поручил Птолемею, сыну Селевка, одному из царских телохранителей, и стратегам — Кену, сыну Полемократа, и Мелеагру, сыну Неоптолема, которые сами были в числе молодоженов.18) Вряд ли можно объяснить это мероприятие такими романтическими причинами. Гораздо важнее указание историка о том, что командиры, возглавлявшие отряды македонян, ушедших на [121] родину, должны были набрать новые войска и соединиться с основными македонскими военными силами во Фригии. На рынок рабов в Пелопоннес Александр послал Клеандра с заданием навербовать там войска.19) Спустя 13-14 месяцев Клеандр с 4 тыс. наемных греков примкнул к Александру в Сидоне.20) Арриан говорит, что ушедшие на родину македоняне должны были распространить по всей Македонии и в подвластных странах весть о победе македонского оружия, укрепить верность народа царю и возбудить желание участвовать в его смелых предприятиях. В действительности македонская армия в Азии была настолько малочисленна, что рискованно было бы отправлять отдельные ее подразделения на запад лишь для извещения о славе победы ее соотечественников. Их обязанность была более определенной и более ответственной: они должны были отразить первый натиск врага на случай перенесения персами войны в Европу.21) Насколько Александр был прав, предвидя опасность, свидетельствуют последующие события. В то время как он весной 333 г. отправлялся к северу через Памфилию, начались волнения в Греции, вызванные энергичными действиями Мемнона в тылу у македонян. Воспользовавшись превосходством персов на море, партийными распрями в греческих городах, персидский главнокомандующий надеялся дать войне оборот чрезвычайно опасный для македонского царя: покорить острова архипелага, явиться к греческим берегам с могучим флотом, вступить в тайные сношения с греческими городами, особенно со Спартой, поднять на борьбу антимакедонские партии.22) Мемнон возлагал большие надежды на восстание греческих городов против Македонии. С этой целью персидский флот в течение зимы 334/333 г. начал систематически занимать важнейшие пункты на Эгейском море.23) Он захватил острова Самос, Родос, Спорадские, Хиос, Лесбос, за исключением Метилены. Мемнон стал завязывать сношения с Грецией, особенно со спартанцами, угрожая Александру с тыла.24)

Весть об успехах персов быстро распространилась по всей Греции. Ряд кикладских островов послал к Мемнону свои посольства с предложением союза. Персидская дипломатия и деньги нашли себе снова пути в греческие государства, в которых [122] многие ожидали открытых восстаний.25) Спартанцев считали готовыми к встрече персов, что, внушало Александру большое беспокойство за проливы и за верность ему греков. Из Гордии он послал двух командиров — Гегелоха и Амфотера — к Геллеспонту; они должны были собирать флот, принуждая к службе даже торговые суда. Такой поступок явился нарушением договора о свободном прохождении судов через проливы и вызвал протест афинян. Но положение было настолько напряженным, что считаться с недовольством Афин не приходилось. Регент Македонии Антипатр, получив от своего царя деньги на военные расходы, послал Протея, чтобы собрать на Эвбее и в Пелопоннесе корабли для защиты островов и охраны греческого берега.26) Как видим, Александра в то время тревожили западные дела не менее восточных.

В такой критический для македонян момент дело персов потерпело серьезный ущерб вследствие неожиданной смерти инициатора новой тактики войны — Мемнона (февраль 333 г.).27) По выражению Диодора, смерть Мемнона погубила все дело Дария.28) Во время активных действий персидского главнокомандующего Александра «охватила великая тревога». Но когда ему принесли известие о кончине Мемнона, тревога эта несколько утихла.29) Хотя персидская политика на Эгейском море сразу после этого не изменилась, македонский полководец, учитывая интересы и эгоистические побуждения персидских сатрапов, знал, что она вскоре должна измениться в его пользу. Продолжателями дела Мемнона стали племянник Дария Фарнабаз и адмирал Автофрадат. Они послали Датама с 10 судами в разведку на Циклады, заставили капитулировать Метилену, подчинили себе остров Тенедос,30) находившийся лишь в 12 милях от входа в Геллеспонт, и персам не стоило особого труда блокировать проливы, если бы не неоднократные приказания персидского царя о свертывании военных операций на Эгейском море.31) Персидские сатрапы на военном совете отвергли предложение военного эксперта и главного советника в Сузах Харидема о необходимости продолжать осуществление плана Мемнона.32) Сам Харидем за отстаивание своих убеждений поплатился жизнью.33) Персидское правительство Дария пренебрегло волнениями греков, об [123] усилившемся мятежном настроении которых красноречиво свидетельствовали речи Эсхина и Демосфена. Сильное антимакедонское движение существовало и в Афинах, хотя открыто выступить против Александра афиняне не решились. Открытое выступление предпринял спартанский царь Агис; он просил у персов денег и помощи сухопутным и морским войскам для начала войны в Греции. В 333 году Агис завязал сношения с Автофрадатом и Фарнабазом, получил от них 30 талантов и 10 трирем, с чем и начал войну против Александра на Крите.34) Незадолго до битвы при Иссе были отправлены к Дарию спартанские, афинские и фиванские послы.35) Одновременно с этим Агис начал готовиться к походу против Антипатра. Македония могла не только потерять влияние в Греции, но и лишиться в случае поражения Александра собственной самостоятельности. Александр был фактически отрезан от своей базы, и если бы он потерпел поражение от Дария, отступить ему было бы некуда.

Блестящая победа македонян при Иссе изменила соотношение борющихся сил. Она оставила персов в полной изоляции, лишила их моральной и деловой поддержки со стороны мятежных сил Запада. Теперь сообщничество с персами потеряло всякий смысл и интерес. Афиняне могли считать себя счастливыми, что не дошли до открытого восстания и ограничивались, главным образом, патриотическими речами Демосфена. На истмийских играх греки должны были наградить Александра золотым венком за победу над варварами.

Персидский флот, курсировавший в Эгейском море, вынужден был уйти оттуда по двум причинам: во-первых, вследствие активизации действий Гегелоха, посланного к проливам Александром, во-вторых, ввиду отсутствия у персов сухопутных сил по берегам Эгейского моря. Персидский флот ограничился занятием островов и время от времени производил высадки на континент, нигде не успевая прочно обосноваться. Экспедиция из 10 кораблей под командой Датама, бросившая якорь около Сифноса для того, чтобы ободрить антимакедонские элементы береговых городов или войти в соглашение со спартанцами, кончилась неудачей. Восемь из 10 ее кораблей были отбиты македонской эскадрой Протея, стоявшей в Эвбее.36) Одновременно с этим Гегелох собрал македонский флот в Геллеспонте и дал решительный отпор персидскому флоту, стремившемуся туда проникнуть.37) Благодаря этому путь из Македонии в Азию остался свободным, несмотря на [124] усиленное стремление персов его перерезать. Ранней осенью Гегелох и его флот перешли в наступление, вышли из Геллеспонта и отняли у персов Тенедос. Персы должны были теперь заботиться о спасении того, что имели. Фарнабаз с 15 тыс. наемников на десяти кораблях вынужден был спешить назад, чтобы предупредить восстание на Хиосе. Вскоре он был взят в плен и заключен в оковы.38) Остальной флот рассеялся по гаваням Малой Азии, а к весне этого флота как военной силы больше не существовало: движение вдоль берегов Сирии, предпринятое Александром, поставило под угрозу независимое существование финикийских городов; финикияне и жители Кипра, находившиеся во флоте, разбежались, как только узнали об опасности, угрожавшей их домам и семьям. Персия по существу осталась без флота, так как он состоял главным образом из финикийских кораблей. Эти обстоятельства помогли Александру овладеть Эгейским морем и пробиться к восточному берегу Средиземноморья. Но даже и при этих успехах дела в Греции и Македонии продолжали беспокоить. Александра. Завоевывая Тир, он стремился не только открыть себе путь в Египет и Вавилон, но и уничтожить постоянную поддержку со стороны Тира оппозиционных элементов в самой Греции, особенно в Спарте.39)

Арриан указывает, что без завоевания Тира, Египта, Кипра невозможно было бы успокоить Грецию, где лакедемоняне уже готовы к воине против македонян, а город Афины сдерживается скорее страхом, чем добрым расположением к ним. Арриан приводит речь Александра перед командирами во время осады Тира. Александр рисует опасность положения как для похода в Египет, так и для преследования Дария и положения дел в Греции, если Тир останется в тылу непокоренным. В случае же победы над Тиром будет завоевана вся Финикия и разгромлен или захвачен финикийский флот и не нужно будет «беспокоиться о Греции и нашем отечестве».40) Когда лакедемоняне показывали себя явными врагами македонян, а верность афинян зиждилась на страхе, а не на взаимных интересах, у Александра существовали опасения, чтобы «неприятель, возвратив приморские города, во время похода нашего к Вавилону и против Дария не вторгнулся в самое наше отечество сильным флотом».41)

Победа над Тиром принесла победителю не только обладание морем, финикийским флотом, ключами к Египту и Вавилону, но и успокоение оппозиционных элементов в самой Греции. [125]


Рис. 4. Македонская фаланга.
[126]

Об изменении настроения у греков после этих событий свидетельствовал факт преподнесения Александру коринфянами по поводу истмийских игр золотой короны за победу при Иссе. Для победителя при Тире и обладателя всего Эгейского моря такая награда не могла иметь существенного значения, но она ясно говорила о том впечатлении, которое произвело на греческие государства сражение при Иссе,42) хотя далеко не все греки испугались последствий этого сражения. В то время, когда Александр сводил последние счеты с персидским царем, против него поднялось большое восстание греков, возглавленное Спартой.

С начала восточного похода до его конца Спарта становится центром антимакедонских сил, а спартанский царь Агис II — энергичным инициатором греческого восстания.

Еще в 332 году, когда македоняне были прикованы к Тиру, спартанцы сумели собрать на Крите всех недовольных, надеясь удержать в своих руках господство над Эгейским морем. В качестве кадровой армии на острове находились восемь тысяч греческих наемников, бежавших с полей Иссы. С их помощью Агис занял почти все города на Крите. Зимой 333/332 гг. он успел поднять открытое восстание в Пелопоннесе. Элейцы, ахейцы и аркадцы присоединились к нему. За оружие взялся почти весь Пелопоннес. Небольшой македонский отряд, стремившийся остановить это движение, был совершенно уничтожен. Весной 331 года движение стало разрастаться. Против Македонии поднялась почти вся Южная Греция, фракийские и иллирийские племена.43) Не исключена вероятность, что выступление фракийцев и иллирийцев было согласовано с антимакедонскими действиями в Пелопоннесе. Приблизительно на 331 или 330 г. падает крупное антимакедонское восстание фракийцев под руководством одного из македонских стратегов Мемнона, отпавшего от Александра.44) Понадобилось вооруженное вмешательство Антипатра, которое и прекратило на время фракийские выступления.45) Однако восстания фракийцев не прекращались и в период наместничества Зопириона46) следовали одно за другим:

Получив известие о восстании в Пелопоннесе, Александр для оказания помощи тем, которые постоянно принимали его сторону и не вступали в союз с лакедемонянами, послал туда Амфотера. Финикияне и киприоты должны были по его приказанию соорудить флот из ста кораблей. Этот флот [127] Амфотер повел к Пелопоннесу.47) Лакедемоняне обратились к эллинам с призывом единодушно отстаивать свободу. Большинство пелопоннесцев и некоторые их соседи согласились воевать и внесли имена своих городов в списки союзников. Каждый город в зависимости от своих возможностей выставил в качестве солдат цвет молодежи; пехоты набралось не меньше 20 тыс., конницы — около 2 тыс.; во главе стояли лакедемоняне; они, по выражению Диодора, выступили всем народом на войну за всех; командование войсками принадлежало царю Агису.48)

Антипатр, будучи связан борьбой во Фракии, с опасением смотрел на действия Агиса, собравшего 22 тысячи воинов под стенами главного города Аркадии Мегалополя. Этот город, один из всех пелопоннесских городов, не принимал участия в антимакедонском восстании. Пока у македонского регента руки были заняты на севере, он ничего не мог предпринять против мятежного Юга. Только ликвидировав очаг восстания около самой Македонии — во Фракии, Антипатр получил возможность бросить свои силы против Спарты. Он пришел к Мегалополю с 40 тысячами человек. Здесь вскоре (август 330 г.) в жестокой битве победу одержали македоняне. Она досталась им чрезвычайно дорогой ценой: 3500 воинов остались на поле сражения мертвыми. «Говорили, — пишет Курций, — что такой жестокой битвы никогда не было».49) Подобных потерь ни в одном сражении на Востоке Александр не знал.

Поражение спартанцев, гибель пяти тысяч человек и самого Агиса привели не только к уничтожению спартанского могущества, но и к окончательному искоренению в Греции духа беспокойства, не проявлявшегося более до самой смерти македонского царя.50)

После подавления восстания лакедемоняне отправили к Александру депутатов с просьбой о прощении. Курций сообщает, что Александр «явил им свою милость, исключая зачинщиков бунта». Ахеянам и этолийцам было приказано заплатить мегалопольцам в качестве возмещения убытков 120 талантов. Так, указывают источники, окончилось восстание под руководством Агиса. Это движение, имевшее место в период больших успехов македонского оружия на Востоке, нельзя считать явлением случайным. Оно было результатом проявления недовольства греческих городов македонским владычеством и отчаянной попыткой освободиться от него.

Еще в речи от 335 г., приписываемой Демосфену, [128] указывается, что Александр не выполнял решений Коринфского конгресса. По договору греки должны свободно управляться по своим собственным законам, соответственно своему политическому строю, между тем «македонец сверг в настоящее время демократию у ахейцев пелопоннесских, пользовавшихся до сего времени демократическим управлением». Коринфский договор запрещал убийства и казни, конфискации имущества, передел земли и отмену долгов, отпуск рабов на свободу. Союзники, подписавшие договор, должны были свободно пользоваться морем, в то время как македоняне осмелились войти в самый Пирей.51)

Пренебрежение союзным договором со стороны Александра и руководителей Македонского государства не могло не породить недовольства в греческих городах, не вызвать брожения. Греческие государства, связанные договором, боялись стать на путь открытой борьбы. На такой путь стала Спарта, не признававшая Македонского государства и не связанная договором Коринфского конгресса. Спартанский царь Агис имел намерение развернуть антимакедонское движение на большой территории. Оно должно было охватить остров Крит, юг Греции и прилегающие к Македонии области. Создать на этой территории одновременно выступление против Македонии Агису не удалось. Однако продолжительность антимакедонского движения, длившегося целых три года, указывала на напряженность борьбы,52) вдохновляемой и усиленно поддерживаемой персами с целью ослабить силы Александра. Персы оказывали грекам материальную помощь, помогали им людьми и флотом. В этом обвинял Дария Александр в письме от 331 года: «Ты возбуждал против меня греков; ты старался их склонить золотом оставить меня».53)

Несмотря на все это, восстание Агиса не увенчалось успехом, явилось запоздавшим событием, так как основные персидские силы были уже выведены из Эгейского моря. С самого начала выступление пелопоннесцев было обречено на неудачу. Оно ликвидировалось только на юге и не было поддержано ни Средней Грецией, в частности Афинами, ни островами. Наоборот, во время пребывания Александра в Египте к нему в Мемфис прибыло посольство из Афин, Хиоса, Родоса, Митилены, Кипра и др. городов. Послы вернулись домой [129] удовлетворенными и, видимо, намеревались отказаться от борьбы. Александр сумел оторвать афинян от Спарты. Как известно, во время его пребывания во Фригии он отказал афинским послам «возвратить свободу тем афинянам, которые, находясь на персидской службе, были взяты при Гранике и отведены в неволю в Македонию вместе с двумя тысячами прочих греков». Александр думал, указывает Арриан, что во время войны его с персами не должно уменьшать того страха, который он внушил грекам, «всегда готовым, при ослаблении строгости, соединиться с варварами».54) Однако несколько позднее, когда усилились волнения в Греции, Александр освободил афинян из плена, удовлетворив и некоторые другие их просьбы. Следует иметь также в виду, что регент Македонии обладал большой военной силой и сумел под Мегалополем не только выставить армию, численно превосходившую армию противника в два раза, но до этого события послать новые пополнения Александру на Восток. Сам же Александр находился в зените своей славы и могущества и имел право бросить презрительную фразу, узнав о волнениях в Греции: «Пока мы тут разбиваем Дария, они там в Аркадии будут драться с мышами».

Александр не видел и не хотел видеть за этими военными успехами шаткости и непрочности своего государственного объединения, одним из симптомов чего и было антимакедонское движение 333—330 гг. до н. э. На этой почве в самой македонской армии возникла оппозиция, представители которой вдали от родины далеко на Востоке выразили тревогу о судьбах Македонии, защищали ее интересы от честолюбивых замыслов Александра.

Вопрос о возникновении и развитии оппозиции в македонской армии имеет большое значение в истории Македонии и восточных походов Александра.55) [130]

Совершенно справедливо указывал С. И. Ковалев, что советские историки должны не только показать подлинный, неприукрашенный образ македонского завоевателя, но и выяснить сложную социальную борьбу, которая происходила в греко-македонской армии и была одной из важнейших движущих сил завоевания Востока.56) Без выяснения социальных корней нарастающей оппозиции в армии Александра невозможно раскрыть истинные цели восточных походов, определить роль и место этих походов в истории Македонского государства.

Эта интересная и важная проблема уже получила известное освещение в нашей исторической литературе. Проф. С. И. Ковалев в ряде своих статей пытался раскрыть социальные силы, которые породили и питали македонскую оппозицию. Работы С. И. Ковалева вводят нас в гущу той социальной среды, в которой действовали оппозиционные элементы.57) Многие выводы этих работ не вызывают возражений; некоторые мы хотели бы уточнить; с некоторыми мы позволим себе не согласиться.

Если проследить всю историю восточных походов, то можно видеть, как македонская оппозиция против Александра, его планов, его политики складывалась постепенно по мере продвижения греко-македонских войск на Востоке. Трения между царем и его приближенными начались еще в Малой Азии. Вначале они касались больше военных вопросов, иногда вырастали в несогласие с политическими мероприятиями царя, иногда проявлялись в недовольстве общим ходом событий.58) Но уже в Финикии, при обсуждении мирных предложений Дария, Парменион, как указывает Курций, выдвинул целую программу, принципиально отличную от программы [131] Александра. Недовольство приближенных политикой царя с каждым днем росло и перерастало в стремление изменить ход событий, физически устранив царя.

Все основные источники рассказывают о первом факте активного выступления оппозиции, выразившемся в организации заговора против Александра. Заговор связан с именем этера Димна, вдохновляемого сыном Пармениона Филотой.59) В 328 году во время тяжелой борьбы македонской армии против племен и народностей Средней Азии жертвой жестокости Александра пал личный друг его, занявший место казненного Филоты, — начальник конницы Клит.60) На пиру, устроенном по поводу назначения Клята сатрапом Согдианы, Клит восхвалял Филиппа и его время, умалял заслуги Александра, купленные ценою крови македонян, негодовал по поводу оказания персам предпочтения. В гневе Александр пронзил Клита копьем.61) Вскоре, вероятно весною 327 г., был открыт новый заговор знатной македонской молодежи, известный как заговор «пажей».62) Арриан считает, что между случаем с Критом и заговором «пажей» было много общего.63) К этому заговору оказался причастным Каллисфен, племянник и воспитанник Аристотеля, литератор и летописец при дворе.64) Каллисфен описывает героические подвиги македонян и их вождя до восточного курса политики, но затем все дальше отходит от Александра и начинает едко высмеивать его придворный церемониал, попытки обожествления царя, тиранию последнего. Каллисфен, как и Филота, был сурово наказан Александром.65) После ликвидации заговора «пажей» оппозиция снова притихла, но с тем, чтобы в более широких масштабах заговорить о себе в Индии и в Описе на Тигре, где носительницей оппозиционных идей становится уже не верхушка, а масса македонской пехоты, т. е. крестьянство.66) Хотя у Юстина, как и у Курция, неоднократно выступает враждебная Александру традиция, тем не менее нельзя просто отбросить его указания о насильственной смерти царя.67) По Юстину, [132] смерть Александра обрадовала македонян, как будто они потеряли не своего царя, а своего врага.68) Недовольство в армии Александра особенно давало себя знать на пути в Среднюю Азию и Индию.

В чем же состоит социальная сущность оппозиционных выступлений, интересы чьих общественных слоев они выражали? Все наши источники, по-разному трактующие оппозиционные настроения в армии Александра, дают все же возможность более определенно поставить вопрос о социальном значении этих оппозиционных выступлений.69)

По мнению Плутарха, они были вызваны не только внедрением в среду македонян восточных обычаев, а чем-то более существенным. Так, Клит неоднократно указывал царю на его невнимание к македонянам, которые своей кровью и ранами сделали его великим. «Нам приходится завидовать тем, — говорил он, — кто умер раньше и не видел, как македонян бьют индийскими палками и как они просят у персов позволения войти к своему царю». В этой связи иносказательно высказывался Каллисфен о том, что климат Персии и холоднее и гораздо суровее климата Греции. Плутарх указывает, что он «открыто высказал то, о чем думали, негодуя в душе, лучшие из пожилых македонян».70) Что касается Пармениона, то, по мнению автора (Плутарха), разногласия его с царем выходили за рамки чисто военной тактики и были обусловлены политическими мотивами. Старый полководец предостерегал македонского царя от дальнейших завоеваний. Мысли Пармениона были позднее в Индии высказаны мудрецом Каланом, стремившимся доказать Александру, что не в пользу для его царства уходить от него далеко.71) [133]

Плутарх упоминает еще об одной детали, именно о том, что против политики царя выступали не только македонские ветераны на Востоке, но и македоняне, находившиеся на родине. Последние видели, что начатый во имя укрепления могущества Македонии поход на Восток привел ее, наоборот, к ослаблению, к потере ее сил и влияния. Этим нужно объяснить раздоры Олимпиады и Антипатра и заключение последним тайного союза с этолийцами.72)

По утверждению Диодора, вражда между военачальником в Европе Антипатром и матерью Александра Олимпиадой росла и росла. Царь угождал матери, а Антипатр во многих случаях обнаруживал свою неприязнь к царю. Вдобавок гибель Филоты и Пармениона заставила содрогнуться «друзей».73)

Хотя Диодора преимущественно занимает военная история, в его труде также излагаются факты оппозиционных выступлений в македонском войске. Диодор объясняет их, главным образом, особенностями восточной политики Александра.74) Диодор, как и другие историки, не отрицает того, что оппозиция в македонской армии была очень многогранной и в свои ряды включала как близких друзей македонского царя, так и его старых врагов.

Много внимания вопросам оппозиции уделяет Арриан, который относит ее активизацию ко времени пребывания македонских отрядов в Средней Азии, особенно в обстановке напряженной борьбы македонского войска в Бактре.75) Следуя за своими источниками (Птолемей и Аристобул), Арриан пытался умалить широкий характер недовольства внутри македонской армии и объяснить выступления оппозиции против Александра личными мотивами.

Курций, подробно изображая события в Средней Азии, практикует активизацию деятельности оппозиционеров в связи с этими событиями. Своим изложением автор наводит читателя на мысль о том, что между всеми этими обстоятельствами существовала неразрывная связь, свидетельствовавшая о той ненависти, которую питали к мировому завоевателю не только завоеванные народы, но и более смелые и дальновидные его сподвижники.76)

Юстин указывает, что Александр начал относиться к [134] своим «не как царь, а как враг». Начались разговоры близких ему людей о том, что он «изменил нравам отца своего Филиппа, нравам своей родины». В лагере стали роптать, сожалея о смерти невинного Пармениона и его сына. Александр, опасаясь, чтобы эти разговоры не распространились по Македонии, установил проверку писем, посылаемых его солдатами на родину.77)

После убийства Φилоты и Пармениона, говорит Диодор, Александр отобрал тех македонян, которые дурно говорили о нем; тех, кто негодовал на гибель Пармениона; тех, кто в письмах, отправленных родным в Македонию, дурно отзывался о царских намерениях; он соединил их в один отряд под названием «отряд беспорядочных», так как боялся, чтобы они своим ропотом и свободными речами не развратили остальное войско.78)

Несмотря на противоречивость наших источников, мы можем тем не менее, основываясь на них, показать, что оппозиция, сложившаяся и действовавшая в македонской армии на Востоке, выражала интересы Македонского государства, которыми, по мере своих побед, Александр стал все больше пренебрегать.

С. И. Ковалев в своей книге об Александре Македонском и в статьях, посвященных вопросам македонской оппозиции, правильно отмечает, что образование «мировой» монархии пугало македонян и греков, заинтересованных в создании сильной, объединенной Македонии, а не в ее расчленении.79) Вместе с тем он считает возможным назвать оппозиционеров представителями формации Филиппа, защищавшими старую «патриархальную» монархию против программы Александра, «создающего государство восточного типа с неограниченной властью царя и с новым племенным и культурным содержанием». С его точки зрения, они выражали интересы родовой знати отсталой страны, и поэтому их оппозиция против грандиозных планов и политических идей Александра была ограниченной, сугубо «национальной» и близорукой. Такое утверждение допускает наличие каких-то двух программ, филипповской и александровской, которых на самом деле в начале похода не было. Подобная трактовка вопроса кажется нам односторонней. У Филиппа и его сына была одна программа: укрепление молодого рабовладельческого Македонского государства. Лишь потом эта программа расширилась и приобрела более агрессивные черты. [135]

Доказательством единства целей и задач Филиппа и Александра на первом этапе походов является то, что Парменион, с именем которого чаще всего связывается оппозиция, выступает как верный сподвижник Филиппа, борясь против родовой оппозиции, а после его смерти без колебаний встает на сторону Александра, помогает укрепить власть молодого царя, уговаривает его вступить в Азию, настаивает на этом, становится его ближайшим советником и верным помощником.80) Все без исключения источники подтверждают приверженность Пармениона к Александру, Старый полководец негодовал, когда в борьбе за город Галикарнас на поле между трупами неприятелей было найдено тело линкестийца Александра, сына Аэропа, зятя Антипатра. Он требовал сурового наказания преступников.81) Парменион был противником оппозиции, возглавляемой линкестидами и направленной на децентрализацию и ослабление Македонии. Лишь только тогда, когда македонская армия стала уходить от родины все дальше и дальше, вокруг самого Пармениона, пользовавшегося большим влиянием среди македонских воинов, собрались все ветераны, недовольные новыми порядками.

Разногласия между Александром и Парменионом по военным вопросам при Гранике и Милете нет оснований расценивать как проявление оппозиционности Пармениона. Это были советы опытного полководца, заинтересованного в образцовом проведении военных операций с учетом всей важности и значения первых побед. Так, накануне битвы при Гранике Парменион предложил Александру не форсировать реку, боясь, что «первая же неудача будет тяжела и для нашего положения сейчас и сделает сомнительным исход всей войны».82) Что касается события в Тарсе, то это еще раз доказывает доброжелательность Пармениона по отношению к Александру.83) Таким образом, мы не имеем определенных данных для того, чтобы делать вывод о наличии «следов глухой оппозиции Александру со стороны части его непосредственного окружения с самого начала азиатского похода». Против оппозиции политике царя «с самого начала азиатского похода» говорит отсутствие почвы для разногласий между Александром, македонянами и греками в этот период похода и тот факт, что источники не упоминают имен недовольных из непосредственного окружения царя. Положение меняется в связи с мирными предложениями Дария, когда сталкиваются два противоположных мнения — Пармениона и Александра. В этом столкновении выступает уже не единство интересов, существовавшее в начале [136] похода, а отклонение македонского царя от осуществления задач и целей похода.84) Парменион на совете этеров выразил мнение македонян, по крайней мере большинства из них, говоря, что он считает более целесообразным принять предложения Дария.85) Представлялась возможность мирным путем, без кровопролития, получить во владение большое и богатое государство, простирающееся от Истра до Евфрата. «Нужно смотреть на Македонию, а не на бактрианскую и индийскую земли». Последним замечанием Парменион прямо защищает интересы Македонии, которые могли пострадать в результате дальнейших военных действий на Востоке. Александр своим ответом Дарию показал, что он уже не удовлетворяется захватом малоазиатской части Персии, как это было предусмотрено в начале похода, а стремится овладеть всей персидской монархией. В стремлении Александра завоевать Азию македоняне видели лишь начало осуществления его плана мирового господства и были серьезно обеспокоены дальнейшей судьбой своей родины.

Беспокойство за будущее Македонии, за экономические интересы македонских рабовладельцев на Балканах, которым угрожала миродержавническая политика Александра, и было основной причиной, породившей оппозицию в македонской армии. Характерно: перед битвой при Иссе Александр говорил воинам, что этим сражением завершится для них покорение Азии и положен будет конец их многочисленным трудам.86) Но уже перед египетским жрецом храма Аммона Александр высказал свои требования иметь «власть над всей землей».87) Будучи в Средней Азии, он говорил, что его мысли заняты Индией; покорив ее, он овладеет всей Азией; овладев же Азией, вернется в Элладу и оттуда уже, через Геллеспонт и Пропонтиду, со всеми сухопутными и морскими силами ворвется в Понт.88) В Индии он определенно заявил, что «границам нашего государства будут границы, которые бог назначил земле».89) Арриан говорит, что Александр не усидел бы спокойно на месте, довольствуясь приобретенным, если бы даже прибавил к Азии Европу, а к Европе острова бреттанов. За этими пределами стал бы он искать еще чего-то неизвестного и вступил бы, если бы не было с кем, в состязание с самим собой.90)

Идея мирового господства, несмотря на ее незавершенность в то время, уже достаточно овладела Александром, и для ее осуществления он стал менять свое отношение к побежденным. [137] Изменившаяся политика Александра выступает всякий раз в качестве ближайшего повода для активизации оппозиции.

Глухое недовольство по поводу отклонения мирных предложений Дария росло и ширилось, превращаясь в прямое противодействие планам и политике царя. Уже в Египте обожествление Александра явилось поводом для выступлений со стороны некоторых высших представителей македонской армии.91) Письмо Филоты Александру и сведения, сообщаемые Филотой о Гегелохе, подтверждают это.92) После смерти Дария, когда Александр стал повелителем огромной персидской монархии, идея мирового господства окончательно им формулируется. На осуществление этой идеи и была направлена вся дальнейшая политика македонского царя, скрытое недовольство которой превращается постепенно у македонян в открытое. Важно подчеркнуть, что оппозиция особенно проявляется осенью 330 г. в тяжелое время борьбы Александра с среднеазиатскими племенами и в эпоху более отчетливого выражения миродержавнической политики македонского царя.

Заговор Димна в 330 г. является первым серьезным, активным выступлением оппозиции, целью которого было физическое уничтожение царя, которому стали чужды интересы Македонии.93) Жестокая расправа с участниками заговора не устрашила македонян. 328 год приносит новое смелое выступление против политики царя, окончившееся трагической смертью Клита.94) А через несколько месяцев после убийства Клита был раскрыт заговор «пажей». Интересно, что на суде роли переменились. Гермолай, выступая как обвинитель царя, говорит, что они хотели убить «персидского царя», каким стал Александр, а ценою его смерти купить свободу македонян. Этим самым он обратил внимание на то, что забота о судьбах их родины ложится теперь на плечи самих македонян, которые, потеряв в лице царя выразителя их интересов, рискуют потерять и Македонию как свободное государство. Оно неминуемо превратится в незначительную провинцию огромной македоно-греко-персидской державы. Александр, вынужденный защищаться против обвинений Гермолая, раскрыл сущность своей политики, из которой вытекало его твердое намерение овладеть территорией и населением всего мира.95) Это обстоятельство и определило его поход в Индию, где он встретил резкий отпор своим миродержавническим устремлениям не со стороны только кучки оппозиционеров, а со стороны всей армии. [138] Это было крахом всех надежд Александра, провалом его идеи: мирового господства.

Арриан указывает, что после битвы с Порром Александр двинулся к Гифазису с намерением покорить земли и по ту сторону реки и положить конец войне только тогда, когда не встретит более сопротивления. Но македоняне, видя, что их царь готовит им новые трудности и опасности, начали собираться толпами: одни из них жаловались на свою судьбу, другие клялись, что не пойдут дальше.96) Когда царь узнал об этом, он, желая пресечь возмущение и поднять мужество армии, собрал военачальников и обратился к ним со следующей речью: так как они, сказал Александр, не желают идти за ним дальше, то он и собрал их для того, чтобы убедить их или согласиться с ними, идти вперед или возвратиться. Ему нечего сказать более, если они тяготятся своими прежними подвигами и своим вождем. Между тем цель похода близка, до Ганга и Восточного океана уже недалеко, а там останется только через Персидский залив и Индийский океан пройти к Геркулесовым столбам и покорить Африку. Естественные границы вселенной будут границами македонского царства. Если же они возвратятся, теперь, то оставят непокоренные народы, которые увлекут за собой покоренных, и всеобщее восстание ниспровергнет все завоевания македонян. Все плоды тяжелого труда будут потеряны. Неужели македоняне, покорившие столько земель, испугались опасностей, которые разделяет с ними он, их царь? Потом, когда мир будет покорен, он приведет их обратно в Македонию, а те, которые пожелают остаться с ним, будут так щедро награждены, что им позавидуют удалившиеся.97)

Ответом было глубокое молчание, речь царя не убедила присутствующих, но никто не решался возражать. Долго молчали македоняне. Наконец поднялся Кен. Он сказал, что если царь не хочет принуждать македонян, а хочет убедить их, пусть выслушает его, который будет говорить не от себя и полководцев, но от имени «большей части войска».98) Его годы и раны, полученные в сражениях, дают ему право сказать прямо, что необходимо положить конец завоеваниям македонян и греков. Очень мало осталось в живых старых воинов, с которыми Александр вступил в Азию, и нельзя осуждать их за то, что они желают возвратиться на родину к своим семьям.99) Пусть Александр ведет их домой, где и сам он увидится со своей матерью, наведет порядок в Греции и украсит храмы родины трофеями. Тогда, если он захочет новых подвигов, никто [139] не воспрепятствует ему начать новый поход в Азию, Европу или Африку. Для этого он наберет новых, молодых воинов, заменив ими утомленных и престарелых. Нужно быть умеренным в счастье, заканчивает Кен свою речь среди всеобщего одобрения.

Кен считался одним из преданнейших Александру «друзей». В Индии он скончался.100) Александр был недоволен словами Кена и молчанием остальных. Он полагал, что если его войска не перейдут Ганга, то все сделанное пойдет прахом: вернуться назад означало, по его мнению, признать свое поражение.101) Александр вынужден был уступить, хотя отступление считал временным. Слова Кена о возможности набрать новое войско для дальнейших походов были приняты им к сведению. Александр не оставил своей мечты о создании мировой монархии и по возвращении с Востока начал готовиться к походу на Запад. Старый состав македонского войска, ядро которого не разделяло намерений Александра, не годился. Дело было не только в том, что оно было огорчено персидскими одеяниями царя, внедрением варварских обычаев, смешением всадников с отрядами гетеров, оно возненавидело идеи завоевателя, преломление которых в жизни породило восточную политику. Поэтому в Описе на Тигре Александр решил отделаться от своих ветеранов, не разделявших стремлений царя к созданию мировой монархии, выставив невинный предлог — усталость воинов. Он обещал наградить их, а воспитание прижитых ими на Востоке детей взял на себя, чтобы «во всем воспитать их по-македонски», а когда они войдут в возраст, сам их приведет в Македонию и передаст отцам. Арриан вынужден признать, что это были неверные и неопределенные обещания уходящим.102) Воины быстро разгадали маневр Александра. Раздраженные тем, что он не изменил своих решений, и огорченные окончательной невозможностью примирить его интересы с интересами Македонии и македонян, воины кричали, что пойдут домой все, пусть он воюет один, вместе с своим отцом Аммоном. Александр в гневе стал осыпать их упреками.103)

События в Описе были последним выступлением оппозиции в армии Александра.

Источники видят причину отказа македонян следовать за своим вождем в упадке их мужества, в истощении физических сил, в неблагоприятных климатических условиях. С. И. Ковалев также считает указанные причины определяющими.104)

Итак, если раньше против планов царя выступали, главным [140] образом, представители его ближайшего окружения, то в Индии и в Описе оппозиция захватила уже полностью рядовую массу македонян. С. И. Ковалев указывает, что «аристократической» оппозиции мы здесь совершенно не видим: она в этот момент совершенно растворилась в более широком оппозиционном движении именно потому, что внутренние противоречия в македонской армии между знатью и крестьянством оказались сильнее противоречий между греко-македонской и «универсалистической» программами.105) Таким образом, оппозиция знати и оппозиция крестьянской массы у С. И. Ковалева резко разделяется ссылками на неразрешимые классовые противоречия между указанными группами. Отсюда делается вывод, что оппозиция знати совершенно исчезла, а рядовая масса македонян оказалась в оппозиции только в конце событий. Нам дело представляется несколько иначе. Действительно, оппозиция не ограничилась армейской верхушкой, но она не «растворилась» и не заглохла, а объединилась с оппозиционными элементами рядовой массы, найдя в них себе союзников. Обезглавленная оппозиция оставила свои ростки в войске, поскольку не были устранены те причины, которые питали оппозиционные взгляды. Классовые противоречия не выступают в данном случае достаточно резко, чтобы массовая македонская оппозиция выступала с какой-то иной своей самостоятельной программой. Крестьянская рядовая масса, как и аристократия, хотела одного — прекращения завоеваний и возвращения на родину. Миродержавнические идеи Александра одинаково затрагивали интересы всех македонян. Источники совершенно определенно указывают на то, что при Гифазисе налицо была полная солидарность командиров и солдат в вопросе о продолжении похода. Кен, выступая с речью перед царем, сказал, что он говорит от имени большинства армии. Александру, может быть, и удалось бы сломить сопротивление армии, если бы полководцы оказались на его стороне. Поэтому нельзя сказать, что аристократической оппозиции против программы Александра мы здесь совершенно не видим.

Что же представляла собой македонская оппозиция, какие силы выступали против Александра в период между 336—323 годами?

С. И. Ковалев в первой своей работе по этому вопросу писал, что оппозиция складывалась из трех основных частей: из оппозиционных элементов, выступавших, главным образом, в первые годы царствования Александра; из оппозиции, сложившейся окончательно в эпоху Филиппа II и проявившейся особенно резко в период между 330 — 327 гг., и, наконец, из [141] оппозиции рядовой, преимущественно крестьянской массы македонской армии, сказавшейся всего яснее в последние годы жизни Александра.106) В последней статье проф. С. И. Ковалева проводится то же деление оппозиции на три группы. Изменившаяся формулировка названия каждой группы не меняет дела.107)

Нам думается, что деление оппозиции на три группы не может быть принято. Вторая группа не только должна быть резко отделена от первой, но противостоит ей, выступает против нее. Эти две группы имеют прямо противоположные программы: стремление к прежней племенной раздробленности Македонии, с одной стороны, и стремление к централизации ее — с другой.

Правда, в армии Александра находились и некоторые представители родовой оппозиции, в основном уже разбитой до похода на Восток. Так, когда македонское войско высадилось в Малую Азию, начальником разведки был Аминта, сын Аррабея.108) Он же был в конной разведке во время битвы при Гранике.109) После битвы при Гранике из числа греческих наемников, стоявших в Эфесе, бежал от Александра Аминта, сын Антиоха. Арриан подчеркивает, что «Александр ничего плохого ему не делал, но Аминта ненавидел его...».110) Еще в Фесалиде царю донесли, что против него умышляет Александр, сын Аэропа, один из его «друзей» и в то время начальник Фессалийской конницы. Александр этот был братом Геромена и Арробея, причастных к убийству Филиппа.111) Наконец, Диодор указывает, что в письме к сыну Олимпиада, в числе многих других полезных наставлений, советовала остерегаться Александра линкейца. Ее обвинение подтвердилось множеством улик. Александр заковал линкейца в оковы, три года содержал под стражей, а потом казнил вместе с Филотой.112) Все эти факты, сообщаемые Аррианом и Диодором, связывают врагов Александра с линкестийской знатью и не оставляют никакого сомнения в том, что во время восточных походов остатки разбитой родовой оппозиции еще действовали. Но они не имели уже опоры в войске и не представляли никакой опасности для Македонии.

Все источники, как уже отмечалось, указывают на близкую и даже родственную связь вдохновителей оппозиции в [142] армии Александра с домом Пармениона, перешедшим всецело на сторону Александра и ополчившимся против родовой оппозиции. Парменион решительно выступал против последней, а его сын Филота, казненный Александром за соучастие в заговоре, несколько раньше был судьей над линкестийцем, посягнувшим на жизнь царя.113) Ясно, что социальные корни заговоров были различны. Если линкестийцы боролись за старую родовую Македонию, устои которой разрушали Филипп и Александр, то Филота, Клит и Каллисфен смотрели дальше. Им хотелось укрепить и обогатить новую централизованную, сильную Македонию. Эта цель влекла их на Восток. Но вскоре они стали сознавать, что победоносное шествие македонской армии по восточным странам привело к обратным результатам: к оскудению македонского царства, к падению его влияния и могущества. Сознание бесплодности дальнейших завоевании привело их в лагерь мятежников. Поэтому нельзя согласиться с мнением о том, что Парменион выражал интересы македонской земельной знати с ее ограниченностью и близорукостью, родовой знати отсталой страны. Близорукость родовой знати особенно ярко проявлялась во время собирания македонских земель Филиппом. В эпоху Александра эта оппозиция почти утратила свое значение. Оппозиция в армии Александра имела совершенно иную социальную сущность и была направлена на усиление македонского рабовладельческого государства, а не на его уничтожение, о чем мечтала оппозиция родовом знати.

Итак, мы имеем дело с двумя оппозициями с прямо противоположными интересами, которые могли сойтись, быть может, лишь в одном пункте — желании устранить царя.

Если первая группа оппозиции правильно оценивается историками как отрицательное явление, как стремление повернуть колесо истории назад, то аналогичная оценка второй группы оппозиции будет необоснованной. Деятельность этой группы может быть оправдана. Выступившая против космополитических планов македонского завоевателя, она не может быть названа «близорукой». Дальнейшая судьба мировой империи Александра и роли в ней Македонии подтвердили опасения этой группы, ревностно отстаивавшей интересы своей страны даже во время величайших успехов македонского оружия на Востоке.

Но было бы ошибкой считать весь командный состав македонской армии оппозиционным. В таком случае стали бы непонятными те мотивы, в силу которых действовали социальные силы, на какие опирался Александр в его борьбе против оппозиция.

Среди сподвижников Александра были не только [143] оппозиционеры, но и такие, которые лишь сочувствовали им, не выступая активно, и те, кто разделял идеи царя и вместе с ним боролся с оппозицией. Именно на них опирался Александр в борьбе со своими идейными противниками, и пока против его планов не выступала основная масса армии, он мот проводить их в жизнь. Только в Индии, под напором силы народа, царь вынужден был уступить.


Рис. 5. Тетрадрахма Александра Македонского.

Следует иметь в виду, что само окружение македонского паря по своему социальному составу не являлось однородным. Кроме македонских рабовладельцев, имевших у себя дома большие хозяйства и земельные поместья, были и такие, у которых в Македонии не осталась имущества. Все надежды на обогащение они связывали с восточными походами. К таким людям следует отнести Птолемея Лага и Неарха, ближайших друзей Александра, высланных из Македонии после гибели Филиппа. К ним относятся Пердикка и Лизимах, Гефестион и Певкест, которого Александр ценил за то, что персидский образ жизни был для него вполне приемлем, и др.114) Источники указывают на интересную деталь: самыми, близкими друзьями Александра были Гефестион и Кратер. Гефестион был ему «дороже глаза»; Кратером тоже дорожил «пуще глаза».115) Первый одобрял поведение македонского царя и переменил вместе с ним образ жизни; второй оставался верен родным обычаям. Услугами одного царь пользовался в отношениях с персами, другого — с греками и македонянами. По словам Диодора, самым любимым другом Александра был именно Гефестион.116) Его он [144] любил, а Кратера уважал.117) Когда кто-то из друзей сказал, что Кратер любит царя ничуть не меньше, чем Гефестион, Александр воскликнул: «Кратер любит царя, а Гефестион Александра».118) Плутарх в биографии Александра указывает, что между Гефестионом и Кратером существовала тайная вражда и «столкновения между ними бывали часто». В Индии они даже кинулись друг на друга, схватившись за мечи; «друзья» бросились на помощь каждому. Александр с трудом примирил их, после того как резко заявил, что если он узнает о новой ссоре, он убьет или обоих, или зачинщика.119) Гефестион и Кратер олицетворяли те различные группировки, которые окружали македонского царя. Не случайно Александр приказал именно Кратеру сопровождать в Македонию десятитысячный отряд македонских ветеранов. Он должен был затем взять на себя управление Македонией, Фракией и Фессалией и охрану эллинской свободы. Антипатру, ставшему самым могущественным полководцем в Европе и врагом Александра, последний приказал привести молодых македонян на смену отосланных с Кратером войск.120)

Восточные походы Александра, сильно идеализированные в буржуазной историографии, в действительности проходили в трудной обстановке борьбы антимакедонских элементов на Балканах, стремившихся использовать отсутствие македонских военных сил для уничтожения господства Македонии в покоренных ею областях и для разрушения могущества самого Македонского государства. Как бы ни были различны по своим задачам антимакедонские выступления в самой Македонии, в Греции и Фракии, они подрывали престиж, ослабляли мощь Македонии, что не могло не породить тревоги среди македонян в македонской армии на Востоке. Македоняне в армии решительно выступили против миродержавнических планов Александра, наносивших Македонскому государству один удар за другим.


1) Восточные походы Александра были предприняты как в интересах Македонии, так и в интересах Греции. Они должны были, с одной стороны, укрепить рабовладельческие отношения в Македонском государстве; с другой — преодолеть экономический и политический кризис Греции путем широких внешних завоеваний, которые должны были воспроизвести старый процесс развития рабовладельческого общества на более высоком основе. В такой международной обстановке македонское выступление в Азию не являлось сумасбродной затеей честолюбивого полководца, а было предприятием большой политической и экономической важности. В этой связи нельзя считать правильными объяснения причин восточных походов Александра перенаселением, как это делает Арн. Тойнби. Он указывает, что в IV в. до н. э. Эллада страдала от перенаселения. Постоянного снабжения продуктами питания для все увеличивающегося числа греческих ртов, которые надо было питать, не могли давать ни колонизация берегов западной части Средиземного и Черного морей, ни последовавшая «экономическая революция». Завоеванная Персидская империя должна была представить пространство для греческих колонистов, которым предстояло освоить завоеванную страну для эксплуатации. См. Arn. Toynbee, указ. соч., стр. 124-125.

2) Diod., XVI.93, 94.

3) Just., IX.6, 7.

4) Plut., Alex., 10.

5) Arr., II.14.5.

6) На этой точке зрения стоит П. Клоше (см. Cloche, указ. соч., стр. 246).

7) С. И. Ковалев. Македонская оппозиция в армии Александра. Известия ЛГУ, 1930, стр. 179.

8) Arr., II.14.5; Just., XI.21; Curt., VII.1.8; Diod., XVII.80.

9) Жестокая расправа Александра со всеми, кого подозревали в заговоре против царской власти, привела к тому, что мы не встречаемся с активной деятельностью этой группы вплоть до того времени, как в Ливий были вскрыты враждебные действия Александра Линкестийца. Но это была последняя безуспешная попытка возвратиться назад к общинно-родовым отношениям. Оппозиция со стороны родовой знати была Александром ликвидирована окончательно при активной поддержке представителей этой знати, перешедших на сторону царя.

10) Arr., I.20.1.

11) Diod., XVII.22.5.

12) Ibidem, 23.1.

13) В. Уилер. Александр Великий. 1899, стр. 3.

14) С. И. Ковалев. Александр Македонский. 1937, стр. 4.

15) А. С. Шофман. Антимакедонское движение 333—330 гг. до н. э. Ученые зап. Казанского университета, общеуниверситетский сборник, 1957, том 117, кн. 2.

16) Plut., Alex., 18.

17) Arr., II.1.1, 4; Diod., XVII.18.2.

18) Arr., I.24.1-2.

19) Arr., I.24.2; Curt., III.1.

20) Arr., II.7.

21) Нельзя поэтому согласиться с утверждением некоторых ученых, что македонское командование не учитывало возможности перенесения персидским флотом его операций в глубокий тыл македонян на острова Эгейского моря, к берегам Греции. См. С. И. Ковалев. Указ. соч., стр. 36.

22) Diod., XVII.29.

23) Arr., II.5.

24) Arr., II.1-2; Diod., XVII.29.

25) Arr., II.1.1-4; Diod., XVII.29.1-4.

26) Arr., II.2.4.

27) Arr., II.1.

28) Diod., XVII.30.1.

29) Там же, 31.3-4.

30) Там же, II.1.3-5; 2.1-2; 13.4-6.

31) Strab., XIII.1.46.

32) Diod., XVII.30; Curt., III.2.

33) Диодор и Курций, излагая эпизод с Харидемом, указывают на ту жестокую борьбу, которая велась на совете царя вокруг тактики войны. Об этом ничего не говорит Арриан. Источники, из которых он черпал материал, склонны уменьшать опасность, угрожавшую Александру как от осуществления плана Мемнона, так и от оппозиции греков.

34) Arr., II.13.4, 6; Diod., XVII.48.

35) Arr., II.6.

36) Arr., II.2.5.

37) Arr., III.2.3, 7; Curt., IV.5.14-22.

38) Arr., III.1.

39) Там же, II.17.1, 2.

40) Там же, II.17.4.

41) Там же, II.7.

42) В. Уилер. Указ. соч., стр. 104-105.

43) Just., XII.1-6.

44) Diod., XVII.62.5.

45) Там же, 62.6-8.

46) М. И. Гусева. Борьба фракийских племен против македонского владычества в конце IV и начале III вв. до нашей эры. Ученые зап. Ивановского гос. пед. института, т. XI, 1957, стр. 94-96.

47) Arr., III.3.

48) Diod., XVII.62.5-8.

49) Curt., VI.1; ср. Diod., XVII.63.1-3.

50) Diod., XVII.63.4; Just., XII.1.9-11.

51) Dem., XV.

52) Последнюю битву Агиса с Антипатром следует приурочить не к 331 году, а (вместе с Диодором) к 330 г. потому, что, когда Эсхин говорил речь против Ктесифонта, упомянутые спартанские послы еще не были отравлены. Речь же эта была сказана только во второй половине 330 г. (см. Plut., Dem., 24). Поэтому неверно мнение Курция о том, что битва Агиса была перед сражением при Гавгамелах. Нашу мысль подтверждает также Юстин (XII.1.4).

53) Arr., II.14.5-7.

54) Arr., I.5.

55) Среди источников по этому вопросу на первом месте следует поставить Арриана. В предисловии к своему произведению Арриан определяет свою цель, как стремление поведать миру о великих подвигах Александра, перед личностью которого он преклонялся. Он заявляет, что будет критически передавать содержание своих источников, выбирая из них лишь достоверные факты. Однако то обстоятельство, что первоисточниками Арриана являлись Аристобул и Птолемей, выразители официальной придворной традиции, а также запросы того времени, в которое жил историк, наложили отпечаток на его труд (см. Г. Савицкий. Арриан как источник по истории Ср. Азии, стр. 13). В нем есть стремление изобразить все события, связанные с оппозицией, как результат личных конфликтов.

Много дополнительных сведений сообщает Плутарх, но, пользуясь хорошим источником, он выбирает для биографии Александра лишь те факты, которые, по его мнению, освещают с положительной стороны действия и поступки его героя. Отсюда — неодобрение действий оппозиционеров.

Из литературного наследства Диодора большое значение имели бы главы 19-34 книги XVII, охватывавшие годы особенно интенсивной активизации действий оппозиции, но эти главы не дошли до нас.

Большое значение имеет „История Александра" Курция Руфа. Обычно он расценивается как „философствующий ритор", написавший увлекательную книгу, в которой в погоне за внешним эффектом явно драматизировал события и часто противоречил самому себе. Но его повествование, проникнутое, как отмечают историки, антиалександровской тенденцией, и подробное описание некоторых эпизодов говорят за то, что не исключена возможность использования им какого-либо хорошего источника.

Эти основные источники по истории восточных походов Александра Македонского — Арриан, Плутарх, Диодор и Курций — расходятся друг с другом в освещении данного вопроса в ряде деталей, но они не вызывают сомнений в наличии самих фактов выступления оппозиции.

56) С. И. Ковалев. Александр и Клит. ВДИ, № 3, 1949, стр. 69.

57) С. И. Ковалев. Известия ЛГУ, т. II, 1930; ВДИ, № 3, 1940; ВДИ, № 3, 4, 1949; Ученые зап. ЛГУ, серия исторических наук, вып. 14, 1949.

58) Arr., I.6-9, 13, 18, 27; Plut. Alex., XVI; С. И. Ковалев. Переговоры Дария с Александром и македонская оппозиция. ВДИ, № 3, 1946.

59) Arr., III.9.26-27; Plut. Alex., 48-49; Diod., XVII.79-80; Curt., VI.19-33, VII.1-8. Филота был одним из ближайших друзей Александра. Он пользовался большим уважением у македонян. Его считали первым после Александра по мужеству, выносливости, щедрости и верности друзьям (Plut. Alex., 10, 48; Diod., XVII.80.1-2).

60) Arr., IV.3; Curt., VIII.3; Plut. Alex., 50-52; Just., XII.6.1-5.

61) Arr., IV.8.4-6.

62) Arr., IV.4.12.7; 13.2-3, 7; 14.1-3; Curt., VIII. 6.2-8, 18-20, 23; Plut. Alex., 55; С. И. Ковалев. Заговор „пажей".

63) Arr., IV.14.4.

64) Plut. Alex., 52.

65) Arr., IV.10.3-4; 12.7.

66) Arr., VII.8-11; Diod., XVII.109; Plut. Alex., 71.

67) Just., XII.13.6-10, 16, 12. Арриан категорически отвергает эту версию как недостойную историю. См. Arr., VII.27, ср. Plut. Alex., 77. Но подозрение, что Александр был отравлен, полностью не удалось до сих пор устранить. См. О. О. Крюгер, указ. соч., стр. 20, прим. Характерно, что как Арриан, так и Плутарх и Диодор связывают болезнь Александра с его попойками у Медия фессалийца. Будучи больным, Александр не переставал думать о новых походах и давал начальникам распоряжения относительно выступления в новый поход: сухопутным войскам — через четыре дня, флоту — через пять (Arr., II.25.2; Plut. Alex., 76). Приказания отдавались Александром и в следующие дни (Arr., VII.25.4-5). Диодор приводит версию о смерти Александра от яла, который подействовал моментально: „...словно пораженный сильным ударом, он громко вскрикнул и застонал; друзья вынесли его на руках" (Diod., XVII.117.1-2, 5).

Арриан и Плутарх указывают, что в отравлении была виновата семья Антипатра. Изготовленный Аристотелем яд был передан Антипатру, его привез на Восток Кассандр, а отравил Александра сын Антипатра Иолай (см. Arr., VII.27.2; Plut. Alex., 77).

68) Just., XIII.1.7.

69) См. А. С. Шофман. О социальной сущности македонской оппозиции в армии Александра. Ученые зап. Казанского гос. университета, 1957, т. 117, кн. 9.

70) Plut. Alex., 54.

71) Там же, 65.

72) Just., XII.14.1-5; Arr., VII.12.57; Plut. Alex., 68, 74; Diod., XVII.118.

73) Diod., XVII.118.1-2. Именно враждой к делам Александра Диодор объясняет стремление семьи Антипатра физически устранить царя. Действия Кассандра показывали, что он относился к деятельности Александра крайне отрицательно.

74) Diod., XVII.77.

75) Arr., IV.10-14, 22.

76) Curt., VI.6, 7, 11.

77) Just., XII.5.1-5, 7-8.

78) Diod., XVII.80.4.

79) См. С. И. Ковалев. Изв. ЛГУ, т. II, 1930; ВДИ, № 3, 1946; ВДИ, № 1, 1948; Ученые записки ЛГУ, серия исторических наук, вып. 14, 1949; ВДИ, № 3, 1949; ВДИ, № 4, 1949.

80) Ρlut. Alex., 49.

81) Arr., I.25.1-2, 4.

82) Там же, I.13.5.

83) Там же, II.4.9; Plut. Alex., 19.

84) Curt., IV.44.

85) Diod., XVII.54.1-6; Plut. Alex., 29; Arr., II.25.2.

86) Arr., II.7.6.

87) Diod., XVII.51.2.

88) Arr., IV.15.6.

89) Там же, V.26.2.

90) Там же, VII.1.4.

91) Ученые записки ЛГУ, вып. 14, 1949, стр. 28, сл.; Христо М. Данов. Из епохата и идемте на Александра Македонски. Исторически преглед, год 11, кн. 3.

92) Curt., VI.29.32.

93) Plut. Alex., 49; Diod., XVII.79.1-6.

94) Там же, 50, 51.

95) Там же, 55.

96) Arr., V.25.2; ср. Plut. Alex., 62.

97) Arr., V.28.2.

98) Там же, V.27.2.

99) Там же, V.27.6-7.

100) Arr., VI.2.1.

101) Plut. Alex., 62.

102) Arr., VII.12.1-3; Plut. Alex., 71.

103) Diod., XVII.109.1.

104) С. И. Ковалев. Александр Македонский, стр. 94, 106.

105) С. И. Ковалев. Монархия Александра Македонского. ВДИ, № 4, 1949, стр. 37.

106) С. И. Ковалев. Македонская оппозиция в армия Александра. Известия ЛГУ, 1930, стр. 152.

107) С. И. Ковалев. Монархия Александра Македонского. ВДИ, № 4, 1949, стр. 31.

108) Amm., I.12.7.

109) Там же, I.14.6.

110) Там же, I.17.9.

111) Там же, I.25.1-2, 4.

112) Diоd., XVII.32.1-2; 80.2.

113) Diod. XVII.32.

114) Arr., VI.30.2-3; VII.6.3; Diod. XVII.99.4.

115) Arr., VII.14.6; 12.3.

116) Diod., XVII.37.5; 114.3.

117) Plut. Alex., 47.

118) Diod., XVII.114.1-2.

119) Ρlut. Alex., 47.

120) Arr., VII.12.4.

Loading...
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Хельмут Хефлинг.
Римляне, рабы, гладиаторы: Спартак у ворот Рима

Глеб Благовещенский.
Юлий Цезарь

Р. В. Гордезиани.
Проблемы гомеровского эпоса

Франк Коуэл.
Древний Рим. Быт, религия, культура

В.И.Кузищин.
Римское рабовладельческое поместье
e-mail: historylib@yandex.ru
X