Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

  • Нанесение на ручки
  • Нанесение фирменной символики. Зажигалки, ручки, брелоки, текстиль и др
  • designtvoy.com


Юлия Белочкина.   Данило Галицкий

Глава 6. Данило Галицкий – дипломат, полководец, король

   Однако Данило не смог сполна насладиться своей победой: в 1250 году татары потребовали отдать Галич. Отлично понимая, что не имеет возможности защитить свои владения силой оружия, Данило принял нелегкое решение – отправиться на поклон к Батыю. После возвращения из европейского похода Батый разбил ставку в Поволжье и оттуда управлял захваченными землями. Когда мы читаем в летописях леденящие душу рассказы о монгольских зверствах в захваченных русских городах, то монголо-татары представляются нам кровожадными дикарями. Однако это не совсем так. Татарские ханы умели не только воевать, но и управлять завоеванными землями, извлекая из них максимальные прибыли. Батый и его последователи не стремились разрушить феодальную структуру русских княжеств, напротив, она более чем устраивала захватчиков, ведь контроль над десятком враждующих между собой князей был куда менее обременителен, чем прямое управление русскими землями. Русские князья по очереди ездили на поклон в ставку Батыя за вожделенным «ярлыком», дающим право управлять собственной землей. Об Орде ходило множество живописных легенд, и путешествие туда считалось опасным предприятием. Некоторые князья, подобно Александру Невскому, возвращались домой обласканными, другие же из-за недостатка способностей к дипломатии вовсе не возвращались. Данило Галицкий откровенно избегал встречи с татарами – вероятно, еще во время побоища на Калке они произвели на него соответствующее впечатление. Александр Невский получил свой мандат на княжение еще в 1242 году, Данило же откладывал свой визит до тех пор, пока, согласно летописи, Батый не пожелал отобрать у него Галич для передачи его под протекторат другого князя. Для согласования визита Данилы Василько Романович послал в ставку Батыя своих послов, и те привезли своего рода «подорожную» для князя, которая гарантировала его безопасный проезд через подконтрольные татарам территории. Теперь пути назад не было, и Данило отправился в Орду. Заехав в разоренный Киев, он остановился в Выдубицком монастыре, где был принят с почетом. В Переяславле Данило встретил татар и, по свидетельству летописцев, содрогнулся от ужаса и отвращения при виде их привычек и религиозных обрядов. Но делать было нечего, и он двинулся дальше, в ставку Батыя. По счастью, Батый был заинтересован в преданном человеке в галицких землях. Он гостеприимно встретил Данилу и, против ожиданий, не принуждал его совершать никаких противных ему деяний, лишь поинтересовался, пьет ли гость кумыс. Данило ответил, что не пил его никогда, но отказываться не станет. Прогостив у Батыя двадцать пять дней, князь смог его уверить в своей лояльности и получил право оставить под своим управлением все земли. С этим радостным известием Данило вернулся домой в Галич.

   Подчинение хану, с одной стороны, несомненно, было унизительным для Данилы, однако с другой – именно получение ханского «ярлыка» окончательно укрепило его власть. Татары отдавали русским князьям земли в вотчину. Прежде родовые земли называли отчинами, это название подчеркивало, что владение наследственное и данный князь имеет на него безусловное право. Вотчиной же называлась земля, на которую был получен татарский мандат, это не обязательно было родовое владение – татары могли передавать землю под управление того князя, который им казался более надежным. С одной стороны, владение вотчиной зависело от татарской благосклонности, но с другой – получивший «ярлык» князь уже не зависел от воли бояр и народа и мог не опасаться посягательств других князей. Дав право на княжение, татары оказывали покровительство своему ставленнику, и никто не мог отнять у него княжения, кроме самих татар.

   Данило сразу же ощутил, сколь дорого стоит благосклонность Батыя: венгерский король, некогда высокомерно отвергший предложение Данилы породниться, сам предложил его сыну Льву Даниловичу руку своей дочери Констанции. Данило опасался вероломства, но это было честное предложение. Брак был заключен – по разным сведениям то ли в 1247 году, то ли в 1251-м, – и в честь этого Данило отпустил всех венгерских пленников.

   Союз с венгерским королем вовлек Данилу в политические игры Западной Европы. Бела IV был заинтересован в австрийских землях и не хотел допустить их захвата немецким императором после смерти герцога Фридриха. В 1252 году он пригласил Данилу выступить в переговорах на его стороне. В Пожге князь с дружинниками предстал перед немецкими послами, которые были поражены видом его воинов в татарских кожаных доспехах и вооруженных татарскими же ятаганами. Лишь Данило был в традиционном облачении русского князя, богато украшенном золотом. Таким образом, он, с одной стороны, как бы подчеркивал, что в первую очередь он русский князь, а с другой – ненавязчиво напоминал, что за ним стоит мощь татарской орды. Игра была тонкая: у покойного Фридриха не было прямых наследников, на престол могла претендовать старшая сестра Фридриха Маргарита, которая была замужем за Оттокаром, сыном чешского короля Вацлава, и племянница Фридриха Гертруда, вдова маркграфа Баденского. Оттокар считал себя естественным наследником тестя и опирался на поддержку влиятельных придворных. Не желающая упускать свою часть наследства Гертруда попросила Белу о покровительстве. При дворе венгерского короля она познакомилась с Данилой и его сыном Романом. Вскоре Бела предложил заключить брачный союз между симпатизировавшими друг другу молодыми людьми, таким образом, в австрийском вопросе у Данилы появились свои интересы. Так укрепился союз Белы, Данилы и зятя Белы Болеслава Стыдливого, польского князя. Болеслав и Данило совершили поход в чешские владения против Оттокара, на землю опавскую (Троппау). Это было дерзкое предприятие, никто из русских князей не забирался так далеко. Данило же желал прославить свое имя в веках и доказать всему миру, что он в силах защищать свои владения и приобретать новые без помощи татар. В походе его сопровождали сын Лев и лучшие воины. В Кракове они соединились с полками Болеслава, но большая часть галичан во главе со Львом поехали в предгорье за добычей и пленниками, а Данило с поляками двинулся в Опаву. Если бы войска не разделились, возможно, в историю жизни Данилы Галицкого была бы вписана еще одна славная страница, но польских отрядов было явно недостаточно, и штурм был легко отбит защитниками города. Поляки понесли большие потери и не хотели осаждать город, Данило же увещевал их начать осаду до того, как подойдет Лев со своими войсками. Осторожные поляки не соглашались и, потеряв терпение, он сказал им: «Если хотите, идите прочь, а я останусь с малою дружиною». Болеслав поставил свой лагерь ниже по реке Опаве. И в тот же вечер, к великой радости Данилы, пришел Лев и привел с собой множество пленных. Его отряд не понес больших потерь. Посоветовавшись, они решили на рассвете перейти реку и поджечь все, что находится за городской стеной: амбары, ограды, гумна. Поляки не захотели участвовать в этом, они стали на возвышенности, дабы видеть происходящее, и обещали нанести удар позже, когда защитники выйдут из города. Данило с воинами начали поджигать ворота и сражаться с теми, кто пытался им помешать, как вдруг в самом разгаре битвы у князя случился рецидив глазной болезни. Он почти ничего не видел, а яркий свет причинял ему сильную боль. И хотя Данило не спрятал меч в ножны, он не смог повести своих людей на штурм, и город не был захвачен. Тогда князь повел своих людей вверх по Опаве, разоряя и сжигая все на своем пути. Его следующей целью был небольшой город Насилье. Он слышал, что в том городе есть русские и польские пленники, и надеялся, что их освобождение принесет ему желанную славу великого воина. На сей раз русские и польские полки вместе подошли к городу и это возымело действие – горожане выслали парламентера с предложением сдаться без боя в обмен на милость к побежденным. Данило освободил пленных, поставил свое знамя на городской стене, и действительно повел себя цивилизованно, не позволив своим воинам и полякам жечь и убивать.

   Тут Данило узнал, что Оттокар бежал в Голубичин и заперся там. Он двинулся следом, однако пустил вперед отряд мародеров, которые грабили и жгли все, что попадалось им на пути. И вновь алчность помешала взятию города: когда войска подошли к Голубичину и увидели, что вал низкий, они решили навалить соломы и сухих дров, поджечь их и перевалить за стену. А далее ветер перебросит огонь на деревянные строения. Может, план был и хорош, но увы… Все села в окрестностях были сожжены дотла мародерами, и воины просто не смогли набрать достаточного количества сухих дров.

   Данило и Болеслав колебались, идти ли дальше или убираться восвояси, они разорили окрестности, взяли богатую добычу, однако им хотелось славы. Но прибытие посланника от чешского воеводы Герберта, который прислал свой меч в знак признания их победы, умиротворил Данилу. Наутро они повернули войска назад в Краков.

   В Кракове Данилу ожидали папские послы, но он отказался вести с ними переговоры на польской земле, оставив им, однако, надежду, что позже он станет сговорчивее, и вернулся в Холм – город, в котором чувствовал себя наиболее спокойно. Вероятно, князь нуждался в отдыхе после тяжелого похода, который не принес ему новых земель, но был отмечен в летописи, ибо ни один русский князь не заходил так далеко на запад.

   Забегая вперед, можно сообщить, что союз с Белой не принес Даниле ожидаемых дивидендов. Подобно своему отцу, Бела был опытным интриганом, он пообещал Роману Даниловичу всяческую поддержку, но в то же время приблизил к себе сына Гертруды от первого брака. После некоторых колебаний Бела решил сделать ставку на нового фаворита, рассудив, что он будет вынужден подчинятся ему, в отличие от Романа, за которым стояла вся мощь Данилы Галицкого. Готовя сына Гертруды себе в зятья, он оставил без помощи Романа. А тот, осажденный в Нейбурге близ Вены, напрасно ожидал подмоги от могущественного тестя. Желая мира, Оттокар сообщил Роману на переговорах, что угорский король не собирается помогать ему. Более того, он сделал ему соблазнительное предложение: он, Оттокар, отдает свояку часть земель, и они заключают союз против Белы и сына Гертруды. И несмотря на то что сама Гертруда предлагала это предложение принять, Роман остался верен данному Беле слову. Во время осады они с женой терпели большие лишения и в конце концов были вынуждены бежать из Нейбурга и отправиться к Даниле в Холм. Бела же вступил в переговоры с Оттокаром и разделил с ним австрийские земли. А Роман впоследствии получил от литовского союзника Данилы Войшелка Новогрудок и Слоним, сменив таким образом статус австрийского герцога на место удельного князя.

   Взаимоотношения Данилы с поляками после 1245 года были в основном дружескими. Он принимал активное участие в польских внутренних делах и находился в хороших отношениях с краковскими и мазовецкими князьями. Взаимоотношения же с Литвой и ятвягами складывались для него не столь гладко.

   Ятвяги принадлежали к прибалтийской языковой группе племен и обитали между правобережьем Нарева и левобережьем Немана. Сейчас на этой территории расположены северо-восточная часть Польши, юго-западная часть Литвы, а также часть Западной Беларуси. В Литве их называли дайнавами, немцы – судовами, поляки – полесянами, полищуками. Нельзя сказать, что сосуществование славянских племен и ятвягов было мирным. В летописях неоднократно упоминается, что ятвяги предпринимали походы на земли Полесья и Волыни. Целью их было не завоевание новых земель, а грабеж плохо укрепленных славянских поселений. Русские князья совершали ответные вылазки, в основном, чтобы пограбить и главное – усмирить ятвягов. Подчинить же эти воинственные племена и присоединить их земли, покрытые непроходимыми лесами и болотами, русские князья и не стремились.

   Первое упоминание о ятвягах в древнерусских летописях появляется примерно в 983 году. Там говорится, что киевский князь Владимир Святославич ходил на ятвягов и захватил их земли. Легко поверить, что воинственный Владимир действительно ходил в земли ятвягов и его вылазка была успешной, но именно в значении грабительского набега. Такой вывод можно сделать из той же летописи, где нет конкретных упоминаний о присоединении земель ятвягов к Киевской Руси. Проблему ятвягов унаследовал Ярослав Мудрый. В той же «Повести временных лет» читаем следующее: «Пошел Ярослав на ятвягов и победил». Однако такой видный авторитет, как М. Грушевский, считал это утверждение сильным преувеличением. Русские князья и ятвяги воевали с переменным успехом до XII века. Однако нанести ятвягам серьезный ущерб удалось лишь основателю Галицко-Волынского государства Роману Мстиславичу, немало внимания уделявшему войнам с ними. Это даже нашло отражение в фольклоре. В Киевской летописи под 1196 г. есть довольно подробное сообщение об этих событиях: «Той же зимой ходил Роман Мстиславич на ятвягов мстить, ибо они опустошили волость его. И вошел Роман в землю их, а они, не имея возможности стать против него, бежали в свои твердыни. А Роман, попалив волость их и отомстив, вернулся к себе». По всей видимости, Роману Мстиславичу удалось нагнать на них страху, потому что в летописи нет других упоминаний о больших походах на ятвягов.

   Однако после смерти Романа на фоне многолетней политической нестабильности ятвяги вместе с литовцами начали вновь предпринимать грабительские набеги на Полесье и Волынь. В Галицко-Волынской летописи сообщается, что они опустошили земли до Червена. Кардинально решить «ятвяжский вопрос» было просто некому, хотя Данило и Василько снарядили несколько довольно успешных экспедиций.

   Приблизительно в конце 1227-го – начале 1228 г. ятвяги опустошили окрестности Берестья. Данило и Василько, как свидетельствует летопись, сделали успешную вылазку и разгромили нападавших.

   Осенью 1234 г. ятвяги вновь провели опустошительный рейд вокруг городов Охожи и Бусовна. По свидетельству летописцев, Василько со своей дружиной нагнал их под Дорогичином и одержал блестящую победу. Вот как описывается это в летописи: «И была сеча лютая с ними, и гнал их за много верст, и убито было сорок князей, и других много было побито, и не устояли они».

   Поляки были заинтересованы в продолжении походов на ятвяжские земли, и зимой 1245–1246 гг. планировался совместный поход на ятвягов под командованием Василька и польского князя Конрада. Но он не состоялся – возможно, из-за плохих погодных условий, а может, польские полки были просто тяжелы на подъем. Однако уже в 1251 году Данило и Василько сами предприняли большой поход, уничтожая все на своем пути до реки Нарев. В походе 1253 года поляки участвовали, и, согласно летописи, он был особенно удачным. Тогда отличился сын Данилы Лев – он убил Стекинта, одного из ятвяжских вожаков. Однако нельзя сказать, что над ятвягами была одержана окончательная победа, вину за это летописец возлагает на поляков, которые, цитируя летопись, «преисполнились зависти и обмана [и] стали содействовать поганым». По-настоящему победоносным можно считать лишь зимний поход 1255–1256 гг. По утверждению летописца, князь Данила со своим сыном Львом и с небольшой дружиной «победил… гордых ятвягов – и злынцев, и крисменцев, и покинцев». Несмотря на то что Галицко-Волынская летопись живописует ужасное поражение ятвягов, они, по всей видимости, собрали остатки своих войск и ушли. Но Данило действительно смог преподать им урок, и когда ятвяги узнали о планируемом очередном походе на их земли, то, согласно летописи, «отправили послов своих и детей своих, и дань дали, и обещали покориться ему и города ставить в земле своей». Это означало, что ятвяги были готовы признать свою вассальную зависимость от Галицко-Волынского князя.

   Далее в Галицко-Волынской летописи не упоминается о каких-то конфликтах с ятвягами. Наоборот, о них говорится как о союзных племенах. Итак, очевидно, Данило решил «ятвяжский вопрос», однако можно предположить, что, кроме очевидных целей, борьба с ятвягами имела для Галицко-Волынского княжества и геополитическое значение. Уже в первой половине XIII века возрос интерес к юго-восточной Прибалтике. Эти земли пытались покорить и поляки, и немецкие крестоносцы. Откуда же такой интерес к лесам и болотам? Причина проста – новые торговые пути через территорию, заселенную языческими, «поганскими», племенами, не имеющими устойчивых государственных образований. Взаимоотношения с Литвой можно назвать примером гибкой и дальновидной политики Данилы. Эти языческие народы подвергались прессингу со стороны немецких рыцарей, страстно желавших распространить католичество. Консолидировавшись перед угрозой насильственной католизации, литовские племена представляли собой силу, с которой все были вынуждены считаться. Литовские владения стали расширяться за счет русских земель. Один из литовских князей, Миндовг, заложил свою столицу Новогрудок на русской земле и стал самым сильным князем во всей Литве. Он отдал своим родственникам часть этих земель. Так, его племянники Тевтивилл и Эдивид стали князьями – один полоцким, другой смоленским, а дядя их Викинт – князем витебским. Его племянники, как и большинство облагодетельствованных родственников великих завоевателей, оказались людьми неблагодарными: не желая оставаться под властью Миндовга, они обратились за помощью к Даниле Галицкому. Данило был им не чужим: к тому времени он уже был женат вторым браком на единокровной сестре Тевтивилла и Эдивида. К сожалению, в летописях практически отсутствуют сведения о причине смерти его первой жены Анны и о сватовстве к племяннице Миндовга, в летописях не сохранилось даже имя ее. Даниле была на руку смута в литовской земле, и он принял сторону мятежников. Используя свой авторитет, он заключил союз с Ригой и призвал в поход против Миндовга половину жмуди (ветвь литовцев) и союзных ему ятвягов. Но не зря Миндовг изображается в летописях не только воинственным, но и хитрым. Чтобы переманить немцев, он принес богатые дары рижскому магистру Андрею и после тайного совещания с ним изъявляет желание принять католическую веру. В 1252 году Миндовг крестился в присутствии папского легата и магистра немецкого ордена и был коронован королем. Однако немецкие рыцари продолжали поддерживать Тевтивилла и мотивировали это тем, что крещение Миндовга было формальным. В летописи говорится, что он так и остался язычником и продолжал приносить жертвы своим богам. Разочаровавшись в союзе с католиками, Миндовг решил примириться с племянниками и Данилой и сам предложил свою дочь в жены сыну Данилы Шварну. Союз этот устроил сын Миндовга Войшелк. Это очень интересный персонаж. В отличие от своего отца, он действительно уверовал во Христа, совершил паломничество и, в конце концов, постригся в монахи. Кроме заключения мира, Данило потребовал, чтобы его сыну Роману предоставили на княжение Новогрудок, Слоним и Волковыйск, хотя формально эти земли оставались под правлением Миндовга.

   Завоевание Данилой земель к северу от Волыни давало ему возможность присоединиться к североевропейской торговле, что было важным для функционирования Галицко-Волынского государства, а также труднопроходимые земли могли служить естественным укреплением, куда можно было бы отойти и просто отсидеться при нападении более сильных противников, например татар. Появление галицких гарнизонов на землях ятвягов стало причиной их частичной славянизации, в частности, одним из факторов формирования белорусского этноса, поскольку западная часть сегодняшней Белоруссии в тот период была заселена литовскими племенами.

   Одной из интереснейших страниц биографии Данилы являются его взаимоотношения с папским престолом. Политика князя говорит сама за себя – он был не из тех, кто, как говорится, складывает все яйца в одну корзину. Сумев продемонстрировать татарам свою лояльность и обретя в их лице силу, которая защищала его от посягательств со стороны других русских князей, Данило желал обрести вес и в Европе, дабы заручиться поддержкой Запада на случай, если с татарами придется воевать. А это могло случиться практически в любой момент. Малейшее недовольство со стороны татар привело бы к тому, что у них появился бы новый «любимчик», которому бы передали галицкие земли. Искушенному в западной политике Даниле была необходима поддержка папы, ибо без него все договоры с европейскими властителями нельзя было считать надежными. В свою очередь, папский престол был тоже заинтересован в Даниле – вот уже более десяти лет прошло после смерти легитимного правителя Галича Коломана, и отсутствие помазанного короля как бы выводило Галичину из сферы влияния Ватикана. Переговоры папского престола с Данилой велись давно, еще с 1245 года. В этот год из французского города Лиона, где в то время находилась резиденция папы Иннокентия, в Польшу выехал посланник – францисканский монах, летописец и дипломат де Плано Карпини. Прибыв в Краков, он останавливается в резиденции Конрада, куда съезжаются польские князья. В числе рассматриваемых вопросов был и проект интеграции Галицко-Волынского княжества в католический мир. Конрад пригласил Василька Романовича и представил ему папского посланника. Дальновидный и дипломатичный Василько пригласил посланника посетить Галич. Карпини прибыл в Галич и выступил перед православными епископами. Лейтмотивом его речи был призыв «вернуться к единству в лоне святой матери церкви». Выслушав гостя, Василько не стал давать прямого ответа, упирая на то, что не годится решать такие дела в отсутствие князя – в это время Данило находился на пути в ставку Батыя. Энергичный де Плано Карпини перехватил Данилу на обратном пути и провел первый раунд переговоров. Для начала он предлагает князю просто завязать более тесные отношения с папским престолом. Данило охотно отправил в Лион холмского игумена Григория. Вскоре между галицким князем и папским двором уже шла оживленная переписка по всевозможным вопросам.

   Между тем Данило Галицкий разыгрывал еще одну религиозную карту, на этот раз у себя в Галиче. Имея амбициозные планы объединить русские земли под своей рукой, он решил основать в Галиче общерусскую митрополию (одна уже существовала в Киеве). Князь самолично решил, что возглавить ее должен священнослужитель по имени Кирилл. Этот человек не единожды упоминается в Галицко-Волынской летописи как верный сподвижник Данилы Галицкого. В 1246 году Кирилл поехал в Никею для утверждения своего назначения у византийского патриарха. В то время Константинополь находился в руках крестоносцев и православный патриарх квартировал в Никее. В летописях не упоминается, что с утверждением свежеиспеченного митрополита были какие-либо трудности. Но, увы, этому проекту Данилы Галицкого не суждено было воплотиться. Митрополит Кирилл провел в Никее довольно много времени и, похоже, вернулся оттуда совершенно другим человеком. Он начал критиковать политику Данилы и делать резкие замечания по поводу переговоров князя с папской курией. В конце концов он покидает Галич и отправляется ко двору Александра Невского.

   Согласно православным историкам, все призывы римского престола к правителям западных государств идти вместе с русскими на монголов были всего лишь прикрытием истинной цели папы Иннокентия IV – подчинить себе русскую церковь. Папа послал к Даниле доминиканских монахов для того, чтоб священнослужители могли обговорить спорные вопросы и прийти к соглашениям, которые в будущем станут основой для объедения русской церкви с престолом святого Петра. И действительно, в спорных вопросах папские посланники проявляли похвальную мягкость, соглашаясь с тем, что русские будут соблюдать привычные им обряды греческой церкви и печь просфоры. Видным служителям русский церкви было не по душе присутствие латинян, они не без оснований усматривали в этом угрозу для своего положения. И ввиду того, что папа не оказывал никакой реальной помощи в формировании военной коалиции против татар, православные священнослужители смогли вызвать обиду на него у Данилы Галицкого. В 1249 году Данило изгнал папского легата епископа Альберта и прервал взаимоотношения с папским престолом. Он отказался от королевского венца, мотивируя это тем, что такой шаг может разрушить его хрупкое соглашение с татарами. В летописи об этом говорится так: «Он [папа] прислал к Даниле епископа, говоря: "Прими венец королевский". Данило же ответил так: "Татары не перестают нам делать зло; зачем я буду принимать венец, когда мне не дают помощи?"»

   Однако новый союз с венгерским королем Белой вернул князя Галицкого в сферу общения с папским престолом (1252 г.) И вновь щедрые обещания помощи в борьбе с язычниками-татарами. В 1253 году папа издал буллу ко всем христианам Богемии, Моравии, Сербии и Померании, призывающую их к Крестовому походу против татар, и сразу же – следующую буллу к духовным особам Эстонии и Пруссии, призывающую проповедовать в поддержку будущего Крестового похода. Возможно, у Данилы действительно сложилось впечатление, что буквально через несколько месяцев вся Европа встанет на борьбу с татаро-монгольским игом. Его польские союзники Болеслав и Земовит убеждали его, что, приняв из рук папского посланника корону, он вольется в семью европейских правителей, станет ее полноправным членом и может рассчитывать на Крестовый поход. В итоге, Данило был торжественно коронован в Дрогичине (точная дата коронации неизвестна, но это произошло в конце 1253 года). Папское посольство во главе с уполномоченным легатом Опизо, нунцием Пруссии и Ливонии, прибыло к Даниле в Холм. Почему Данило Галицкий короновался в Дрогичине? Скорее всего таким образом он хотел подчеркнуть свой новый статус в глазах тевтонских рыцарей и литовских князей.

   Многие историки утверждают, что коронация была формальным актом и не принесла Даниле никаких реальных дивидендов. Это очень интересный вопрос, стоит рассмотреть его в подробностях. Да, папские буллы оказались пустышками. Поход христиан Польши, Чехии, Моравии и Сербии против татар не состоялся. Он и не мог состояться – эти государства были слишком слабыми, их раздирали усобицы, лишь в союзе они представляли собой значительную военную силу. Но союз этих государств был практически нереальным, и рассчитывать на него мог только человек, не знакомый с положением дел в этих землях. Возможно, Данило попался на эту удочку, а может, и нет. Тут уместно привести цитату ученого монаха ордена василиан в Риме М. Войнара: «Корона сделала Данилу политически независимым от Византии». Иначе говоря, папское благословение могло помочь Даниле лавировать между двумя церквями. Можно предполагать, что скоропостижная смерть папы Иннокентия IV в январе 1254 года автоматически аннулировала все договоренности между папским престолом и Данилой. Новоизбранный папа Александр IV резко изменил политику курии относительно Галицко-Волынского княжества. Ему был не по душе несговорчивый в церковных делах Данило, и он решил создать ему проблемы с помощью его старого противника, литовского князя Миндовга, который принял крещение по католическому обряду. Александр IV написал Миндовгу ласковое письмо, датируемое 6 февраля 1255 года, в котором дал свое благословение на разорение и грабеж русских земель. Правда, осторожный и дальновидный Миндовг этим советом не воспользовался…

   Убедившись в полной бесполезности контактов с папой Александром, Данило Галицкий в 1257 году вновь прервал отношения с папской курией, и на этот раз окончательно. Тем не менее его королевский титул признавался в Европе и остался за его потомками.

загрузка...
Другие книги по данной тематике

Фируз Казем-Заде.
Борьба за влияние в Персии. Дипломатическое противостояние России и Англии

Карл Расселл.
Ружья, мушкеты и пистолеты Нового Света. Огнестрельное оружие XVII-XIX веков

Олег Соколов.
Битва двух империй. 1805-1812

Гарольд Лэмб.
Сулейман Великолепный. Величайший султан Османской империи. 1520-1566

Е. Авадяева, Л. Зданович.
100 великих казней
e-mail: historylib@yandex.ru
X