Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

В.Я. Петрухин, Д.С. Раевский.   Очерки истории народов России в древности и раннем Средневековье

Гунны: от Центральной Азии до Галлии

Варварский мир Евразии в начале н. э. оказался «меж двух стен» — римским лимесом на Западе и Великой китайской стеной на Востоке. И хотя и Рим, и Китай проводили политику контроля над соседними народами, позволяя им селиться на своих землях в качестве федератов, эти народы оставались для них «варварами» (см. выше, а также [Крюков и др. 1979, 69 и сл.]; ср. китайские этниконы и, общее название чужеземных племен, «варваров четырех сторон», и ху, означавший специально северных и западных «варваров»: [Малявкин 1989, 110—111]). В грандиозных оборонительных сооружениях великие империи древности воплощали то стремление, которое средиземноморская цивилизация выразила в легендах об Александре Македонском: античный герой заключил варваров края ойкумены (дикие народы Гога и Магога) за стеной с Железными воротами — они вырвутся оттуда лишь перед концом света, чтобы разрушить цивилизованный мир (ср. [Кардини 1987, 37 и сл.]).
Нашествие гуннов в конце IV в. было воспринято европейской — уже христианской — цивилизацией как исполнение библейских пророчеств о полчищах Гога и Магога. С тех пор все волны кочевников, достигающие средневековой Европы, вплоть до монголо-татар, ассоциировались с народами Гога и Магога, и само имя гуннов (наряду с именами скифов, сарматов) стало в средневековой историографии нарицательным — обозначающим дикие орды враждебных цивилизации кочевников.
Объединение кочевых племен хунну (сюнну), имя которых в Европе стало звучать как гунны, сформировалось в IV в. до н. э. в степях Восточной Азии — в Забайкалье и Монголии у северных границ Китая. Против них и была выстроена в III в. до н. э. Великая китайская стена. Как и позднейший римский лимес, стена не смогла сдержать натиска «варваров». Напротив, хунну консолидировались в процессе своего противостояния Китаю: они покорили соседние племена (кит. сяньби), создали, используя опыт Китая, иерархизированный административный аппарат, восприняли китайскую письменность и т. п.; раннегосударственное объединение хунну возглавлял правитель — шаньюй, заключавший договоры с Китаем о равноправных отношениях «народов Хань и сюнну» [Кычанов 1997, 30—31; Крадин 2002]. Погребальные памятники хуннской знати — четырехугольные в плане курганы с погребениями в срубах — содержали полученные в результате походов и сбора дани богатства: золотые и серебряные вещи, ковры, одежды из дорогих тканей. Основой экономики было не только скотоводство, но и земледелие — посевы проса. Развито было железоделательное производство и кузнечное ремесло: гунны сами изготовляли свое оружие — стрелы, мечи, кинжалы, пластинчатый доспех. Крупное укрепленное поселение хунну с глинобитными или сырцовыми жилищами-полуземлянками было исследовано в устье р. Иволги в Забайкалье, на юге Бурятии. Но ведущей отраслью оставалось кочевое скотоводство (крупный рогатый скот, лошади, верблюды): на лошадях ездили все — конская узда обнаружена и в мужских, и в женских, и в детских погребениях. К своему оружию — стрелам — для вящего устрашения хунну прикрепляли костяные «свистунки» — просверленные шарики, издающие при полете свист [История Сибири, 242 и сл.].

Объединение хунну, как и другие раннегосударственные формирования, созданные кочевниками евразийской степи, не вполне точно именуют «империей» на том основании, что под властью кочевых правителей оказывались разные по этническому происхождению племена и народы (ср. [Кляшторный, Савинов 1994]). Этнический и, соответственно, языковой состав «империи» хунну остается неясным: этническую основу составляли племена «алтайской» языковой общности, из которой, как считается, уже начали выделяться пратюркско-монгольская и пратунгусо-маньчжурская группы; лингвистическая принадлежность собственно хунну, возглавлявших степное объединение, остается невыясненной — возможно, сами они были носителями третьей группы языков, т. н. енисейской, к которой ныне относится малый народ Сибири — кеты (см. о языковой принадлежности хунну-гуннов: [Зарубежная тюркология, 11 и сл.; Кляшорный 2003, 414 и сл.]). Столкновение хунну и подвластных им племен с Китаем с одной стороны и ираноязычными кочевниками — юэчжами и усунями — с другой способствовало интенсификации этногенетических процессов в среде «алтайских» племен. Ираноязычные племена были вытеснены в Среднюю Азию, что открыло эпоху господства тюркско-монгольских племен в Евразийской степи.
В середине I в. н. э. объединение хунну распалось на южное, оказавшееся в зависимости от Китая, и северное, в свою очередь ставшее объектом агрессии со стороны нового (возможно, протомонгольского) кочевого союза, возникшего на восточных окраинах «империи» хунну (в Юго-Западной Маньчжурии) и именовавшегося в китайских источниках сянъби. Под их натиском часть хунну была ассимилирована, часть во II в. двинулась на запад, вовлекая в это передвижение массу тюркоязычных племен Центральной Азии, ираноязычных кочевников Средней Азии, угроязычных и самодийских племен юга Западной Сибири и Приуралья. С их миграцией связывают, в частности, гибель т. н. саргатской культуры в лесостепи Западной Сибири (которую разные исследователи приписывают самодийцам или уграм) и расселение отступающих от гуннов самодийцев и угров в таежной зоне. На Саяно- Алтае в гуннскую эпоху (III—V вв.), по предположениям С. Г. Кляшторного и др. исследователей [История татар, 224 и сл.] 1, формируются разные тюркоязычные объединения: наследниками упомянутой таштыкской культуры считают енисейских кыргызов, на Горном Алтае зарождаются общности огузов и кипчаков.
Тем временем гунны продвигаются на запад, и к III в. относятся первые упоминания о гуннских воинах на Кавказе. Обосновавшись в Восточном Предкавказье, которое стало именоваться «страной гуннов», они вместе с аланами и маскутами (группой аланов или массагетов) принимают участие в войнах между Арменией, Ираном и Византией [Ковалевская 1984, 95 и сл.; История татар, 156 и сл.]2 . В 70-е гг. IV в. эти многочисленные и разноязыкие племена, называемые гуннами, из Предкавказья и Поволжья обрушились на сармато-аланские кочевья в волго-донских степях. Часть алан отошла к своим соплеменникам на Северный Кавказ, прочие были втянуты в общее движение кочевых орд. Гунны, обосновавшиеся на Северном Кавказе, стали угрожать Закавказью (традиционный маршрут походов кочевников, начиная со скифско-киммерийской эпохи), за власть над которым соперничали Иран и Византия.
Прокопий Кесарийский [Война с готами. IV. 4.8 и сл.] рассказывает, как «гуннские» народы утигуры и кутригуры расселились в землях древних киммерийцев за «Меотийским болотом», по другую сторону которого обитали готы, именуемые скифами. Охотясь за ланью, «киммерийцы»-гунны случайно обнаружили мелководье, по которому можно было вторгнуться в пределы соседних народов. Эта книжная легенда, равно как и традиционное размещение враждебных варваров у крайних пределов Европы, границей которой считались Танаис и Меотида, — пролог к устрашившим современников историческим событиям. В 375 г. была разгромлена Готская держава (объединение готов уцелело в Крыму — т. н. Крымская Готия), прекратила существование черняховская культура, разграблены древние города Северного Причерноморья. После победы над везеготами (вестготами) кочевники, уже получившие в европейских источниках наименование гунны, прорвались в Подунавье, разоряя набегами и данями Восточную, а затем и Западную Римскую империю.

Распад Римской империи на Восточную и Западную в 395 г. способствовал успехам варваров: один из временщиков, боровшихся за власть в Константинополе, призвал на помощь гуннов, которые через Кавказ — Дербентский проход — вторглись в Армению и Сирию. Походы на запад и восток регулярно повторялись. Когда (в 448 г.?), как свидетельствует Приск Панийский, в Скифии — причерноморских степях — разразился голод, подвластные Аттиле, правителю огромного гуннского объединения, гунны (которых Приск именовал по традиции «царскими скифами») через Кавказский хребет вторглись в Переднюю Азию. Поход гуннов действительно повторял маршрут скифов. Знаменитый латинский автор — переводчик Библии — Иероним пишет об этом: «от запер дикие народы, вырвалась орда гуннов» [Пигулевская 2000, 228]. Популярные позднеантичные легенды об Александре Македонском, запершем за железными воротами (стеной) дикие народы, которые отождествлялись в христианизированном мире с библейскими народами Гога и Магога, обрели историческое воплощение; правители Закавказья действительно стремились предельно укрепить проходы через Кавказский хребет, прежде всего — т. н. Каспийские ворота, где возле города Дербент персами были возведены стены, преграждавшие путь завоевателям наподобие Великой китайской стены или римского лимеса, и Дарьял, или Аланские ворота (которые могли также именоваться Каспийскими в византийской традиции).


Конское снаряжение, украшения и посуда кочевников V—VIII вв. (Степи Евразии. С. 107)

Европейцы дивились непривычному и устрашающему облику гуннов, среди которых, очевидно, немало было монголоидов. Римский автор конца IV в. Аммиан Марцеллин писал в своей «Истории»: «все они отличаются плотными и крепкими членами, толстыми затылками и вообще столь страшным и чудовищным видом, что можно принять их за двуногих зверей... кочуя по горам и лесам, они с колыбели приучаются переносить холод, голод и жажду». На своих выносливых, но «безобразных на вид» лошадях «каждый из этого племени ночует и днюет, покупает и продает, ест и пьет». Легкая кавалерия, вооруженная луками, была главной боевой силой гуннов — они расстреливали врага на расстоянии, не вступая в рукопашную.
Нашествие гуннов стало пиком Великого переселения народов. Разгромленные и частью подчиненные гуннам, частью отступавшие перед ними германцы и аланы создавали собственные объединения и королевства на руинах Западной Римской империи — вплоть до Испании (где объединение готов и аланов дало название нынешней провинции Каталония) и Африки (королевство вандалов и аланов).
Объединение, созданное самими гуннами и включавшее огромные просторы от Поволжья до Дуная (Паннонии, будущей Венгрии), было непрочным. Гуннские вожди враждовали друг с другом, Гуннская держава («кочевая империя»), упрочившаяся под властью «бича народов» Аттилы в Паннонии, распалась после смерти правителя; натиск гуннов Аттилы был остановлен после «битвы народов» на Каталаунских полях в Галлии, где римлянам и их федератам германцам и аланам удалось в 451 г. разбить гуннов и их союзников. Гунны откочевали в причерноморские степи (см. ниже), где были вскоре ассимилированы теми кочевниками тюрками, которые пришли туда, ведомые гуннскими вождями.

Археологические памятники — погребения воинов, которые можно приписать собственно гуннам, в степной полосе Европы единичны: в процессе миграции культура гуннов изменялась под воздействием новых этнокультурных импульсов (что характерно для эпохи Великого переселения народов — ср. выше о готах и т. д.). Богатства, которые награбили и получили в виде даней с Ирана и Римской империи гунны и их союзники, были использованы для производства украшений т. н. полихромного стиля, поражающего своим варварским великолепием: оружие и костюм и даже сбруя коней были украшены золотом, обильно инкрустированным драгоценными и полудрагоценными камнями [Амброз 1981, 21 и сл.]. Богатств, накопленных цивилизацией, жаждали все «варвары». Византийский историк первой половины VI в. Прокопий Кесарийский передает завистливые слова вождя одного из позднегуннских объединений в Северном Причерноморье — утигуров; узнав, что император Юстиниан дал земли и принял на службу другое гунннское племя — кутригуров, гуннский вождь сетовал: «Мы живем в хижинах в стране пустынной и во всех отношениях бесплодной, а этим кутригурам дается возможность наедаться хлебом, они имеют возможность напиваться допьяна вином и выбирать всякие приправы. Конечно, они могут и в банях мыться, золотом сияют эти бродяги, есть у них тонкие одеяния, разноцветные и разукрашенные золотом»; далее гуннский вождь напоминает императору, что именно кутригуры угрожали римлянам (грекам-ромеям), а утригуры были их союзниками [Война с готами. VIII, 18]. Гуннов, по словам Аммиана Марцеллина, отличала «безмерная страсть к золоту». Однако в целом «роскошный» декоративный стиль (и, соответственно, «стиль жизни») был широко распространен у варваров эпохи Великого переселения народов и впитывал элементы древнего звериного стиля наряду с позднеримскими, византийскими и иранскими традициями. Это смешение стилей и традиций касалось всех сторон варварского быта: характерно, к примеру, что при дворе Аттилы пользовались, наряду с гуннским, языком разгромленных готов — он необходим был для общения с римлянами, давно знавшими готские обычаи и язык (ср. использование китайского языка при дворе шаньюя в Центральной Азии и т. п.). Этнокультурный синтез, восприятие различных культурных импульсов был свойствен эпохе Великого переселения народов, прежде всего — культуре движущей социальной силы этой эпохи, боевым дружинам и их вождям.
Гунны устраивали пышные похороны своим вождям; им, как и скифам в «Истории» Геродота, свойственна была «любовь к отеческим гробам»: в 440 г. они обвинили даже греческого епископа г. Марга, что он переправился на их сторону Дуная и разграбил могилы их правителей (в действительности, это был повод для начала боевых действий против Восточной Римской империи, похода на Константинополь, получения контрибуции — 2100 фунтов золота в год). Но могучие воины, сосредоточившие в своих руках несметные богатства, не смогли создать прочного государства. Для такого государства необходима устойчивая экономика: гунны, в отличие от центральноазиатских хунну, не смогли создать настоящих условий для синтеза земледельческого и скотоводческого хозяйства. Продукты земледелия изымались в виде дани с подвластных германских, фракийских и, возможно, славянских племен, но сам Аттила запрещал использовать под пашню пригодные для сельского хозяйства земли в Паннонии. Резиденция Аттилы напоминала огромный кочевой аул, постоянные деревянные жилища в нем сохраняли форму переносной юрты.
Гунны оказались прежде всего разрушителями: во время их походов и завоеваний прочих варваров окончательно распалась на Западную и Восточную (Византийскую) некогда единая Римская империя, разрушена рабовладельческая система хозяйства, наступила эпоха раннего Средневековья, которую называют также «темными веками» из-за разрушительных последствий варварских вторжений. Но Гуннская держава не стала частью формирующегося раннефеодального мира — мира новых государств и народов.
Тем не менее гунны сыграли важную роль в развитии этнической истории Евразии. Освоенные гуннами плодородные пастбища Подунавья — Паннонии — оставались вожделенными для следующих волн кочевого населения Евразии — аваров, венгров, которые обрели там свою «родину» уже в X в. Наконец, освободившееся после распада Готской и Гуннской держав и возвращения гуннов в Причерноморье пространство было отчасти занято новым населением, двинувшимся к византийской границе на Дунае. Среди прочих племен там были и славяне.



1Изданная в Казани в 2002 г. фундаментальная коллективная работа — 1 том «Истории татар» — посвящен народам Евразии в древности и раннем Средневековье. Столь широкая сводка материалов призвана продемонстрировать множественность этнических корней и компонентов любого этноса, в том числе татар, при том, что само имя татар - тюркоязычного народа в Центральной Азии — впервые упоминается в орхонских надписях в VI в. [История татар, 348].
2Греческий географ II в. н. э. Клавдий Птолемей помещает народ, именуемый «хуны», между некими бастарнами и роксоланами (племенным объединением аланов), то есть между Днепром и Меотидой; И. П. Засецкая отмечает, что если этот этникон и отражает появление группы гуннов в Восточной Европе, то это появление ещё не повлияло на ход восточноевропейской истории (История татар, 142).
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Мария Гимбутас.
Славяне. Сыны Перуна

Б. А. Тимощук (отв. ред.).
Древности славян и Руси

под ред. Б.А. Рыбакова.
Славяне и их соседи в конце I тысячелетия до н.э. - первой половине I тысячелетия н.э.

Игорь Коломийцев.
Славяне: выход из тени

Валентин Седов.
Славяне. Историко-археологическое исследование
e-mail: historylib@yandex.ru