Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

В. М. Духопельников.   Ярослав Мудрый

«Заложил Ярослав город великий»

   Выше мы уже говорили, что Ярослав, будучи князем Ростовской земли, основал город Ярославль. В Новгороде Великом выстроил княжеский дворец. Став великим князем, основал город Юрьев (современный Тарту) и построил ряд крепостей на южной границе государства. Но больше всего строил он в Киеве.

   На новом месте, рядом с градом своего отца, отмечает летописец, «заложи Ярослав город велики Киев, у него же града суть Златая врата». Ярослав возводит свой город, превосходящий по площади «отний». Территория нового города в семь раз превышала кремль Владимира и составляла более 70 га. Вокруг нового города насыпается оборонительный вал протяженностью 3,5 км. Высота вала достигала 11 (вместе с деревянными заборолами до 16 м), а ширина 25 м. Перед валом, там, где он проходил по относительно ровной поверхности, вырыли глубокий ров, а вал дополняла мощная стена из дубовых деревьев. В новый город можно было войти через Золотые, Лядские и Жидовские ворота. Центральным, парадным въездом в Киев, его символом стали Золотые ворота. Именно через эти ворота стремились войти все завоеватели Киева. О красоте и величии этих ворот мы находим упоминания у позднейших авторов. Посетивший в 1596 г. Киев польский дипломат Гейденштейн записал: «Остались, однако, [в Киеве] памятники прежнего величия: стена кругом города, а в ней ворота старинной структуры, все позлащенные и так высоки, что две повозки, поставленные одна на другую, не достигают их вершины». Посланник немецкого императора Рудольфа Э. Лясота замечает: «Кроме того, можно было видеть развалины красивых ворот. Одни говорят, что назывались они золотыми, по словам же других назывались железными воротами. Это было красивое и величавое здание, как можно заключить по уцелевшим остаткам». Петр Алепский, сопровождавший в 1653 г. в поездке по России Антиохийского патриарха, отмечал: «В Киеве имеются развалины высоких ворот с каменной башней, которые называются святыми воротами; они некогда были обложены золотом, но сожжены татарами». (В настоящее время Золотые ворота восстановлены, что позволяет нам увидеть их величие и красоту.) Лядские ворота являлись юго-восточным, а Жидовские ворота – северо-западным въездом в город Ярослава.

   Ярослав также ознаменовал свое правление строительством многих храмов. Важнейший из них – храм Святой Софии. Ярослав, разгромив в 1036 г. под стенами Киева печенегов, «возблагодаря Бога, на том месте заложил церковь святой премудрости Божьей и поле то присоединил к городу, веля всему войску обнести его стеною». Строительство храма символизировало рождение нового православного государства, ведь такое же название – Софийский собор – имел и главный храм Константинополя. Храм Святой Софии являлся копией Софийского собора в Константинополе, но имел меньшие размеры. Строительство собора продолжалось более 10 лет. Для постройки храма Ярослав пригласил мастеров из Византии и Руси. Подсобные работы выполняли смерды. В своем первоначальном виде (собор перестраивался в 1685–1707 гг.) он представлял собой огромное пятинефное крестово-купольное здание, окруженное с севера, запада и юга открытой одноэтажной галереей. Позднее, в конце XI или начале XII столетия, на галерее был надстроен второй этаж. Вокруг храма по северной, западной и южной сторонам пристроили новую одноэтажную галерею. Первоначально наружная, а теперь надстроечная, галерея оказалась внутренней. Двенадцать крестообразных в плане столбов делили храм на пять продольных нефов. Центральный неф был вдвое шире других. Все пять нефов на востоке заканчивались апсидами, причем центральная апсида имела пятигранную форму. В центральной апсиде помещался алтарь. В северной – жертвенник (место хранения вина и хлеба для причащения). В южной – диаконник (место хранения сосудов, риз и церковных принадлежностей). Между первым и вторым (от апсид) рядами крестообразных столбов расстояние было вдвое больше, чем между другими. Оно равнялось ширине центрального нефа, и пересечение их создавало основное центрально-купольное пространство храма. На внутренние каменные столбы опиралась целая система арок, сводов и куполов, устремленная к центральной части и создавшая внутреннюю и внешнюю ступенчато-пирамидальную композицию храма. 13 параболических куполов, покрытых свинцом, венчали храм. Около центрального, на уступ ниже, располагались 4 купола меньшего размера, остальные 8 – группами по 3 в юго-западной части и по одному – около боковых апсид. Софийский собор имел позакомарное покрытие. Закомары представляли собой полукруглое завершение верхней части стены церкви, соответствующее внутренней форме свода. Кровля при закомарном покрытии укладывалась непосредственно на своды.

   Боковые нефы и западную часть храма занимали поднятые над полом хоры. Наличие хоров во многих храмах древнерусского государства было характерным явлением. Они предназначались для князя, его семьи и знати. Хоры как бы отделяли их от общей массы, возвышали над подданными, приближая к Богу.

   София сооружалась из камня и кирпича – «плинфы». Фундамент наружных стен делался из крупных камней на растворе, внутренние стены покоились на каменном фундаменте, сложенном насухо, без раствора. Стены выкладывались из чередующихся рядов камня и плинфы, причем строители применяли здесь метод так называемой «утопленной плинфы», когда ряды кирпича были несколько углублены в стену, а образовавшиеся промежутки заполнены цемянкой, т. е. раствором извести, песка и толченого кирпича. Серый гранит и красный кварцит в сочетании с оранжево-розовым цветом плинфы и розоватым оттенком цемянки придавали фасаду нарядный вид.

   Такого характера кладка была и у стен киевской Десятинной церкви, так делали стены и большинства других храмов в Древней Руси.

   Софийский собор производил исключительное впечатление. Расположенный на высоком берегу Днепра, блестя свинцовыми куполами, он как бы господствовал над окрестностями. Открытые арки галерей связывали храм с окружающей природой, а декоративные ниши, полуколонны, шиферные карнизы и другие украшения в сочетании с цветовой гаммой стен и общим обликом здания оставляли след в памяти и сердце человека. Не менее великолепным и богатым был храм внутри.

   Благодаря умелой внутренней композиции храма внимание вошедшего приковывалось, прежде всего, к алтарной части и пространству под центральным куполом, в центре которого было помещено изображение Христа-Вседержителя. Мозаика покрывала всю центральную часть храма. Даже сейчас, когда сохранилось далеко не все, мозаики покрывают и все подкупольное пространство, предалтарные столбы и алтарную часть. Стены храма, своды и столбы сверху донизу были расписаны фресками.

   Одной из самых впечатляющих в храме является мозаичная фигура Божьей Матери – Марии-Оранты, помещенная на «конхе» – внутренней, сферической поверхности апсиды. В молитвенной позе, с поднятыми вверх руками, Мария обращается к Христу. Стоит она на широком помосте, украшенном драгоценными камнями. Ее синие одежды с черными складками выделяются на фоне золотой смальты.

   В технике мозаики выполнены изображения Христа-Вседержителя на купольной части, двенадцати апостолов в простенках между окнами центрального барабана и другие сюжеты. Богатейшее сочетание цветов, несомненно, очень сильно воздействует на зрителя. В мозаичной палитре мастеров киевской Софии было найдено около 130 оттенков (25 – зеленого, 23 – коричневого, 19 – синего и золотого и т. д.). Чтобы придать большую выразительность мозаике, художники использовали еще один прием. Кусочки смальты, вдавливаемые в сырую штукатурку, ставились под различными углами. Свет, падавший на них, отражался по-разному, и создавалось искрящееся, хорошо видимое с любого места в соборе мозаичное изображение.

   Много места в соборе занимают фрески. Техника фрески давала возможность на длительное время сохранять роспись, однако она требовала от художника большого мастерства и четкости в работе. Фрески писались водяными красками, хорошо впитывавшимися в сырую поверхность грунтовки. И хотя в них не было той яркости, блеска и разнообразия, как в мозаике, фресковая живопись Софии Киевской достигла большой выразительности.

   Наряду с чисто церковными сюжетами среди фресок Софии удалось обнаружить два групповых портрета семьи Ярослава Мудрого. На одном сохранились фрагменты изображения двух младших сыновей Ярослава, однако остальные изображения, в том числе и самого Ярослава, погибли. Но общий вид этой фрески нам известен благодаря зарисовке, сделанной художником Вестерфельдом в 1651 г. На ней Ярослав изображен идущим со своими сыновьями, с моделью храма в руках.

   Значительно лучше сохранились фрески с изображением женщин из семьи Ярослава. Здесь мы видим четыре фигуры в рост, в разнообразных одеждах, с индивидуальными чертами лиц.

   На стенах башен художник, отступив от религиозных сюжетов, запечатлел светскую жизнь. В одной из башен изображена императорская ложа, в которой сидит император в нимбе, придворные, процессия с охраной и др. Фрески с изображением императора, придворных и т. п. могли быть навеяны жизнью византийского двора.

   Но особенно интересны многочисленные очень реалистические изображения бытовых сценок, близкие к нравам киевского княжеского дома. В северо-западной башне изображена охота на медведя, на другом рисунке – фигура сидящего музыканта со смычковым инструментом. Ряд фресок: «Человек ведет на поводу верблюда», «Борьба ряженых», «Стреляющий из лука», «Скоморохи», «Кулачный бой», «Акробаты». Здесь же и уже упоминавшееся изображение борьбы Ярослава с медведем. Фрески знакомят нас со многими сторонами жизни киевского общества.

   Вслед за киевской Софией на берегах Волхова в Новгороде тоже строится Софийский собор.

   Новгородскую Софию строили быстрее киевской (1045–1050 гг.). В композиционном плане это огромное пятинефное крестово-купольное сооружение, хоры, занимающие боковые нефы и западную стену, двухэтажные закрытые боковые галереи с арками.

   Однако новгородская София имеет и свои особенности. Вместо многокупольной пирамидальной громады киевской Софии здесь 5 куполов, сгруппированных в центре. Мощные наружные лопатки на гладких стенах из плинфа, цемянки и камня подчеркивают внутреннюю, конструктивную часть собора. Глубокие, длинные проемы окон в сочетании с гладкими стенами и лопатками делают храм как бы еще выше, монолитнее. Три апсиды в алтарной части заканчиваются купольным перекрытием. Двускатные перекрытия чередуются с цилиндрическими сводами, выступают по краям фасада в виде фронтончиков. На восточной стороне цилиндрические четвертные своды сделаны в виде полузакомар.

   Законченный лаконичный архитектурный образ новгородской Софии послужил образцом для последующих новгородских построек.

   В отличие от киевской Софии в новгородском храме нет богатейших мозаик, мрамора, шифера. Внутреннее убранство соответствует простым, строгим формам объема.

   Фресковая роспись собора создавалась не сразу, а постепенно. Законченный в 1050 г., собор стал расписываться только в начале следующего столетия.

   Можно предположить, что Ярослав и его супруга Ингигерд (Ирина) часто посещали Новгород и следили за строительством храма. Следует заметить, что новгородская София, в отличие от киевской, не подвергалась перестройке и сохранила свой первозданный вид.

   Построили Софийский собор и в Полоцке. Это произошло при детях Ярослава. Это пятинефный храм с тремя апсидами и семью куполами, в основном повторявший архитектурные особенности Софии Киевской.

   Софийский храм в Киеве, как только был закончен, стал митрополичим кафедральным собором. Митрополит Илларион, который видел этот храм, писал: «Он [Ярослав] неоконченное тобою [Владимиром] окончил, как Соломон предприятия Давидовы, создал дом Божий, великий и святой, в честь Его Премудрости на освящение твоему граду и украсил его всякими украшениями: золотом, серебром, драгоценными камнями, дорогими сосудами, так что церковь сия заслужила удивление и славу у всех окружных народов и не найдется подобной ей во всей полуношной стране от востока до запада». На протяжении нескольких веков София Киевская являлась центром общерусской митрополии, средоточием политической и культурной жизни страны. Здесь «ставили» на великое княжение и принимали послов, происходили соборы русских епископов, правили молебны в честь блистательных побед русских дружин над половцами и приносили присягу верности. Нередко София оказывалась в центре острой социальной борьбы; на ее дворе собирались веча, выливавшиеся в народные восстания против князей и бояр. При Софийском соборе был построен митрополичий дом, в котором постоянно проживали русские митрополиты. Резиденция киевских митрополитов была ограждена мощной каменной стеной. В этой стене находились ворота, через которые можно было проехать к центральному, западному, входу в Софию Киевскую. Площадь митрополичьего двора достигала 3,5 га. О значительных его размерах говорит, например, летопись под 1147 г., сообщая, что во дворе Софии собралось вече, в котором участвовало множество киевлян.

   Вслед за Софийским собором Ярослав воздвиг каменную церковь на Золотых воротах, находившихся на запад от собора. Эта церковь поставлена была на главных городских воротах в честь Благовещения Пресвятой Богородицы. Илларион в своем «Слове о законе и благодати», говоря о Ярославе, сообщает следующее: «Он и славный город твой [Владимира] Киев обложил величием, как венцем, и предал народ твой и город святой всеславной скорой Помощнице христиан Богородице, которой создал и церковь на великих вратах в честь первого праздника Господня – святого Благовещения, так что приветствие архангела Деве можно приложить и к сему городу Деве сказано было: «Радуйся, благодатная, Господь с Тобою». А граду можно сказать: “Радуйся, благоверный граде, Господь с тобою”».

   В последующие годы, уже после сооружения Софии Киевской и церкви на Золотых воротах, Ярослав в Киеве строит еще две каменные церкви. Одна строится на запад от Софийского собора по направлению к Золотым воротам, это храм святого Георгия Победоносца. Древние сказания открывают интересные сведения о строительстве церкви Святого Георгия. «Когда ее начали строить, то немного было делателей. Увидев это, Ярослав призвал тиуна и спросил: «Почему мало трудящихся у церкви?» Тиун отвечал: «Так как дело властельское (т. е. сооружается на средства князя), то люди боятся, чтобы за труд они не были лишены платы». Тогда князь сказал: «Если так, я сотворю вот что», – и повелел возить куны (деньги) на телегах под своды Золотых ворот и объявить на торгу людям, чтобы каждый брал себе за труд по ногате (примерно по 12 копеек серебром) на день. И явилось множество делателей, и церковь вскоре была окончена. Освещение ее совершено в 26-й день ноября митрополитом Илларионом. И сотворил в ней великий князь настолование новопоставляемым епископам, а день освещения ее заповедал во всей Руси праздновать ежегодно в честь святого великомученика Георгия Победоносца». Другая церковь сооружалась южнее Софии и носила имя святой Ирины, покровительницы жены Ярослава (при церквях Св. Георгия и Св. Ирины были основаны и монастыри). Не перечисляя других церквей, построенных во время правления Ярослава, летописец замечает: «И ины церкви ставляше по градом и по местам… и радовашеся Ярослав, видя множество церквей…»



   Киев в Древней Руси по количеству построек занимал одно из ведущих мест. Великокняжеский двор, дворы князей и бояр, построенные в основном из дерева, поражали своим величием и красотой. Уже Титмар Мерзебургский называет Киев «большим городом», в котором «находится более 400 церквей и 8 рынков», а Адам Бременский именует его «соперником константинопольского скипетра, одним из великолепнейших украшений Греции (т. е. Руси). По сообщению северо-восточной летописи, в 1124 г. в Киеве одних церквей сгорело около шестисот. М. С. Грушевский считал это значительным преувеличением. По его подсчетам, в это время в Киеве и его окрестностях имелось около 30 церквей и один рынок на Подоле. Но как бы там ни было, мы не можем отрицать, что Киев во времена Ярослава превращается в огромный город большой державы. Здесь можно было встретить поляков и венгров, чехов и немцев, греков и хазар, евреев и армян, англосаксов и шведов, норвежцев и датчан.

   У подножия горы над Днепром раскинулось Подолье (Подол), торговая и промышленная часть города. Открытая с севера, она была защищена палисадом – «столпьем», которое шло от гор до Днепра. С верхним городом Подолье сообщалось Боричевым узвозом и другим более отлогим спуском под горою Уздыхальницею. На Подоле проживало основное посадское население города. Жили простые люди в полуземляночных или срубных домах. В жилище устанавливалась топившаяся по-черному куполообразная глинобитная печь. Деревянные, срубные жилища преобладали в Киеве, Новгороде и других городах.

   На Подоле находилась главная пристань Киева. Сюда, как и в Новгород, приходили корабли с иноземными товарами. Здесь можно было встретить купцов из различных стран Европы и Азии. Русские долбленые ладьи (выдолбленные из бревна, они могли поднимать десятки людей и много груза) везли товары – лес, пеньку, меха, продукты земледелия, мед, воск – из различных районов Руси. Небольшие струги с их небольшой осадкой могли отлично перевозить людей и грузы по мелководью через отмели и перекаты. (На наличие разнообразных судов на Руси указывает и «Русская правда».) Иностранцы привозили ткани, пряности, вина, изделия ремесленников.

   На рынках шла бойкая торговля, происходил обмен товарами. Возможно, в этот период основным эквивалентом обмена на Руси становятся металлические, золотые и серебряные монеты. Первоначальной формой денег в Древней Руси были скот и меха. Скот (кожаные деньги), куны (мех куницы) и более мелкие единицы в виде «резаны», «ногаты», «белки» и др. являлись основными измерителями ценности в древней торговле. Но летописи и «Русская правда» уже говорят о скоте и о кунах как о металлических деньгах, лишь сохранивших старое название меховых денег, на которые идет счет при товарообмене, которыми платится дань, взимаются штрафы.

   Металлическое денежное обращение сначала распространяется в виде пользования слитками (по весу). В этот период серебро как металлические весовые деньги в слитках конкурирует с кунами как меховыми деньгами. Попытки начать чеканить металлические деньги впервые предпринимаются еще при Владимире, когда стали чеканиться по арабской системе серебряные и золотые монеты. Это продолжалось и при Ярославе. Однако отсутствие на территории Руси того времени разведанных залежей серебра и золота заставляло для этой цели использовать иностранные деньги. Это было невыгодно и неудобно. Поэтому металлическая денежная единица в то время не получила широкого распространения во внутреннем обороте.

   Русские купцы активно занимались и внешней торговлей. Первые сведения об этом относятся еще ко времени варяжских князей. Их договоры с греками свидетельствуют, что в X в. в Царьграде жило много русских, которые продавали там невольников и покупали различные ткани. Охота и пчеловодство Руси давали множество воска, меда и драгоценных мехов, бывших, вместе с невольниками, главным предметом торговли русских купцов. Константин Багрянородный пишет, что в Хазарию и на Русь шли тогда из Царьграда пурпур, богатые одежды, сукна, сафьян, перец. К этим товарам, по сообщению Нестора, можно прибавить вино и плоды. Ежегодное путешествие русских купцов в Грецию император описывает следующим образом: «Суда их приходят в Царьград из Новагорода, Смоленска, Любеча, Чернигова, Киева и Вышгорода. Подвластные россам славяне, кривичи, лучане и другие зимою рубят лес на горах своих и строят лодки, называемые однодеревки, ибо они делаются из одного дерева. По вскрытии Днепра славяне приплывают в Киев и продают оные русским, которые делают уключины и весла из старых лодок. В апреле месяце собирается весь русский флот в городе Вышичеве, откуда идет уже к порогам. Дошедши до четвертого и самого опасного, то есть Неясытя, купцы выгружают товары и ведут скованных невольников около 6000 шагов берегом. Печенеги ожидают их обыкновенно за порогами, близ так называемого Крарийского перевоза (где херсонцы, возвращаясь из Руси, переправляются через Днепр). Отразив этих разбойников (печенегов) и доплыв до острова Св. Григория, русские приносят богам своим жертву благодарности и до самой реки Селины, которая есть рукав Дуная, не встречают уже никакой опасности, но там, ежели ветром прибьет суда их к берегу, они снова должны сражаться с печенегами, и, наконец, миновав Конопу, Константию, также устье болгарских рек, Варны и Дицины, достигают Месимврии, первого греческого города». Торговля с Византией, без сомнения, была выгодна Киевской Руси, раз из-за нее наши предки отваживались на столько опасностей, и именно она была предметом всех мирных договоров с Византийской империей. Русские купцы ходили на судах не только в Болгарию, Грецию, Хазарию или Тавриду, но, если верить Константину, и в отдаленную Сирию, недаром Черное море было названо Русским. Русские купцы торговали и с печенегами, когда не находились с ними в состоянии войны. Печенегам они везли традиционные предметы русского экспорта, а закупали множество азиатских коней, овец и быков.

   Волжские болгары, по свидетельству Эбн-Гаукаля, арабского географа X века, доставляли из Руси шкуры черных куниц или скифских соболей; но сами на Русь не ездили, потому что там якобы убивали всех иноземцев.

   Скандинавские саги и немецкие летописи сообщают и о торговле русских с северными народами. Вся торговля с северными и балтийскими странами велась через Новгород. На новгородском рынке, куда съезжались тысячи купцов, скандинавы покупали драгоценные ткани, домашнюю утварь, богатые одежды, шитые золотом, и меха. Вероятно, что эти богатые одежды и ткани доставлялись купцами в Новгород из Царьграда, по древнему торговому пути «из варяг в греки». Если верить Нестору, то этим торговым путем пользовались новгородцы еще во времена Олега.

   Вполне вероятно, что великие князья, следуя примеру скандинавских властителей, сами участвовали в торговых операциях для умножения своих доходов, ведь государственную подать в IX и X веках на Руси собирали в основном натурой. Из разных областей Руси шли в столицу обозы с медом и шкурами, это был княжеский оброк.

   Ежегодно приходили и в Киев купеческие флоты из Константинополя. Такие караваны привозили богатые и важные для князя и бояр товары. Князья, ожидая их, даже из самых отдаленных мест присылали войско к Каневу для обороны судов от печенегов, а затем половцев. Днепр в его течении от Киева до моря назывался путем греческим. Им издавна пользовались и русичи. Они привозили в богатый и цветущий Судак горностаевые и другие драгоценные меха, а в Тавриде покупали соль. Здесь же русские купцы приобретали у восточных купцов бумажные и шелковые ткани, различные пряные коренья. В Киеве, как мы упоминали выше, жили греки, евреи, армяне, немцы, а также представители других народов. Сюда их привлекали выгодная торговля и обмен товарами. Немалое значение имело и гостеприимство русских, которые дозволяли христианам латинской церкви свободно отправлять свое богослужение, но запрещали им спорить о вере. По утверждению одного из польских историков, «боясь, чтобы сии проповедники не доказали, сколь вера греческая далека от истины».

   Подобно Черному морю и Днепру, Каспийское море и Волга служили другим важным путем для торговли. Болгары, в случае неурожая на Руси, поставляли хлеб в Суздальский край, могли доставлять и ремесленные изделия Востока.

   Удачные войны, получение выкупов, торговля русских купцов вели к обогащению высших слоев русского общества. Узнав о пышности константинопольского двора, великие князья, а вслед за ними и бояре, хотели подражать ему. За ними следовали их жены и дети, родственники.

   Но не только богатства Византии привлекали русских князей. Владимир Великий, а за ним и Ярослав многое сделали для того, чтобы на Руси прижилась и книжная (то есть имевшая письменность) византийская культура.

загрузка...
Другие книги по данной тематике

Надежда Ионина.
100 великих городов мира

Александр Формозов.
Статьи разных лет

Борис Александрович Гиленсон.
История античной литературы. Книга 2. Древний Рим

Николай Николаев.
100 великих загадок истории Франции

Владимир Сядро.
50 знаменитых загадок истории XX века
e-mail: historylib@yandex.ru