Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Сьюард Десмонд.   Генрих V

Введение

«Я — бич Божий»
Генрих V

«Я — англичанин, а значит, твой враг»
Thomas Hoccleve, the regement of princes

19 октября 1449 года торжествующая толпа открыла ворота Руана, столицы Нормандии, и под крики радости в город въехал король Франции — Карл VII, когда-то лишенный наследства дофин, а теперь «Победоносный король Карл». Руан был оккупирован англичанами на протяжении тридцати лет. Но не пройдет и года, как они будут изгнаны из всей Нормандии. Это был не только конец английского владычества в Нормандии, но и англо-французской двойной монархии. Еще это был конец мечты одного человека. Этим человеком был Генрих V, оставивший после своей смерти в 1422 году несчастливое наследство, пережить которое нам не удалось еще и сегодня.

Никто не может отрицать всей сложности отношений между французами и англосаксами. Известна и былая недоверчивость ко всем, кто говорит по-английски. Одной из первых, но немаловажных причин возникновения этой подозрительности стало поведение английских войск во второй половине Столетней войны, войны, которая продолжалась благодаря Генриху V. Можно [13] не сомневаться в том, что французские войска тоже вели себя не лучшим образом, но во Франции они были французами, а не оккупантами, говорящими на иностранном языке. Англичане завоевали северо-западную Францию, воспользовавшись гражданской войной. Ситуацию можно было бы сравнить с тем, как, если бы во времена Войны Роз французский король вступил в сговор с Йорками, оккупировал юго-восточную Англию и разместил в Лондоне французский гарнизон, при этом объявив себя наследником английского престола, превратив одновременно Кент в отдельное англо-французское княжество, конфисковав в нем и раздав французам более 500 поместий, поселив в Дувре более 10000 колонистов.a) Забыть такое унижение и жестокости было бы трудно. У французов была цепкая память.

Генрих V является одним из героев Англии. Победитель при Азенкуре, он был возведен в идолы еще при жизни. Память о нем вдохновила Шекспира на написание одной из самых волнующих (если не сказать великих) пьес. Викторианцы считали его идеальным христианином. «Он был религиозен, чист помыслами, умерен в поведении, либерален, осторожен и просто великолепен, — сказал о нем епископ Стаббс, — милосерден, правдив, честен, не бросался словами, дальновиден в совете, благоразумен в суждениях, внешне скромен, великодушен в поступках, истинный англичанин». Уже [14] в нашем веке сэр Уинстон Черчилль назвал его «сиятельным королем».

Блестящий историк, специалист по английскому средневековью, покойный К. Б. Мак Ферлейн считал Генриха «величайшим из людей, кто когда-либо правил Англией». Его достижения были необыкновенными. У себя в стране он не только усмирил Уэльс, уничтожив Оуэн Глендоуэра, но и вернул раздираемому распрями королевству закон и порядок. За Ла-Маншем он завоевал одну треть Франции, женился на дочери французского короля и был признан наследником и регентом Франции. Столь велико обаяние этой личности, что не было такого историка, который не восхитился бы его гением и динамизмом и не закрыл бы глаза на некоторые его недостатки. Любую критику со стороны французских ученых их английские коллеги склонны приписывать англофобии.

Тем не менее, его завоевание Франции и притязание на престол сопровождалось грабежами, массовыми убийствами, поджогами и насилиями. По всей Англии шла бойкая распродажа французского добра. Все это было похоже на нормандское завоевание Англии, только наоборот, и длилось оно всего тридцать лет. Подобно Вильгельму the Bastard (незаконнорожденный), он захватил земли французской знати и роздал их своим солдатам.b) На протяжении трех десятилетий английские торговцы, зачастую щеголявшие французскими [15] титулами, распродали не одну сотню французских поместий, начиная от мелких усадеб и кончая некоторыми крупными графствами. Однако жизнь их постоянно была в опасности, а благополучие зависело от английских стрелков. Он прогнал из своих замков не только французскую знать, но и лишил дома простых людей. Из завоеванных Генрихом V территорий бежали бесчисленные толпы французов всех классов и сословий. Когда его упрекнули в том, что во Франции он погубил столько христианских душ, он ответил: «Я — бич Божий, посланный людям Богом в наказание за их грехи».1)

Несчастья, которым подвергли военные кампании Генриха французов, неоспоримы. В северо-западной Франции любой местный историк может показать вам город, замок, аббатство или церковь, разграбленную его солдатами. Жизнь в сельских районах превратилась в ночной кошмар. Когда англичане делали налеты на вражеские территории, они убивали все, что двигалось, уничтожали урожай и продовольствие, угоняли домашний скот, стремясь ослабить своего противника за счет доведения до голода гражданского населения. Положение на оккупированных землях было немногим лучше из-за вымогательства, которое проводили английские гарнизоны. Деревни были вынуждены платить непомерные дани провизией и вином, а также деньгами. В случае отказа следовали расправы, казни и поджоги.

Все же амбиции Генриха подогревались чем-то более сложным, чем простое стремление к завоеванию. В нем жила потребность доказать, что он был настоящим королем Англии. Отец его узурпировал трон и, как это показали Йорки во время Войны Роз, существовали другие кандидаты на английский престол с более [16] весомыми правами перед законом. Если бы он сумел реализовать мечту своего прапрадеда Эдуарда III — завоевать трон Франции, то в борьбе бы показал, что Бог подтверждает его право на английскую корону.

В девятнадцатом веке французские «патриотически настроенные» историки с однозначной суровостью относились к Столетней войне, давая столь же искаженный портрет Генриха V, как и английская миниатюра. В англосаксах пятнадцатого века они видели первых «бошей». В свою очередь, английские историки на этот ксенофобический взрыв отреагировали с неменьшим шовинизмом, который сочетался у них с холодным допущением объективности (хотя найдется немного авторов, которые в неменьшей степени позаботились бы о том, чтобы скрыть свою неприязнь ко всему французскому, чем это сделали высокочтимые Вили и Во в своем колоссальном труде об эпохе короля). Даже сегодня у англичан и французов на этот счет имеются разные суждения. Харрисс считает, что Генрих «понимал», что французская корона «могла надежно оставаться в руках только того человека, которого французы примут как короля в том смысле, как это понимают англичане... будь в его распоряжении годы, то он со своей энергичностью и везением мог бы придать развитию обеих наций новое направление точно также, как за короткое время ему удалось добиться определенной удачи в Англии».2) Напротив, Эдуард Перруа приписывает успехи Генриха «его преждевременной смерти в самом расцвете его беспримерной славы, которая вознесла его так высоко, даже слишком высоко в глазах потомства». Он говорит также о его лицемерном фанатизме, двурушничестве, притворстве в соблюдении [17] законности и заглаживании обид, к которым он прибегал только для того, чтобы добиться своих целей». Таким образом, равновесие сохраняется.3)

В английских исследованиях, посвященных этому королю, в основном, игнорируются французские хронисты за некоторым исключением той дани, что была отдана ему уже после его смерти. Следует, однако, не забывать о том, что некоторые из их хроник были заимствованы друг у друга, а некоторые были сделаны уже годы спустя после смерти короля. Тем не менее, все они жили во время его правления (Жювеналю дез Юрсену, монаху из Сен-Дени, и Монстрелею в момент смерти короля было за тридцать) и разговаривали с теми людьми, которым довелось быть участниками описываемых ими событий. И если эти летописцы были настроены против короля, то английские историки, напротив, были лишены объективности к Генриху V. Обычно люди предпочитают в большей степени доверять свидетельствам оккупированных, а не оккупантов. Также и события во Франции 1940—1944 годов предпочитают рассматривать с точки зрения французов, а не немцев.

Английские историки отказываются воспринимать Столетнюю войну в пятнадцатом веке как конфликт между французами и англичанами. Свою точку зрения они аргументируют тем, что, если у англичан имелось развитое национальное чувство, то у французов отсутствовала единая общность людей, а были только отдельные группы, населявшие те или иные районы Франции. Несмотря на то, что Франция в те дни не воспринималась такой, какой она воспринимается сегодня, тем не менее идея французского государства все же существовала и выражалась фразой «честь цветка лилии». К [18] пятнадцатому веку национализм французов развился до такой степени, что своих соседей за проливом Ла-Манш они воспринимали как своих кровных врагов. Если сам Генрих не мыслил национальными категориями, для него вся Франция была «моим наследством», то его подчиненные, наоборот, мыслили именно этими категориями, отчего и родилась ксенофобия. Большая часть несчастий Франции этого периода была вызвана французами, но все же все французские хронисты едины в одном: их лютыми врагами были англичане. Если к тому времени, когда Генрих вторгся в их страну, французы обладали слабым чувством национального самосознания, то в борьбе с ним это чувство получило стремительное развитие. Короля они воспринимали именно так, как он и говорил: «Я — бич Божий», разве что считая его скорее бичом Дьявола, а не Бога. [19]



1) Kingsford (ed.), The First English Life of King Henry the Fifth, p. 131.

2) Harriss (ed.), Henry V, pp. 209-10.

3) Perroy, La Guerre de Cent Ans, pp. 204-5.



a) Война Алой и Белой розы — война между двумя крупнейшими феодальными группировками в Англии: Ланкастерами и Йорками (в гербе Ланкастеров была алая роза, а в гербе Йорков — белая). Война длилась с 1455 по 1485 гг. Это было время наибольшего разгула феодального своеволия и беззакония в Англии. (Прим. ред.)

b) Вильгельм I Завоеватель (1066—1087) — потомок викингов, герцог Нормандии. Он в 1066 году разгромил дружину короля англосаксов Гарольда и стал королем Англии; приступил к массовой конфискации земли у англосаксов и раздаче ее нормандским воинам. Параллельно шло закрепощение английских крестьян. (Прим. ред.)

загрузка...
Другие книги по данной тематике

Иван Клула.
Екатерина Медичи

Б. Т. Рубцов.
Гуситские войны (Великая крестьянская война XV века в Чехии)

Н. Г. Пашкин.
Византия в европейской политике первой половины XV в. (1402-1438)

Вильгельм Майер.
Деревня и город Германии в XIV-XVI вв.

Джуэтт Сара Орне.
Завоевание Англии норманнами
e-mail: historylib@yandex.ru
X