Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

С.А. Плетнёва.   Kочевники южнорусских степей в эпоху средневековья IV—XIII века

1. Начало исследования


Единственным полноценным письменным источником о печенегах, торках и других степных группировках, не желавших быть под властью кипчакских ханов и из последних сил боровшихся за свои пастбища, скот и вежи, являются дошедшие до нас записи русских летописцев. Как уже отмечалось, где-то в середине XI в. многие кочевые группировки, спасаясь от половцев, обратились за защитой к русским князьям, прося выделить им земли в пограничных со степью районах.

Южные русские княжества и сами страдали от частых, нередко сокрушающих ударов (налетов, набегов) половцев на окраины их земель. Так, в Киевском княжестве грабились села и небольшие крепости, выстроенные вдоль р. Рось князем Владимиром Святославичем. Непосредственно соседствовавшие со степью селения и пашни Переяславского княжества особенно часто подвергались грабежам Высокие валы и глубокие рвы, отделявшие степь от лесостепных переяславских владений, практически мало способствовали безопасности богатых переяславских сел. Очевидно, то же происходило и в Черниговских южных областях, князья которых также выделили просившим помощи степнякам земли, необходимые для ведения полукочевого-полуоседлого хозяйства.

Как и во всех странах и государствах той эпохи, земли выделялись владетелями только на условиях вассалитета Не все заключавшие договоры кочевники были довольны полученными наделами. В Летописи сохранилась интересная запись, датированная 1080 г.: "заратишася торци Переяславлестии на Русь", т.е. поднялись на рать против князя Всеволода Последний даже не захотел сам усмирять восставших вассалов, а послал юношу — сына Владимира (будущего Владимира Мономаха), который быстро прекратил смуту. В позднейших записях о переяславских торках нет ни одного сообщения. Наибольшее внимание летописцев было обращено на южные земли Киевского княжества — в бассейн правого притока Днепра — р. Роси. Эта совсем небольшая область прекрасно защищена с юга обширным, вторгшимся в степь бором, р. Росью, валами и серией городков-крепостей [Кучера, 1987]. Ее заселил разноэтничным воинством еще Владимир Святославич.

Судя по данным летописи, на эту богатую плодородной землей и водоемами территорию с широкими пустошами, видимо, в 90-х гг. XI в. было разрешено под кочевать и расселиться трем уже хорошо известным на Руси народам, но впервые упомянутым в качестве вассалов Руси: гузам (торкам) — в 1093 г., печенегам — в 1097 г., и впервые упомянутым вообще берендеям — в 1096 г. Вести кочевнический образ жизни здесь было вряд ли возможно, и кочевники перешли к оседлости, отчасти земледелию и, главное, развитому пастбищному скотоводству. Селились они первоначально, вероятно, так же, как в Белой Веже, т.е. в полупустые поросские пограничные крепости.

Очевидно, главным городом этой новой вассальной Киеву области стал г. Торческ. Именно его осадили в 1093 г. половцы, взяли, ограбили и угнали в плен большое количество людей и скота. Киевский князь Святополк на этот раз не смог защитить город, был разбит и сам с трудом спасся от пленения.

Так началась в Поросье беспокойная жизнь пограничников-вассалов. Почти полстолетия каждое из трех упомянутых кочевых подразделений участвовало в битвах и налетах на половецкие кочевья (вежи) вместе с русскими полками, но порознь друг от друга даже в тех случаях, когда поход был общий (см. записи 1116, 1121 и др.). В 1146 г. впервые в Летописи появилось новое название поросских вассалов — Черные клобуки.

Несомненно, в него вошли все три группировки, из которых наиболее активными были берендеи. Их деятельность особенно усилилась после образования черноклобуцкого союза. Судя по летописным записям, они участвовали в боях вдвое, а то и втрое чаще торков и печенегов. До археологических исследований массы небольших курганчиков, разбросанных по Поросью, говорить о том, кто из трех превалировал в союзе, вряд ли было бы возможно. Правда, следует все-таки учитывать, что главным городом в области был Торческ, а значит, торки были преобладающей силой в союзе; печенеги же выступали в половецкое поле редко и в 1162 г. последний раз участвовали в походе против половцев. Торки, входя уже в черноклобуцкий союз, самостоятельным отрядом ходили в степь в 1173 г., а берендеи — в 1177 г.

Далее ло конца XII в. летописцы писали о поросских вассалах только как о Черных клобуках. Очевидно, к концу 70-х гг. союз стал сплачиваться в единое целое, хотя единым этносом еще не стал. Это подтверждается единственным фактом упоминания торков в записи 1235 г. Интересно, что "сеча люта" между половцами, с одной стороны, и русскими и торками — с другой произошла у г. Торческа. Остатки этого города так и остаются неисследованными, хотя и вполне убедительно локализованы около с. Шарки Киевской обл. [Рыбаков, 1967]. Фактически полностью не исследовано ни одной поросской крепости, и поэтому повседневная жизнь, привычки и хозяйство Черных клобуков не могут до сих пор найти какое-либо подтверждение археологическими материалами, характеризующими их хотя бы в малой степени.

Зато археологи обладают в настоящее время довольно большой коллекцией вещей и прекрасно изданными полевыми дневниковыми записями одного из крупнейших русских археологов Н. Е. Бранденбурга. Он умер в 1903 г., но только в 1908 г. его ученикам и коллегам удалось издать его дневники — "Журнал раскопок", в котором даны точнейшие "фотографические", как писали его современники, описания всех раскопанных им курганов и погребений, в том числе и кочевнические захоронения Поросья, Вещи из раскопанных погребений изданы в "Журнале" не были, но их взял на хранение Артиллерийский исторический музей в Петербурге, а в 1932 г. они были переданы оттуда в Государственный Эрмитаж, где и пребывают по сей день.

Ученые-мидиевисты не раз обращались к "кочевнической" тематике в своих многочисленных и разнообразных работах, в том числе и в ряде статей по истории и этносу Черных клобуков [Голубовский, 1884; Расовский, 1927, 1933 и др.).

Однако замечательный и богатый информативностью материал раскопок Н. Е. Бранденбурга оставался как бы вне внимания историков, хотя А. А. Спицин попытался расчленить археологические материалы на этнические группы, положив в основу деления форму захоронения останков коня при человеке: с целым остовом или с только с отчлененными головой и ногами.

Мы знаем, что деление стран, народов, этносов, культур или даже отдельных предметов по одному, хотя и бросающемуся в глаза признаку, крайне условно и, как правило, не соответствует действительности.

Попытаемся еще раз вернуться к типологизации погребального обряда и выявить ряд дополнительных признаков, обнаруженных при анализе печенего-торческого обряда первого хронологического периода (или блока).
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Евгений Черненко.
Скифские лучники

Э. А. Томпсон.
Гунны. Грозные воины степей

Рустан Рахманалиев.
Империя тюрков. Великая цивилизация

Э. Д. Филлипс.
Монголы. Основатели империи Великих ханов

Вадим Егоров.
Историческая география Золотой Орды в XIII—XIV вв.
e-mail: historylib@yandex.ru
X