Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

С. П. Карпов.   Трапезундская империя и Западноевропейские государства в XIII-XV вв.

Заключение

В XIII—XV вв. на берегах Понта скрестились интересы Запада и Востока. Трапезунд, как ранее Константинополь, стал «золотым мостом», по которому осуществлялись торговые, политические и даже культурные связи европейских государств с ведущими державами Передней Азии. Уже одно это подчеркивало международное значение Трапезундской империи, объяснявшееся целым рядом обстоятельств.

Империя Великих Комнинов образовалась в регионе, где товарно-денежные отношения достигли значительного уровня к XIII в., а связи с богатыми восточными странами были давней исторической традицией. Простор для развития городов империи, и прежде всего Трапезунда, дала ликвидация стеснительной опеки со стороны Константинополя. Трапезунд стал экономическим центром не только самой империи, но также ряда прилегавших к ней территорий. Феодалы Понта настойчиво стремились к извлечению выгод от международной и местной торговли. Это объяснялось тем, что их земельные владения, как правило, не были особенно значительными и приносили сравнительно скромные доходы. К тому же постоянные нападения тюркских племен нарушали регулярный процесс производства сельскохозяйственной продукции, в составе которой злаковые культуры не обладали большим удельным весом. Хлеб приходилось ввозить во все больших количествах извне. На первом плане было производство вина, меда, тех продуктов, которые широко экспортировались.

На границах Трапезундской империи в XIII в. возникла могущественная держава ильханов, в XV в. — государства Тимура и Узун Хасана, противников османов. Папство, крупные европейские государства стремились не только к поддержанию с этими странами торговых отношений, но и пытались использовать их сначала в борьбе с сельджуками, а потом с османами. На берегах Понта собиралась и необходимая информация о событиях на Ближнем Востоке. С середины XIII в. после того как магистральные пути левантийской торговли переместились к северу, Трапезунд все прочнее утверждался в своей роли торгового посредника между Западом и Востоком, стал окном из Европы в Персию с ее новыми столицами — Тавризом и Султанией. Падение Таны в 1395 г. обеспечило Трапезунду место первого черноморского эмпория для Венеции и второго по значению (после Каффы) торгового центра и фондако — для Генуи.

Оценивая систему отношений, которая сложилась у Трапезундской империи с различными странами Европы, необходимо отметить многообразие форм связей, неодинаковую степень их прочности. Естественно, наиболее регулярными были контакты Трапезундского государства с развитыми итальянскими торговыми республиками. Они имели большое политическое и экономическое значение для всей империи Великих Комнинов. Однако последней пришлось вести постоянную и трудную борьбу за обеспечение и реализацию тех выгод, которые могли дать широкая левантийская торговля и пребывание венецианских и генуэзских купцов и предпринимателей в городах Понта. В ходе этой борьбы империя сохранила известный налоговый контроль над иностранной торговлей. Несмотря на снижения коммеркиев, они существовали до последних дней Трапезундской империи и составляли важный источник ее доходов. Нам представляются несправедливыми суждения о том, что Трапезунд, как и Константинополь, не мог ничего противопоставить военному и экономическому давлению со стороны Венеции и особенно Генуи, кроме платонических протестов.1 Причины того, что, идя на вынужденные компромиссы и даже немалые уступки, Трапезундская империя в значительной мере удерживала свои позиции, коренятся не в географическом удалении Понта, как можно было бы полагать. Достаточно вспомнить, что постоянной базой всех генуэзских действий против Трапезунда была Каффа, второй по величине, после Константинополя, город-крепость на Черном море, лежавший прямо против Трапезунда. Сильные опорные пункты итальянцы имели в Константинополе и Тане. Причины сохранения Трапезундской империей предпочтительных, по сравнению с Византией, позиций в отношениях с Венецией и Генуей коренятся, по нашему мнению, в следующем. Трапезундские феодалы, как уже отмечалось, были в целом заинтересованы в регулярных и значительных поступлениях от торговли. С самого начала империя не знала и не создавала прецедента беспошлинной торговли иностранных купцов. Местное купечество проявляло активность во внутричерноморской торговле, в связях с Востоком. Народные массы Трапезундской империи сопротивлялись итальянскому засилью и поднимались на борьбу всякий раз, когда оно принимало угрожающие размеры. Но распри между самими феодальными группировками создавали почву для иностранного вмешательства, ослабляли силы общего сопротивления. В 1349 г. стоявшая у власти феодальная группировка во главе с императором Михаилом бесславно капитулировала перед нажимом генуэзцев, а в 1376 г. венецианцы рассчитывали на прямую измену «баронов». Однако в целом трапезундское правительство умело применялось к особенностям международных отношений того времени. Это выражалось и в использовании противоречий между двумя основными конкурентами — Венецией и Генуей, и в создании систем договорных отношений с Грузией, Мангупом, Синопом, соседними сельджукскими и туркменскими государствами, и в том, что Трапезундская империя в своей итальянской политике учитывала нарастание турецкой угрозы.

Существование итальянских торговых поселений в Трапезунде и других городах империи имело для последней двоякое значение: торговля и война шли рядом. Большие выгоды от первой отчасти «компенсировались» потерями от конфликтов и угрозы столкновений. Отношения Великих Комнинов с Венецией были более прочными и стабильными, 'чем с ее лигурийской соперницей. Василевсы стремились уравновесить экономическое и политическое могущество Генуи на Понте, идя на сближение с Республикой св. Марка.

В глазах средневековых европейских политиков, и прежде всего папской дипломатии, Трапезундская империя была форпостом христианства на Востоке. В Европе хорошо знали о том высоком месте, которое занимала трапезундская митрополия во вселенском патриархате, о том, что она осуществляла церковное управление рядом соседних территорий, находившихся под властью турок (епископии Амасии, Колонии, Алании и т. д.). Наконец, Трапезундская империя играла видную роль в переговорах о заключении унии, и ее согласие прислать представителей на Ферраро-Флорентийский собор (1438—1439) приветствовалось папой Евгением IV как акт, имевший большое значение для успеха соединения церквей. Вспомним, что на Лионском соборе 1274 г. трапезундских представителей не было, а реакция трапезундского правительства на принятие унии Византией была резко отрицательной, что привело к превращению понтийской столицы в один из центров антиуниатского движения. Папство добивалось от трапезундского правительства благожелательного отношения к широкой миссионерской деятельности католических орденов на Востоке.

Отношения Трапезундского государства с отдаленными странами Западной Европы не носили регулярного характера. В большинстве своем они возникали в периоды крестовых походов или подготовки к ним. Но проявлением этих связей, как зафиксированных, так и не нашедших отражения в источниках, были острая реакция на падение империи, а также воспоминания о ней в литературе разных стран и народов. На Западе сложилось представление о процветающей чудесной стране на Южном берегу Черного моря; ее быстрое крушение вызвало замешательство в тех кругах, которые верили в идею организации эффективного сопротивления туркам в их тылу со стороны «восточной коалиции».

Рассмотрение международного значения Трапезундской империи важно не только для уяснения системы политических и экономических связей, существовавших в Восточном Средиземноморье,— оно необходимо для понимания внутренних проблем развития Понта в XIII—XV вв. В частности, без учета международных отношений невозможно правильно оценить роль Трапезунда как крупного города-эмпория, имевшего особую специфику: его экономика была направлена преимущественно на поддержание и обслуживание интенсивной посреднической торговли.

Небольшое Понтийское государство, почти всегда окруженное явными или потенциальными врагами, имевшее весьма ограниченные собственные ресурсы, сумело в течение двух с половиной веков, наполненных трагическими событиями в Малой Азии, выжить и сохранить независимость. Уже одно это требует объяснения, которое не может быть однозначным и выходит далеко за пределы темы монографии. Уместно лишь подчеркнуть, что внешняя политика Трапезундской империи, система прочных международных связей сыграла в этом немаловажную роль.




1 Напр.: Brâtianu. Vénitiens, p. 153.
загрузка...
Другие книги по данной тематике

А. А. Сванидзе.
Средневековый город и рынок в Швеции XIII-XV веков

Б. Т. Рубцов.
Гуситские войны (Великая крестьянская война XV века в Чехии)

В.И. Фрэйдзон.
История Хорватии

С.Д. Сказкин.
Очерки по истории западно-европейского крестьянства в средние века

Сьюард Десмонд.
Генрих V
e-mail: historylib@yandex.ru