Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Е. А. Глущенко.   Россия в Средней Азии. Завоевания и преобразования

Заключение

Присоединение Средней Азии к Российской империи произошло в 60—80-х гг. XIX в. Это было время бурного завершения «колониального строительства», то есть формирования колониальных империй европейских держав. Европейцы наперегонки захватывали «ничейные» куски афро-азиатского мира, энергично конкурировали, балансируя на грани вооруженных столкновений.
Россия действовала в русле общеевропейской традиции, более того, ее геостратегическое положение заметно отличалось от британского или французского. Великобритания и Франция создавали заморские империи, африканцы, скажем, не угрожали национальным границам ни той ни другой страны, а хивинцы и кокандцы постоянно разбойничали на российской границе, к тому же приближение колониальных владений враждебной европейской державы (Великобритании) к российским рубежам представляло реальную угрозу. В случае, если бы Англия подчинила себе среднеазиатские ханства, установила контроль над двумя главными реками региона (Аму и Сыром), завела бы военные флотилии на Каспийском и Аральском морях, она смогла бы угрожать России с трех сторон: на западе с Балтийского моря, на юге – с Черного, на юго-востоке – с Каспия и с суши, то есть взяла бы Россию в клещи и стала бы диктовать свои условия. Россия «утащила» Среднюю Азию из-под носа у Великобритании, русские опередили обычно весьма оперативных и немедлительных англичан и теперь могли угрожать Индии. Для британцев это был удар по самолюбию. Британские джентльмены так разозлились, что не смогли сдержать спрятанных в глубине души неблагородных чувств. Очень родовитые и титулованные сыны Альбиона высказали свое мнение о русских печатно. Русских называли варварами, людьми недостойными уважения, низкими существами, способными на недостойные поступки, существами умственно отсталыми и т. п. Уж очень обиделись джентльмены[652].
По инерции обижались и злились на русских британские (вместе с ними американские) авторы толстых книг лет сто: «Методы, использованные русскими в их отношениях с местным мусульманским населением во время завоевания, в целом не очень отличались от методов, использованных монголами. Русские методы в то же время, несомненно, были более грубыми и жестокими, чем методы, использовавшиеся другими колониальными державами».
Но вот давно упокоились участники и современники тех бурных событий, за ними последовали их потомки и наследники, давно исчезли с мировой карты цвета колониальных империй, «осела пыль», и наступили новый век и новое тысячелетие.
«Царский режим продемонстрировал один из наиболее успешных примеров территориальной экспансии, – сказано в недавно изданной «Кембриджской истории России», – незападного государства, бросившего в XIX в. вызов всей мощи великих европейских держав. Более того, эта страна внесла огромный вклад в мировую сокровищницу культуры. История царской России – составная часть глобальной истории европейской экспансии.
Продвигаясь за пределы своих границ, Россия импортировала в покоренные земли европейские институции, технологии и даже квалифицированные кадры, как военные, так и гражданские. «Жертвой» российской экспансии были такие же номады и оседлые мусульманские народы, как и те, что подвергались завоеванию другими европейскими державами. Да и оправдательный мотив был тот же – цивилизаторская миссия Европы»[653].
Спустя 150 лет признали русских своими – не хуже и не лучше других. Слово «жертвы» поставлено в кавычки.
Продвинувшись в глубь Средней Азии и подчинив своей воле среднеазиатских ханов, Россия решила важную военно-стратегическую задачу – потенциальный противник был остановлен на дальних рубежах, зато свой плацдарм для наступления на Индию Россия придвинула к рубежам противника, чем на долгие годы озаботила британскую правящую элиту. Военный поход в индийские пределы был предприятием трудновыполнимым, что признавал даже М.Д. Скобелев, полководец высшего класса, но тот же Скобелев считал, что смог бы его осуществить. После смерти Скобелева в 1882 г. такая задача была уже не по плечу никому из русских генералов.
Удалось устранить и другие угрозы: иностранную конкуренцию товарам российской промышленности и порабощение подданных российского Государя. Русская торговля получила монопольные права, а промышленность России – регион для производства ценнейшего сырья – хлопковолокна.
Наиболее интенсивное развитие Средней Азии пришлось на 90-е гг. XIX в. и начало XX в., до 1917 г. Почти каждый год в крае появлялись новые предприятия по первичной обработке сельскохозяйственного сырья, возникали новые города, разрабатывались недавно обнаруженные запасы минералов, бурно развивалось железнодорожное строительство, которое стимулировало другие отрасли экономики.
Развитие экономики и инфраструктуры Туркестана было заботой российской администрации и российских предпринимателей, чем они занимались ради своей выгоды. Альтруистические соображения, типа улучшения положения местного населения, находились даже не на втором месте; о цивилизаторской миссии власти особенно не распространялись, больше об этом писали журналисты. Тем не менее коренное население получило от этой деятельности прямую пользу. В некоторых случаях, например при проведении земельной реформы, интересы местных этносов учитывались в первую очередь.
Непререкаемый авторитет советских лет Ленин однажды заявил, что развитие капитализма в национальных районах имело «глубоко прогрессивное значение»[654]. Советские историки не могли игнорировать его мнение, но, имея установку на осуждение всего, что было сделано во времена «проклятого царизма», вынуждены были придумывать противоречившие здравому смыслу формулировки.
«.Присоединение Средней Азии к России, – писал узбекский автор А.М. Аминов, – положительно сказалось на экономической политической и духовной жизни среднеазиатских народов., и имело прогрессивное значение для их будущего»[655].
Далее тот же автор пишет: «Утверждение колониального порядка и военной власти в крае вызвали естественное замирание духовной жизни в крае, затишье в некогда широко известной литературной жизни, упадок книгопечатания, художественной росписи… Царизм всячески душил очаги культуры, проводил политику «русификации»[656].
Перелистаем сотню страниц и читаем: «Присоединение к России оказало большое влияние на духовную жизнь узбекского народа, который приобщился к передовой русской культуре (распространение печати, создание культурных очагов, проникновение революционных идей)»[657].
И чуть ниже: «Колониальная политика царизма тормозила развитие производственных сил. На территории Средней Азии был установлен жесткий колониальный режим»[658].
Такое историописание сродни искусству иллюзиониста. Нынешним историкам, создающим новые национальные истории, работать намного легче: Ленин для них не авторитет, а потому можно пользоваться одной черной краской.
Серьезные зарубежные ученые не занимались словесной эквилибристикой: «Изучение документов, – пишет американский исследователь Р.А. Прайс, – приводит к выводу, что все лучшее, что было сделано в крае в период колониального правления России, так или иначе связано с деятельностью «царских слуг» и созданных ими институтов. Фон Кауфман, Колпаковский, Корольков, Комаров, Гродеков, а также многие другие представители «царизма» были инициаторами наиболее полезных дел, совершенных в годы имперского правления»[659].
Именно в те пять предреволюционных десятилетий было заложено основание новой среднеазиатской экономики и культуры, которое успешно использовали советские «колонизаторы».
Власти Русского Туркестана мечтали о сближении среднеазиатских мусульман с русским народом, однако мало преуспели в этом направлении, потому что действовали излишне осторожно, опасаясь негативной реакции мусульманского клира, позиции которого оставались непоколебленными вплоть до 1917 г.
Туркестан был присоединен к империи в основном силой оружия, во время сражений жестокость была проявлена с обеих сторон, но писать, настойчиво повторяя написанное, будто в Русском Туркестане был установлен «жестокий колониальный режим», неправомерно. Как «жестокие колонизаторы» русские заметно уступали британцам, французам, немцам.
Несколько слов о любимой мифологеме постсоветских историков, будто в Туркестанском крае существовало «упорное национально-освободительное движение». Такое движение существовало и нарастало в Индии в течение долгих лет. Среднеазиатские этносы не знали ничего подобного и не имели вождя, сравнимого с М. Ганди. Один из творцов новой истории Узбекистана Ф. Исхаков в работе, изданной в 1997 г., писал, что у местного населения «не было вооружения, политических партий, лидеров, способных поднять массы на антиколониальную борьбу»[660]. Организованного движения не было, были более или менее крупные мятежи, которые возглавляли религиозные фанатики.
Российские власти, предприниматели, военные, врачи, учителя, инженеры, ученые, хотя и были чужеземцами, открыли перед регионом, задержавшимся в средневековье, новые разнообразные возможности.
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Борис Соколов.
100 великих войн

Евгений Кубякин, Олег Кубякин.
Демонтаж

Алексей Шишов.
100 великих военачальников

Теодор Кириллович Гладков.
Тайны спецслужб III Рейха. «Информация к размышлению»

Владимир Мелентьев.
Фельдмаршалы Победы. Кутузов и Барклай де Толли
e-mail: historylib@yandex.ru