Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Николай Непомнящий.   100 великих загадок Африки

Древние странники саванны – хадзапи

Для восточноафриканских охотников хадзапи родные места – те, откуда homo sapiens начинал победоносное шествие по миру. Как и наши предки, они берут от природы все, что она может предложить. Это образец разумной стратегии выживания, которая оправдывала себя на протяжении 100 000 лет.


Мужчина в разодранной футболке пригибается и сводит колени, будто ему вдруг захотелось справить нужду. Он натягивает тетиву, отпускает, стрела со свистом срывается – и пролетает мимо антилопы. С глухим звуком она впивается в ствол акации. Остальные мужчины издают тихий возглас разочарования. И только. У хадзапи нельзя за это ругать. И наоборот: не принято, чтобы охотник хвалился своей меткостью.


Воин хадзапи


Спустя полчаса этим людям улыбается удача. На этот раз стрела попадает в цель, вонзившись в цесарку с серо-белым оперением. Смертельно раненная птица еще бьет крыльями, когда стрелок подбегает к ней, вытаскивает стрелу и сворачивает птице шею. Добычу ощипывают на месте.

Охотник разжигает огонь: берет пластинку из твердой древесины и начинает сверлить ее длинной палочкой. Через несколько секунд поднимается дымок. Серый горячий пепел скапливается вокруг ямки. Один из мужчин подносит сухую траву. Она воспламеняется и начинает потрескивать.

Люди кладут цесарку в огонь. Обед делят по-братски. На обратном пути группа набирает по горсти ягод с колючего куста. Кто-то захватил пару плодов баобаба на ужин. Один из охотников вдруг останавливается и показывает на болезненного вида дерево. «Пчелы, – с блеском в глазах говорит он. – Мед!» Он забирается наверх. Несколькими ударами топора вскрывает углубление, в котором прячутся пчелы со своими личинками и сотами. Насекомые отчаянно роятся вокруг, когда человек вычищает гнездо. Мед, личинки и несколько неосторожных пчел исчезают в желудках охотников. Сегодня хороший день. Такой же, как и всегда.

Место, куда возвращаются охотники хадзапи, нельзя назвать деревней. Пять-шесть наскоро сложенных хижин, покрытых высохшей травой. Внутри на голом полу лежат несколько тонких одеял. Миска, полиэтиленовый пакет с одеждой, у самого входа – конструкция из двух деревянных рогатин. Вот и вся обстановка. На рогатины хозяин кладет лук и стрелы. Одна из шести семей, поселившихся здесь, вообще обходится без крыши над головой. Ее территория отмечена заборчиком чуть выше колен из веток и соломы.

Народ хадзапи, численность которого сегодня составляет 1000–1500 человек, охотится, выкапывает съедобные корешки, собирает плоды баобаба, семена которых женщины перетирают в кисловатую муку. Многое свидетельствует о том, что хадзапи, населяющие саванну на севере Танзании, неподалеку от Килиманджаро, по сей день живут и добывают огонь почти так же, как и десятки тысяч лет назад. Видимо, их далекие предки и были теми самыми людьми, которые за 100 000 лет до начала нашего летосчисления, будучи первыми представителями подвида homo sapiens, отправились в путь, чтобы завладеть земным шаром.

Земледелие и скотоводство долгое время не считались сильными сторонами homo sapiens. Он существовал за счет охоты и собирательства. Ситуация изменилась только около 10 000 лет назад. Вероятно, эволюция не видела необходимости отказываться от своей изначальной стратегии успеха. Хадзапи и сегодня не находит для этого причин. Они прекрасно приспособлены к своей среде обитания, живут за счет природы и в гармонии с ней, не нанося вреда. За тысячи лет они приобрели опыт, слишком богатый, чтобы считаться примитивным.

Женщины из стана Кисанаквиби расселись рядом с зарослями кустарника. Они стучат своими заостренными палками-копалками по высохшей, твердой как камень земле. «Ищут корешки эквы», – разъясняет Ньеха, лучший охотник племени. По звуку женщины определяют, где таятся проросли этих съедобных корешков, и знают, откуда их нужно выкапывать. Похожим способом мужчины отыскивают пчелиные гнезда в полых стволах деревьев. Ультразвук по технологии хадзапи.

В засуху мужчины обследуют толстые баобабы на предмет полостей, в которых с последнего сезона дождей могла бы остаться вода. А по незначительным различиям цвет песка в пересохшем русле реки они определяют, не задержалась ли под ним живительная влага. Они читают по следам животных и по резкости отпечатков с точностью до часа определяют, когда здесь прошла зебра, антилопа или гиена. А по испражнениям узнают об их здоровье и упитанности. «Это помет гиены, – говорит Ньеха, указав на белую, как мел, кучку. – Гиены едят кости, поэтому и гадят белым».

Высоко в кроне баобаба издает призывный крик птица. Охотники настороженно поднимают головы. Они имитируют ее, и птица отвечает снова. «Медоуказчик, – объясняет Ньеха. – Он покажет нам, где спрятан пчелиный улей». Птица вспархивает на тонкую ветку. Мужчины следят за ней взглядом. Когда они взбираются на дерево, то в самом деле находят дикий мед. «Медоуказчику это тоже выгодно», – смеется Ньеха. – Когда мы выберем все из сот, он примется за личинок».

В обществе, так гармонично сосуществующем с природой, нет страсти к накоплению богатства. Это мешало бы кочевать. Хадзапи в прямом смысле кормятся у природы с рук. И это им удается очень неплохо – исследования показывают, что примитивные хадзапи в среднем питаются лучше, чем окружающие оседлые африканцы. Дичи хватает, хотя ее и стало меньше в послевоенные годы. А если прижмет голод, то рядом стоит баобаб, как говорит Ньеха. Зачем его народу тратить силы ради того, чтобы иметь больше и больше?

График работы у них гибкий и на удивление короткий. Два-три часа на охоту у мужчин и еще меньше – на собирательство у женщин. После этого долго отдыхают, болтают и курят.

Больше всего охотники любят сидеть в тени акации и изготавливать стрелы. Лук и стрелы – это единственное имущество, к которому они относятся с уважением. Стрелы вырезают из твердых пород древесины. Вначале они кривые. Мужчины зажимают их зубами и, рассчитывая давление, выпрямляют.

Наконечники стрел в наше время в основном металлические. Предки скорее всего делали их из костей или кремня. Возможно, им были известны и ядовитые растения, помогающие охотиться на крупных животных. Их соком хадзапи смазывают наконечники стрел. «Зебра, которую ранили отравленной стрелой, умирает в течение получаса, – говорит Ньеха. – Яд останавливает сердце». На отравленные наконечники он надевает защитные колпачки. «Нужно следить, чтобы дети не играли с ними». Удивительно, что хадзапи не имеют понятия о колчане. Они носят стрелы и лук в руках. Когда они стреляют, остальные стрелы зажимают между ног.

Ньеха сидит на базальтовом валуне и глядит на равнину вокруг высохшего озера. Вдалеке в тумане поблескивают фигурные очертания гор. Хадзапи любят выбирать скалистые участки для своего стана. На твердом полу женщины прекрасно перетирают зерна баобаба в муку. Среди камней можно найти себе удобное «кресло с подлокотниками» и, сидя на нем, наблюдать за дичью.

Рано или поздно каждый здесь задает себе вопрос: «Что находится за синими горами?»

Не этот ли вопрос не давал покоя нашим предкам, которые шли все дальше и дальше, пока не достигли Огненной Земли и островов Фиджи? Земледельцы привязаны к своим участкам земли. Охотники и собиратели – всегда в пути и не имеют определенного места жительства. Тот, кто время от времени ищет воду, дичь и корешки, находится в перманентном состоянии миграции. А если не иметь никакого имущества, значит, нельзя ничего потерять, сорвавшись с места. Наверняка это обстоятельство облегчило нашим предкам постепенное распространение по всей земле. Каждому отдельному человеку, конечно, было неведомо, что его перемещение из одного района охоты в другой – часть большого переселения человеческого рода. Это осознаем только мы, рассматривая вопрос в ретроспективе.

Но время большого прорыва прошло. Ньеха уже не сможет отыскать новых мест охоты. И ответ на вопрос, что ждет его народ за синими горами, сейчас ясен: беда. Пастухи со своими стадами, прогнавшие дичь. Егеря, которые не позволят хадзапи охотиться. Города, где они чувствуют себя потерянными.

В наше время для хадзапи мир не открыт, как для охотников и собирателей каменного века. Напротив, их мир уменьшается. Раньше огромные пространства саванны принадлежали им. Теперь эта территория понемногу заполняется племенами масаи, татого и ираку, пасущими свой скот на земле хадзапи. Для пришельцев саванна – земля под паром, которой никто не пользуется, а народ хадзапи – сборище лодырей, не способных ее толком применить.

Часть древнего народа поддалась на уговоры и поселилась в деревнях, которые, начиная с 1970-х гг., из самых гуманных побуждений строило танзанийское правительство вместе с миссионерами. Успех акции оказался более чем скромным. Поля урожая почти не приносили. Скотоводство тоже оказалось хадзапи не по силам. В поселках они подружились с бутылкой. Вернее, с полиэтиленовыми пакетами, которые они заполняют дешевым джином и осушают в один присест. Пустыми пакетиками, как струпьями, покрыта земля вокруг убогих забегаловок.


Люди степей смотрят на своих одомашненных собратьев и говорят: нет уж, спасибо. Собачья жизнь, как говорит старый охотник Мароба, усевшись вечером у костра.


По материалам журнала «Штерн»

загрузка...
Другие книги по данной тематике

Борис Соколов.
100 великих войн

Сергей Тепляков.
Век Наполеона. Реконструкция эпохи

Михаил Курушин.
100 великих военных тайн

Хельмут Грайнер.
Военные кампании вермахта. Победы и поражения. 1939—1943

Дмитрий Самин.
100 великих композиторов
e-mail: historylib@yandex.ru