Миграция с Запада?
|
Первооткрыватель китайского неолита Ю. Андерсон, обобщая результаты своих исследований, выдвинул в свое время получившую значительный резонанс теорию о том, что «протокитайцы» — создатели культуры крашеной керамики — были мигрантами с запада. Первоначально они, продвигаясь в восточном направлении, достигли Ганьсу, а затем проникли на территорию Хэнани [Andersson, 1925, 35—45]. Б. Карлгрен предложил несколько иную интерпретацию фактов, полученных Андерсоном: «протокитайцы» обитали в бассейне Хуанхэ еще в донеолитическое время, а впоследствии туда переселились и смешались с «протокитайцами» другие племена, принесшие с собой культуру крашеной керамики. Предположение Б. Карлгрена поддержали некоторые японские археологи [Хамада Косаку, 31].
Идею распространения культур крашеной керамики с запада на восток разделял китайский ученый Лян Сы-юн, открывший в Шаньдуне культуру луншань. В одной из своих ранних работ Лян Сы-юн рисует картину постепенного распространения крашеной керамики из Ганьсу на восток, а черной керамики— из Шаньдуна на запад. Диффузия этих культур происходила, по Лян Сы-юну, несколькими волнами. Ранняя волна распространения черной луншаньской керамики около 2500 г. до н. э. достигла поселения Яншао, а затем продолжала движение на запад и около 2000 г. до н. э. пришла в Ганьсу, где черная керамика смешалась с крашеной. Поздняя волна достигла лишь Хоугана. Это произошло в 2300—2000 гг. до н. э., когда крашеная керамика на территории Хэнани уже исчезла. В свою очередь, ранняя волна крашеной керамики докатилась до Хоугана, тогда как поздняя — лишь до Яншао, где, столкнувшись со встречной волной черной керамики, утратила способность к дальнейшему продвижению на восток, исчезла или изменила направление своего движения [Лян Сы-юн, 97]. Несколько различных вариантов теории западного происхождения культуры яншао сформулировал за последние годы Л. С. Васильев. В одной из своих первых статей на эту тему J1. С. Васильев подчеркивал «поразительное сходство» в орнаментации керамики типа баньшань и мяодигоу, с одной стороны, и триполья, а также анау — с другой. Утверждая, что в Синьцзяне, т. е. на полпути между Анау и Ганьсу, были обнаружены следы расписной керамики и что среди яншаоских черепов в Ганьсу Д. Блэком были обнаружены три экземпляра, свидетельствовавших о смешении западных и протокитайских черт, Л. С. Васильев следующим образом реконструирует предысторию формирования в бассейне Хуанхэ культуры яншао: «Археологические материалы свидетельствуют о том, что на рубеже IV— III тысячелетий до н. э. из Ирана в Среднюю Азию шла интенсивная инфильтрация земледельцев, в результате чего на территории Средней Азии возникли заметные перемещения масс земледельческого населения... Возможно, что в результате этих зафиксированных археологией перемещений носителей культуры расписной керамики Средней Азии одна из племенных групп где-то в районе современного Синьцзяна вступила в контакт с местными доземледельческими монголоидными племенами, населявшими тогда Северный Китай, Монголию и ряд смежных районов Азии. В результате этого контакта и могла возникнуть новая культура» [Васильев Л. С., 1964, 132]. Позднее Л. С. Васильев отказался от поисков черт прямого сходства между яншао и анау, обратившись к культуре бурзахом на территории Кашмира [Васильев Л. С., 1974]. Показательно, что в своей монографии Л. С. Васильев лишь однажды, и то в весьма осторожной форме, упоминает об этой культуре [Васильев Л. С., 1976, 149], по-видимому, убедившись в том, что и она не может иметь какого-либо отношения к проблеме генезиса яншао. Неизменным в концепции Л. С. Васильева остается лишь тезис о том, что центром первоначального формирования культуры яншао была территория Ганьсу: именно здесь возникла «протояншаоско-мацзяяоская культура» [Васильев Л. С., 1976, 180—182]. Все приведенные выше предположения не согласуются с тем, что нам известно сегодня о культурах неолита в бассейне Хуанхэ. Для решения проблемы происхождения культуры яншао первостепенное значение имеют, в частности, абсолютные датировки по радиокарбону. Сейчас можно считать окончательно установленным факт хронологического приоритета варианта баньпо над мяодигоу. Если раньше типологические исследования не могли дать ответа на вопрос о соотношении этих вариантов яншао, а стратиграфические свидетельства подвергались сомнению, то датировки по радиокарбону доказали: культура яншао возникает именно как вариант баньпо. Это обстоятельство наносит решающий удар по теориям, так или иначе связывающим генезис яншао с миграциями из районов западной части Евразии. Лишается какой-либо доказательной силы тезис о «поразительном; сходстве» орнамента крашеной керамики яншао на востоке и других типологически близких ей культур на западе: если вообще и можно говорить о каком-то сходстве орнамента, то только на этапе мяодигоу, который является вторичным, производным от более раннего баньпо. Баньпо же не обнаруживает каких-либо черт, позволяющих говорить о реальном сходстве с культурами запада Евразии. В настоящее время мы не располагаем реальными основаниями для того, чтобы, оставаясь на почве объективных фактов, искать прародину культуры яншао или гипотетических групп населения, принявших участие в ее создании, где-то далеко на западе от бассейна Хуанхэ. Анахронизмом выглядит сегодня сравнение этой культуры с анау и трипольем; не может иметь отношения к делу и культура бурзахом в Северной Индии [об этой гипотезе см.: Васильев, 1973, 22—23], так как существовала эта культура во второй половине III — первой половине II тысячелетия до н. э. [Проблемы..., 47], возникнув более чем на полтора тысячелетия позже яншао. |
загрузка...