Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Лев Гумилёв.   Конец и вновь начало. Популярные лекции по народоведению

Покорение природы

   Как бы ни свирепствовали пассионарии, но в отношении кормящей нас природы торжествующий обыватель – явление куда более губительное. В фазе подъема ландшафт старались приспособить к своим потребностям и сохранить для будущих поколений: природу организовывали. В акматической фазе, когда все убивали друг друга ради чести, славы, богатства, ненависти, злобы, мстительности и других страстей, природой заниматься было некогда. Но когда оказалось, что человекоубийство – дело рискованное, потому что можно получить сдачи и могут тебя самого убить, тогда силы большинства населения направились по линии наименьшего сопротивления – на беззащитную природу. Именно в это время в Европе сложилась теория прогресса, согласно которой природа имеет безграничные возможности, а наше дело – их использовать.
   Было громко объявлено, что «человек – царь природы», и он стал брать с нее дань спокойно и планомерно. Особенно преуспели в этом наиболее энергичные европейцы, переехавшие на жительство в Америку. Американские колонисты стали обрабатывать холмы – тогда еще не песчаные, как теперь, а поросшие субтропическим, очень красивым лесом: холмы Виргинии, Каролины – вплоть до Миссисипи, до Луизианы. Эта местность теперь называется Диксиленд, а была она кусочком рая на земле. Климат там не очень жаркий, потому что холодное течение, которое отделяет Гольфстрим от Америки, смягчает зональное воздействие солнца. Ведь это очень южные места: Нью-Йорк там северный город, но какому городу у нас по широте он соответствует? – Батуми! А поскольку там такой жары, как в Батуми, нет, поэтому там росли великолепные леса, полные дичи. Там индейки водились дикими; потом их приручили и развели в Старом Свете. Там были олени. Там можно было жить небольшой легкой охотой, не испытывая боязни, что может возникнуть голод. Индейцы, которые там существовали и которые применились к местным условиям, разводили маис, который тоже вполне обеспечивал их существование. Но когда пришли туда европейцы, то они увидели, что на этих богатых землях, если свести лес, можно сажать хлопок. А хлопок, вы знаете, – это белое серебро, которое везли в Англию, там вырабатывали хлопчатобумажные ткани, которые развозили по всему миру. Это было легкое средство обогащения.
   Для того чтобы разводить хлопковые плантации, потребовались рабочие. Рабочих сначала брали в Англии из числа бедных. Там против бедных действовали законы. Бедность считалась преступлением. Нормальный человек обеднеть не может: с чего он обеднеет, если у него участок земли, он всегда прокормится, а если у него нет, значит, он его пропил, и тогда – пожалуйста, на плантации. Были белые рабы, но это недолго продолжалось, потому что англичане были достаточно энергичными и предпочитали сами уезжать в Америку, чтобы их не увозили в кандалах. И тогда началась работорговля черными. Стали ловить несчастных негров, привозить их туда и заставлять работать до упаду.
   Две теории в отношении использования рабов существовали в этих южных штатах Северной Америки. Одна, что купленного негра надо заставлять работать, чтобы он успел окупить затраченные на него средства, а потом пусть умирает. Другая концепция заключалась в том, что нужно создать негру лучшие условия существования, чтобы он жил, работал долго, пусть не так интенсивно, но количеством дней он покроет затраты на себя, а если у него еще окажутся и дети, то тем лучше. И так как дети негров ценились тем больше, чем они были светлее, то хозяин не жалел своих сил на то, чтобы сделать своих рабов более светлыми, а если ему не хватало своих сил, то он всем гостям, которых приглашал к себе на гасиенду, предлагал оказать ему такую услугу. Таким образом, американцы, выходит, обращали в рабство своих собственных детей.
   Для природы результат был чрезвычайно плохой. Ж. Дорст в своей книге «До того, как умрет природа» приводит данные, что для того, чтобы смыть 10 кв. см гумуса в лесу, требуется 1500–1800 лет; при сложном земледелии совсем немного – несколько десятков лет; при монокультуре десять лет достаточно, чтобы оголить основные породы и превратить богатейшую местность в песчаные бесплодные дюны. И это проделали американские рабовладельцы с той страной, которой они овладели. Вот последствия миграции, которые до сих пор для Америки неисправимы. При всей своей технике американцы не могут вернуть того ландшафта, в который они приехали двести лет тому назад. Если в Южной Америке испанские конкистадоры, убивавшие большое количество индейцев, грабившие их храмы, переливавшие золотые и серебряные произведения искусства в слитки, чтобы отвезти в Испанию, действительно были людьми отнюдь не добрыми, то гораздо больше ущерба природе принесли их довольно гуманные потомки, которые устраивали хозяйства-гасиенды капиталистического типа на завоеванных землях. Правда, в испанских колониях этот процесс был несколько осложнен тем, что испанцы изменили биоценозы Латинской Америки. Они привезли туда коров, лошадей, дали индейцам железные орудия. Привезли ослов, развели мулов, и индейцы, не имевшие транспорта, получили возможность перевозить тяжелые грузы на вьючных животных. Испанцы привезли из Аравии кофе, устроили кофейные плантации, а коров развелось столько, что Венесуэла и Аргентина превратились в мировых поставщиков мяса.
   Но для того чтобы развести кофейные плантации или потом каучуковые, потребовалось колоссальное уничтожение сельвы, а сельва и так сильно пострадала во время первоначального заселения ее индейцами. Страшная сельва, описание которой можно прочесть во многих книгах, тот тропический лес Амазонии или Юкатана, в котором нельзя жить из-за обилия вредных насекомых и невероятно тяжелого климата. Там ужасно плохо: жара с влажностью, змеи, пауки-птицееды, от укуса которых можно спастись, если только сразу руку отрезать, настолько они ядовиты, – ведь это тоже результат человеческой деятельности, только более древней. Вся эта страшная сельва выросла на переотложенных почвах, после того как индейцы, впервые пришедшие сюда, очевидно, с Североамериканского континента, ее заселяли, разоряя самым варварским способом – окоряли деревья, потом ждали, когда они подсохнут, и выжигали; сажали маис, два-три года собирали урожаи, потом, когда тропические ливни смывали гумус, уходили на следующий участок, а на месте первоначальной флоры, о которой мы даже не знаем, какая она была, вырастали эти грандиозные лопухи в виде современных тропических деревьев. Но среди них были каучуконосы. Для того чтобы собирать каучук, потребовались огромные силы и средства, потому что каучук нашел себе применение в автомобильной промышленности и в целом ряде других отраслей. Для того чтобы обеспечить безопасность этого сбора, истреблялись целые племена индейцев, которые и к этой тяжелой сельве приспособились. Убивали их, высасывали соки из каучуковых деревьев, строили себе на этом дворцы, оперные театры, там, в бассейне Амазонки. Денег плантаторам девать было некуда, до тех пор пока семена каучука не были привезены в Африку и он перестал быть их монополией. И на месте каучуковых плантаций оставалась еще худшая «зеленая пустыня».
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Юрий Лубченков.
100 великих аристократов

Генрих Шлиман.
Троя

Рудольф Баландин.
100 великих богов

Майкл Шапиро.
100 великих евреев

Николай Скрицкий.
100 великих адмиралов
e-mail: historylib@yandex.ru