Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Леонид Васильев.   Древний Китай. Том 2. Период Чуньцю (VIII-V вв. до н.э.)

Аристократия как сословие воинов (офицерский корпус)

Как свидетельствуют источники, в войнах принимали участие не только молодая поросль аристократических кланов — «сыновья и младшие братья», но и все представители феодальной знати, кроме старых и больных. Старшие в силу своего возраста и тесно связанного с ним статуса (должностная и возрастная выслуга) воевали на более высоких постах, тогда как молодые составляли основную массу офицерского корпуса. Как выглядел офицерский корпус в чжоуских царствах периода Чуньцю?

Высшие генеральские должности в армиях и их группировках (когда речь шла о нескольких армиях или о коалиции армий разных царств, принимавших участие в кампании) занимали сановники-цины, которые в мирное время составляли ближайшее окружение правителей и находились на должности министров, в том числе и министров, ответственных за организацию военного дела (сы-ма). Впрочем, стоит обратить внимание на то, что, будучи формально ответственными за военную функцию царства, сы-ма, как правило, не были ни главными специалистами в военных делах, ни старшими среди генералов. Это не исключалось, но обычно руководящую роль в военной кампании играли те из цинов, кто занимал должность главного министра. Или иначе — кто был главней в гражданской администрации, тот и отвечал за ведение войны. Эта особенность лишний раз подчеркивает, что все аристократы, вся правящая знать были прежде всего воинами, тогда как сы-ма лишь ведали военными ведомствами, т.е. отвечали за постоянную готовность к войне.

Все старшие офицеры в армии были дафу. Трудно сказать о них что-либо более точное. Судя по источникам, все командиры колесниц были дафу и к этому же разряду относились те, кто находился в экипаже правителя, равно как и некоторые командующие войсками. Неясно, принадлежали ли к этому разряду все «младшие братья и сыновья», которые начинали свою воинскую карьеру, не имея ни заслуг, ни должной выслуги. А ведь именно из них комплектовались экипажи боевых колесниц дафу, выступавших в качестве старших офицеров.

Если принять все сказанное во внимание, можно предположить, что число дафу в средних по размеру царствах едва ли превышало несколько сотен, а в крупных — несколько тысяч. Это вполне приемлемое число как для старших офицеров в большой армии, так и для аристократов сравнительно высокого ранга. Не исключено, что мои подсчеты завышены и не все командиры колесниц принадлежали к этому разряду, а многие из них были лишь своего рода кандидатами в дафу. В этом случае их количество даже в наиболее крупных царствах могло не превышать двух-трех тысяч, а в средних исчисляться двумя-тремя сотнями. Однако при любом варианте дафу — это именно старшие офицеры. Кроме них в армии и в среде чжоуской аристократии, профессиональных воинов были и офицеры более низких разрядов.

Это означает, что состав офицерского корпуса в царствах чжоуского Китая в период расцвета феодализма был довольно сложным. Если верхние его эшелоны комплектовались за счет цинов и дафу, т.е. высшей знати, то остальные вербовались из более низких слоев той же аристократии. Что представляли собой эти слои, не вполне ясно. Вспомним эпизод с вознаграждением экипажа цзиньского Сянь-гуна. Он свидетельствует о том, что оба получивших уделы военачальника в момент их возведения в разряд владетельной знати (цинов) не обладали статусом дафу. Можно предположить, что они все же имели достаточно высокий статус и победа помогла им завоевать право считаться дафу, т.е. обрести де-юре ранг и должность, соответствовавшие аристократам этого разряда. Это означает, что существовала какая-то весьма многочисленная группа знати, не включенная в разряд дафу и не имевшая необходимой для этого достаточно высокой должности, а также права на регулярный, соответствовавший этой должности и рангу доход, пусть хотя бы в форме служебного владения (кормления) или должностного оклада.

Такая группа, точнее, очень значительный слой феодальной знати в чжоуском Китае фиксируется источниками. Это так называемые ши, служивые, о которых уже не раз упоминалось. Однако очень трудно определить, кто такие ши. И не только потому, что статус их со временем изменялся, причем весьма существенно, а потому, что сам термин ши весьма емкий и полисемантичный. Он обозначал различные социальные и даже профессиональные слои и группы. Поэтому важно разобраться в том, что представляли собой ши в период Чуньцю.

В шанско-западночжоуской древности, когда еще не существовало понятия дафу6, а термин цин служил для обозначения влиятельных сановников, знак ши почти не встречался. В специальном словаре Б.Карлгрена зафиксированы два случая применения этого знака — один в иньских гадательных костях и другой — в раннечжоуской надписи на бронзе. Однако в обоих случаях смысл знака недостаточно ясен [205, с. 382-383, № 970]. Г.Крил, тщательно изучавший западночжоуские источники, уверенно утверждает, что если в надписях на раннечжоуской бронзе и встречался термин ши, то только в смысле «мужчина» и обычно рядом со знаком нюй «женщина» (или с упоминанием о скоте — в случае, если речь идет о пленниках и трофеях, взятых, скажем, у хуайских и). Иными словами, в западночжоуском (равно как и шанском) Китае не было социального слоя, именовавшегося термином ши [174, с. 331-332].

С Г.Крил ом трудно спорить. Едва ли в синологии XX в. был ученый, более тщательно и всесторонне исследовавший западночжоуское общество, чем он. Однако сам Крил, анализируя использованные им западночжоуские источники, фиксирует две главы «Шуцзина», «До ши» и «До фан», в которых знак ши используется в качестве обобщающего термина для обозначения тех шанских и нешанских (фан) чиновников-воинов, которые после подавления мятежа были перемещены на новые места, в частности в район строительства чжоуской столицы Лои [137, т. IV, с. 567-574 и 611-622; 174, с. 447-453]. И хотя главы, о которых идет речь, написаны, быть может, не в начале Западного Чжоу, сам факт использования знака ши в качестве сводно-обобщающего термина (пусть для обозначения иньцев) опровергает утверждение, что подобного социального слоя до конца Западного Чжоу чжоусцы еще не знали. Видимо, представление о нем все-таки существовало. Но в чем Г.Крил безусловно прав, так это в том, что самих себя и свое активно формировавшееся на грани Западного и Восточного Чжоу правящее феодально-аристократическое сообщество сводным термином ши чжоусцы даже в VIII в. до н.э. именовали, видимо, редко. Более того, так же было и в VII-VI вв. до н.э., т.е. во времена расцвета феодальной структуры в чжоуском Китае. Однако вопрос о времени начала использования термина ши в древнем Китае остается не вполне ясным.

Проблема ши неоднократно ставилась в трудах специалистов. Обращалось внимание на многозначность термина [96] и на редкое использование его в текстах, описывающих события времен Чуньцю [200, с. 28, табл.]. Едва ли не самым непонятным в этой проблеме является то, когда ши употреблялся в качестве сводно-обобщающего термина для обозначения всей чжоуской аристократии и когда для обозначения низших слоев знати.

Согласно данным таблицы Сюя, в текстах, описывающих события нашего периода, термин ши можно встретить всего 32 раза, в то время как термины цин и дафу упомянуты 335 раз. Однако из индекса к «Цзо-чжуань», составленного Э.Фрезером и Д.Локкартом и опубликованного в 1930 г., явствует, что в этом источнике (правда, он принадлежит к более поздней эпохе) знак ши можно встретить гораздо чаще. Не вдаваясь в споры, обратим внимание на то, что обозначал термин ши в интересующий нас период.

Впервые знак ши встречается в тексте «Цзо-чжуань» при описании событий 722 г. до н.э. [114, 1-й год Инь-гуна; 212, т. V, с. 2 и 7]. Здесь рассказывается о подготовке в Лу к похоронам несколько месяцев тому назад умершего престарелого Хуэй-гуна. Из домена прислан для участия в церемониале сановник вана с соответствующими случаю подношениями, как о том сказано в лаконичном тексте хроники «Чуньцю». Из пояснений «Цзо-чжуань» явствует, что существует принятый порядок, согласно которому вана погребают через семь месяцев после его смерти, чжухоу — через пять, дафу — через три, а ши — через месяц. Текст трактуется бесспорно: ши представлены в нем как особый низший слой аристократии, причем здесь это явно некий сводный термин. Аналогичный текст находим в сообщении от 718 г. до н.э. [114, 5-й год Инь-гуна; 212, т. V, с. 18 и 19]: говоря о ритуальном танце У, в котором ван имеет право использовать в пантомиме восемь рядов танцоров (по восемь человек в каждом), чжухоу — шесть рядов (по 6 человек), дафу — четыре, а ши — два, источник напоминает, что у правителей Лу есть привилегия, приравнивающая их в этом плане к вану и дающая право на восемь рядов.

В тексте от 710 г. до н.э. [114, 2-й год Хуань-гуна; 212, т. V, с. 38 и 41] — еще одна такого же типа социально-иерархическая лестница: сын Неба создает царства, чжухоу — уделы-кланы, цины — коллатеральные линии (внутри уделов-кланов), дафу — свои боковые ветви, ши имеют сыновей и младших братьев (в качестве опоры), а шужэнь, гун и шан, т.е. крестьяне, ремесленники и торговцы, могут полагаться на свою родню. В тексте от 564 г. до н.э. идет речь о том, что Чу не следует в данный момент воевать с Цзинь, ибо там сейчас царят порядок и добродетель, а служащие используются по способностям. Это проявляется в том, что цины уступают свои должности более достойным, дафу справляются со своими обязанностями, ши соревнуются в получении знаний, шужэнь прилагают усилия в земледелии, а шан, гун и слуги-рабы не стремятся увильнуть от дела [114, 9-й год Сян-гуна; 212, т. V, с. 437 и 440]. Аналогичную социальную лестницу (тянь-цзы — чжухоу — цин — дафу — ши — шу-жэнь — гун-шан и рабы-слуги) можно встретить в сообщении «Цзо-чжуань» от 559 г. до н.э. [114, 14-й год Сян-гуна; 212, т. V, с. 462 и 466].

Из приведенных схем ясно, что социальный слой ши был в период Чуньцю общезначимой реальностью. На иерархической лестнице он занимал вполне определенное место: ниже аристократов высшего и старшего разрядов, но выше простолюдинов различных категорий. Казалось бы, понятно, но на деле все обстоит несколько сложнее. Во-первых, знак ши в ряде случаев используется в источниках того же времени для обозначения мужчины, мужа, воина, офицера, причем далеко не всегда можно понять, о ком же идет речь. Во-вторых, этот же термин может быть использован для обозначения аристократов — в конце концов все они мужчины, воины и офицеры. Вот несколько примеров.

В 607 г. до н.э., когда сунский Хуа Юань попал в плен из-за того, что его колесничего обошли бараньей похлебкой, дела обстояли примерно так: Хуа Юань лично зарезал барана и накормил своих воинов. Эти воины, прежде всего, если не исключительно, именно воины-аристократы, обозначены в тексте знаком ши [114, 2-й год Сюань-гуна; 212, т. V, с. 287 и 289]. В тексте «Цзо-чжуань» за 556 г. до н.э. содержится следующая любопытная информация: некий Цзан Цзянь попал в плен к цисцам; правитель Ци прислал к нему своего приближенного с сообщением, что пленника не казнят. Цзан поклонился, но заметил, что с этим сообщением к нему, ши, прислали евнуха, что это оскорбление он не в силах вынести. После этого Цзан покончил с собой. Эпизод убедительно свидетельствует о том, что термин ши в данном случае обозначает высокий социальный разряд, разряд аристократа со свойственным ему представлением о чести и достоинстве [114, 17-й год Сян-гуна; 212, т. V, с. 473 и 475].

Добавим ко всему сказанному, что в некоторых текстах термином ши вполне определенно названы власть имущие. Так, в сообщении «Цзо-чжуань» от 637 г. до н.э. трое спутников цзиньского Чжун Эра, которые по своему происхождению и статусу принадлежали к высшей цзиньской аристократии, названы «тремя ши, способными занимать высшие должности» [114, 23-й год Си-гуна; 212, т. V, с. 185 и 187]. А в сообщении от 563 г. до н.э. [114, 10-й год Сян-гуна; 212, т. V, с. 444 и 447] в связи с нападением на Лy войск Чу и Чжэн сказано от имени луского Мэн Сянь-цзы, что бедствия падут на голову «троих ши, которые управляют Чжэн». Быть может, имеются в виду «трое мужей» или «трое офицеров», но в любом случае это трое виднейших чжэнских сановников-цинов, названных ши. Уже говорилось, что в период Чуньцю существовал ранг-должность цин-ши. Этот бином встречается в текстах часто и означает высших цинов. Но тот факт, что этих же лиц могли назвать просто ши, означает, что термин ши мог использоваться в качестве сводного обозначения не только мужчин или достойных мужей, но также и аристократов как сословия в целом.

Когда в 547 г. до н.э. главный министр Цзинь прибыл с визитом в домен вана, он сам себя назвал «цзиньским ши, исполняющим обязанности первого министра» [114, 26-й год Сян-гуна; 212, т. V, с. 522 и 527]. Даже если это была свойственная китайцам скромность (впрочем, она стала нормой лишь после Конфуция, до него пренебрежительная форма отношения к самому себе не была характерной для китайцев, тем более для амбициозной знати), все равно факт показателен: цзиньский премьер именует себя ши. Итак, термином ши в середине VI в. до н.э. не постеснялся назваться в беседе с ваном фактический глава сильнейшего царства Поднебесной, царства-гегемона.

Значит, термин ши фактически с самого начала его использования был очень емок и полисемантичен. В одних только текстах «Цзо-чжуань» он используется в следующих значениях: муж, мужчина, воин, офицер, представитель низшей знати, аристократ (ко мне, ши, прислали для переговоров евнуха!) и даже влиятельный сановник из числа высшей знати — цинов.

Очень может быть, что столь широкое понимание знака ши вначале появилось в Западном Чжоу для обозначения шанских чиновников и воинов, т.е. сословия шанских аристократов и офицерского корпуса в целом, включая его низшие слои, а позже, уже в период Чуньцю, этот же термин стали использовать для обозначения аналогичного социального слоя чжоусцев. В позднечжоуском трактате «Или» в качестве ши выступают как раз церемониально приукрашенные чжоуские аристократы с их строго разработанными нормами инициаций (надевания шапки), брачно-семейных обрядов, встреч, пиров, состязаний, дипломатических поездок и т.п. [90, с. 237]. Позже ситуация стала заметно изменяться. За высшей феодальной знатью в период Чуньцю устойчиво закрепились иные термины — ван, чжухоу, цины, дафу. В этих условиях все те, кто не был правителем, не имел статуса цина и не входил в разряд дафу, оставались в числе ши, просто ши, ши-аристократов, ши-офицеров, ши—мужей достойных. И далеко не случайно все описание трактата «Или» строится на характеристике обычного чжоуского аристократа-ши. Как можно понять из текста, каждый аристократ, включая сыновей правителей, рождался ши и воспитывался как ши. Потом, повзрослев, пройдя через обряд инициации (надевания шапки), он в зависимости от обстоятельств мог стать и правителем, и сановником-цинaм, и просто дафу. Но в основе своей он был именно аристократом-ши. И если он, что чаще всего и бывало, не становился ни ваном, ни чжухоу, ни цином, ни даже дафу, то всегда и в любом случае оставался ши. И сама по себе принадлежность к разряду ши была для отпрыска аристократической семьи весьма значима. Быть ши значило иметь хорошую родословную, соответствующее ей образование, включая умение пользоваться колесницей и оружием, знание письма и счета, быть достаточно известным власть имущим, занимать определенные должности и использоваться в войнах в качестве младшего офицера, в том числе и члена экипажа колесниц. Собственно, именно это и создавало устойчивое представление о существовании в чжоуском феодальном обществе времен Чуньцю особого слоя ши, отпрысков аристократических семей, представителей боковых и захудалых их ветвей.

Как и все остальные, более малочисленные прослойки феодальной знати, аристократы-шм рождались и воспитывались прежде всего для того, чтобы воевать. Это были воины, воины-офицеры, воины-мужчины. Впрочем, в свободное от войн время те же ши весьма успешно исполняли и другие обязанности. Когда Сюй Чжо-юнь составлял свою таблицу упоминаний в источниках о ши, он имел в виду и тех, кто в тексте прямо ши не был назван, но чья должность в гражданской администрации соответствовала статусу ши как представителя низшей прослойки аристократии. Приведу несколько примеров.

В «Цзо-чжуань» под 636 г. до н.э. упомянуто об одном из верных слуг цзиньского Чжун Эра, о котором тот, став Вэнь-ваном и гегемоном-ба, просто забыл. Скромный сподвижник Чжун Эра так и умер, не напомнив о себе. Но однажды Вэнь-гун вспомнил о нем. Смутившись, что опоздал, он выделил его семье специальные земли, чтобы приносить в его честь жертвы [114, 24-й год Си-гуна; 212, т. V, с. 189 и 191]. В тексте не использован знак ши. Но, ссылаясь на ханьского историка Бань Гу, Сюй поясняет, что в списке древних ши у Бань Гу этот самый слуга Чжун Эра числится первым [200, с. 35]. В тексте под 609 г. до н.э. упомянуто о преданном чиновнике-домоправителе (цзай) некоего аристократа. Этот цзай в сложный политический момент не советовал своему патрону ехать во дворец правителя. Тот пренебрег советом и погиб, а умный цзай с семьей бежал в другое царство [114, 18-й год Вэнь-гуна; 212, т. V, с. 279 и 282]. Здесь тоже не использован знак ши, но Сюй вполне прав, полагая, что администратор-цзай, близкий к знатному аристократу, мог принадлежать и скорее всего действительно принадлежал к ши, т.е. был в числе низшей служивой прослойки феодальной знати.

В тексте от 574 г. рассказывается, как бежавшая из Ци от политических преследований семья Бао (из влиятельного клана Бао) нашла прибежище в Лy. Один из бежавших был взят на службу луским кланом Шэ в качестве администратора-2/здя, управлявшего поселением в сто дворов, вместо отказавшегося от этого поста некоего луского Куана, который посчитал циского коллегу более достойным [114, 17-й год Сян-гуна; 212, т. V, с. 401 и 404]. Сюй считает, что Куан был ши. На мой взгляд, оба претендента на управление поселением могут считаться ши. Безусловно, к разряду ши относился комендант луского гарнизона в Цзоу Шу Хэ (Шу Лян-хэ), отец Конфуция, командовавший 300 вооруженными латниками в 556 г. до н.э. [114, 17-й год Сян-гуна; 212, т. V, с. 473 и 474].

В приведенных примерах трижды было упомянуто об администраторах и один раз — о боевом офицере. Это не значит, что администраторы при случае не брались за оружие, а боевой комендант городка в мирное время не исполнял административных функций. Но не исключено, что в пограничном городе с гарнизоном ситуация выглядела несколько иначе, чем во владении какого-либо цина в центре царства. К слову, упоминание о 300 латниках в распоряжении бравого Шу Лян-хэ проливает несколько иной свет на уже высказанные суждения о феодальных войнах в период Чуньцю. Новое здесь в том, что приграничные районы с их естественно частыми конфликтами специально усиливались гарнизонами и что не все воины гарнизонной службы были аристократами. Большинство их были, видимо, обычными солдатами-рекрутами а возглавляли их офицеры-ши. Колесниц в таком гарнизоне, возможно, не было вовсе (или они находились лишь в распоряжении командиров). И хотя гарнизонные войска порой воевали, не они составляли основу военной силы царств.

Таким образом, аристократия в феодальной структуре Чуньцю, как о том уже говорилось, практически совпадала с офицерским корпусом. Или, другими словами, воины-офицеры были аристократами различных разрядов, а все аристократы были воинами различных офицерских чинов. Для структуры феодального типа это было естественной нормой, и именно эта норма отчетливо прослеживается в источниках, описывающих события периода Чуньцю, особенно первой половины и середины этого периода.




6Случай с Сюань-ваном, который будто бы дал предводителю племенной группы дома Цинь ранг дафу, о чем упомянуто в первом томе работы, можно оставить на совести Сыма Цяня [24, с. 310].
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Леонид Васильев.
Древний Китай. Том 1. Предыстория, Шан-Инь, Западное Чжоу (до VIII в. до н. э.)

В.М. Тихонов, Кан Мангиль.
История Кореи. Том 2. Двадцатый век

Эдвард Вернер.
Мифы и легенды Китая

Ричард Теймс.
Япония. История страны.

Майкл Лёве.
Китай династии Хань. Быт, религия, культура
e-mail: historylib@yandex.ru
X