Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Леонид Васильев.   Древний Китай. Том 2. Период Чуньцю (VIII-V вв. до н.э.)

Домен вана и государства Чжунго (Вэй, Сун, Чжэн, Чэнь)

Домен вана, насколько можно судить по «Цзо-чжуань» и «Го юю», после сунского соглашения 546 г. до н.э. продолжал терять свой политический авторитет. Материалов о событиях в домене в источниках немного, причем для подавляющего их количества характерны если не критическо-пренебрежительные, то уж во всяком случае не слишком уважительные по отношению к чжоускому вану и порядкам в домене интонации. И хотя в окружении вана еще встречались, согласно источникам, достойные люди, к самим ванам это уже не относилось. Речь идет прежде всего о двух правителях с одинаково звучащими на русском именами Цзин-ван. Первый из них управлял доменом с 544 по 520 г. до н.э., а второй — с 519 по 477 г. до н.э.

Это пренебрежение проявлялось постоянно, особенно при взаимоотношениях домена с Цзинь, то и дело выступавшим в функции патрона, гарантирующего порядок во владениях вана. Уже упоминалось о том, что, когда в 533 г. до н.э. возник территориальный спор на уровне комендантов пограничных укрепленных пунктов домена и царства Цзинь о земле и ван отправил своего сановника в Цзинь с жалобой и ссылками на то, что спорные земли всегда были чжоускими, Шу Сян посоветовал не спорить с ваном и отдать ему земли [114, 9-й год Чжао-гуна; 212, т. V, с. 624 и 626]. А в 527 г., когда хоронили жену вана и цзиньский посол не привез подношений, Шу Сян сердито заметил, что нужно соблюдать траур по умершей, а не вымогать у собравшихся подношений (по случаю траура они, на взгляд Шу Сяна, не должны приноситься [114, 15-й год Чжао-гуна; 212, т. V, с. 658 и 660]).

В «Го юе» один за другим следуют несколько отрывков с поучениями, касающимися периода правления первого чжоуского Цзин-вана. Один из них рассказывает о том, как цзиньский Шу Сян, посетив столицу вана, особо отметил только достоинства Цзин-гуна, сановника вана в должности цин-гии, который хранит традиции прежних чжоуских ванов и заботится о народе [85, с. 39-40; 29, с. 66-68]. Насколько можно понять, Цзин-гун был единственным светлым пятном на общем безрадостном фоне домена вана. Согласимся, что текст не очень-то уважителен по отношению ко всему дому вана, включая и его самого. Два других отрывка повествуют о том, как все тот же Цзин-ван хотел отливать большие монеты вместо малых, а также большой колокол. То и другое отвергалось советниками вана на том основании, что это принесет вред народу и не приведет к желаемой гармонии. Ван, однако, в обоих случаях настоял на своем [85, с. 4048; 29, с. 68-76].

Разумеется, еще ниже пал престиж вана в глазах чжухоу во время событий, связанных со смертью первого Цзин-вана в 520 г. до н.э. и возникшей в результате этого смутой, о которой уже упоминалось. И неправомерное решение покойного вана, завещавшего свой трон не тому сыну, какому следовало бы, и раздор между принцами, боровшимися за престол, и мятеж одного из них, кому престол никак не светил, и помощь Цзинь другому, легитимному наследнику, и бегство мятежника, то и дело угрожавшего своему добившемуся престола братцу, и забота о снабжении Чжоу зерном, ибо за смутой и мятежом последовал голод, и, наконец, необходимость укрепить крепостные стены столицы вана, дабы мятежник не смог с легкостью возвратиться и чжухоу не нужно было держать свою охрану в домене, — все это не принесло авторитета ни домену, ни его новому господину, второму Цзин-вану, который, впрочем, просидел на отцовском троне около полувека. Так что далеко не случайно в сообщении «Цзо-чжуань» от 516 г. до н.э. [114, 26-й год Чжао-гуна; 212, т. V, с. 714 и 718] назидательно сказано, как нужно выбирать наследника. Главная идея поучения — нельзя назначать любимчика! Да и министры-сановники не должны руководствоваться склонностями и симпатиями, ибо существует строгая норма.

Справедливости ради стоит заметить, что такой нормы реально не существовало. А помещенная в комментарии назидательная справка о том, чем следовало бы вану руководствоваться, дабы не было смут, — всего лишь косвенное осуждение порядков в доме вана, не более того. Стоит заметить, что после рассказа о строительстве стены (510 г. до н.э.) сообщения о событиях в домене вообще практически исчезают из текста «Цзо-чжуань». Они стали редкими и малозначащими. Одно из них (506 г. до н.э.) — об участии ванского сановника Лю в совещании чжухоу в Шаолине, второе — о том, что родство того же Лю с цзиньским кланом Фань побудило домен в 492 г. до н.э. в разгоревшейся в Цзинь борьбе кланов взять сторону Фань [114, 3-й год Ай-гуна; 212, т. V, с. 801 и 802]. Когда исход схватки в Цзинь стал очевиден и нужно было как-то реабилитироваться, Цзин-ван сам вмешался в события и приказал казнить проштрафившегося сановника Лю. К слову, этот эпизод «Го юй» изложил несколько иначе: там повествуется, что именно Лю и Чан Хун были инициаторами строительства всеми чжухоу крепостных стен в столице, и сделана ремарка, что стеной не поможешь тому, от кого отвернулось Небо. За эти непочтительные слова сторонника Лю Чан Хуна и постигла позже заслуженная кара, когда он по приказу своего хозяина Лю оказался замешанным в междоусобицу в Цзинь [85, с. 50; 29, с. 77-78].

Данных о царстве Вэй, расположенном неподалеку от домена и пользовавшемся покровительством вана, в источниках немного. Однако эти сообщения весьма интересны, ибо показывают характер династийных споров и политических интриг в сравнительно небольшом государстве.

После событий, связанных с заговором, изгнанием и последующим возвращением усилиями царств Ци и Цзинь вэйского Сянь-гуна в середине VI в. до н.э., о которых вкратце уже упоминалось, к власти в Вэй пришел Сян-гун (543-535 гг. до н.э). Его главная жена из рода Цзян не имела сыновей [103, гл. 14; 71, т. III, с. 193], что, естественно, привело к спору о наследстве. Интересно выглядит эта проблема в интерпретации разных источников. Сыма Цянь излагает события так. Любимой наложнице Сян-гуна приснился сон о том, что Кан-шу сказал ей: «Твой сын будет править Вэй. Назови его Юань». Она спросила у сановника Кун Чэн-цзы, кто такой Кан-шу, и он ответил, что это первопредок дома Вэй. Родив сына, она все рассказала мужу, который и назвал сына Юань. Он и стал преемником Сян-гуна вэйского [103, гл. 37; 71, т. V, с. 118].

В «Цзо-чжуань» все намного подробнее и чуть иначе. Оказывается, Кан-шу снился самому Кун Чэн-цзы, требуя обеспечить, чтобы править стал Юань. Аналогичный сон был и у другого важного вэйского сановника, Ши Чао, который поделился увиденным с Куном. Вскоре наложница правителя родила сына, назвав его Юань, причем в отличие от рожденного ею раньше слабенького мальчика этот был крепышом. Прибегнув к гаданию, Кун в соответствии с рекомендацией Кан-шу выступил в пользу Юаня. После смерти отца мальчика посадили на трон под именем Лин-гуна (534-493 гг. до н.э.). Из сообщения «Цзо-чжуань» [114, 7-й год Чжао-гуна; 212, т. V, с. 614-615 и 619] непонятно, какую роль во всем этом играл- отец мальчика, Сян-гун. Зато из него явствует, что Кан-шу являлся не к наложнице, а к сановникам и что наследника выбирали именно они, а не Сян-гун. Учитывая, что данные Сыма Цяня вторичны по сравнению с «Цзо-чжуань», версию комментария к «Чуньцю» следует считать предпочтительной. А из нее вытекает, что главную роль в решении судеб Вэй играли сановники, а не правитель. Впрочем, это вполне согласуется и с реалиями: дед мальчика Сянь-гун, о котором уже упоминалось, сам был игрушкой в руках сановников. Только вмешательство извне помогло ему, изгнаннику, возвратиться домой. Видимо, не очень-то прочными были и позиции его преемника Сян-гуна, к которому ни в одном из текстов Кан-шу не соизволил явиться во сне. Похоже на то, что и Лин-гун (Юань) не слишком прочно сидел на своем троне.

В пространном сообщении «Цзо-чжуань», датированном 522 г. до н.э. [114, 20-й год Чжао-гуна; 212, т. V, с. 677-678 и 681-682], повествуется о заговоре, спровоцированном старшим братом Лин-гуна, не поладившим с некоторыми сановниками. Из текста неясно, почему недовольство заговорщиков было направлено против брата правителя — ведь он в конце концов правителем Вэй так и не стал, хотя можно допустить, что занимал на правах старшего брата весомое положение в царстве. Как бы то ни было, но заговорщики напали на брата правителя и убили его, когда самого Лин-гуна в столице не было. Услыхав о мятеже, Лин-гун примчался в столицу с небольшой группой приближенных, забрал из дворца важнейшие ценности и уехал в окраинный город царства Вэй, куда к нему прибыл направлявшийся в Вэй с визитом посол из царства Ци. Тем временем в стане заговорщиков возникли раздоры, и один из них, Бэй-гун Си, напав на главу заговорщиков Ци, уничтожил весь его клан. После этого правитель возвратился в столицу и щедро наградил своих сторонников, предварительно заключив специальное соглашение с Бэй-гуном Си, уничтожившим клан Ци, и с горожанами (го-жэнь).

То обстоятельство, что Бэй-гун Си, оказавшийся хозяином положения, но имевший, что называется, рыльце в пушку, потребовал специального соглашения, гарантировавшего его статус при возвратившемся на трон гуне, вполне понятно. Хотя он и его единомышленники-заговорщики подняли мятеж вроде бы не против Лин-гуна, а против его старшего брата, изгнан из столицы был в конечном счете именно Лин-гун, от которого теперь и необходимо было получить гарантии. Но почему потребовалось соглашение с горожанами? Видимо, в мятеж были вовлечены многие и им тоже потребовалась гарантия. Что же касается Лин-гуна, то он дал требуемые гарантии и был, насколько можно судить, очень доволен тем, что возвратился на отцовский трон.

Пожалуй, этот эпизод с изгнанием и возвращением Лин-гуна, многим напоминающий аналогичную ситуацию с его дедом Сянь-гуном (хотя тот еще имел силу поквитаться с обидчиками, чего не скажешь о внуке), — самое яркое из сообщений о делах в Вэй в конце периода Чуньцю, но не последнее из серии подобных ситуаций. Под 515 г. до н.э. в «Цзо-чжуань» упомянуто о том, что именно Вэй и Сун выступили в защиту луского Чжао-гуна на совещании министров, где Фань Сянь-цзы, получив взятку от луского Цзи, не принял решительных мер в защиту изгнанника. В сообщении двумя годами спустя [114, 29-й год Чжао-гуна; 212, т. V, с. 728 и 730] сказано, что Лин-гун вэйский прислал изгнаннику Чжао лошадь из своей колесницы. Эта лошадь столь полюбилась лускому гуну, что по ее кончине он хотел было похоронить ее в гробу, чего не позволил сделать его самый преданный спутник и советник Цзы Цзя-цзы. В кратких ремарках за 503— 502 гг. до н.э. «Чуньцю» и «Цзо-чжуань» упоминают о наметившемся антицзиньском сближении Вэй с Ци, а также о сближении Вэй с Чжэн и противостоянии их Цзинь [212, т. V, с. 764 и 765, 766 и 769].

Некоторые данные свидетельствуют о том, что в конце жизни вэйский Лин-гун несколько укрепил свой престиж в царстве. В сообщении от 497 г. до н.э. «Цзо-чжуань» приводит рассказ о некоем богаче, опасавшемся коварства правителя. Сын этого богатого сановника, Гун-сунь Шу, как о том упомянуто в тексте за 496 г. до н.э. [114, 13-й и 14-й годы Дин-гуна; 212, т. V, с. 783 и 785, 786 и 787], был вместе со своими сторонниками (дан) изгнан из Вэй12. Из контекста можно понять, что богатый Шу был слишком гордым, за что его и невзлюбил Лин-гун. Однако детали не проясняются, а из общего описания положения дел в Вэй в начале V в. до н.э. вытекает, как упоминалось, что позиции давно сидевшего на своем троне Лин-гуна стали несколько прочнее, чем это было ранее. Впрочем, эта прочность была не слишком большой, о чем свидетельствуют те же данные источников.

У Лин-гуна была молодая красавица жена Нань-цзы, имя которой хорошо известно едва ли не каждому грамотному китайцу, ибо именно она, по преданию, пыталась соблазнить Конфуция, когда тот посетил царство Вэй. Наследник Лин-гуна Куай Вай хотел убить ее, но потерпел неудачу и бежал вместе со своими сторонниками (дан) в Сун. Когда в 493 г. до н.э. Лин-гун умер, на трон посадили сына беглого Куай Вая Чжэ, ставшего Чу-гуном (492-481 гг. до н.э.). Этой ситуацией решил воспользоваться Чжао, глава одного из цзиньских кланов, который вместе с Ян Ху хотел вернуть Куай Вая в Вэй, дабы он занял отцовский трон и стал тем самым союзником Цзинь (стоит напомнить, что Вэй на рубеже VI-V вв. до н.э. сблизилось с противниками Цзинь). Из данных Сыма Цяня явствует, что, не добившись этого, Чжао решил отдать Куаю один из захваченных им вэйских городов [103, гл. 37; 71, т. V, с. 119]. В благодарность за это Куай участвовал в экспедиции Чжао и Ян Ху против царства Чжэн [114, 2-й год Ай-гуна; 212, т. V, с. 796 и 799].

Куай Вай достаточно долго дожидался своего часа. Только в 481 г. до н.э. он с помощью племянника Кун Куя, главы клана Кун, и других членов этого клана сумел тайно прибыть в столицу Вэй. Дворцовый переворот прошел быстро и почти бескровно, был убит лишь оказавшийся преданным своему господину Цзы Лу (Чжун Ю), ученик Конфуция и администратор в Вэй. Чу-гун бежал в Лу, а Куай Вай наконец-то занял отцовский трон под именем Чжуан-гуна, правда, ненадолго (480-478 гг. до н.э.). В Вэй у него было немало противников [114, 15-й год Ай-гуна; 212, т. V, с. 842 и 843]. К тому же он рассорился со многими своими сторонниками, которые помогли ему вернуться на трон: Кун Куй бежал в Сун, Лан Фу был казнен. К довершению всех несчастий против него выступил цзиньский Чжао, помогавший ему в борьбе за отцовский престол. Словом, жребий неудачника выпал на его долю, и в конце 478 г. до н.э. Чжуан-гун был вынужден покинуть Вэй. Вскоре после этого вэйский сановник Ши Фу изгнал прибывшего занять трон ставленника царства Ци из числа представителей дома Вэй и вернул Чу-гуна [114, 17-й и 18-й годы Ай-гуна; 212, т. V, с. 849 и 851; 103, гл. 37; 71, т. V, с. 120-121].

Царство Сун, другой восточный сосед домена, было более крупным и играло более серьезную политическую роль в делах Чжунго. Однако внутриполитическая ситуация в этом царстве была в чем-то сходна с вэйской: дом Сун постоянно сотрясался междоусобными неурядицами. И еще: в Сун, как то было в Ци, Цзинь, Лy и некоторых других царствах, шел процесс выдвижения на передний план влиятельных кланов, порой соперничавших с домом правителя. Так, в сообщении «Цзо-чжуань» от 29-го года Сян-гуна [212, т. V, с. 544 и 548] сказано, что в царствах Чжэн и Сун в том году случился неурожай и голод. Чжэнский министр Цзы Пи, занимавший должность гиан-цина, приказал раздать каждой семье го-жэнь по одному чжуну зерна13. В Сун об этом быстро узнали. Тогда Цзы Хань, занимавший в Сун должность сы-чэна (Д.Легг приравнивает ее к должности руководителя общественных работ), обратился к Пин-гуну с просьбой выдать людям зерно из казенных амбаров и приказал всем сунским сановники-дафу сделать то же самое. При этом сам он в отличие от остальных дафу (надо полагать, из своих запасов) давал зерно без записи, т.е. не в долг, не рассчитывая на возврат. В результате люди в Сун не пострадали от голода. Цзиньский мудрый Шу Сян заметил по этому поводу, что те два дома в Чжэн и Сун, которые были инициаторами столь доброго дела, надолго сохранят любовь в своих царствах и не придут в упадок.

Сообщение от 536 г. до н.э. [114, 6-й год Чжао-гунй; 212, т. V, с. 608 и 610] несколько иного характера. В нем рассказывается, как близкий к Пин-гуну евнух Лю, узнав о заговоре против него со стороны наследника и занимавшего должность «правого руководителя» (ю-ши) Хуа Хэ-би из влиятельного сунского клана Хуа (они сговорились убить Лю), решил опередить события. Здесь стоит заметить, что должность ю-ши, по наследству переходившая из рук в руки в клане Хуа, была едва ли не самой значимой в Сун. Еще в 556 г. до н.э. родственники главы клана боролись друг с другом за то, чтобы занять ее, причем Хуа Чэнь, затеявший склоку, был вынужден в конечном счете бежать из Сун [114, 18-й год Сян-гуна; 212, т. V, с. 473 и 475]. Теперь, спустя двадцать лет, евнух Лю с помощью подложного письма уличил Хуа Хэ-би в сношениях с беглым Хуа Чэнем, которого он будто бы хотел возвратить в Сун. Пин-гун поверил Лю и изгнал Хэ-би, а младший брат последнего, Хуа Хай, стремясь воспользоваться подвернувшимся случаем и занять высокую должность, подтвердил все сказанное Лю, добавив, что заговор давно готовился. Согласно «Цзо-чжуань», «левый руководитель» (цзо-гии) осудил Хуа Хая за предательство и свару в собственном клане. Однако из описанных в тексте ситуаций 556 и 536 гг. до н.э., во многом сходных, явствует, что свары во влиятельном сунском клане Хуа были едва ли не обычным делом.

Иногда внутриклановые междоусобицы выплескивались и на более высокий уровень, затрагивавший интересы правителя. Речь идет в первую очередь о мятеже 522 г. до н.э. Сыма Цянь вкратце описывает его следующими словами: «На десятом году правления Юань-гун, не доверяя [сыновьям], убил всех княжичей; тогда сановники из родов Хуа и Сян подняли мятеж» [103, гл.38; 71, т. V, с. 136]. В «Цзо-чжуань» нет упоминания о том, что именно уничтожение ближайшей родни сунским Юань-гуном было причиной мятежа, хотя сама описанная в сочинении Сыма Цяня расправа с близкими родственниками (отнюдь не со всеми сыновьями, как то вытекает из перевода Р.В.Вяткина) была вполне возможна. Нечто похожее, как о том уже шла речь, бывало и в других царствах, в частности в Цзинь времен Сянь-гуна. Тем не менее «Цзо-чжуань» [114, 20-й год Чжао-гуна; 212, т. V, с. 678 и 682] упоминает лишь о том, что ближайшие родственники правителя оказались в руках мятежных кланов Хуа и Сян в качестве заложников и что гун стремился освободить своего сына. Это и было в конечном счете достигнуто: Хуа Хай, вопреки советам Сян Нина, настоял на том, чтобы вернуть Юань-гуну его сына, за что был прощен и вновь занял свою должность.

Таким образом, версии текстов весьма противоречат одна другой. Тем не менее сам факт мятежа и военных столкновений мятежных кланов с правителем Сун подтверждается обоими источниками. Впрочем, из текста «Цзо-чжуань» от 521 г. до н.э. [114, 21-й год Чжао-гуна; 212, т. V, с. 686 и 689] явствует, что миролюбивыми акциями Юань-гуна сунского дело с мятежниками в 522 г. до н.э. не завершилось. Напротив, ситуация обострилась, когда на помощь мятежному клану Хуа пришли его сторонники из царства У, а на помощь Сун — войско из Ци. В сражении вначале победили Сун и Ци, затем взял реванш Хуа с союзниками из У, и сунский гун даже хотел было бежать из столицы. Но его поддержали горожане, а затем подоспели войска из других царств, так что в конечном счете клан Хуа потерпел поражение. Хуа Хай, глава клана, рыдая, называл себя «вторым Луанем», имея в виду неудавшийся мятеж Луань Ина в Цзинь в середине VI в. до н.э. Разгромленные мятежники нашли приют в Чу, а сунский Юань-гун назначил новых министров. Их перечисление (да-сыма, да-сыту, сы-чэн, цзо-ши, ю-ши, да-сыкоу) свидетельствует о том, что едва ли не все важнейшие министры-сановники Сун были вовлечены в мятеж, вследствие чего после его разгрома понадобилось назначать новых [114, 22-й год Чжао-гуна; 212, т. V, с. 690 и 692].

Как и Вэй, правитель Сун выступал в защиту луского Чжао-гуна и, как о том упоминалось, умер в 517 г. до н.э. по дороге в Цзинь, куда он направлялся с ходатайством по этому поводу. Представители Сун и Вэй выступили также в защиту луского Чжао-гуна на совещании министров в 515 г. до н.э. — но безрезультатно (напомню, что делу не дал ход, если верить текстам, цзиньский Фань Сянь-цзы, получивший взятку от луского клана Цзи).

Первые годы правления сунского Цзин-гуна были достаточно спокойны. Однако на рубеже V в. до н.э. начался новый этап внутренних разборок в царстве. В хронике «Чуньцю» сообщается о бегстве сановника из клана Юэ, а затем брата правителя с двумя другими сановниками, причем в «Цзо-чжуань» [114, 9-й и 10-й годы Дин-гуна; 212, т. V, с. 771 и 772, 776 и 778] поясняется, что причиной бегства были внутриполитические склоки между влиятельными сановниками. В 499 г. до н.э. беглецы возвратились в Сун и подняли мятеж, обвиняя гуна в фаворитизме в пользу представителя клана Сян—Сян Туя. Но мятеж, судя по тексту «Цзо-чжуань» [114, 11-й год Дин-гуна; 212, т. V, с. 779], был каким-то вялым и ограничился тем, что беглецы поселились в одном из городов царства. Тем временем царство Сун стало союзником Ци, а Чжэн разбило армию Сун в 495 г. до н.э. В 487 г. до н.э. само Сун напало на Цао и аннексировало его, а в следующем году нанесло ответный удар по Чжэн [114, 8-й и 9-й годы Ай-гуна; 212, т. V, с. 815-819]. В эти годы очень влиятельной фигурой при дворе правителя Сун стал Хуань (Сян) Туй. Сыма Цянь сообщает, что он был в должности сы-ма и в 492 г. до н.э. пытался даже убить посетившего Сун Конфуция, вынужденного бежать из Сун в платье простолюдина [103, гл. 38; 71, т. V, с. 136]. Впрочем, вскоре Туй попытался было устроить заговор против сунского гуна в аннексированных сунцами землях Цао, в результате чего его собственный клан Сян осудил его и помог подавить мятеж. Туй бежал сначала в Ци, затем в У, где и умер [114, 14-й год Ай-гуна; 212, т. V, с. 837 и 839-840].

В 469 г. до н.э. [114, 24-й год Ай-гуна; 212, т. V, с. 858 и 859], когда умер сунский Цзин-гун14, главный министр Да Инь вначале попытался было скрыть его смерть и заставил шестерых сановников из трех кланов (клан Юэ, он же Тай; Хуан и Лин) заключить с ним соглашение, назначив наследником Ци (у Цзин-гуна не было своих сыновей; незадолго перед смертью он приблизил к себе братьев Дэ и Ци, сыновей Гунсунь Чжоу из дома гуна). Дэ был этим недоволен, и в результате заговора против Да Иня, который поддержали все шестеро недовольных им сановников и горожане (го-жэнь), новым правителем стал Дэ, а Да Инь с Ци бежали в Чу.

Царство Чжэн всегда было довольно влиятельным в Чжунго. Правда, чтобы сохранить свою независимость, ему приходилось лавировать между двумя сильными государствами Цзинь и Чу. Как о том уже шла речь, это лавирование доставалось Чжэн весьма дорого. Еще в 551 г. до н.э. Цзы Чань, обращаясь к Цзинь, напоминал о том, сколь тяжко приходится Чжэн: Чжэн тянется к Цзинь, но Чу грозно нависает над ним, а цзиньцы не в состоянии гарантировать безопасность чжэн-цев [114, 22-й год Сян-гуна; 212, т. V, с. 493 и 495]. Эти сетования выглядят особенно серьезно и обоснованно на фоне сообщения «Цзо-чжуань» от 549 г. до н.э. о том, что взносы, которые Цзинь как гегемон и гарант порядка в Поднебесной требует от чжухоу, слишком тяжелы именно для Чжэн [114, 24-й год Сян-гуна; 212, т. V, с. 505 и 507]. Запугивая цзиньского Фань Сюань-цзы тем, что тяжелые поборы неизбежно отдалят чжухоу от Цзинь и это нанесет вред прежде всего самому царству Цзинь, чжэнский Цзы Чань явно заботился не столько о благе гегемона, сколько о тяжелом бремени Чжэн. Сюань-цзы прислушался к этому призыву и облегчил тяжесть подношений. Однако, жалуясь на свою тяжелую долю, Чжэн отнюдь не ощущало себя затравленным сильными соседями царством. Напротив, оно активно вело свою политику. В 549 г. до н.э. Чжэн с благословения Цзинь напало на Чэнь, которое досаждало ему по наущению Чу. Однако перед Цзинь дело было выставлено таким образом, что Чжэн хочет навести порядок от имени Цзинь: ведь царство Чэнь, забыв о своих обязательствах перед Чжоу, склонилось к Чу. Словом, Чжэн заботилось в первую очередь о своих интересах.

Под умелым руководством выдающегося политика и реформатора Цзы Чаня царство Чжэн сумело ловко воспользоваться своим положением и даже извлечь из него выгоду. Речь идет отнюдь не только об уменьшении взносов или о нападении на Чэнь с санкции Цзинь. Гораздо существеннее для самого царства Чжэн было то, что его прифронтовое положение было в какой-то степени гарантией от чрезмерного роста внутренних неурядиц, столь активно проявлявших себя в эти годы в Лу, Вэй, Сун и даже в Цзинь. Быть может, этому способствовала и сила личности, твердость администрации Цзы Чаня, одного из самых выдающихся исторических деятелей периода Чуньцю, которого не раз, если верить ремаркам «Цзо-чжуань», хвалил сам Конфуций.

Цзы Чань был прежде всего умелым и дельным администратором. Вот что он сам говорил об этом: «Искусство администратора подобно труду земледельца: днем и ночью думаешь о делах, размышляешь, с чего начать и чем кончить, чтобы привести задуманное к успешному концу; с утра до вечера работаешь, не выходя за рамки того, что задумал, как земледелец не выходит за пределы своих межей, — тогда ошибки редки» [114, 25-й год Сян-гуна; 212, т. V, с. 513 и 517]. Он не был еще главным министром в середине VI в. до н.э. Решение о раздаче зерна в голодный 544 г. до н.э. принимал, как упоминалось, не он. Но уже в тексте «Цзо-чжуань», за тот же 544 г. до н.э. [114, 29-й год Сян-гуна; 212, т. V, с. 547 и 551] говорится, что Цзы Чань вскоре станет главным министром Чжэн. И это пророчество быстро оправдалось.

В сообщении «Цзо-чжуань» за 543 г. до н.э. [114, 30-й год Сян-гуна; 212, т. V, с. 551-558] рассказано о смуте в Чжэн, о вооруженной борьбе влиятельных кланов, в ходе которой Цзы Чаня спасло от гибели лишь заступничество главного министра Цзы Пи. После подавления мятежных сил Цзы Пи решил назначить Цзы Чаня на свое место, обещая ему поддержку. Согласившись не без сомнений взять в руки бразды правления, Цзы Чань сразу же приступил к реформам. Поставив своей целью максимально гармонизировать отношения в Чжэн, он четко определил городские центры и периферийные территории, форму одежды высших и низших, межи и канавки на полях; он велел разбить деревенское население на пятерки семей, связанных круговой порукой, вознаградить достойных и уволить недостойных чиновников-дафу. В «Цзо-чжуань» приводится мнение населения по поводу нововведений Цзы Чаня: сначала пели песни, выражавшие недовольство реформами, а через три года — совсем иные, прославлявшие Цзы Чаня.

Цзы Чань пользовался уважением не только в Чжэн, но и в царстве Цзинь. Когда в 542 г. до н.э. он прибыл туда с подарками, сопровождая чжэнского Цзянь-гуна (565-530 гг. до н.э.), их поначалу встретили невежливо. Полные обиды и упреков речи Цзы Чаня, в которых он напоминал о ритуале приема гостей и подношений в прошлом, оказали свое воздействие: в конечном счете чжэнцев встретили в соответствии с принятым церемониалом и с уважением взяли их подношения. Согласно «Цзо-чжуань», проезжавшие через Чжэн иностранные визитеры отмечали, что все в этом царстве соответствует правилам, что Цзы Чань умеет отбирать толковых администраторов и использовать их в соответствии с их способностями, что он готов прислушиваться к мнению людей и считаться с ним, даже если это мнение простых деревенских тружеников [114, 31-й год Сян-гуна; 212, т. V, с. 560-561 и 564-566].

Повествуя о мудрости Цзы Чаня, «Цзо-чжуань» приводит такой эпизод. Когда двое видных чиновников поссорились из-за красавицы, которой ее брат предложил самой избрать себе мужа из этих двух претендентов на ее руку, и один из них ранил другого, Цзы Чань рассудил, что ранивший виновен потому, что моложе по чину и возрасту, за что и должен понести наказание. Виновного выслали в царство У [114, 1-й год Чжао-гуна; 212, т. V, с. 571 и 578]15.

На долю Цзы Чаня выпало умело лавировать между Чу и Цзинь. Сам он явственно склонялся к Цзинь. Когда в 541 г. до н.э. чуский принц Вэй, будущий Лин-ван, с пышной вооруженной свитой прибыл в Чжэн за невестой, Цзы Чань пустил его в город лишь без вооружения, на что Вэй вынужден был согласиться [114, 1-й год Чжао-гуна; 212, т. V, с. 568-569 и 575]. Зато когда в том же году заболел правитель царства Цзинь, Цзы Чань старался помочь найти причину болезни. А дело было, по его мнению, во-первых, в том, что недовольны духи и что, поскольку Цзинь выполняет функции дома Чжоу, его главе следовало бы совершить жертвоприношение сы. А во-вторых, в том, что гуну следовало быть разборчивее с женщинами и не брать в гарем девиц одного с ним рода. Таковые в его гареме есть, и от этого тоже могут быть болезни. Жертва была принесена, о женщинах текст умалчивает, но правитель Цзинь выздоровел и горячо благодарил Цзы Чаня, щедро его вознаградив [114, 1-й и 7-й годы Чжао-гуна; 212, т. V, с. 573-574 и 580, 613 и 617; 85, с. 171; 29, с. 224-225; 103, гл. 42; 71, т. V, с. 40-41].

Когда в 538 г. до н.э. вновь резко обострились отношения между Цзинь и Чу, Цзы Чань выступил в функции медиатора и стремился убедить обе стороны, чтобы они действовали сообща, думая обо всех [114, 4-й год Чжао-гуна; 212, т. V, с. 592-593 и 597]. А в 536 г. до н.э., как о том сообщается в «Цзо-чжуань» [114, 6-й год Чжао-гуна; 212, т. V, с. 607 и 609-610], чжэнцы отлили металлический трипод, на котором были выгравированы статьи кодекса наказаний (это было на четверть века раньше аналогичного кодекса 513 г. в Цзинь, который тогда вызвал недовольство и раскол в этом царстве). Неудивительно, что цзиньский Шу Сян осудил это нововведение Цзы Чаня, ссылаясь на то, что нарушения следует предотвращать добродетелью, а не страхом перед наказанием. Но Цзы Чань был тверд, считая, что четкие законы В 535 г. до н.э., когда один из членов его клана, бежал в Цзинь, Цзы Чань сформулировал правило, согласно которому беглому аристократу на чужбине следует давать ранг на одну ступень ниже того, что он имел дома [114, 7-й год Чжао-гуна; 212, т. V, с. 613-614 и 618]. А в сообщении «Цзо-чжуань» от 532 г. до н.э. [114, 10-й год Чжао-гуна; 212, т. V, с. 628 и 630] от имени Цзы Чаня идет рассуждение о том, нужно ли везти подношения по случаю смерти цзиньского Пин-гуна — это было бы слишком накладно, ибо по нормам полагается подносить по этому случаю 100 колесниц с 1000 сопровождающих. По-видимому, все эти идущие от Цзы Чаня рассуждение и ссылки на правила могут свидетельствовать о том, что он имел склонность собирать и кодифицировать нормы, что и нашло свое отражение, в частности, в изготовлении им текста кодекса наказаний16.

Цзы Чань еще несколько раз упомянут в «Цзо-чжуань» — то в связи с приездом в Чжэн цзиньского Хань Сюань-цзы, которому захотелось найти красивый нефрит, принадлежавший чжэнскому купцу, имевшему с глубокой древности некоторые связи с правящим домом Чжэн, то в связи с большим пожаром или наводнением в Чжэн [114, 18-й и 19-й годы Чжао-гуна; 212, т. V, с. 670 и 671, 674 и 675]. А в сообщении от 522 г. до н.э. рассказано, что Цзы Чань заболел, передал дела Цзы Тай-шу и умер [114, 20-й год Чжао-гуна; 212, т. V, с. 680 и 684].

О событиях в Чжэн после его смерти в источниках мало сведений. Более всего интересных сообщений у Сыма Цяня, но в них много путаницы. Р.В.Вяткин обратил внимание на путаницу в датах [71, т. VI, с. 295]17. Однако вызывают сомнения и сами приводимые факты. Так, применительно к 520 г. до н.э. Сыма Цянь упоминает о некоем сговоре Чу и Цзинь против Чжэн [71, т. VI, с. 42]. Ничего похожего нет в «Цзо-чжуань», так что неясно, откуда брал Сыма Цянь эти сведения, да и сам факт маловероятен: Цзинь еще не настолько ослабло, чтобы вступать в сговор со своим главным соперником ради нападения на небольшое царство Чжэн. Более вероятно сообщение Сыма Цяня о том, что все чжэнцы оплакивали Цзы Чаня и что Конфуций прибавил к этому свои соболезнования [103, гл. 42; 71, т. VI, с. 42]18.

В сообщении «Цзо-чжуань» от 503 г. до н.э. рассказано о сближении Чжэн с Ци и соответствующем соглашении, что, по мнению Д.Легга, означало окончательное ослабление Цзинь, уже не выполнявшего функции гегемона-ба [114, 7-й год Дин-гуна; 212, т. V, с. 764 и 765]. В 490-х годах до н.э. Чжэн вмешалось в междоусобные войны Цзинь. По версии Сыма Цяня, не подкрепленной аутентичными текстами, Чжэн в 496 г. до н.э. выступило в поддержку Цзинь против мятежных кланов Фань и Чжун-хан, а согласно «Цзо-чжуань» все выглядело прямо наоборот: в 493 г. до н.э., когда правитель Цзинь надеялся на помощь Чжэн, это царство выступило в защиту мятежных кланов [114, 2-й год Ай-гуна; 212, т. V, с. 797 и 799]. Не следует при этом полагать, что все переменилось за период с 496 по 493 г. до н.э. У Сыма Цяня с датами, как только что упоминалось, именно применительно к этому времени в гл. 42 о Чжэн явная путаница, так что дело скорее всего в том, что некоторые данные у Сыма Цяня неверны [71, т. VI, с. 42^3].

Последние из упоминаний о Чжэн в текстах, описывающих события начала V в. до н.э., касаются войн и коалиций. Чжэн в основном соперничало с Сун, иногда выступало против Цзинь, где делами в то время заправляли могущественные кланы, прежде всего Чжао, которому служил, причем не без успеха, несколько раз упоминаемый «Цзо-чжуань» луский Ян Ху.

Что касается царства Чэнь, то оно в последней трети периода Чуньцю практически целиком утратило самостоятельность, оказавшись в зависимости от Чу. Еще в 543 г. до н.э. посетивший это царство чжэнский Цзы Чань утверждал, что Чэнь скоро погибнет, ибо правительство слабо, о народе не заботится, а знать своевольничает [114, 30-й год Сян-гуна; 212, т. V, с. 553 и 557]. И действительно, после смуты в связи с борьбой за наследство в 534 г. до н.э. в чэньские дела вмешалось Чу и аннексировало это царство. Лишь после убийства чуского Лин-вана (точнее, после его смерти в забвении) Пин-ван, проведший в Чу ряд реформ, восстановил царство Чэнь, отдав его под власть легитимного правителя. Это было в 529 г. до н.э. А на рубеже VI-V вв. до н.э. Чэнь оказалось в центре враждебных действий между Чу и У. Дело завершилось тем, что в 478 г. до н.э. Чу окончательно аннексировало Чэнь [103, гл. 36; 71, т. V, с. 106-108].




12В тексте для обозначения группы сторонников использован знак дан, современный эквивалент которого — партия. Иными словами, это группа «своих», т.е. сторонников, близких, преданных. На это стоит обратить специальное внимание, ибо такие группы по происхождению могут быть разными. В то же время существует склонность воспринимать этот знак в древнекитайских текстах единообразно — в смысле «община-деревня».
13Меры на протяжении истории Китая несколько изменялись. Современный чжун, как то явствует из данных Большого китайско-русского словаря [4, т. 2, с. 218, № 728], равен примерно 660 л. Так что раздачи в голодный год в любом случае были достаточно весомыми.
14В вопросе о годах правления сунского Цзин-гуна существуют разночтения. Из материалов Сыма Цяня явствует, что он процарствовал 60 с лишком лет (515-453 гг. до н.э.), что сомнительно. Из только что приведенных данных «Цзо-чжуань» вытекает, что годами его правления были 515-469 гг. до н.э.
15О деятельности и реформах Цзы Чаня написано немало специальных работ (см., в частности, [67а; 127]).
16Важно напомнить, что выше, когда речь шла о подношении по случаю смерти жены вана (с. 157), цзиньский Шу Сян в довольно резких тонах заявлял, что таких подношений делать вообще не положено и что нечего заниматься вымогательством (и это несмотря на то, что другие визитеры, насколько можно судить по контексту записей, свои подношения сделали). Из заявления Цзы Чаня о нормах такого рода подношений явствует, что правила еще по меньшей мере не установились и Цзы Чань явно имел склонность к кодифицированию нормативов.
17Сыма Цянь почему-то датировал смерть Цзы Чаня слишком поздним временем, в 42 гл. его труда — 499 г. до н.э., а в погодовых таблицах — 496 г. до н.э. [103, гл. 14 и 42; 71, т. III, с. 215, т. VI, с. 42]. Очевидно, что на несколько десятилетий, а не на два-три года, на что обратил внимание Р.В.Вяткин [71, т. VI, с. 295], ошибся именно Сыма Цянь, ибо никаких сообщений о деятельности Цзы Чаня после 522 г. до н.э. в текстах нет.
18В «Цзо-чжуань» тоже немало сказано об одобрении Конфуцием деятельности Цзы Чаня, о восхищении его личностью. Впрочем, в этом комментарии о Конфуции сказано немало такого, что вызывает сомнения. Интересно, например, заметить, что после смерти Цзы Чаня Конфуций, если верить «Цзо-чжуань» [114, 20-й год Чжао-гуна; 212, т. V, с. 680 и 684], обратил внимание на то, что преемник Цзы Чаня Цзы Тай-шу поначалу не управился с администрацией, вследствие чего развелось много разбойников. Когда Цзы Тай-шу уничтожил разбойников, Конфуций заметил, что мягкость в управлении чревата тем, что народ распускается, необходимо прибавить жесткости. Однако от излишней суровости люди страдают — снова нужна мягкость.
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Леонид Васильев.
Древний Китай. Том 2. Период Чуньцю (VIII-V вв. до н.э.)

Э. О. Берзин.
Юго-Восточная Азия в XIII - XVI веках

Майкл Лёве.
Китай династии Хань. Быт, религия, культура

В.М. Тихонов, Кан Мангиль.
История Кореи. Том 2. Двадцатый век

М. В. Крюков, М. В. Софронов, Н.Н. Чебоксаров.
Древние китайцы: проблемы этногенеза
e-mail: historylib@yandex.ru
X