Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

К. М. Колобова.   Из истории раннегреческого общества (о. Родос IX-VII вв. до н.э.).

2. Проблема «финикийской» колонизации

В литературе уже давно обращалось внимание на наличие в родосской топонимике большого количества догреческих наименований.

А. Фик, исследуя географические названия Родоса, отмечал, что греческие имена образуют здесь (как и на Крите и в ряде других мест этого же района) лишь тонкий поверхностный слой, который можно без труда снять. Греческая топонимика, большей частью, образована от слов: pagos, polis, pedion, drys; от ερινεός (дикая смоковница) — ’Εριναί[α], от ’Ιππόται — ’Ιππότεια. Также бесцветны имена ’Οχύρωμα и Σχεδία у Ялиса.28)

Однако попытка Фика обосновать негреческую топонимику Родоса, Крита и других островов путем связывания определенных типов слов с определенными племенами является неубедительной. Совершенно необоснован и заключительный [71] вывод Фика о хеттском происхождении этих негреческих названий и совершенно произвольно его деление всех имен на лелегские и карийские.

Но если гипотеза хеттского происхождения родосской топонимики может считаться снятой, то тем настойчивее, выдвигают гипотезу о первоначальном карийском и финикийском заселении додорийского Родоса.

Подробнее всего о финикийском населении острова говорил Т. Менге.29) Он отмечал, что с финикийцами связано на Родосе имя Даная и еще больше Кадма. У родосского историка Эргия был даже особый труд, позже использованный Диодором, «О заселении острова финикийцами».30) Так, по Диодору, Кадм сооружает на острове храм Посейдона, оставляя, после своего отъезда, некоторое количество финикийцев для заботы о культе.31) Эти финикийцы, свидетельствует дальше Диодор, смешавшись с ялисцами, образовали с ними общую симполитию. От них, как рассказывают, жрецы принимают жречество по роду.32) На основании этого сообщения Диодора Менте приходил к выводу, что колонизация финикийцами Родоса не сопровождалась захватом ими политической власти на острове; они лишь основали здесь эмпорий, и сооружение храма Посейдона должно было обеспечить успех их торговых операций.

Шнейдервирт еще категоричнее Менге отстаивает гипотезу финикийской колонизации, считая финикийцев вообще первоначальным населением Родоса.33) По его мнению, сидонские купцы заселили и Крит, и Кипр, и Родос. Живших на Родосе карийцев они прогнали или обратили в рабство. Линд стал центром финикийской торговли, и Афина — это сидонская Астарта; Камир — также резиденция финикийцев, а тельхины — финикийское население острова. Однако главным местопребыванием финикийцев, по мнению Менге, был Ялис, где Кадм, вождь финикийской колонизации, воздвиг храм Посейдона. Финикийское заселение острова длилось столетия; поселенцы дали Атабирию его имя (Tabor); они заложили здесь основы торговли, ремесла и культуры.34)

Однако, после работы Белоха35) западноевропейские историки стали гораздо осторожнее относиться к панфиникийской гипотезе. Поэтому характерно, что такой осторожный историк, как Ван-Гельдер, первый из историков Родоса, уже иначе трактует этот вопрос. Он считает, что финикийцы не могли появиться на острове до заселения его греками и никогда прочно на нем не обосновывались. Мифологическую традицию о заселении Родоса финикийцами он склонен считать не отражающей [72] историческую действительность. Это — только мифология, но не история.36)

Интересно, что археологи гораздо дольше придерживались гипотезы финикийского распространения в бассейне Средиземного моря, чем историки. И это, несмотря на то, что наличный археологический материал датирует появление финикийцев не раньше VIII в. до н. э.

Наиболее рьяным последователем «финикийской теории» является Поульсен, посвятивший вопросу о влиянии финикийского искусства на раннюю Грецию целую монографию.37) По его мнению, финикийские фактории на Родосе возникают вскоре после 1000 г. до н. э. Автор указывает при этом на родство фигурок из слоновой кости, найденных в Камире, с женскими фигурами из того же материала из Нимруда. Камирские статуэтки были найдены вместе с греческой керамикой (древнеродосскими вазами).38) Анализ орнаментального стиля родосских тарелочек приводит Поульсена к выводу, что они представляют смесь финикийского влияния (особенно финикийских бронзовых чаш) с греческими элементами. Таким образом, довольно непоследовательно заключает автор, их родиной могло быть лишь то место, где жили и финикийцы и греки, находясь между собой в долгом и близком общении. Этим местом являлся Родос.39)

Вывод Поульсена непоследователен уже потому, что в определенный период развития производительных сил, выходя на арену более расширенных торговых отношений, родосцы могли подражать и действительно подражали финикийским бронзовым и серебряным изделиям в целях завоевания рынков, но их «длительное сожительство» при этом было отнюдь не обязательным. «Длительное сожительство» скорее привело бы к созданию аналогичных сосудов и к смешению населения, как о том повествует Диодор в мифе о Кадме.

Поскольку археологи подчас, как мы видели, придают историческую реальность мифологии в большей степени даже, чем историки, следует несколько задержаться на вопросе о мифологических свидетельствах наличия финикийской колонизации на Родосе.

Наибольшее значение обычно придают рассказу, сохранившемуся у Диодора, о прибытии на Родос Кадма, воздвигнувшего храм Посейдону и оставившему при нем финикийцев для совершения культа.

По мифологическим представлениям, Минос был сыном Зевса от Европы, дочери Феника (финикийца); братом Европы был Кадм, эпоним фиванских кадмейских царей. Уже [73] здесь проглядывают представления, роднящие Кадма с Миносом.

Это подтверждается несомненной близостью археологических памятников минойского Кносса и кадмейских Фив. Кносский дворец находит себе явную параллель в сохранившихся остатках минойского дворца в Фивах (с тем же отсутствием характерного для микенских дворцов мегарона). Сохранились незначительные фрагменты фресок фиванского дворца, которые указывают также на их близость с фресками Кносса.

И если в мифах Кадм прибыл в Беотию из Финикии, а не с Крита, то это лишь потому, что ко времени возникновения легенды о Кадме в ее дошедшем до нас позднем и греческом варианте, греки помнили лишь о прибытии Кадма и приурочили родину Кадма не к забытому ими Криту, но к Финикии, которая считалась у греков, подобно Египту, страной древней цивилизации.

Никаких элементов финикийской колонизации в Беотии нет. Отсюда ясно следует, что Кадма правдоподобнее связывать с Критом; это подтверждается и для Фив и для Родоса.

Как я уже пыталась показать, и тельхины связаны отнюдь не с Финикией, но с Критом. Культ Афины Линдии, возникший на месте поселения микенской поры, уходит корнями в религиозные представления критян. Наличие изображения быка в храме Зевса также ведет нас к минойскому почитанию быка и к культу критского Зевса, а не к сидонскому Ваалу.

Таким образом, и мифологический материал, при ближайшем рассмотрении, несет на себе лишь поздний финикийский налет, когда в VII и VI в. до н. э. греки многое склонны были связывать именно с финикийцами.

Против финикийской теории свидетельствует также и тот факт, что полые статуэтки со свободной прической, часто называемые «псевдоегипетскими», очень популярные на Кипре и обычные в Финикии, не нашли распространения на Родосе.40)

Весь наличный в архаических некрополях Родоса археологический материал не только не дает повода к утверждению давнего заселения Родоса финикийцами, но, и более того, свидетельствует как раз о том, что на Родосе и вообще не было финикийских факторий, даже в конце IX — начале VIII в. до н. э. Влияние финикийцев чувствуется лишь тогда, когда в керамике распространяется мода на «ориентализирующий стиль». Но к этому я вернусь позднее. [74]

Уже в конце микенского периода на о. Родос, как это я пыталась показать в первой главе, начали проникать дорийцы. К началу IX в. до н. э. остров стал дорийским.

Преобладанию дорийского элемента на Родосе сопутствуют развитие родосской геометрической керамики и кремация как основной способ погребения. Последние раскопки в некрополях Ялиса и Камира сильно обогатили имевшийся в нашем распоряжении родосско-геометрический материал.41)

Характерными для родосской геометрической керамики являются сосуды, представляющие по орнаменту переход от микенского к геометрическому.42) Это сильное влияние минойско-микенской техники и орнаментации на геометрический стиль, характерное и для Крита и для Родоса, приводило даже к попытке вообще отрицать наличие геометрического стиля как на малоазийском побережье, так и на юго-восточных островах Эгейского моря (в том числе на Крите и Родосе).43)

В высшей степени характерным для этих минойско-микенских переживаний являются огромные пифосы, достигающие иногда 1,5 м вышины, с выпуклым штампованным орнаментом.44) Геометрический орнамент, разделенный на пояса, несет на себе явное влияние минойской керамики.45) Пифосы кносского дворца явились несомненным прообразом родосских пифосов. Наиболее древние экземпляры пифосов датируются IX—VIII в. до н. э.46)

В этот период продолжающегося сильного влияния микенского керамического мастерства, мы решительно нигде не встречаемся с каким-либо влиянием финикийского искусства. Тем самым отпадает, как совершенно несостоятельное, одно из основных утверждений Поульсена о финикийском влиянии на Родосе в рассматриваемое время.47)

Период геометрической керамики на Родосе занимает длительное время, с IX до VII в. до н. э., но в VII в. уже налицо сосуществование геометрического стиля с ориентализирующим.

На интересном археологическом материале Врулии Кинку удалось установить наличие в VII в. до н. э. на Родосе местных керамических мастерских, которые одновременно вырабатывали и геометрическую и ориентализирующую посуду.48) Таким образом, даже в период распространения новых ваз существовал спрос и на керамику старого образца, которая находила сбыт среди некоторой части населения острова. Сосуды этих мастерских почти все без исключения (кроме одного [75] экземпляра, найденного в Навкратисе) обнаружены на территории самого острова, и поэтому принадлежность их к родосской керамической продукции несомненна.

Район распространения родосских геометрических ваз до VII в. до н. э. не был широким; это, главным образом, о. Фера и карийское побережье Малой Азии. В VII в., в связи с родосской колонизацией, позднегеометрические сосуды и сосуды переходного типа встречаются в Троаде, на о. Фере, в Кикладах (Делос, Ренея), на Эгине, в Аргосе и, наконец, в Сицилии — в Геле и Сиракузах. Были ли все эти сосуды произведениями керамических мастерских самого Родоса или подражаниями родосской керамике на местах — сказать пока невозможно, но и в том, и в другом случаях налицо рост торгового обмена Родоса с довольно широкой периферией.

Однако мы считаем необходимым еще раз подчеркнуть, самый факт связи Родоса с вышеперечисленными районами лишний раз свидетельствует о том, что здесь не было места ни финикийским факториям, ни финикийскому влиянию.

Непосредственное влияние Кипра и более близкое знакомство с финикийскими изделиями начинается лишь в конце VIII в. Уже в конце VIII и начале VII в. до н. э. родосские города принимают активное участие в греко-восточном торговом обмене; в то время Родос завязывает оживленные сношения с Египтом, Финикией, Кипром и городами Ионии.


28) Aug. Fiсk. Vorgrlech. Ortsn., стр. 44.

29) Th. Mеnge. Ueber die Urgeschichte der Insel Rhodos (Vorgeschichte von Rhodos bis zur Heraklidisch-dorischen Siedlung, 1827, стр. 4 сл.).

30) Ср.: Athen., VIII.15.360.

31) Diod., V.58.2.

32) То же.

33) I. Schneiderwirth. Gesch. der Insel Rhodus, стр. 8 сл. и прим.

34) К тому же выводу приходит и Берг: А. Веrg. Die Insel Rhodus, стр. 8 сл. По его мнению, Родос был вначале заселен карийско-ликийскими племенами, вместе с которыми с незапамятных времен поселились и финикийцы. Тельхинов Берг считает карийцами; все остальные мифы, по его мнению, несут на себе следы семитической культуры. Культ Гелиоса, по мнению автора, культ финикийского Ваала, первоначально солнечного божества; храм Зевса на вершине Атабирия — храм Ваала, ибо здесь помещалась статуя быка и имели некогда место человеческие жертвоприношения. Линдийская Афина это — Neith-Isis финикийцев. Все эти выводы Берга произвольны. Сближение культов Зевса и Гелиоса с финикийцами сделано чисто формально; автор не учел даже того, что культ Гелиоса на Родосе далеко не первоначален и что Нейт-Исида богиня не финикийского, но египетского происхождения. Ср.: D. Mallet. Le culte de Neith à Sais, Paris, 1888. Статуя быка на Атабирии свидетельствует о Крите, а не о Финикии. [280]

35) J. Beloch. Die Phoeniker am Agäischen Meer. RM, XLIX, 1894, стр. 111 сл.

36) VG. стр. 63 сл.

37) F. Pоulsen. Der Orient und die frühgriechische Kunst. Berlin, 1912; о Родосе ср. стр. 83 сл.

38) Поульсен вынужден признать, что вследствие небрежности и ненаучности первых раскопок в Камире это можно лишь предполагать «с большой степенью вероятности»!

39) Так называемый «финикийский» материал на Родосе фактически не старше VII в. до н. э. Впервые классификацию фаянсовых статуэток и сосудов дал Л. Эзей: L. Heuseу. Cataloge des figurines antiques de terre-cuite du Musée du Louvre, 1, Paris, 1891, стр. 217 сл. Он различал в них чисто египетские вещи и наряду с ними статуэтки со смешанным египетским и ассирийским стилем, который он приписывает финикийцам. Одновременно, однако, Эзей склонен допустить, что четыре типа статуэток, встречающихся и в Камире и в северной Финикии, скорее всего заимствованы финикийцами у греков. Материал не дал ему повода утверждать о наличии на Родосе финикийских факторий. Однако, находясь под влиянием финикийской теории, Эзей, вопреки археологическим показаниям, считает, опять-таки лишь на основе все тех же мифологических сказаний, что финикийцы оказывали влияние на Родос с древнейших времен. Но поскольку влияние финикийцев на древний Родос на археологическом материале не прослеживается (финикийские изделия появляются в архаических некрополях Родоса в период, непосредственно предшествующий колонизации), Эзей должен, строго говоря, допустить вторую волну финикийского влияния или, как договаривает за него стоящий на его позициях Поттье (Е. Pottier. Catalogue de vases antiques de terre-cuite du Musée du Louvre. Paris, 1896, стр. 150), „une recrudescence des importalations plieniciennes". Иначе говоря, получается следующая, совершенно антиисторическая картина: финикийцы заселили Родос, влияли на него, потом перестали влиять, потом вновь началось их влияние. Никакой исторической и социально-экономической базы под эту концепцию не подводится, да она и не могла бы быть подведена даже при желании авторов.

40) Так же обстоит дело и со статуэтками так называемого „псевдоассирийского'' стиля, распространенными в Финикии.

41) К сожалению, территориально довольно большой архаический некрополь Ялиса сильно разрушен последующими захоронениями, происходившими либо непосредственно на территории более древних погребений, либо в самих погребениях, причем и скелеты умерших и инвентарь при них уничтожались. Кроме того, самый способ кремации покойника вместе с инвентарем имел следствием порчу ваз; частично вазы здесь же разбивались на мелкие части. Из 96 погребений архаического некрополя Ялиса 54 датируются геометрическим периодом. Наряду с полным трупосожжением, существовал и обычай захоронения кремированных остатков взрослых в больших пифосах и детей — в пифосах, горшках, амфорах, стамнах и гидриях (Ср.: An., VI/VII, стр. 331 сл.). Кремация производилась на кострах вблизи места погребения; сосуды разбивались, а затем все содержимое костра вместе с золой, пеплом и костями переносилось в ров, приготовленный для погребения; при погребении в сосудах сожжение также совершалось на кострах.

42) Ср. находки геометрической посуды в архаическом некрополе Феры: Н. Dragendorff. Thera. Untersuchungen, Vermessungen u. Ausgrabungen in d. Jahren 1895—1898, II (Theraeische Gräber) 1903, Berlin, стр.181 сл. Ср. также материал, подобранный Дюга: А. Dugаs. Les vases [281] «rhodien-geométriques». BCH, XXXVI, 1912, стр. 495 сл. Автор выделяет, по существу, лишь две группы чисто геометрических родосских ваз: к первой группе им отнесены сосуды, поверхность которых покрыта лаком; на плечиках — простой линейный орнамент, расположенный в закрытой рамке. Ко второй группе относятся сосуды, на которых орнамент занимает большую часть поверхности; наряду с простыми линейными фигурами очень распространены изображения птицы. Довольно большая группа родосской керамики представляет и переходный тип от геометрического к ориентализирующему стилю. Интересующая нас группа (переход от микенского к геометрическому) представлена, главным образом, большим количеством амфор, орнаментированных на горле и плечиках змеевидными линиями и спиралями. Изображения их см.: А. Furtwängler. Erwerbungen К. Museen zu Berlin im Jahre 1895. Jahrb. D. deutsch. arch. Inst., I, 1886, стр. 149. — S. Wide. Geometrische Vasen aus Griechenland. Arch. Jahrb, XV, 1900, стр. 51.

43) Ср.: I. Boehlau. Aus ionischen und italischen Necropolen. Leipzig, 1898, стр. 78. Однако этот тезис, выставленный Бёлау, теперь полностью отпал в свете новых археологических данных.

44) Этот орнамент создавался путем наложения деревянных пуансонов на поверхность сосуда.

45) Очень распространены спирали разных форм — простые, двойные переплетенные или вписанные в угол одна в другую наподобие стилизованной чашечки цветка; наряду с ними налицо, конечно, и линейные геометрические фигуры, неизвестные Криту. Распространенными фигурными изображениями являются кентавры и воины: кентавры с верхней (человеческой) частью туловища. Они вооружены обычно деревцами, вырванными с корнем из земли. Воины вооружены лишь двойным топором, либо обоюдоострой секирой и мечом; реже — изображения колесниц или гоплитов. Иногда даются зоны {так — HF} быков со склоненными головами и согнутыми передними ногами, создающими впечатление падающих фигур. И вооружение и пояса быков определенно напоминают образцы микенского искусства.

46) А. Маюри считает возможным датировать их „скорее IX в., чем VIII в." (Ant VI/VII, стр. 336). Это же наличие минойского влияния на рельефные пифосы отмечали и для других экземпляров, найденных вне Родоса, но, вероятно, вышедших из родосских мастерских (Е. Роttier. Les vases archaiques à reliefs. BCH, XII, 1888, стр. 491 сл. — F. Dümmler. Pithosfragmente aus Datscha. AM, XXI, 1896, стр. 229 сл.). Более поздние образцы этих пифосов (VII—VI вв. до н. э.) были найдены в архаических некрополях Камира (CR, IV, 1931, стр. 24): погребения 177 и 178 дали экземпляры все еще очень больших пифосов; погребения 165 и 183 экземпляры, уже гораздо меньшие по размеру. Ср. CR III, 1929, стр. 16: погребения 79, 84, 99. Сомнения Якопи в древности происхождения этих пифосов неубедительны и недоказательны; он должен признать и наличие пифосов, датируемых VIII в. до н. э. Якопи игнорирует большое сходство техники и орнамента этих пифосов с кносскими. Он обходит полным молчанием и тот факт, что в архаическом Родосе мы встречаемся (Врулия) и с храмом, аналогичным кносскому святилищу, и с ритуальной посудой, сходной с критской. Характерно также наличие на Родосе трона Геры, представляющего точную копию кресла тронного зала кносского дворца. Наличие минойского дворца в Ялисе (не исключена возможность и существования такого дворца в Линде и Камире) убедительно свидетельствует о том, что в пору процветания Крита Родос был одним из важных центров минойской культуры. С конца VIII в. и в VII в. до н. э., наряду с [282] продолжающимся изготовлением рельефных пифосов, появляются пифосы без штампа с художественной росписью. Размеры их тоже начинают уменьшаться.

47) Поульсен (Роulsen, Orient u. frühgr. Kunst, стр. 163) утверждает, что примитивность греческого искусства в геометрический период показывает, насколько опустошительным являлось переселение племен и как мало корней оставило в греческом искусстве крито-микенское искусство. Это утверждение порочно по существу. Поульсен далее пытается видеть воздействие финикийцев в выборе сюжетов для орнамента: изображения мужчин с конями и „особенно частые, чисто декоративные изображения змей" на геометрических сосудах. Как я пыталась показать, изображение змей является несомненным наследием минойско-микенских религиозных представлений, которые находят свое отражение не только, как полагает Поульсен, в их связи с богинями, амулетами и письмом, но и в керамике: в позднемикенский период уже появляется орнамент в виде змеи как на очаге, так и на сосудах. И почему Поульсен считает, что змея, как «чисто орнаментальный мотив» должна быть непременно заимствована с сосудов также с «чисто орнаментальным мотивом змеи»? Наивность и формализм данного утверждения бросаются в глаза. Более того, почему Поульсен полагает, что змеи на раннегеометрических сосудах (ср. лепные змеи на ручках, тянущиеся к горлу сосуда) обязательно и всегда являются лишь эстетическим украшением? Это тоже неверно. Вообще, как кажется, всякое стремление свести все многообразные проявления раннегреческого искусства к единому (финикийскому) знаменателю всегда обречено на неудачу.

48) Ср.: Kinch, Vroulia, стр. 161 сл. Одна из этих мастерских имела своей маркой, помещенной обычно на оборотной стороне ножки сосуда,— спираль, вторая — два концентрических круга и третья — геометрический орнамент в форме колеса.

загрузка...
Другие книги по данной тематике

А. Р. Корсунский, Р. Гюнтер.
Упадок и гибель Западной Римской Империи и возникновение германских королевств

А. Кравчук.
Закат Птолемеев

А. Ф. Лосев.
Гомер

Фюстель де Куланж.
Древний город. Религия, законы, институты Греции и Рима
e-mail: historylib@yandex.ru
X