Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Г. А. Порхунов, Е. Е. Воложанина, К. Ю. Воложанин.   История Сибири: Хрестоматия

Образ жизни населения Сибири

Хотя Сибирь и входила в состав Российского государства, жизнь русского населения здесь в силу ряда объективных факторов существенно отличалась от той, которой жил московский человек того времени. К таким факторам, присутствующим почти при каждом великом колонизационном движении, следует отнести: сами задачи присоединения и освоения новой территории, слабость государственной центральной власти в колониях, состав населения и образ его жизни, влияние аборигенных культур.

Твердо установленных границ русской Сибири в XVII в. не существовало, они постоянно расширялись в связи с принятием в русское подданство все новых и новых аборигенных народов. Основная масса коренного населения вела кочевой образ жизни. Некоторые кочевые племена постоянно совершали нападения на русские города и села. Особенно это характерно для порубежных уездов Сибири – Тарского, Кузнецкого, Красноярского и т. д. На окраинах русскому правительству иногда просто не с кем было заключать официальные договоры о границах. Постоянно возникали ситуации, требовавшие оперативного решения, и местным властям и сибирскому русскому населению приходилось действовать самостоятельно. Московские чиновники порой плохо представляли себе, что такое Сибирь. Вот только один пример: в Сургут, стоящий на топком болоте, пришла из Москвы царская грамота, предписывающая в целях обороны прорыть «подземный подкоп» к реке!

Нельзя забывать, что в Сибири первый «государев» город был построен накануне Смутного времени, и Москве надолго стало не до Сибири. Но и позднее московская власть, сознавая невозможность реального контроля, не стала вводить здесь крепостное право, как русское, так и аборигенное население Сибири получило ряд льгот. Сибирское крестьянство систематически не выполняло главную государственную обязанность – сполна платить налоги. Почти в каждом сибирском городе неоднократно вспыхивали «бунты и нестроения». Особенно значительными были томские восстания и красноярский бунт 1698 г. Нередко из уст восставших звучали слова которых панически боялась Москва: «уйдем на Украйну и Дон заведем!». А уйти было куда… Надо отметить, что невольно сама Москва провоцировала эти «нестроения», организовывая постоянные сыски против каждого сменяющегося сибирского воеводы. При этом московской власти пришлось столкнуться с мощным сопротивлением общины, которую она уже сумела поставить под свой жесткий контроль в Европейской России, но не в Сибири. Особенно наглядно проявлялась роль общины в восстаниях и смутах.

Немаловажным фактором, который не позволял Москве установить жесткий контроль над всей сибирской жизнью, был сам состав населения. Дворянство как класс-сословие в Сибири отсутствовало, верхушка купечества – «гости» и члены «гостинной сотни» – была представлена единицами, и основная масса русского сибирского населения состояла из крестьян, посадских и «гулящих» людей, служилых казаков, высшие чины которых почти до самого конца XVII в. выходили из рядового казачества. Служилые люди всегда играли первенствующую роль в различных сибирских «мятежах», что вполне понятно: «свободная и самостоятельная сравнительно с московскими служилыми жизнь… полная всевозможных опасностей и борьба с людьми и природою, вырабатывала из них людей энергичных и подвижных, способных крепко постоять за себя и за свои интересы», а «постоянная служба в одном городе и уезде… соединяла сибирских служилых людей в одно дружное и крепкое сообщество… связанное однородными служебными интересами и близкими родственными связями». У правительства просто не было в Сибири того класса-слоя населения, на который оно могло бы полностью опираться в своей политике. Все это обусловливало определенную нестабильность в сибирском обществе. К тому же сословно-классовые границы здесь были сильно размыты.

При этом нельзя забывать, что почти каждый сибиряк в глазах властей и церкви имел не совсем безупречный моральный облик: уголовные и политические преступления числились за многими. Да и сама жизнь в Сибири, когда каждый мог рассчитывать только на свои силы и плечо товарища, вырабатывала не только храбрость и смелость, осознание себя как личности, но и дерзость, своеволие, пренебрежение законом. Почти постоянная военная опасность, привычка рисковать жизнью приучали легко относиться даже к убийству человека. И это также общая черта колонизационных движений: любое государство, стараясь стабилизировать положение в центре, всегда стремилось освободиться от нежелательных с его точки зрения элементов, выслав их куда-то подальше, в колонии. При этом даже если обычный человек попадал в сибирские условия, то жизнь быстро делала из него авантюриста, готового на самые рискованные предприятия. Опасности подстерегали человека не только на самом пограничье, но и в тех местностях, которые уже вроде бы прочно считались русскими владениями. Походы и служебные поездки служилых людей нередко напоминали разгромные набеги за ясырем (пленными из аборигенов). Так, в 1639 г. Москва направила из Нижнего Новгорода в Тобольск большую партию служилых людей для пополнения сибирских гарнизонов, которая состояла из самого разного сброда: тут были переведенные в Сибирь нижегородские стрельцы, отправленная в Сибирь на службу пленная «литва» и сосланные из тюрем колодники. Их поход за Урал напоминал вражеское нашествие: грабежи, разбои насилия, убийства. Крестьяне, вооружившись луками, пищалями, топорами, вынуждены были даже вступать с ними в бои.

Церковь обладала пока еще малыми возможностями контролировать нравственный облик своей паствы: селения, деревни, разбросанные в тайге и урманах, подчас не имели ни церквей, ни часовен, и жители их долгое время обходились без молитв и покаяния. Женское население во многом было подстать своим мужьям, отцам и братьям: в XVIII в. в Сибири остро ощущалась нехватка женщин и значительная их часть вербовалась из «блудных жонок» по кабакам и кружечным дворам Европейской России. Кроме того, дефицит женского пола в Сибири приводил к тому, что нередко служилый человек или торговец, отправляясь в далекую поездку, сдавал в «аренду» жену, дочь, сестру своему сотоварищу. Негласно существовало, особенно в среде служилых людей, своеобразное многоженство: сибиряки держали наложниц из числа купленных на торгу ясырек «калмацкого» или «киргизского» роду. Причем бывало, что таких «жен» имели и посадские, и даже крестьяне.

Сложным и неоднозначным был и этнический состав первых сибирских поселенцев. Конечно, большая их часть – это великороссы из Поморья и центральных районов Руси. Однако для каждого периода территории и сословия XVII в. этнический состав населения был разным. По данным В. О. Ключевского, в «Бархатную книгу» (родословная книга знатных боярских и дворянских фамилий) времен царевны Софьи было записано до 930 служилых фамилий, из них великороссов -33 %, польско-литовских – 24 %, «немцев» (западноевропейцев) – 25 %, татар и др. – 17 %. Примерно таким же было соотношение различных этносов и среди сибирских служилых людей. Науке сегодня неизвестны обобщающие цифры по всей Сибири, но можно сказать, что в гарнизоне Тобольска на 1630 г. казаки «литовского», «черкесского» (куда обычно зачислялись запорожские казаки и украинцы) списков, «новокрещены» («иноземцы», принявшие православие), а также юртовские служилые татары составляли 54 %, в Тюмени – 35,1 %, в Таре – 29,3 %. К середине столетия положение, по всей видимости изменилось: в тех же гарнизонах к 1663 г. «иноземцев», т. е. нерусских, было соответственно 21,5, 25 и 26,9 %. При этом многие представители «немцев» и «литвы» занимали видное место в служилой среде и оказывали определенное влияние на менталитет остальных служилых людей. Можно подчеркнуть, что происходило знакомство не только с другой национальной, но и подчас с другой сословной культурой, ибо выходцы из Польско-Литовского государства, а также «немцы» нередко принадлежали к мелкопоместному дворянству. Среди крестьян и посадских «иноземцев», конечно, было меньше, но и здесь попадались украинцы и белорусы с территории нынешней Украины и Белоруссии, переведенные оттуда или захваченные в плен в ходе войны с Речью Посполитой. Определенное влияние на культуру русских поселенцев оказывал и аборигенный мир. Нельзя сказать, что для русского человека он был совершенно новым, например, с татарами русские познакомились уже очень давно в европейской части России. Но чем далее на восток продвигался русский человек, тем больше он приходил в соприкосновение с неизвестными народами, которые оказывали серьезное влияние на его жизнь и культуру. Близкое соседство, совместные хозяйственные и служебные обязанности русских людей и аборигенов, частые смешанные браки вносили в русскую культуру много новых элементов, усложняя русский традиционный менталитет.

(Резун Д. Я. Быт на фронтире. URL: http://www sibheritage.nsc.ru)

загрузка...
Другие книги по данной тематике

Михаил Шойфет.
100 великих врачей

Чарлз Патрик Фицджералд.
История Китая

Эрик Шредер.
Народ Мухаммеда. Антология духовных сокровищ исламской цивилизации

Константин Рыжов.
100 великих библейских персонажей

Юрий Лубченков.
100 великих аристократов
e-mail: historylib@yandex.ru