Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама


Эжен Эмманюэль Виолле-ле-Дюк.   Осада и оборона крепостей. Двадцать два столетия осадного вооружения

Глава 2. Оппидум

   Спустя два столетия земля Ое обрела новый облик, а ее название изменилось. Теперь ее именовали долиной Авона.

   Прекрасные поля, дававшие возможность пасти стада, устилали ковром склон пограничного холма; а внизу, в долине, зрел урожай ячменя и ржи. Водоразделы все еще были покрыты лесами, а повсюду среди лугов виднелись деревянные дома, окруженные оградами-палисадами, раскрашенными в яркие цвета.

   Омуты малой речки были осушены, а на самом верху скалистого берега четко вырисовывался на фоне неба откос Оппидума, господствовавшего над долиной и двумя реками. История его происхождения такова.

   Вскоре после вторжения светловолосого народа (здесь – кельтов. – Ред.) бежавшие в леса прежние обитатели долины появились вновь, на этот раз в сопровождении огромного количества людей того же племени, и как-то на рассвете с огромной яростью и громкими криками набросились на чужеземцев.

   Те, не ожидая нападения, тем не менее защищались изо всех сил; но самые молодые и самые активные из них собрались на вершине утеса, где стали дожидаться прихода ночи. Тогда они бесшумно спустились вниз, перешли речку и в свою очередь обрушились на людей старого племени, которые считали, что долину себе отвоевали. Многие из людей старого племени спали; многие разбрелись в поисках пищи и трофеев. Молодые светловолосые перерезали множество их, не делая разницы между старыми жителями, которые, покорившись светловолосым, оставались в своих домах, и теми, кто представлялся врагами; щадили только женщин и детей.

   После совета старейшин народа светловолосых и после совещания с их женщинами было решено, что для того, чтобы избежать новых сюрпризов и защитить новых жителей долины, надо построить большой лагерь над скалой, где в случае тревоги люди долины Авона могли бы укрыться со своими семьями, стадами, продовольствием и оружием, отбить любой штурм и в подходящий момент произвести свою атаку.

   Поэтому вершина скалы была расчищена; все трудоспособные мужчины должны были отрабатывать каждый четвертый день до тех пор, пока укрепленный лагерь не будет закончен; а те из старых обитателей, которым удалось избежать резни, а также женщины и дети должны были без перерыва трудиться на строительстве валов. Женщины готовили пищу для работников, а дети носили землю в корзинах или приносили ветви деревьев, которые смешивались с землей.

   Точно по краю плато вожди восьми племен светловолосых, обосновавшихся в долине, отметили границу укрепленного лагеря, его входы, его оборонительные сооружения, убежище для стариков, место для скота, а также для жилищ семей и, наконец, место, подобающее для воздвижения Немеды (святилища) храма Белена (насчет имен кельтских богов не все ясно. Однако известны Дис (или Дит) Патер – Отец богов; покровитель ремесел и созидатель Луг; громовержец Таранис; Тевтатис и Огмиос – боги войны; Мапонус и Бригита (что-то вроде Аполлона и Афины соответственно); а также Езус, Эпона, Кернуннос и другие, имена которых неизвестны (как, например, божества, аналогичного римскому Плутону, покровителя царства мертвых. – Ред.) и жилищ друидов (друиды – «люди дубовых деревьев» (дуб особо почитался кельтами) – жрецы, судьи, а также лекари, маги, мудрецы и провидцы кельтских племен. – Ред.).

   Прежде всего с помощью крепких рычагов из дерева, закаленного в огне, выступавшие над поверхностью высокого берега над скалой камни были вынуты и разложены по упомянутому выше периметру; потом на этот слой, позади которого был сложен крупный галечник, смешанный с землей, были уложены крест-накрест стволы деревьев через каждые 4 фута. Промежуток между стволами заполняли камнями, землей и ветвями. Затем еще один слой камней смешивался с землей, потом три ряда стволов деревьев, на этот раз уложенных по длине, скрепленных прочными связками ивовых прутьев, причем всегда в промежутке укладывался галечник. На это – третий слой камней, затем еще слой из стволов деревьев поперек, перекрывающий другие, а верх вала – из галечника, дерна и почвы, образуя пешеходную дорожку в укреплении.

   Через каждые 5 футов (более 1,5 метра) вертикально устанавливались столбы, и их прочно забивали в глубину на 3 фута (более 0,9 м) в укрепление на внешней стороне, где они использовались для закрепления с помощью ивовых связок плетеных изгородей высотой 5 футов 6 дюймов (около 1,7 метра), при этом образовывался непрерывный бруствер с амбразурами.

   Крепостной вал вырос до высоты 5 футов (более 1,5 метра). Была построена ограда, друиды обозначили территории, отведенные восьми племенам. Каждому из них внутри лагеря выделялось круговое пространство 200 футов (61 метр) в диаметре; жилища располагались двумя кольцами по периметру; в центре находился загон для животных и жилище вождя племени.

   Общий вид лагеря приведен на рис. 2, где показаны крепостной вал, два входа, выкопанные рвы, защищенные с одной стороны валом, насыпанным землей, которая извлекалась при строительстве рвов, и восемь кругов, отведенных племенам; в секторе А находится Немеда и жилище друидов и жриц, окруженное священной оградой. В каждом из кругов, а также в ограде Немеды были выкопаны колодцы.



   Рис. 2. Оппидум



   На рис. 3 изображена часть крепостного вала с террасой А для передвижения защитников; через определенные интервалы имелись скаты Б, удобные для того, чтобы подняться на террасу. Входы в крепость маскировались насыпью, образующей передовые сооружения и оставляющей два выхода вдоль крепостной стены.



   Рис. 3. Крепостной вал Оппидума



   На рис. 4 показано, как располагались эти входы. Две оконечности крепостной стены были укреплены более широкой насыпью, З, создающей пространство для многочисленных групп защитников. Здесь же показан быстро устанавливаемый заслон, прикрывающий выемку в валу, и в Л выкопанная дорога со своим валом М.



   Рис. 4. Ворота Оппидума



   На рис. 5 показана Немеда с ее оградой и жилищами друидов.



   Рис. 5. Немеда и жилища друидов



   Итак, лагерь закончен – кроме мест обитания племен, чьи площадки были только отмечены окружностями из камней, – и определенное число молодых мужчин было направлено, чтобы жить здесь, сменяя друг друга через день. Приходя сюда на закате дня, они оставались в лагере до наступления следующей ночи. Тем из прежних обитателей долины, которые все еще были живы, запретили входить в лагерь под страхом смерти.

   Племена процветали, обогащаясь за счет даров земли и своего скота. Некоторые, обнаружив в окрестностях медную руду, занимались изготовлением оружия и домашней утвари. Были также и горшечники, которые искусно делали глиняные изделия. В определенные периоды года привозили свои товары торговцы. В обмен на соль, специи, вино в кожаных мехах и другие товары они брали изделия из бронзы, шкуры, сыр и зерно.

   Племена (кельтов. – Ред.), уже в течение долгого периода не испытывавшие необходимости отбивать новые нападения, перестали охранять лагерь, который теперь посещался редко, разве только по случаю определенных торжеств и собраний, созываемых друидами. Последние жили сами по себе, окруженные своей общиной, внутри обширного огороженного двора, где они хозяйствовали и где паслись их овцы и рогатый скот. Крепостные валы, деревянные части которых сгнили, уменьшились в высоте и представляли собой лишь небольшие возвышения. В ряде мест они заросли растительностью. Но в том мирном состоянии, в котором жили племена, никто и не думал о том, чтобы отремонтировать эти оборонительные сооружения.

   Обитатели долины часто ссорились с соседними племенами, и часто дело доходило до рукопашной; но вскоре мир восстанавливался, ибо никакое из племен не имело намерений покорить своих соседей и захватить их территорию.

   Тем не менее спокойная жизнь некоторых раздражала и утомляла, а молодежь нередко уходила из долины в поисках приключений и чтобы посмотреть на мир.

   Около 389 (390. – Ред.) г. до н. э. огромное количество людей, привлеченных обольстительным красноречием Бренна – вождя, избранного несколькими племенами для командования в дальних походах, – покинуло свои домашние очаги в надежде захватить богатую добычу в южных землях, что располагались за горами. Спустя два года малая часть ушедших в поход опять появилась в долине; они принесли с собой золото и дорогие ткани, и столь чудесны были истории, рассказанные ими о странах, которые они пересекли и в которых им приходилось непрестанно сражаться. (Около 390 г. до н. э. галлы во главе с Бренном разгромили римское войско в битве на реке Алия (приток Тибра), захватили Рим. Не был взят лишь Капитолий, где несколько месяцев держались последние защитники города. Галлы покинули Рим только после получения большого выкупа (1000 фунтов золота). – Ред.)

   Они повидали города, окруженные мощными каменными стенами и наполненные великолепными общественными зданиями и богатыми особняками. Эти города стояли среди плодородных земель, где выращивались виноград и всевозможные ароматные и сладкие фрукты.

   Среди прочих результатов таких приключений было обнаружено, что тот, кто возвращался из дальних походов, утрачивал привычку к мирному труду; и хотя на чужбине погибло более половины их товарищей, вернувшиеся воины все еще мечтали о сражениях, грабеже и новых приключениях. Они бездельничали, вели себя высокомерно и раздражительно и даже стремились к установлению какого-то господства над мирными семьями, жившими за счет своего труда. Последние поначалу радостно приветствовали нежданное возвращение этих воинов и с восторгом выслушивали истории об их героизме и приключениях, пересказываемые возле домашнего очага; но их высокомерное поведение, их праздность и хвастовство постепенно становились нетерпимыми. Каждый день возникали новые конфликты, обычно заканчивавшиеся кровью. Жены этих героев вели себя еще более высокомерно, чем сами воины, и осмеливались обращаться со своими вассалами как с рабами, как это делали дамы в странах, через которые столь славно прошли их мужья.

   И поскольку дела дошли до такого состояния, то согласно обычаю на совещание в старый лагерь созвали вождей – чтобы поразмыслить над общими интересами народа и попытаться положить конец распрям. Мужчины всегда отправлялись на эти собрания вооруженными; женщины обычно приходили, принося с собой еду и питье, потому что, как правило, эти сходки завершались празднованием, длившимся целую ночь.

   Наутро назначенного дня по всей долине разнеслись звуки труб, и можно было увидеть, как со всех уголков долины жители толпами стекались к холму. Задолго до этого через реку рядом с устьем впадающей в нее малой речки был построен деревянный мост. Когда вожди племен, сопровождаемые массой народу, появились около моста, они обнаружили, что он занят воинами, чьи ряды намного возросли за счет молодых мужчин долин и даже других воинов, чуждых местным племенам.

   «Место сбора для народа в лагере, а не здесь, – заявил один из вождей. – Дайте нам пройти». – «Вы не пройдете, – ответил один из воинов, – не выслушав условий, которые выдвигаем мы». – «Мы не нуждаемся ни в условиях, которым надо подчиняться, ни в условиях, которые надо навязывать, – возразил первый. – Люди этой страны – свободные люди, и эта земля – их, в долине и на горах; дайте нам пройти!» – «Тогда вам придется это сделать силой», – ответил воин, наполовину обнажив свой меч.

   Долгий рев возмущения последовал за этим неповиновением, и оружие засверкало на солнце среди толпы, как вспышки молнии. Однако вожди восстановили тишину и обуздали толпу. Затем они вместе дружно приблизились ко входу на мост, и один из них произнес следующее: «Что вы хотите? Вы не принадлежите нашим племенам! У вас нет стад, и жен, и детей, родившихся в этой долине! Какие условия вы собираетесь нам навязать – нам, равным с вами? Говорите! Что вы можете потребовать больше того, чем уже обладаете? Какие несправедливости совершены в отношении вас? Почему вы привели с собой людей, чуждых для этой страны, которых мы не знаем и которые не имеют права претендовать на что-либо общее для нас?»

   «Ответь ему, Сигильд!» – сказали в один голос все воины. Вперед вышел Сигильд. Это был симпатичный молодой человек, уроженец этой долины, высокий и стройный, со спокойным выражением лица, а борода его только начала расти; грудь была защищена бронзовым панцирем, блестевшим на солнце; его белые руки были открыты и украшены браслетами из золота. Он презирал шлем, и его светлые волосы, скрепленные на макушке золотой заколкой, спадали на спину; чейзы (вид штанов, где штанины имели разрезы по всей длине ног, соединяемые завязками), отделанные в ярких цветах, закрывали его ноги; подпоясан он был подобием шарфа, изящно переброшенным через плечо и левую руку. На боку висели небольшой щит и меч. Он улыбнулся, подал знак рукой, как будто прося тишины, и произнес:

   «Друзья и братья, все мы свободны, и все мы одной крови; и мы должны оставаться едиными, чтобы разгромить тех, кто желает нас ограбить или поработить. И все же подумайте, что среди вас еще есть элита из воинов, которые покорили могущественные народы и разнесли славу галльского имени за пределы гор. Многие погибли в бою; но разве не заслуживают те, кто вернулся к вам после столь многих испытаний, принеся с собой богатую добычу и обретя искусство во владении оружием, некоторого уважения от вас? Привычные к войне и всегда готовые пролить свою кровь, разве они не более пригодны для того, чтобы защитить ваши домашние очаги, чем те, кто ничего никогда не делал, кроме как ухаживал за скотом и пахал землю? И тем не менее они не просят вас содержать их в праздности или считать их вождями или хозяевами; их единственное желание – защищать вас. Они знают, до какой степени вы окружены алчными и завистливыми людьми, которые, завидуя процветанию вашей долины, вынашивают против вас самые ужасные замыслы. Воины знают это, потому что видели многих людей, о существовании которых вам даже не снилось, хотя они находятся вблизи ваших границ. Убаюканные длительной стабильностью, вы не в состоянии оказать сопротивление мощному нападению. И вот эти воины – ваши родственники, ваши братья, ваши друзья, той же крови, что и вы сами, – с мучительным беспокойством размышляют над этим состоянием спокойствия и мира, в котором вы пребываете. Поэтому воины сформулировали такое требование – они, как люди военные, займут этот лагерь, укрепят его, как надо, чтобы превратить в надежное место для убежища в случае вторжения и защищать его до последней капли крови. Есть ли в этом что-то плохое? Что касается воинов, которых вы рассматриваете как чужаков, то они – наши братья по оружию, которые сражались бок о бок с нами за горами, но которые, вернувшись в свои долины, разоренные мародерами, не нашли там своих жилищ и просят у нас убежища. Кроме того, если они не относятся к вашим племенам, разве они не такие же галлы, как и мы все?

   Мы хотели сказать вам это здесь, а не на месте встречи, опасаясь, что наши намерения будут неверно поняты посреди такого большого скопления людей. Если наши предложения, задуманные ради общего интереса, покажутся вам справедливыми и если все вы еще упорствуете в том, что наверху надо провести собрание, мы пойдем в лагерь впереди вас и останемся там, когда вы вернетесь в свои селения.

   Что касается нас, то, посвятив себя тем новым функциям, которые способны выполнять, мы превратим этот лагерь в цитадель, неприступную для любого врага, который осмелится напасть на нас».

   За этой речью последовали долгое ворчанье и шепот, а вожди с нетерпением поглядывали друг на друга.

   Самый уважаемый из них, приблизившись, произнес в свою очередь следующее: «Сигильд, слова твои справедливы; но действие, которое ты и твои сотоварищи предпринимаете в данный момент, оскорбительно и наносит удар по свободе жителей долины. Ты продемонстрировал перед нами воображаемые угрозы с целью остаться на этой возвышенности под предлогом защиты наших семей, но на самом же деле для того, чтобы отделиться от нас и действовать так, как вам заблагорассудится. Скажи нам, кто будет содержать вас и заботиться о вашем скоте, пока вы будете оставаться наверху при своем оружии, ожидая какого-то врага, который, может быть, вообще никогда не появится? Будучи единственными хозяевами моста и этих двух водных потоков, вы сможете, если захотите, воспрещать жителям долины заниматься охотой в лесах, которые простираются за этим лагерем, и рыбной ловлей в верхнем течении, где она лучше всего. И тогда мы окажемся зависимыми от вас. Если собрание сочтет желательным усилить оборонительные сооружения лагеря, каждый житель долины выполнит свою часть работы – и вы сами вместе с остальными. Если будет необходимо защитить святилище – каждый, кто в состоянии носить оружие, должен встать в ряды воинов; ибо все в равной мере заинтересованы в защите своих семей, в отражении врага и в том, чтобы предотвратить оскорбление нас и наших святынь. Тогда идем вместе с нами в лагерь; мы подумаем над всем, что касается интересов племен, и вам, как и нам самим, останется только подчиниться результату этого размышления. Что же до новичков, то, если они просят у нас убежища, вы знаете, что им не будет в этом отказано; но им придется соблюсти условия, накладываемые на иностранцев, желающих жить вместе с нами. Более того, нам надо будет посоветоваться с овитами» (см. далее – тоже друиды. – Ред.).

   Оттолкнув назад Сигильда, который готовился дать ответ, первый воин, так дерзко высказавшийся до этого, подошел к краю моста перед вождями и, разведя руки в стороны, заявил: «Никто не пройдет; вся эта говорильня бесполезна; возвращайтесь по домам; мы будем владеть лагерем».

   При этих словах раздался гром тысячи голосов, и, несмотря на все усилия вождей удержать людей, толпа мужчин из долины ринулась вперед, как стремительный поток. С обеих сторон обнажились мечи, и бряцание оружия смешалось с криками двух сторон. По всему берегу разнеслись проклятия, выкрикиваемые женщинами, и возгласы тех, кто убеждал мужчин двигаться к мосту, – все это выделялось на фоне шума и криков этой массы. Та группа, которая стремилась помешать проходу, на момент отпрянула назад с целью сосредоточиться в самом узком месте; и так как воины сгрудились на мосту, чтобы послушать, что говорят по обе стороны, а многие даже взобрались на деревянные перила, это движение от фронта к тылу внесло замешательство в тесно скучившуюся толпу, и несколько человек упали в реку.

   При виде этого раздались крики, а затем мощный взрыв хохота со стороны тех групп людей, что собрались на берегу; и защитники моста, и те, кто пробивался к ним навстречу, не имея понятия о причине этого смеха, остановились и стали оглядываться назад.

   Но воинов, упавших с моста в реку, стесненных своей одеждой и обремененных оружием, хотя и умевших плавать, повлекло за собой течение – с быстротой, возросшей из-за подъема уровня воды. Их просто-напросто засосало в стремительный поток. На стороне долины были привязаны к берегу две лодки; через мгновение несколько зрителей бросились в эти челны и, гребя изо всех сил с помощью шестов, скоро спасли почти утонувших воинов и доставили их на берег.

   Трое из них были без сознания; им была оказана вся возможная помощь, и их одарили самым заботливым вниманием (женщины – особенно).

   В результате этого эпизода стороны перемешались; защитники моста отошли на берег и окружили симпатичного Сигильда, который с улыбкой отвечал на все задававшиеся ему вопросы обнадеживающими словами. Было видно, как он слегка пожимал плечами и вежливо покачивал головой. Вооруженная борьба отныне была невозможна, и боевые кличи сменились на смех. Одна более плотная группа, состоявшая из членов обеих партий, вела оживленную дискуссию вдоль одного из перил моста, когда один из жителей долины, на которого, похоже, было обращено внимание окружавших его людей, ловко взобрался на перила и, привязав свой щит к плечу, прыгнул в реку.

   Скоро он появился на поверхности воды и, демонстрируя энергию и ловкость, добрался до берега у подножия скалы.

   На противоположном берегу возобновились крики «ура»; через мгновение две лодки оказались заполненными людьми из долины, другие люди переправились вплавь, а третьи – на лодках, которые перевезли воинов и вернулись за новыми на другой берег. Несколько лодок переправили с берега на берег огромное количество людей – так много, что стражи моста оказались между двумя группами противников, которые стали бы их врагами в случае, если бы они продолжали упорствовать. Смех гремел с обеих сторон и даже передался воинам, поставленным на проходе. Группа защитников становилась все менее и менее плотной, и если они не отступали все вместе – что вызвало бы новый взрыв веселья, – то они отступали постепенно. Скоро настил моста покинули все, кроме угрюмого зачинщика этого раздора, чьи дерзкие слова чуть не привели к кровопролитной схватке. Он, конечно, не смеялся; обнаружив же, что всеми покинут, он швырнул свой меч в реку и, пробившись сквозь толпу, направил свои стопы в сторону долины. Красивый Сигильд, окруженный большей частью воинов, пошел вверх к лагерю, и вся толпа последовала за ним.

загрузка...
Другие книги по данной тематике

Е. А. Глущенко.
Россия в Средней Азии. Завоевания и преобразования

Надежда Ионина.
100 великих городов мира

Николай Непомнящий.
100 великих загадок Африки

В. А. Зубачевский.
Исторические и теоретические основы геополитики

Владимир Мелентьев.
Фельдмаршалы Победы. Кутузов и Барклай де Толли
e-mail: historylib@yandex.ru
X