Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Джеффри Бибб.   Две тысячи лет до нашей эры. Эпоха Троянской войны и Исхода, Хаммурапи и Авраама, Тутанхамона и Рамзеса

Глава 5.. Царь-философ. 1370–1300 гг. до н. э

   В раннем детстве принцесса Анхесенпаатон верила, что город, в котором она живет, тянется до самого конца земли. Она редко выходила за пределы дворца, который и сам казался ей бесконечным. Но, когда она изредка выезжала на колеснице вместе с отцом и матерью, ей казалось, что широкие прямые улицы никогда не кончатся.

   Даже если дома и храмы заканчивались и начинались пески пустыни, в отдалении опять виднелись строения и улицы. Там суетились архитекторы, размечая планы будущих сооружений, а толпы рабов тянули повозки, на которых были уложены булыжники и каменные плиты.

   Анхесенпаатон родилась в 1370 г. до н. э. Она была третьей дочерью фараона Эхнатона и его божественной супруги Нефертити. В это время столица двух царств Египта была новым городом и быстро росла. Ее назвали Ахетатоном, городом, где встает бог-солнце, а там, где он спускается, до недавнего времени находилась лишь пустыня между Нилом и горами. Двор переехал сюда даже раньше, чем завершилась постройка дворца. Придворные жили в роскошных шатрах, которые и сейчас, в разгар лета, нередко ставят в дворцовых садах. А ее отец лично надзирал за строительством дворца и храма бога солнца – двух первых сооружений города.

   В те первые годы у принцессы была очень счастливая семья. Ее отец – высокий, худой и стройный мужчина – обычно бывал веселым, хотя мог быть и мрачным, очень занятым, а иногда и больным. Ее мать была самой красивой женщиной, какую Анхесенпаатон доводилось видеть. Принцессы бродили по всему дворцу, забираясь в самые дальние уголки. Их теперь было шестеро, и все они, конечно, были богинями. Домашняя челядь, министры – все к ним и относились соответственно, что, безусловно, делало их жизнь в высшей степени прекрасной.

   Свою божественность принцесса считала само собой разумеющимся фактом, поскольку знала, что происходит из древнейшего царского рода, взявшего свое начало от Яхмоса, освободителя Египта, больше двухсот лет назад. Она и ее сестры были полностью божественными созданиями, потому что их мать Нефертити тоже принадлежала к сонму богов, являясь законной сестрой их отца Эхнатона. Они весьма сочувствовали своему единокровному брату Тутанхатону, который был только наполовину богом, поскольку его мать была обычной смертной женщиной. Однако они знали, что это только временно. Однажды, когда их отец отправится в долгое путешествие к его гробнице в восточных горах, которая являлась вратами, ведущими в жилище богов, Тутанхатон, конечно, станет фараоном и настоящим богом. И тогда он женится на старшей из сестер – Меритатон.



   «Новое искусство» в Ахетатоне. В ответ на тенденцию изображать фараона больше и красивее, чем в жизни, Эхнатон, похоже, поощрял своих художников практиковать реализм, граничивший с карикатурой. Этот портрет Эхнатона с одной из его дочерей обнаружен среди руин Ахетатона (Тель-эль-Амарна)



   В те дни все было ясно, понятно и предопределено великим богом, о котором они так много слышали. Казалось, все только и делали, что говорили о владыке жизни – боге Атоне, который показывался человечеству в виде солнечного диска. Их отец нередко сажал принцесс на колени и с сияющими глазами рассказывал о единственном боге, который правит всем миром, даже за границами Египта, любящем отце не только божественного царского семейства, но и всего человечества. Их бабушка – царица Тия – была более конкретной, и именно она впервые рассказала принцессам о борьбе со жрецами старой религии и о до сих пор существовавшей оппозиции правлению нового божества. Хотя царица старалась говорить как можно проще, девочки мало что поняли о подоплеке событий, которую она вкратце набросала. Она поведала принцессам, что жрецы Амона в старой столице – Фивах – всегда обладали привилегией провозглашать нового фараона, которого тогда считали сыном Амона, а не Атона. Это теперь известно, что Амон, как и Ра Северного Египта, был всего лишь одним из ликов великого божества – Атона. А в старые времена оба считались разными божествами солнца и Атона даже рассматривали как второстепенный облик Амона. В разные времена, когда сменявший своего предшественника фараон был лишь наполовину богом, будучи сыном смертной матери, ему приходилось делать богатые дары и давать самые разные обещания жрецам Амона, прежде чем они соглашались объявить его новым фараоном. Поэтому жрецы в Фивах стали очень богатыми и могущественными, почти такими же, как сам фараон. Жрецы Ра в Нижнем Египте были обеспокоены ростом этой церковной силы в Верхнем Египте и, сами будучи богатыми и авторитетными, пытались отвоевать влияние на фараона. Семьдесят лет назад, когда на трон взошел дед Эхнатона – Тутмос IV, они одержали верх, поскольку он открыто объявил, что Ра обещал ему трон, когда он однажды уснул у подножия Сфинкса в Мемфисе.

   Это заставило жрецов Амона действовать. Они дали понять супругу Тии, Аменхотепу III, когда тот взошел на трон, что признают его жену божественной особой, только если он открыто выкажет свое предпочтение Амону, восстановив великий храм в Фивах. Глаза бабушки принцесс стали злыми, когда она вспомнила о величайшем оскорблении, которое ей пришлось проглотить, но храм был восстановлен. Однако при перепланировке храма была найдена маленькая святыня Атона, бога солнечного диска.

   Теперь считалось, что и Амон, и Ра – боги солнца, имеющие разные черты. Сначала Тия и Аменхотеп верили, что Атон – другое имя Ра. Они увидели шанс ловко отомстить жрецам Амона и подняли святыню Атона до статуса храма. Ведь если Ра «обосновался» в Фивах, они смогут натравить одну коллегию жрецов на другую. Но благодаря молодому жрецу Аи, которого жрецы Амона назначили в новый храм Атона, царская чета вскоре поняла, что Атон – единственный истинный бог солнца, хотя из политических соображений не признала это открыто. Они даже назвали своего сына Аменхотепом, как отца, то есть именем, включавшим имя старого бога. Он и взошел на престол в 1377 г. до н. э., когда умер дед принцесс.

   Далее Тия рассказала о детстве своего сына, отца девочек. Он был мечтательным мальчиком и, воспитанный жрецом Аи, очень скоро стал самым горячим поклонником Атона. Ему было всего одиннадцать лет, когда умер Аменхотеп III, и в течение нескольких лет он оставался в Фивах, а управляли от его имени (при этом не обошлось без конфликтов) Тия и главный жрец Амона. Но их отец, сказала бабушка, никогда не умел притворяться и не пожелал править под именем, которое по смыслу признавало ложного бога. Поэтому, достигнув зрелости, он при поддержке Аи объявил Атона единственным истинным богом в его царстве и изменил свое имя, назвавшись Эхнатоном.

   Он был удивлен и даже несколько разочарован, когда жрецы Амона не приняли с радостью это откровение, а продолжали вести себя так, будто ничего не изменилось. Мысль об использовании силы была ему отвратительна, потому что Атон был богом любви, не признававшим войну и кровавые жертвоприношения. И Эхнатон, снова поощряемый Аи, сделал ответный шаг: он лишил Фивы своего божественного присутствия и приказал построить новую столицу в пустыне на полпути между Фивами и Мемфисом – между Амоном и Ра. Он заявил, что будет там ждать, когда весь Египет признает единственного истинного бога Атона.

   Из рассказа бабушки принцессы усвоили только одно: жрецы в Фивах очень злые, а их отец – отчаянно храбр. Они не полюбили Аи, который, будучи верховным жрецом Атона, постоянно находился в великом храме нового города, был нетерпелив с детьми и всегда казался принцессам слишком важным. Фивы были далеко, а жизнь в Ахетатоне – очень приятной.

   Первая тень омрачила счастливую детскую жизнь, когда умерла Мактатон – вторая принцесса, сестра и ближайшая подруга Анхесенпаатон. Эхнатон тяжело перенес смерть дочери, поскольку очень любил своих детей. И, хотя фараон ни минуты не сомневался, что маленькая принцесса теперь находится рядом со всемогущим богом, он все равно был довольно долго подавлен. А последовавшая спустя несколько лет смерть его матери – Тии – заставила его вообще уйти в себя.

   Эхнатона беспокоила и судьба царства. Он конфисковал владения Амона и его жрецов, закрыл храмы. В ответ на это жрецы Амона во всеуслышание заявили, что фараон покинул своих людей и сам покинут своим отцом – истинным богом Амоном. Это, безусловно, было прелюдией к беспрецедентному в египетской истории событию: жрецы намеревались объявить, что Эхнатон больше не фараон. Правда, они все же не чувствовали себя достаточно сильными, чтобы пойти на это: ведь армия и государственный аппарат были лояльны Эхнатону. На управление государством религиозные сомнения не повлияли. Визирь Нижнего Египта Хоремхеб нередко посещал Ахетатон, и принцесса Анхесенпаатон нередко встречала его при дворе, а повзрослев – и на советах у отца. Он имел обыкновение говорить, что не беспокоится о Египте в целом, но большую тревогу у него вызывает северо-восточная граница. Прибывавшие вместе с ним эмиссары от вассальных правителей Палестины и Сирии подтверждали его мнение.

   В Сирии шла гражданская война. Азиру, принц аморитов, вытесненный в пустыню Аменхотепом III, вернулся в свое царство и уже подчинил себе ближайшие города, открыто отрицая власть Египта. Лояльные царства были слишком слабы, чтобы сдерживать его, и постоянно слали послов и письма с просьбами о помощи. Но Эхнатон не желал посылать карательную экспедицию. Он принял также посла Азиру, который высказался против поклонения великому богу Атону и намерения Эхнатона распространить его культ на все царство. Даже юная принцесса, которой еще не было десяти лет, видела вопиющую разницу между рассказами послов об обращении Азиру с жителями захваченных городов и всеобщей любовью и братством, которые должны воцариться там, где поклоняются Атону. И еще она начала понимать, что ее отец весьма упрям и не желает вести войну.

   В те годы во дворце Эхнатона было много послов из земель, расположенных за Сирией. Там – во всяком случае, так объяснил Хоремхеб, – за пределами Египетской империи, шла постоянная борьба за власть.

   Еще десять лет назад, говорил он, севернее вассальных государств Сирии была только одна достойная упоминания сила – хурритское государство Митанни за Евфратом. Цари Митанни давным-давно заключили мир с Египтом и отправляли сюда своих дочерей – в жены фараону. Дети согласно кивали, потому что принцесса Татухипа, двадцать лет назад пришедшая в гарем их деда еще юной девушкой и до сих пор говорившая по-египетски с акцентом, была большим другом принцесс.

   Помимо Митанни, продолжал визирь, есть еще Вавилон, но Вавилон, некогда самая могущественная сила на Востоке, семьдесят лет назад был завоеван горцами Персии – касситами, и сегодня касситские цари не обладают большой властью, по крайней мере в сравнении с Митанни.



   Ближний Восток в середине второго тысячелетия до н. э.



   Десять лет назад на севере появилось два новых могущественных царя. Суппилулиума, царь хеттов, народа Малой Азии, двести пятьдесят лет назад штурмом взявшего Вавилон, снова повел своих людей с гор на равнины. Он уже захватил столицу Ямхада Алеппо и продолжил наступление на столицу Митанни Вашшуканни. Армия Митанни уклонилась от сражения, и царь Тушратта – отец Татухипы – вернулся на трон, когда хеттский царь ушел. Но Суппилулиума оставил своего сына – Тулупинуса – управлять Алеппо и большим участком побережья к северу от египетских вассалов Ливана.

   Другой новый монарх на севере – ассириец Ашшур-убаллит. Ассирия – семитское царство на Верхнем Тигре – древняя страна. Прошло уже четыре сотни лет с тех пор, как ее царь Шамши-Адад рвался на Средиземноморье. В те дни амориты были могущественны, а индоевропейцы представляли собой не более чем тень на северном горизонте. Теперь уже на протяжении нескольких поколений Ассирия находится в клещах новых народов: на западе – хурриты, на востоке – касситы. После того как Хаммурапи давным-давно покорил Ассирию, цари Вавилона заявляли о своем господстве над этой территорией, но в действительности она до последнего времени являлась вассалом Митанни. Во время последней болезни их деда, сказал Хоремхеб, царь Митанни прислал ему статую ассирийской богини, некой Иштар, из города под названием Ниневия. Эта богиня способна исцелять больных. Правда, она оказалась менее эффективной в Египте, чем в своей стране.

   Теперь Ашшур-убаллит, нынешний царь Ассирии, показывает себя достойным противником своих сюзеренов. Судя по последним новостям, он подтолкнул младших отпрысков царской семьи Митанни заявить претензию на трон. Отец Татухипы, старый Тушратта, был убит, и ассирийский кандидат Артатаму провозгласил себя царем. Это может оказаться серьезным, объяснил визирь. Тушратта был другом Египта, а Ашшур-убаллит, вероятнее всего, будет использовать свое влияние на Артатаму от имени мятежного сирийского принца Азиру. Египту пора отправлять армию на Евфрат, чтобы расправиться с Азиру и восстановить дружественную монархию в Митанни. Иначе Митанни может вообще исчезнуть между хеттами и ассирийцами, а эти две силы поделят между собой Сирию.

   Рассказ визиря произвел большое впечатление на принцесс, однако Эхнатон отказывался предпринимать какие-либо действия. Азиру был его личным другом, и он только что принял посла от ассирийского царя. Посол Ашшур-убаллита привез египетскому фараону подарок – серебряную колесницу и двух белых коней. Роскошь подарка совершенно затмила тот факт, что посол именовал своего хозяина царем Ассирии и Митанни. Тем не менее эта претензия не была беспрекословно принята. Прошло несколько месяцев, и прибыла депутация из Вавилона, доставившая послание от царя Бурнабуриаша II. Касситский царь Вавилона выразил протест по поводу того, что египетский фараон принял подарки «от его подданных, ассирийцев» и вел с ними переговоры, как будто они являются независимой страной.

   В те годы, когда старшие принцессы и юный Тутанхатон осваивали придворный этикет, в Ахетатон ко двору прибывало много послов. Египет даже в царствование фараона, фактически неспособного на решительные действия, все же оставался величайшей империей. А просьбы сирийских послов тем временем становились все отчаяннее и в конце концов вылились в ультиматум: если помощи не последует, у них не останется выбора – придется заключить мир с Азиру. А посольства независимых стран на севере – от хеттов, Арцавы и ахейцев, теперь правивших Критом, – становились все более равнодушными. Эти люди видели, насколько широка пропасть между Эхнатоном и народом, которым он – по крайней мере, так он сам считал – правил.

   В эти годы угрожающий мир начал сжиматься вокруг принцессы Анхесенпаатон. Город Ахетатон, когда-то казавшийся ей бесконечным, теперь стал для нее маленьким осажденным анклавом. Горы, окружавшие город с востока, вроде бы подступили ближе и даже стали отбрасывать тень на него. Она чувствовала, как за ними собираются чужие, враждебные ей и ее семейству силы. Даже внутри их маленькой общины, где все было подчинено миру и гармонии, больше не было мира и гармонии.

   Непосредственной причиной дисгармонии стал Сменхкара, молодой архитектор, который неожиданно возвысился и стал фаворитом Эхнатона. Эхнатон стал связывать имя Сменхкары со своим собственным, как прежде имя Нефертити. А чтобы добавить этой связи официальности, он объявил о свадьбе Сменхкары и своей старшей дочери Меритатон, сделав архитектора своим наследником и соправителем.

   Одновременно он распорядился судьбой Тутанхатона, объявив о его свадьбе с Анхесенпаатон.

   В своей семье, так же как и в своей империи, фараон был всемогущ. Но и в жилах Нефертити текла божественная кровь фараонов, и такого унижения она вынести не смогла. События стали развиваться очень быстро и закрутили Анхесенпаатон, еще даже не достигшую подросткового возраста. Нефертити покинула дворец, взяв с собой дочь и Тутанхатона. Она поставила новый дворец, который назвала «Дом Атона». Вместе с ней удалился жрец Аи, ранее имевший очень большое влияние на Эхнатона. Но теперь поглупевший от любви фараон игнорировал его советы. Аи был человеком средних лет, решительным и ловким. Он часто и подолгу совещался с Нефертити, а потом однажды неожиданно исчез – удалился в направлении Фив.

   В следующие месяцы в «Дом Атона» постоянно прибывали гонцы, вскоре снова уезжавшие в неизвестном направлении. Однажды в Ахетатон пожаловал Хоремхеб, имевший длительные беседы сначала с фараоном, а потом с Нефертити.

   Как-то раз в начале 1358 г. до н. э. в «Дом Атона» пришло известие о том, что Эхнатон и Сменхкара найдены в своем дворце мертвыми. Еще до полудня от Аи пришел корабль, который увез Тутанхатона и его молодую жену в Фивы.

   Анхесенпаатон так никогда и не узнала, как умер ее отец. И она больше никогда не возвращалась в Ахетатон. В Фивах их встретил Аи, который теперь каким-то чудесным образом стал жрецом запрещенного бога Амона, и в тот же день Тутанхатон был объявлен фараоном обоих Египтов, а она – его божественной супругой. Но только в объявлении фараона назвали Тутанхамон, а его супругу – Анхесенамон.

   В этот день царь и царица Египта, которым от роду было одиннадцать и двенадцать лет, долго бродили, взявшись за руки, по огромному древнему дворцу своих предков, который они никогда раньше не видели. Вокруг суетились слуги, выгребавшие песок и мусор, скопившиеся за пятнадцать лет. Плотникам и малярам тоже нашлась работа. За время, прошедшее после того, как царская чета удалилась строить свою утопию в пустыне, многое разрушилось. В вихре перемен для этих детей неизменными остались только две вещи: во-первых, они были вместе, как и всегда в детстве, а во-вторых, они остались божественными созданиями, какое бы имя ни носил бог, давший им эту божественность.

   Нефертити не приехала в Фивы. Анхесенамон так и не довелось узнать, какую роль сыграла ее мать (если вообще она была, эта роль) в смерти отца. Собственно говоря, у нее никогда не возникало желания докопаться до сути в этом вопросе. Но в революции, последовавшей за смертью фараона, царица-мать выстояла. Она позаботилась о том, чтобы Эхнатона похоронили так, как он хотел – в гробнице, высеченной в скалах и обращенной на восток. В последующие годы дворцовая челядь: ремесленники и художники, мясники и пекари – все постепенно покидали умирающий, проклятый город Ахетатон. И только Нефертити до конца осталась со своими жрецами и сторонниками в «Доме Атона».

   В Фивах никто не сомневался, что фактическим правителем является жрец Аи. У него была царская печать, и он указывал Тутанхамону, что и когда необходимо делать. Именно Аи распорядился достроить великий храм Амона, начатый Аменхотепом III, и он сформулировал декрет, призванный стереть имя Эхнатона со страниц истории. Его имя должно быть предано забвению, а его декреты – игнорироваться. В результате Тутанхамон стал официально считаться сыном Аменхотепа III, хотя тот умер за восемь лет до его рождения.

   Когда миновал первый шок, связанный со слишком стремительными переменами в жизни, детям даже понравилось играть в царя и царицу в фиванском дворце. Тутанхамон и его юная супруга были окружены роскошью, и во дворце постоянно работали ремесленники, создавая новую мебель и украшения из самых дорогих материалов. Для их развлечения делались модели судов и колесниц из слоновой кости и алебастра, они позировали для художников, делавших эскизы нового золотого трона.

   Изображение царственных детей, пьющих вино под лучами бога солнца, несомненно, должно было символизировать текущее состояние Египта: беззаботная жизнь под руководством мудрейших жрецов Амона. Но даже дети-правители, достигнув подросткового возраста, могли видеть, что эта картина не соответствует действительности. Земля, безусловно, была достаточно богатой, но жрецы Амона безжалостно эксплуатировали ее. Ересь, правившая в течение пятнадцати лет, уничтожила всю человеческую доброту, некогда являвшуюся неотъемлемой чертой культа Амона. Теперь жрецы были напуганы, а платить за это приходилось народу. От имени фараона и Амона была введена инквизиция. И если в некоторых случаях инквизиторы оказывались не совсем уж неподкупными и обвинения в ереси снимались с того, кто мог за это заплатить, необходимо помнить, что Амон и его жрецы понесли огромные материальные потери при фараоне-еретике и, по справедливости, должны были вернуть утраченное.



   В гробнице Тутанхамона находился ящик для реликвий, покрытый золотыми пластинами с изображением сцен из повседневной жизни фараона и его супруги. Среди них эта очаровательная сцена, в которой Тутанхамон льет розовую воду на руку Анхесенамон



   Инквизиция, как водится, сильнее всего обрушилась на расовые меньшинства. Тем более что по крайней мере одно из них было особенно заражено ересью. Дети Израилевы, говорящие на семитском языке, амориты и ханааниты, живущие в основном в восточной части дельты, утверждали, что происходят от некого Авраама, чей внук, по их словам, пришел в Египет со своим народом еще до вторжения гиксосов, то есть четыреста лет назад. На протяжении веков этот странный народ сохранял свою неповторимую индивидуальность, свой язык и свою религию, являясь кастой пастухов и торговцев. Их религия была воистину престранной, поскольку в ней существовал только один родовой бог вместо множества божеств, имеющихся у других народов. И во время правления фараона-еретика они с готовностью восприняли новую ересь с ее нечестивыми разглагольствованиями о едином боге, правившем всем человечеством. Некоторые из детей Израилевых даже утверждали, что их собственный бог, Яхве, идентичен Атону. Другие говорили, что именно Яхве, а вовсе не Атон истинный бог всего человечества. В обоих случаях это была недопустимая ересь, и на детей Израилевых был наложен огромный штраф – в стадах и товарах, – закабаливший их на несколько поколений вперед.

   Царицу Анхесенамон не слишком интересовали жалобы детей Израилевых. Зато ей очень нравились пышные иноземные посольства, которые теперь начали прибывать к фараону. До северных земель дошли слухи, что визирь Хоремхеб собирает армию на границе с Палестиной, чтобы начать кампанию против Азиру и вернуть утраченные провинции Сирии и Ливана. И снова появилась необходимость заручиться благосклонностью Египта.

   Сидя на троне рядом с Тутанхамоном, царица, которой в 1353 г. до н. э. исполнилось семнадцать лет, с любопытством рассматривала чернобородых послов Ассирии, крючконосых хурритов из Митанни и высоких светловолосых хеттов. Особенно ей нравились хетты. С помощью переводчика она расспросила их о порядках в их стране и с удивлением узнала, что у них, как и у египтян, царица имеет полное право править наряду с царем. Было даже сказано, что раньше, до того, как северяне появились среди хеттов, трон наследовался дочерьми, а не сыновьями. Она узнала много интересного о великом царе хеттов Суппилулиуме и о его сыновьях, каждый из которых получил собственное царство, завоеванное у соседних стран в ходе многих военных кампаний. А теперь ходили слухи, и послы этого не отрицали, что Суппилулиума готовит новую кампанию, чтобы завладеть царством Митанни.

   Египетскую знать не слишком интересовали рассказы о хеттах. Зато они с большим вниманием рассматривали мечи, которые носили хеттские послы. Они были из железа, исключительно редкого металла, который очень долго считался слишком ломким, чтобы устоять против оружия из бронзы. Оказалось, что хетты изобрели новый процесс и металл не отливают, чтобы придать ему нужную форму, а куют, а потом закаляют. В результате получается оружие, по качеству многократно превосходящее бронзовое. Процесс новый и секретный, объяснили послы, но уже очень скоро даже простые солдаты в хеттской армии будут иметь такое совершенное оружие.

   А пока они подарили Тутанхамону, с наилучшими пожеланиями от великого царя Суппилулиумы, железный кинжал с рукоятью из золота и драгоценных камней и золотыми ножнами. Кроме того, они преподнесли царю набор железных инструментов, который должен был доказать ремесленникам его величества все преимущества нового металла.

   Тутанхамон и его супруга теперь уже полностью привыкли к государственному ритуалу. Они росли вместе с ним, и для них стали совершенно обычными аудиенции и парады, религиозные церемонии и государственные процессии. Но, если не считать обязанностей при дворе, жизнь оставалась для них удивительно приятной. Детская дружба переросла в трогательную привязанность друг к другу. Тутанхамон был стройным юношей, любил спорт и охоту, а Анхесенамон унаследовала красоту своей матери – Нефертити. Они вместе выезжали на колесницах в пустыню, чтобы поохотиться на газелей и антилоп, или отправлялись на утиную охоту на болота вдоль Нила. А по вечерам они сидели в саду дворца, пили вино из царских подвалов и слушали игру дворцовых музыкантов – среди них были превосходные арфисты и флейтисты. В эти безмятежные дни в фиванском царском дворце было так же мирно и безопасно, как в первые годы во дворце Ахетатона – до того, как утопическая мечта растаяла, словно дым.

   Лишь одна печаль омрачала их жизни. Два мертворожденных младенца лежали в дворцовой часовне, ожидая похорон в гробнице своих родителей. Гробница, конечно, была уже готова. Каждый фараон, взойдя на трон, начинает планировать место своего последнего упокоения. Много веков прошло с тех пор, как фараоны начали строить для себя пирамиды, и в Долине царей, где лежат все фараоны его династии (кроме Эхнатона, похороненного в горах), ожидает простая гробница из четырех помещений, выбитая в скале. Когда ее сооружали, никто и не подозревал, как скоро она понадобится.

   В 1350 г. до н. э. в возрасте девятнадцати лет Тутанхамон умер.

   Это произошло внезапно, он даже не болел, если не считать недолгой лихорадки. Для Анхесенамон это означало конец всего. Смерть отца, и даже смерть матери, последовавшая не так давно, не затронула ее так глубоко. Теперь она осталась одна против целого мира. И у нее был трон.

   Преемника Тутанхамона не было. После одиннадцати поколений перехода царской власти от отца к сыну не было сына, чтобы продолжить линию. Несмотря на личное горе, Анхесенамон подсознательно понимала, что единственный преемник – она. В ней течет божественная кровь Яхмоса, и тот, кто на ней женится, будет единственным законным правителем двух земель. Прошло две недели в неустанных хлопотах – шли приготовления к погребальной церемонии, прежде чем она наконец поняла, что, судя по всему, ее новым супругом станет Аи.

   Она знала Аи всю свою жизнь и столько же времени ненавидела его. Он был жрецом при ее отце и деде и практически руководил двором и правительством, по крайней мере, Верхнего Египта на протяжении восьми лет ее правления. По возрасту Аи годился ей в отцы – его теперешняя жена была няней Тутанхамона. Но больше всего ее шокировало не это. Аи был смертным, простолюдином, в нем не было ни капли царской крови. Анхесенамон никак не могла поверить, что простой смертный намеревается жениться на дочери Амона, особе, в роду которой были одни только цари.

   Анхесенамон была в отчаянии. Человек из народа получит божественный трон Египта в качестве приданого – точно так же в старину трон хеттов был отдан вместе с рукой царской дочери.

   Воспоминания о рассказах послов хеттов взволновали юную царицу, которой было только двадцать лет, и она решилась на «военную» хитрость. Она отправила доверенного гонца, наказав ему поспешить, с письмом к Суппилулиуме, великому царю хеттов. Гонец миновал армию Хоремхеба на палестинской границе и устремился на север со всей возможной скоростью. Правда, ему не пришлось проделать весь путь до Хаттусаса. Он нашел Суппилулиуму в лагере у Каркемиша, что в верховьях Евфрата. Великий царь выступил в поход со своими армиями, занял северную часть Сирии и теперь стоял у ворот Митанни. Он был занят осадой могучей крепости, расположенной там, где Евфрат стекает с гор на равнину, и, несомненно, посчитал, что любое послание из Египта будет протестом против незаконной оккупации территории, принадлежавшей Египту до бунта Азиру, имевшего место тридцать лет назад.

   Поэтому он с немалым удивлением прочитал личное письмо от царицы. «Мой муж мертв, у меня нет сыновей, а о вас говорят, что вы имеете много сыновей. Пошлите ко мне одного из своих сыновей, и он станет моим мужем. Я ни при каких обстоятельствах не возьму в мужья своего подданного – эта мысль вызывает у меня отвращение».

   Суппилулиума, большой мастер военных хитростей и интриг, заподозрил предательство. Понятно, что Египет хочет получить его сына в заложники, чтобы удержать его от продвижения дальше на юг – на бывшие территории Египта. Он отправил доверенного, но не слишком ценного посла, чтобы разведать обстановку, и снова занялся осадой. Через восемь дней он все-таки взял Каркемиш, но потерял Египет.

   Когда посол добрался до Фив, подготовка к погребению фараона шла полным ходом. Все личное имущество Тутанхамона перевозилось в гробницу. Молодая вдова с глубокой грустью взирала на то, как из дворца вывозили кровати и золотой трон, лук, стрелы, сундуки с одеждой, колесницы и многое другое – в общем, все, что было связано с их совместной жизнью. Бальзамирование было уже почти закончено, готова золотая посмертная маска, и каждый день курьеры и гражданские служащие доставляли во дворец деревянные фигуры, покрытые тонким листовым золотом, которые должны были служить фараону в ином мире, так же как их живые прототипы служили в этом.

   Хеттскому послу Анхесенамон передала второе письмо. «Почему вы говорите, что я хочу вас обмануть? Будь у меня сын, неужели я стала бы писать иноземцу и выставлять напоказ свой позор? Вы оскорбляете меня, утверждая это. Тот, кто был моим мужем, умер, и у меня нет сына. Неужели я должна взять в мужья одного из своих подданных? Все говорят, что у вас много сыновей. Отдайте мне одного, и он станет моим мужем». Посол, осознав, насколько срочное дело ему поручено, со всей поспешностью отбыл в Сирию.

   И не успел. Прежде чем он добрался до лагеря великого царя, состоялись похороны Тутанхамона – со всей пышностью, обычно сопутствующей последнему путешествию фараона. Его тело, одетое в богатые наряды и самые дорогие украшения – кольца и браслеты на руках, железный с золотом кинжал на поясе, – было обернуто полотном и помещено в золотой гроб, выполненный по форме его тела. В алебастровом саркофаге его перевезли через реку в царской барке, опустили на шестнадцать ступеней к его гробнице и с почтением положили в позолоченной раке во внутреннем помещении. С ним в гробницу сложили золотые статуи богов и богинь, которые будут защищать его на переходе в нижний мир.

   Дверь во внутреннее помещение была запечатана, и перед ней поставили две статуи царя в натуральную величину для охраны входа. Все его имущество было сложено в двух передних комнатах, чтобы он ни в чем не испытывал недостатка в ином мире. Также там было много еды – кувшины с вином, корзины с зерном, финиками и мясом. И еще было два огромных букета цветущего олеандра, которые Анхесенамон сама срезала утром в саду дворца. В присутствии царицы и жрецов под траурную музыку рогов проход в гробницу был замурован и запечатан. Здесь печать Тутанхамона была использована в последний раз. Анхесенамон чувствовала, что там, за закрытой дверью, осталась ее юность. Неожиданно она подумала: интересно, сколько тысячелетий пройдет, прежде чем глаза смертных вновь увидят сокровища, среди которых она провела лучшие годы своей жизни.

   Спустя несколько дней она услышала объявление о своем обручении с жрецом Аи. Жрецы Амона сказали, что такова воля бога. Она не могла ослушаться приказа божества, дочерью которого считалась. Конечно, она могла обратиться к жрецам с просьбой убедить Амона пересмотреть свое решение, но это имело смысл, только если бы за ней стояла армия. А армия на юге находилась под командованием Аи.

   В следующие дни Анхесенамон часто с тоской взирала на север. Она знала, что между Аи и Хоремхебом, командовавшим армией на севере, нет теплых чувств. Если хеттский принц все же приедет по ее приглашению, существовала вероятность, что его поддержат войска севера. Хоремхебу был абсолютно безразличен бог Амон, впрочем, как и любой другой бог, кроме Гора, которому он сам поклонялся, но он всегда был предан правящей династии, независимо от того, кому она поклонялась – Амону, Атону или кому-нибудь еще.

   А потом пришли новости, лишившие ее последней надежды. Суппилулиума, сделавший хеттов великой силой на севере и теперь правивший империей от Черного моря до Ливана и от Эгейского моря до Евфрата, безнадежно опоздал с тем, что могло стать главным делом его жизни. Аи стало известно, что происходит, и он принял срочные контрмеры. Великий царь действительно послал одного из своих сыновей (Анхесенамон так никогда и не узнала, кого именно), но принц, не успев доехать до границы Египта и армии дельты, был убит.

   Через несколько недель была проведена подобающая церемония, Анхесенамон стала супругой Аи, и бывший жрец был объявлен фараоном.

   Это был брак только на словах. Анхесенамон приняла решение, что не станет рожать детей, которые могли бы продолжить династию Аи. Она завела собственный штат прислуги во дворце и редко покидала свои покои. В возрасте двадцати одного года молодая и красивая царица полностью удалилась от мира.

   Она слышала о деяниях своего фиктивного супруга. Теперь, когда жрецы Амона стали законными правителями Египта, большинство доходов страны шло на постройку новых храмов и увеличение владений существующих. О коррупции, сопровождавшей это жреческое правление, она не знала почти ничего. Теперь, когда сборщики налогов и царские инспекторы назначались жрецами, ничто не сдерживало ненасытной жадности местных властей. На фальшивых отчетах о поступлении средств и взятках делались состояния. Больше всего страдали представители среднего класса, торговцы и мелкие землевладельцы. Даже до обитателей дворца доходили слухи о заговорах, часто связываемых с именами известных армейских офицеров, желавших свергнуть правление жрецов. Недовольные все чаще упоминали имя Хоремхеба.

   Дело в том, что Хоремхеб твердо держал в руках север. После объявления Аи фараоном он отказался послать приличествующие поздравления новому фараону и его супруге, а Аи не чувствовал себя достаточно сильным, чтобы настаивать. На севере не было коррупции, и государственная власть не покушалась на храмы Ра в Мемфисе и их владения.

   В течение четырех лет Хоремхеб не предпринимал никаких действий. Но армия, которую он собрал и тренировал для кампании в Палестине и Сирии, оставалась в боевой готовности. А приближенные Хоремхеба, самым активным из которых был его начальник штаба генерал Рамзес, постоянно поддерживали связь с офицерами южных гарнизонов. Аи наглядно продемонстрировал им, что простолюдин может воцариться на троне Египта. А что сделал жрец, безусловно, сможет и армейский офицер.

   Наконец в 1345 г. до н. э. военные решили, что коррупция в государстве зашла слишком далеко. Хоремхеб объявил себя правителем всего Египта и выступил с армией из Мемфиса на север. Страна созрела для революции, и армию с восторгом встречали во всех городах на Ниле.

   Анхесенамон, безвыездно жившая в фиванском дворце, известие о наступлении северян приняла с облегчением. Тринадцать лет она была царицей Египта, но теперь ее время, очевидно, подошло к концу. Хоремхеб был женат на принцессе Мутмеджнет, сестре Нефертити и дочери Аменхотепа III. Через Мутмеджнет Хоремхеб мог претендовать на египетский трон так же, как Аи через нее.

   Так и случилось. Армию Хоремхеба встретили в Фивах с радостью. Дворец был занят, и офицеры постарались, чтобы Аи был случайно убит. Тем самым они освободили дорогу к трону для Хоремхеба, и жрецы Амона со всей поспешностью провозгласили его фараоном на очередном празднике Опет[33].

   К Анхесенамон относились с уважением и завоеватель, и ее тетя – новая царица Мутмеджнет. Но ее положение оставалось неопределенным. Чтобы узаконить право дочери Аменхотепа III передать корону своему супругу, было необходимо официально игнорировать предыдущих правящих потомков этого монарха. Как Тутанхамон был объявлен прямым последователем Аменхотепа III, а правление его отца было стерто со страниц истории, так теперь Хоремхеб «стал» прямым преемником Аменхотепа III, а правления Тутанхамона, Аи и Эхнатона перестали существовать. Анхесенамон была официально низведена до положения принцессы царского дома, а тринадцати лет в роли царицы Египта вроде бы как и не было. Правление Хоремхеба стали отсчитывать с момента смерти Аменхотепа III, имевшей место тридцать два года назад, и все царские акты и постройки этих лет теперь считались его. Причем Хоремхеб пошел на уступки юной бывшей царице и довольствовался написанием своего имени над картушем Тутанхамона в надписях, а вот имя Аи было отовсюду безжалостно стерто – в точности так же тринадцать лет назад поступили с именем Эхнатона.

   Остаток жизни Анхесенамон прожила в уединении. За первые двадцать пять лет она пережила столько радости и горя, волнений и разочарований, что ей с лихвой хватило на целую жизнь.

   Из своего дворца в Фивах она следила за радикальными мерами, проводимыми новым диктатором, чтобы вернуть в страну порядок и процветание. Коррупция безжалостно искоренялась. Любая попытка армейского офицера получить личный доход, воспользовавшись своим новым положением, завершалась короткой расправой. А жрецам Амона лаконично сообщили, что в Египте есть и другие боги.

   Хоремхеб был северянином. И божества севера – Ра, Птах и даже Сет – заняли места в пантеоне наравне с южными богами. Рамзес был назначен визирем севера, а Хоремхеб повел свою армию на юг в молниеносной кампании против суданцев, которые воспользовались бедственным положением Египта, чтобы поднять мятеж и даже вторгнуться в его пределы.

   Мудрый Хоремхеб не считал, что пришло время для других военных кампаний. Сначала следовало восстановить пошатнувшуюся экономику в своей стране. В тревожные времена, только что миновавшие, объем египетской внешней торговли, всегда в значительной степени зависевшей от предметов роскоши, сильно упал. Абсолютно необходимой была стабильность в стране и мир за ее границами. Для начала была возобновлена контролируемая государством торговля с Пунтом, и караваны судов снова двинулись вдоль побережья Африки в Красное море и Индийский океан. Северная торговля должна была восстановиться сама собой после стабилизации отношений с северными странами. И Хоремхеб отправил полномочных представителей для переговоров с Суппилулиумой.

   Послы оставили за спиной дельту и пересекли Синайскую пустыню. Они видели кочевников, которые пасли свои стада на холмах к югу от прибрежной дороги. Миновав пограничные крепости Шарухен и Газу, они продолжили свой путь через независимые царства ханаанитов, земли которых еще тридцать пять лет назад принадлежали Египетской империи. Дальше к северу они прошли мимо богатых прибрежных городов Тир, Сидон и Библ, все еще формально подчиненных Азиру и крайне заинтересованных в увеличении торговли с ахейцами Греции, Крита и Малой Азией. (Старые торговые дома уже дипломатично позабыли, что отцы этих самых ахейцев разграбили и покорили Крит, откуда прибыли их собственные отцы.) Еще севернее, но все еще в границах бывшей египетской территории, они достигли аванпоста Хеттской империи – бывшего царства Ямхад, которым правил из Алеппо сын великого царя. Там им выделили сопровождение, и послы двинулись дальше – в горы Малой Азии по Великому северному пути в Хаттусас. В Алеппо они слышали о войне, идущей на Востоке, где силы другого сына Суппилулиумы поддерживали сына убитого царя Митанни Тушратты, желавшего во что бы то ни стало сбросить своего соперника с трона.

   Великого царя послы нашли во дворце Хаттусаса. Суппилулиума теперь уже был старым человеком и выразил готовность заключить соглашение с Египтом, особенно если будет признано его правление на севере Сирии, предоставлено право решать дела с Митанни по своему усмотрению и развернуть свои главные силы на юго-востоке против ассирийца Ашшур-убаллита. В конце концов, обе стороны были равно заинтересованы в возрождении торговли в городах Леванта и Восточного Средиземноморья.

   Послы смогли вернуться с договором о дружбе и последними новостями, которые они услышали в Алеппо, о том, что хетты посадили в Митанни своего царя. Однако не прошло и года, как по Великому северному пути пришла другая новость. Теперь сообщалось, что в хеттской столице начался мор, великий царь умер, а его сын и наследник Арнувандас ненадолго пережил его. Под именем Мурсили II на трон взошел другой из многочисленных сыновей Суппилулиумы, но он был еще очень молод, и как раз в это время начался мятеж в западной части Малой Азии, где правители Арцавы вдруг вспомнили о своей былой независимости и взбунтовались. Считалось, что мятеж спровоцировали могущественные цари ахейского союза.

   Казалось, что великая империя, созданная на севере Сирии Суппилулиумой, сразу после его смерти распадется.

   Да и старый ассирийский царь Ашшур-убаллит немедленно нанес удар по Митанни и подвел свои войска на берега Евфрата к границам зависимых от хеттов территорий Алеппо и Каркемиша. Но братья нового царя, правившего этими землями, держались твердо, пока Мурсили вел кампанию в Арцаве. И буря грянуть не успела – старый Ашшур-убаллит умер. К 1340 г. до н. э., когда Хоремхеб царствовал в Египте уже пять лет (а Анхесенамон, отметившая свое тридцатилетие, столько же лет провела в затворничестве), в Сирии воцарился мир. Причем ни одна из сил не была достаточно мощной, чтобы рискнуть напасть на другую. Союзов тоже не было. Купцы прибрежных городов вздохнули свободно и постепенно начали восстанавливать торговые пути в глубь материка. Все больше судов из Леванта приставало к берегу в Аварисе и других портах дельты. В Египте снова расцвели торговля и ремесло.

   В последующие годы бывшая царица, уже достигшая средних лет, вела уединенное спокойное существование, весьма приятное после бурного детства и короткого периода в роли правящей царицы. В городах и деревнях Египта мирный период приветствовали не менее радостно. Люди снова стали торжественно отмечать свадьбы и рождение детей, ежегодные праздники в честь богов следовали друг за другом. Разлив Нила, посевная, уборка урожая – так спокойно потекло время.

   С годами Анхесенамон стала понимать, что Восемнадцатая династия тихо умирает. И Хоремхеб, и его супруга принадлежали к поколению ее отца. У царицы уже не могло быть детей, а ведь только ее царская и божественная кровь могла продолжить династию. Линию, начало которой положил Яхмос, освободивший Египет от гиксосов четверть тысячелетия назад, гордую череду Тутмосов и Аменхотепов некому было продолжить. Иногда принцессу охватывала грусть, и она вспоминала двух своих мертворожденных детей.

   Хоремхеб тоже думал о продолжении рода. Но в его жилах текла не божественная кровь. Хотя для него в божественной крови не было ничего мистического – дело было только в политике. Сам он доказал делами, что трон фараона принадлежит по праву ему, человеку достаточно сильному, чтобы этот трон удержать. Хоремхеб пришел к власти при поддержке командиров главного корпуса, именно они уже много лет обеспечивали в стране законность и порядок, охраняли границы. Поэтому для него было естественным выбрать в качестве своего преемника начальника главного корпуса Рамзеса. С годами он официально стал привлекать Рамзеса к управлению страной. Все дело в том, что, хотя сам Рамзес был не моложе Хоремхеба, у него был сын Сети – юноша, вполне подходящий для начала Девятнадцатой династии.

   Прошло двадцать семь мирных лет, прежде чем Хоремхеб, которому уже было далеко за семьдесят, умер. Рамзес, также к этому времени изрядно одряхлевший, ненадолго пережил своего командира. И всего через год – в 1317 г. до н. э. – Сети стал преемником своего отца. Принцесса Анхесенамон – ей тогда было пятьдесят три года – чувствовала себя позабытой реликвией безвозвратно ушедшего прошлого, и ей уже самой не верилось, что она – та самая юная девочка, которая правила вместе с Тутанхамоном тридцать с лишним лет назад.

   Годы сменяли друг друга, и она все чаще обращалась к прошлому. До ее вдовьего дворца в Фивах новости не доходили. Хотя Фивы все еще официально считались столицей, Сети был выходцем с севера и много времени проводил в дельте. Он тоже не был лишен амбиций и хотел с максимальной отдачей использовать армию, созданную его отцом и Хоремхебом, и доказать египтянам свое право на божественный трон, вернув северо-восточные территории, утраченные при Эхнатоне пятьдесят лет назад. После карательной экспедиции против набегов мародерствующих племен из Ливии на западе он перешел границу и вторгся в Палестину.

   Это была молодежная экспедиция. Египтяне старшего поколения, к которому теперь принадлежала и бывшая царица, в юности пережившие революцию, гражданскую войну и религиозные гонения, не имели никакого желания участвовать в предприятии. Они понимали, что в лучшем случае оно временно нарушит дела, а в худшем – приведет к затяжной войне с северными соседями. Но молодежь и профессиональные военные рвались в бой. Им не терпелось на практике опробовать новую систему независимых бригад, каждая из которых носит имя одного из богов и имеет оснащение и снабжение для действий в одиночку. А механизированные дивизии с эскадронами тяжелых колесниц, по общему мнению, должны были справиться с любой силой, которую северяне могли им противопоставить, даже с имеющими железное оружие полками хеттов.

   Однако в конце концов генерального сражения так и не последовало. Независимые племена палестинцев не оказали сопротивления, и армия прошла вдоль прибрежной равнины Ханаана в Южный Ливан. Здесь, в самом конце длинных и пока еще непрочных линий связи, они встретили авангард, выставленный хеттскими провинциями Северной Сирии. Здесь Сети убедился, что дальнейшее продвижение вперед будет крайне дорогостоящим и практически бесполезным предприятием. Потребуется время, чтобы реорганизовать снова завоеванные палестинские провинции. Он заключил мир с эмиссарами из Алеппо, действовавшими от имени царя Мурсили II, и установил границу между двумя силами севернее Бейрута.

   Прошло еще десять мирных лет. Молодые солдаты, уже достигшие среднего возраста, участвовали лишь в незначительных стычках вдоль новой границы. Из страны хеттов приходили сообщения об успешных кампаниях Мурсили против своих восставших пограничных провинций на западе, севере и востоке. Несколько позже сообщили о том, что объединенную империю и преданную армию унаследовал его сын – Муваталли.

   Новый царь был и в Ассирии – Ададнирари. Он обезопасил свою южную границу, проведя военную кампанию против касситского царя Вавилона, и двигался через территорию Митанни к старой границе Ашшур-убаллита, на верхний Евфрат.

   Для Сети не была тайной опасность, которую представляли эти три силы, столкнувшиеся в северной части Сирии, но Ассирия и хетты были, так сказать, врагами, передаваемыми по наследству, и Египет, имея мирные соглашения с обеими, мог позволить себе передышки. Эти годы Сети посвятил общественным работам. Воздвигая памятники в масштабах, затмивших предыдущих фараонов, он создал впечатление неизменности и стабильности новой династии и отвлек внимание от славных деяний династии бывшей, от которой осталась только престарелая принцесса, уединенно живущая в своем фиванском дворце. Огромный зал нового храма в Фивах длиной триста футов с рядами 80-футовых колонн должен был стать одним из чудес света, а на его стенах Сети распорядился изобразить живописный рассказ о сирийской кампании. Чтобы обеспечить материалы и средства для осуществления столь грандиозных проектов, он возобновил работы на имперских золотых приисках и в каменоломнях вдоль Нила.

   Постаревшая Анхесенамон могла часами смотреть на плывущие по реке барки, нагруженные камнями. Видя, как на противоположном берегу поднимается колоссальный храм, она вспоминала раннее детство и строительство элегантных храмов Ахетатона. Ахетатона, проклятого города, больше не было. Много лет назад его поглотили пески пустыни. Вместе с ним исчезла утопическая идея о мирной и красивой земле, объединенной под властью одного всех любящего и всепрощающего бога.

   Старая царица, за свою долгую жизнь видевшая шесть фараонов и бывшая женой двух из них, на пороге своего семидесятилетия увидела и седьмого. В 1301 г. до н. э. Сети умер, и после короткой дворцовой революции его старший сын, официально назначенный преемником, был свергнут. Младший сын, умный и честолюбивый юноша, был провозглашен фараоном Рамзесом II. Во время пышных торжеств, посвященных его коронации, никто и не заметил, как тихо угасла последняя представительница царской династии Яхмоса.



   Мы довольно свободно обошлись с историческими фактами, посчитав, что царица Анхесенамон дожила до своего семидесятилетия и коронации Рамзеса II. Это вполне могло быть, но фактически она исчезла со страниц истории сразу после смерти Аи, и мы не знаем, что с ней стало. Однако до этого момента изображение ее жизни и жизни ее семьи вполне аутентично, и неясными остаются лишь некоторые мелкие детали. Например, причина смерти Эхнатона нам неизвестна, и мы изобразили ее неизвестной и для его дочери. Не знаем мы и дату смерти Нефертити. Да и мумии двух мертворожденных детей в гробнице Тутанхамона – это совершенно необязательно мумии детей его и Анхесенамон, хотя, конечно, это в высшей степени вероятно.

   Существует сомнение, действительно ли царица Нефертити была дочерью Аменхотепа III и сестрой Эхнатона, но такова была обычная практика для египетских царей, особенно в этой династии – жениться на своих сестрах. А тот факт, что Нефертити были даны все почести соправителя, делает это предположение еще более вероятным. Также точно неизвестно, кем именно приходился Тутанхамон Эхнатону. Он вполне мог быть его племянником, но, скорее всего, был его сыном от нецарственного брака, преуспевшим за счет женитьбы на дочери царственной супруги, как уже дважды было в истории этой династии.

   И наконец, ссылка на детей Израилевых совершенно не исторична. Библия умалчивает о событиях, связанных с их пребыванием в Египте. Хотелось бы знать, что думало монотеистическое меньшинство в Египте о попытке дворцовых преобразований в направлении монотеизма. Но ни один египетский документ или надпись не упоминает о детях Израилевых. Тем не менее принято считать, что они были в Египте в эти годы, а значит, их нельзя обойти молчанием.

загрузка...
Другие книги по данной тематике

Валерий Демин, Юрий Абрамов.
100 великих книг

Галина Ершова.
Древняя Америка: полет во времени и пространстве. Мезоамерика

Генрих Шлиман.
Илион. Город и страна троянцев. Том 2

Владимир Сядро.
50 знаменитых загадок истории Украины
e-mail: historylib@yandex.ru