Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Дэвид Бакстон.   Абиссинцы. Потомки царя Соломона

Пример старого Шоа

Уже достаточно сказано о том, что религиозная и светская жизнь неразделимы у народов семитской культуры. Это справедливо также и для традиционного образа жизни абиссинцев, так что оба этих предмета исследований слиты в настоящей главе. Я намереваюсь показать, что церковь – основной центр деревенской жизни, в то время как другие важные центры – местный рынок и местные суды – также играют важную роль.

На карте, призванной проиллюстрировать и разъяснить это, в очень большом увеличении изображен участок Шоанского нагорья вокруг небольшого города Дэбрэ-Берхан, находящегося в 120 км к северо-востоку от Аддис-Абебы. Я жил в этом районе на протяжении 15 месяцев в 1946–1948 годах, хорошо знаю это место и имел некоторую возможность, в определенных рамках, разделять жизнь населяющих его людей. Описание этого сообщества позволит дать некоторое стереотипное впечатление об образе жизни, который вели амхарцы с незначительными изменениями от столетия к столетию.

Карта покрывает приблизительно 220 кв. км (85 кв. миль), хотя настоящее исследование простирается чуть дальше на запад (рис. 7). И легенда карты, данная внизу, относится ко всей области. Подобно большинству нагорий, Шоа представляет собой плато, лежащее выше 2800 м (9000 футов), это область с прохладным климатом, за исключением огромных ущелий, разрезающих его по направлению к северу, с их более теплыми и благоприятными условиями.


Рис. 7. Район Дэбрэ-Берхан

Этот открытый ветрам регион вместе с еще более высокой и холодной областью Менз, лежащей далее на севере, принадлежит к историческому сердцу древнего Шоа. Многие знаменитые имена эфиопской истории, начиная с XII столетия, связаны с ним. Зара-Якоб сделал Дэбрэ-Берхан своей временной резиденцией. Племена галла вторглись на территорию плато в XVI столетии, столкнув амхарцев в ущелья и пересеченную местность востока. Главной задачей принцев Шоа в XVIII и начале XIX столетия было восстановление контроля над плато. Из двух царских резиденций старейшая Анкобер лежит в 30 км к востоку от Дэбрэ-Берхан на краю обрыва, в то время как Анголала, основанная около 1830 года, на карте не показана, поскольку чуть-чуть выходит на запад за ее пределы. Древняя тропа, соединяющая эти два места, показана здесь разрезающей местность на части. Великий Мене-лик, сын царя Шоа Хайле Малакота, родился в Анголале, но сейчас от этого места мало что сохранилось. В возрасте 12 лет он, схваченный Теодором, согласился на введение Шоа в состав вновь объединенной Эфиопии и далее был отвезен на север. Позже, в качестве царя Шоа, Менелик использовал Анкобер как временную столицу, позднее возвращенную в Дэбрэ-Берхан. Всегда неугомонный, подобно своим предкам, он основал временный царский лагерь в Личе, ныне заброшенной крепости по направлению к северо-востоку от Дэбрэ-Берхан.

Позднее его огромные южные завоевания потребовали резиденций с более центральным расположением. Сначала он переехал на высокие холмы Энтотто далеко на юго-западе и в конце концов в 1889 году основал на подножии этих холмов Аддис-Абебу.

Мужественные амхарцы, живущие либо на открытых ветрам плато, либо же в более уютных низинах ущелий, – очень гордый и обособленный народ. Их иерархическое сообщество находится в разительном контрасте с негритянскими племенами, населяющими окраинные части Эфиопской империи на западе и на юге, – народами, которых они еще недавно считали годными только для рабства. Абиссинцы чрезвычайно гордятся своей долгой историей, высокой культурой и военной доблестью. Другие африканские (или неафриканские) расы обыкновенно считаются нижестоящими. Тем не менее я нахожу абиссинцев – амхарцев и тигрейцев – чрезвычайно милыми людьми, чья национальная гордость, приверженность к традициям и христианское смирение не могут не потрясти путешественника до глубины души. Это люди великого природного достоинства, подчеркиваемого традиционной шама или тогой – верхней одеждой как мужчин, так и женщин. Их сложный этикет всегда соблюдается при встрече равных друг другу людей, но они никогда не показывают и следа услужливости.

Хотя они часто относятся с некоторым подозрением к незнакомцам, их гостеприимство всегда искренно (и их еда и питье лучшие из тех, что я пробовал в Африке). Необходимо также признать, что их практический и реалистичный взгляд на некоторые жизненные проблемы внушает уважение и дает много пищи для размышления.

Один из аспектов амхарского индивидуализма заключается в том, что они далеко не всегда стремятся жить в деревнях вместе. За исключением самого Дэбрэ-Берхан, на карте на самом деле не имеется других концентрированных поселений. Домашнее хозяйство в этой части страны представляет собой группы построенных из камня хижин с коническими соломенными крышами, широко разбросанных по всем окрестностям. Так как большинство территорий плато становятся болотистыми во время дождей, жилища строятся только на высокой местности – предпочтительно на небольших вторичных плато или на скалистых гребнях гор, характерных для южных и восточных частей рассматриваемого региона. Некоторые из этих фермеров владеют своими землями по праву наследования, другие арендуют землю у церкви или у отсутствующих землевладельцев, платя за ее использование натурой. Некоторые местные главы (чика шум) являются ответственными за состояние дел такого рода в своих районах.

Население страны оказалось куда как более многочисленным, чем я ожидал. Если исключить Дэбрэ-Берхан, оно составило в среднем большое число по африканским стандартам – 58 человек на кв. км (150 чел. на кв. милю). Но его распределение далеко не равномерное: деревня на плато, увиденная со стороны дороги, населена достаточно скудно, значительно большая плотность населения встречается по краям ущелий, а также на обитаемых отрогах самих ущелий. Можно попытаться объяснить это тем, что ущелье имеет значительно менее суровый климат, чем плато, лучше орошается, что позволяет получать множество злаковых культур, но, с другой стороны, имеются свидетельства того, что амхарцы во все большем количестве возвращаются на плато, долгое время занимаемое пришельцами галла.

Высокое плато покрыто низкорослой травой – прекрасное место для выращивания скота, но слишком холодное для большинства злаков. В этих условиях хорошо растут только ячмень и кормовые бобы, но также выращивается пшеница, лен (для получения пищевого масла), в то время как чечевица и турецкий горох могут выжить только в укрытии. Эти стручковые растения лучше растут в более мягком климате ущелий, где в дополнение к ним выращивается тефф (похожий на траву злак, высоко ценимый здесь, из него делают инджера – местный хлеб). Еще ниже в ущельях выращиваются кукуруза и просо (сорго) и некоторые другие теплолюбивые сельскохозяйственные культуры: томаты, красный острый перец, кофе и гешо – куст, чьи листья используются как ферментирующее вещество.

По всей видимости, возделывается не более чем одна пятая часть всей этой сельской местности и еще меньше этого в каждый конкретный период времени, так как истощенная почва остается необработанной многие годы и вновь становится пастбищем. Сельскохозяйственные технологии, используемые здесь, по африканским меркам являются достаточно продвинутыми – плуг находится тут в повсеместном использовании. Применяется террасирование склонов, особенно в ущельях, вода направляется из постоянных источников для нужд сложной ирригационной системы. (Наиболее важные области ирригации – специализирующиеся на выращивании больших урожаев раннего ячменя – показаны на карте (см. рис. 7).

Излишки урожая обыкновенно приносятся на большой субботний базар в Дэбрэ-Берхан. Местными товарами здесь являются все обычные злаки, масло, мед, воск, домашняя птица, яйца, гешо и дрова (последние – в большом дефиците на плато). Глиняная посуда доставляется из ближайших населенных пунктов, великолепные войлочные одеяла и бурнусы – из высокогорного овцеводческого района Менц, расположенного далее на севере. Торговцы с восточных низин привозят хлопок-сырец для прядения и специи для ват (жгучего соуса, употребляемого с инджера). С пустынных соляных копей поставляется соль в твердых брикетах, часто завернутых в сплетенные пальмовые листья, которые используют в качестве денежных знаков. Текстиль и другие импортные товары привозят на грузовиках из Аддис-Абебы или с севера. Этот большой местный рынок не только торговый, но еще и социальный центр всех близлежащих населенных пунктов, где происходит обмен товарами, новостями и сплетнями. Это место, где осуществляется связь между правящей верхушкой и народом, где прежде оглашали царские воззвания, сопровождаемые боем негарита – специального барабана, символа имперской власти.

Если рынок представляет собой центр светской жизни, церкви служат не менее важным целям каждодневного существования любого деревенского христианского сообщества в современной Эфиопии. Возвращаясь опять к наиболее известному мне региону, хочу отметить, что на площади, покрывающей 284 кв. км (102 кв. мили), расположено не менее 19 церквей. Все они, кроме трех, изображены на карте, и видно, что большинство из них лежит на северной части листа, вблизи ущелий. Многие из них занимают господствующие высоты плато, надзирая таким образом за широкими пространствами высокого плато или за изломанными ущельями, но ни одна из них не сравнится с Итегхе-Марьям, расположенной среди ущелий на вершине горного хребта строго на север от Дэбрэ-Берхан, откуда видна замечательная панорама гор.

Церкви напоминают собой огромные круглые шляпы – все крыши, за исключением городских, в традиционной манере покрыты соломой. Здесь поклоняются особо заслуженным святым. Принимая во внимание доминирование в стране культа Девы Марии (Марьям), совсем не удивительно обнаружить здесь семь церквей, посвященных ей; следующими по популярности идут святой Георгий и святой Михаил с тремя церквями, посвященными каждому из них. Другие посвящения представлены только одной церковью: «Завет милосердия», Троица, святой Иоанн Евангелист, архангел Гавриил; в то время как наиболее популярные местные святые Або и Текле-Хайманот имеют по одной церкви.

Обыкновенно число прихожан, обслуживаемых одной церковью, разнится (согласно моим грубым подсчетам) от 600 или 700 и до 1000 и более, но было бы ошибкой думать, что каждая конкретная церковь – место поклонения для ее прихожан. Напротив, на особенных праздниках, связанных с наиболее популярными святыми, люди собираются в церквях, посвященных именно им, хотя иногда они находятся и довольно далеко. Случается так, что они могут посетить пять или шесть различных церквей в течение года. В этой области существуют различные годовые праздники (события большого народного веселья), посвященные Деве Марии, они всегда привлекают большое количество народа, так же как и праздники святого Георгия, святого Михаила, Або и Текле-Хайманота. Весьма поучительно, живя здесь в 1940-х годах, обнаружить, что древняя церковь не утратила ни одной из своих насущных функций в деревенской жизни. Помимо старых, регулярно посещаемых церквей, были и построенные совсем недавно для того, чтобы удовлетворять возрастающие нужды постепенно увеличивающегося населения высокого плато. Как я уже писал однажды, лишившись церкви, социальная структура шоанского села развалилась бы на части и жизнь потеряла бы свое разнообразие и колорит.


Рис. 8. Стулья из Дэбрэ-Дамо, из Меттьюза

Соответствующее описание тыграйского сельского поселения в некоторых отношениях будет отличаться от только что данного. В этой северной провинции, географически совпадающей со старым царством, земля в большинстве случаев находится в общественной собственности. Внешне можно заметить большую разницу – жилища претендуют на большую амбициозность на севере: прямоугольное здание здесь является правилом, и они часто покрыты плоской крышей, особенно в деревнях, расположенных внизу, в тепле. Внутри может быть хорошая мебель, включая, например, стулья оригинального дизайна (рис. 8). Недавнее путешествие в Тыграй показало мне, что церковь управляет там жизненным укладом в не меньшей степени, чем в Шоа, что также справедливо и в отношении распространения монашеского уклада.

загрузка...
Другие книги по данной тематике

Николай Скрицкий.
100 великих адмиралов

Игорь Мусский.
100 великих заговоров и переворотов

Генрих Шлиман.
Троя

Владимир Сядро.
50 знаменитых загадок истории XX века

Владимир Мелентьев.
Фельдмаршалы Победы. Кутузов и Барклай де Толли
e-mail: historylib@yandex.ru