Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Борис Башилов.   Тишайший царь и его время

VIII

 
       Итак С. Платонов, очень высоко оценивает нравственные качества и вообще всю личность отца Петра. С. Платонов упрекает только царя Алексея в том, что: "...При всей своей живости, при всем своем уме царь Алексей Михайлович был безвольный и временами малодушный человек. Пользуясь его добротою и безволием, окружавшие не только своевольничали, но забирали власть и над самим "тихим" государем".
       "...Слабость характера была одним из теневых свойств царя Алексея Михайловича. Другое его отрицательное свойство легче описать, чем назвать. Царь Алексей не умел и не думал работать. Он не знал поэзии и радостей труда и в этом отношении был совершенною противоположностью своему сыну Петру. Жить и наслаждаться он мог среди "малой вещи", как он называл свою охоту и как можно назвать все его иные потехи. Вся его энергия уходила в отправление того "чина", который он видел в вековом церковном и дворцовом обиходе. Вся его инициатива ограничивалась кругом приятных "новшеств", которые в его время, но независимо от него, стали проникать в жизнь московской знати. Управление же государством не было таким делом, которое царь Алексей желал бы принять непосредственно на себя".
       Несколькими страницами раньше С. Платонов пишет, что "Злых и мерзких дел за царем Алексеем современники не знают; однако иногда они бывали им недовольны. В годы его молодости, в эпоху законодательных работ над Уложением (1649 г.) настроение народных масс было настолько неспокойно, что многие давали волю языку. Один из озлобленных реформами уличных озорников Савинка Корепин болтал на Москве про юного государя, что царь, "глядит изо рта у бояр Морозова и Милославского: они всем владеют, и сам государь все это знает да молчит".
       Итак С. Платонов упрекает царя Алексея в том, что он не работал с такой напряженностью, с какой работал его сын и, что он не вмешивался как тот во все области управления государством.
       "Добродушный и маловольный, подвижной, но не энергичный и не рабочий, — пишет С. Платонов, — царь Алексей не мог быть бойцом и реформатором. Между тем течение исторической жизни поставило царю Алексею много чрезвычайно трудных и жгучих задач и внутри, и вне государства; вопросы экономической жизни, законодательные и церковные, борьба за Малороссию, бесконечно-трудная, — все это требовало чрезвычайных усилий правительственной власти и народных сил".
       С. Платонов упрекает Тишайшего царя в том, что он только следит за работой своих доверенных лиц, только дает общее направление их деятельности: "Сначала за царя Алексея правил Борис Ив. Морозов, потом настала пора кн. Никиты Ив. Одоевского; за ним стал временщиком патриарх Никон, правивший не только святительские дела, но и царские; за Никоном следовали Ордин-Нащокин и Матвеев. Во всякую минуту деятельности царя Алексея мы видим около него доверенных лиц, которые правят. Царь же, так сказать, присутствует при их работе, хвалит их или спорит с ними, хлопочет о внешнем "урядстве", пишет письма о событиях, — словом суетится кругом действительных работников и делателей. Но ни работать с ними, ни увлекать их властною волею боевого вождя он не может".
       Но в тех же самых "Лекциях по русской истории" С. Платонова мы находим совершенно противоположную оценку отца Петра I, как государственного деятеля, которая полностью уничтожает оценку приведенную выше. С. Платонов с завидной решительностью опровергают сам себя.
       Общий вывод, который делает Платонов в начале раздела "Время царя Алексея" таков:
       "При отце Петра I  на еще неокрепшую ни политически, ни экономически Русь, события наложили огромное бремя сложных государственных задач, требовавших немедленного ответа." И со всеми этими задачами правительство Тишайшего царя, по словам Платонова, "однако, справлялось": "Государство, на долю которого приходилось столько труда, не падало, а; росло и крепло и в 1676 году (к концу царствования Алексея Михайловича, — Б. Б.): оно стало гораздо крепче как в отношении политического строя, так и в отношении благосостояния".
       И все эти похвалы царствованию отца Петра I  заканчиваются справедливым выводом, что "только признанием за Московским государством способности к исторической жизни и развитию, можно объяснить общие причины этого явления". Ибо по мнению Платонова:
       "Это был здоровый организм, имевший свои исторические традиции и упорно преследовавший сотнями лет свои цели".
       А если Московская Русь, по мнению С. Платонова, была здоровым организмом, если Московская Русь росла и крепла и к концу царствования отца Петра I  стала гораздо крепче и в политическом и экономическом отношениях, то спрашивается на краю какой бездны стояла тогда Русь? И для чего это было нужно вздергивать этот набиравший с каждым годом силу здоровый государственный организм, на дыбы, да еще уздой железной?
       Вопиющие противоречия находятся и в оценках С. Платонова о царе Алексее, как государственном деятеле.
       Согласимся с точкой зрения С. Платонова, что маловольный и нерешительный царь Алексей, ни боец, ни реформатор, царь только суетится вокруг действительных работников. Но посмотрим теперь, какие же плоды приносила работа подобранных царем государственных деятелей, по мнению С. Платонова.
       "Много критических минут пришлось тогда пережить нашим предкам и, все-таки, бедная силами и средствами Русь успела выйти победительницей из внешней борьбы, успевала кое-как справляться и с домашними затруднениями. Правительство Алексея Михайловича стояло на известной высоте во всем том, что ему приходилось делать: являлись способные люди, отыскивались средства, неудачи не отнимали энергии у деятелей; если не удавалось одно средство, — для достижения цели искали новых путей".
       Таким образом, по оценке самого С. Платонова "правительство Алексея Михайловича стояло на известной высоте во всем, что ему приходилось делать". Можно ли дать лучшую оценку какому-нибудь правительству, на долю которого выпало "много критических минут", из которых оно тем не менее вышло победителем.
       Самое же любопытное, что после этой высокой оценки качества правительства, созданного царем Алексеем, С. Платонов дает следующую характеристику роли, которую играет царь Алексей в правительственной деятельности:
       "Шла, словом, горячая, напряженная деятельность, и за всеми деятелями эпохи, во всех сферах государственной жизни видна нам добродушная и живая личность царя Алексея. Чувствуется, что ни одно дело не проходит мимо него: он знает ход войны; он желает руководить работой дипломатии; он в думу боярскую несет ряд вопросов и указаний по внутренним делам; он следит за церковной реформой; он в деле Патриарха Никона принимает деятельное участие. Он везде, постоянно с разумением дела, постоянно добродушный, искренний и ласковый".
       Эта характеристика, по которой царь Алексей является душой и возглавителем всей "горячей и напряженной деятельности" в корне противоречит той характеристике С. Платонова, согласно которой он только суетится "кругом действительных работников".
       Но, сделав характеристику, приведенную выше, С. Платонов снова старается умалить организаторскую роль царя Алексея, обвиняя его в том, что "нигде он не сделает ни одного решительного движения, ни одного резкого шага вперед. На всякий вопрос он откликнется с полным его пониманием, не устранится от его разрешения; но от него совершенно нельзя ждать той страстной энергии, какою отмечена, деятельность его гениального сына, той смелой инициативы, какой отличался Петр".
       Спрашивается, почему это "резкие движения и резкие шаги" в государственной деятельности должны считаться какой-то доблестью, а не недостатками сильно вредящими деятельности государства.
       Если историк С. Платонов прав и царь Алексей, не сделав ни одного резкого шага, ни одного резкого движения на всякий вопрос откликался с полным его пониманием, не устранялся от его разрешения, если ни одно дело государственного значения "не проходило мимо царя", если он везде и всюду "действовал с разумением дела". Если он "знает ход войны", желает руководить работой дипломатии, а "в думу боярскую он несет ряд вопросов и указаний", если за "всеми деятелями эпохи, во всех сферах государственной жизни видна нам добродушная и живая личность царя Алексея", то мы должны сказать, что он был на высоте своей высокой должности и что он был идеальным царем, до которого далеко было его неуравновешенному сыну.
       Вывод, к которому мы приходим ознакомившись с приведенными выше оценками деятельности правительства царя Алексея — следующий: Царь Алексей оставил очень добротные традиции правительственной деятельности.
 
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Д. Г. Великий.
ЦРУ против Индии

Александр Фурсенко.
Династия Рокфеллеров

Дэвид Кортен.
Когда корпорации правят миром
e-mail: historylib@yandex.ru
X